опуститься ещё ниже

Капают слёзы и туш

кислые, как каркаде

Я несу зарплату свою

В пачке из-под триганде

Триганде – tr!ple sad !

      Мужик, который сделал ключи, не обманул, действительно всё подходит. В первый падик заходить стрёмно, на четвёртом уже вливаюсь и делаю всё максимально быстро, чётко и нагло. Где-то подоконники просто жесть какие разъёбаные, даже не рискую там оставлять. По факту справился минут за пятнадцать. Изначально думал, что возиться с этим дольше буду, а оказалось наоборот. На работу прихожу на час раньше. Зато теперь хотя бы имею представление, сколько это дело занимает времени. Пишу куратору о том, что всё сделал, скидываю фотографии и прошу новый вес, предупреждая о том, что снять МК смогу только вечером. Человек, сидящий по ту сторону монитора, говорит, что всё будет, и фасовать надо опять так же. Мне скидывают первую зарплату в размере четырёх ка, и я немного охуеваю. Вот так быстро? Так просто? Это же больше, чем я за день зарабатываю. Вычтем, конечно, все первоначальные расходы и поездки на такси, но я всё равно в ебейшем плюсе. И это ещё пятьдесят процентов залога у них. Голову мне это знатно вскружило, когда зачисление увидел. Но, выйдя на улицу и перекурив, осадил себя. Нехуй тут так радоваться, работаю и выкладываюсь по максимуму месяц-другой и сваливаю сразу.       В перерывах между клиентами узнаю цену рехаба, который понравился больше всего, и расписываю ещё не имеющийся бюджет. Ещё бабло, полученное с этой подработки, где-то хранить надо, на карте точно не вариант. Думать о том, что меня могут взять за жопу, не очень хочется, и надеюсь, такого не произойдёт, но подстраховаться не мешало бы.       Звонок от Луки около пяти не предвещает никакой беды, пока я не беру трубку.       – Ты не тараторь, а нормально говори, что случилось, – не анализы же так быстро сделали? Ну не может быть всё так плохо. Сердце стучит, как бешенное, а этот мелкий невротик своими невнятными рассказами вообще никак не помогает.       – Да я же говорю, зашёл, сходили в медцентр, всё сдали, медкнижку через три дня забирать можно, – так, ну хоть что-то ясно стало. Самое страшное – результаты интересующих меня анализов пока откладываются.       – А что тогда случилось?       – Егор свалил после того, как мы вышли. Я ему говорю: «Пойдём домой», а он мне: «Нет». Я говорю: «Влад сказал домой отвезти тебя». Ответом мне не очень приличные слова стали. Но я же не знаю, насколько можно было физическую силу предпринять, это же твой брат всё-таки. Если бы ты сказал заранее…       – Стоп! Выдохни. Ничего страшного, – у меня сейчас голова взорвётся. Как можно так быстро разговаривать? Он хоть дышать там успевает вообще?       – Прости, пожалуйста. Я не думал, что так получится. Давай я его найду сейчас, – интересно как? По всем притонам шастать будешь? Тебе там быстро по башке настучат. Да и я хорош, мог же догадаться, что так всё будет.       – Не надо никого искать. Давай успокаивайся и домой топай, – в конце концов, не первый раз он сваливает уже.       – Хорошо.       – А подожди, стой. Ты же ему денег не давал?       – Нуу… Я не давал, но…       – Давай резче.       – В общем, он сам взял, – бля, ну вот как? Как торчок, который весит килограмм пятьдесят максимум, может отобрать у кого-то деньги? Или Лука хочет сказать, что он своими исколотыми, трясущимися, полурабочими руками у него их тайно из кармана вытянул? Что же он мягкотелый такой иногда бывает?       – Много? – Смешно будет, если я сейчас первую зпеху солью всю на вновь образовавшийся долг.       – Да не, там рублей триста в кошельке было.       – Ща скину, кошелёк-то дорогой был?       – А, да не надо ничего. Сам виноват, прозевал.       – Ладно, давай попозже перезвоню, – не дожидаясь ответа, сбрасываю. Тут у меня опять клиенты подтягиваться начинают, и мне не до разговоров становится. ***       Выхожу с работы, приходит сообщение на второй телефон. Блин, домой бы забежать не мешало и в пункт выдачи. Решаю так и поступить. А дальше опять по новой вся эта возня с такси, симками, поисками. На этот раз уже не на таком стрессе всё это делаю. Чую, разу к пятому вообще привыкну.       Перед падиком Лука трётся, не знал, что он курит. Нам его постоянно в пример раньше ставили учителя в школе: посмотрите, как учится хорошо, матом не ругается, по коридорам не бегает. Такой святой, что, наверное, даже стульчак за собой в туалете опускает всегда.       Здороваюсь и прохожу дальше, мне бы домой побыстрее. Джинсы с кроссами опять уебал все, в кармане вес, не до смол токов сейчас.       – Влад, ты не перезвонил.       – А? – Ебать, это что за предъявы? Такое мне ещё никто не кидал.       – Ну, ты сказал, что перезвонишь. Я хотел узнать, как Егор, – ааа… Так вот он о чём. Бля, меня что ли тут караулил. Ну логично, телефон-то дома.       – Без понятия, – что он так за него переживает? Не мог же свой пидорский глаз на него положить? Или мог? Тут тебе, чел, без вариантов. Я своего братишку на растерзание всяким геям не отдам.       – Понятно, ну как ясно что станет, ты напиши.       – Обязательно, – ага, как же. Разбежался. Что-то много ты ему внимания уделяешь, неужели правда пидор?       Захожу в квартиру, все комплекты обуви в коридоре. Мать приехала со своей природной дичи. Брат в наркотрипы не ушёл. Идиллия, блин. Ужинать как? Все вместе будем? По старой схеме закидываю всё в стиралку, кроссы мою, вес в комнате ныкаю. В оккультную мастерскую даже заходить не хочу. Мне там реально не по себе становится. Стучусь к брату, прохожу, он в наушниках сидит. То, что Егор угашенный, сразу понятно. Смысла разговоры сейчас с ним заводить вообще никакого нет. Неплохо ему, и на том спасибо.       Начинаю фасовать, чтобы завтра с утра раскидать всё. Если так быстро дело пойдёт, то вечером опять за МК смотаться можно будет. На пятом зип-локе весы говорят мне «прости-прощай». Пиздец, как не вовремя вы, ребята. Баро, ты меня не просто обманул, ты меня пиздец как наебал. Сижу, смотрю на всю эту разложенную приблуду и не могу сообразить, что делать. Так оставлять это всё нельзя, тем более уходить завтра на работу. Не дай бог Егор найдёт. Вернусь, а у меня весь товар у этого торчка в носу, а сам он от передоза корчится. Часы сообщают мне, что новые весы я хуй где куплю уже. Так, надо подумать. Тащить наполовину расфасованный товар с собой на работу – идея минус сто из десяти. Туда-сюда таскаться с ним не вариант. Лука? Оставить у него? Не, это вообще идея конча последнего. Так я подставлять человека не готов. Может, у него весы хотя бы есть?       Вы: «здоров, у тебя весов нет случайно?»       Пиздец вопросики в десять вечера у меня. Ща он мне вместо ответа психушку вызовет и буду я в палате с Наполеоном отдыхать.       Лука: «Тебе какие? Напольные? Кухонные? Ювелирные?»       Лука: «Напольные ещё есть электронные и механические».       Пиздец, он чокнутый. Да это по нему дурка плачет, а не по мне. Ему там Наполеон уже ручкой машет и зовёт чай в комнате с мягкими стенами пить. Может, не всё так плохо и это он магазинчик, в котором Баро работает держит?       Вы: «ювелирные».       Пишу и стираю сразу, вдруг подумает что не то.       Вы: «кухонные».       Блядь, а эти мне не подходят, они же только от грамма работают. А нахуя ему ювелирные нужны вообще? Тоже что ли барыжит? Блядство, может так, на глаз, расфасовать? Ага, и сдохнет кто-нибудь от этого моего глазомера охуенного.       Вы: «давай ювелирные».       Вы: «и кухонные».       Так-то я точно меньше подозрений вызову.       Не успеваю и встать, чтобы поссать сходить, как в дверь звонят уже настойчиво. Ты мне, блядь, тут всех на уши решил поднять? Открываю, проходит в коридор, лыбится и весы протягивает.       – А тебе зачем и те, и те? – Вот же хрен любопытный. Я же не спрашиваю у тебя, нахера тебе целый склад весов дома. Вот и ты свой маленький нос не суй, куда не просят.       – Блины приготовить решил на завтрак.       – Тогда тебе эти не подойдут, – и нужные мне утягивает обратно. Стопэ, блядь, я тут этот цирк весь зачем устраивал? Чтобы ты меня сейчас вот так обломал тупо.       – Оставь, – за руку хватаю, а его аж переёбывает всего. Да никто тебя бить не будет. Что ты так дёргаешься вечно? – Разрыхлитель на них взвешу, – выдыхает и кроссы свои скидывает, это что ещё такое? Ты чё удумал? Тебя никто в гости не приглашал.       – Пойдём, тогда покажу, как пользоваться, там кухонные глючные немного.       Ловлю эту мелкую, прыгучую вошь уже на подходе в мою комнату и преграждаю путь рукой.       – Стоять. Сам разберусь, весы давай и свободен можешь быть.       – Да ладно, мне не сложно, – именно с такими словами нагибается и за секунду в комнате оказывается.       Ну пиздец, ну ёбаный, блядь, нахуй. Ну как так-то. Сам долбоёб, знал же, с кем связываюсь. Захожу следом и быстро дверь на ключ закрываю. Только сказать что-то собирается, но я его быстро к стене припечатываю и рот рукой закрываю.       – Только вякни кому-нибудь. Тебя по кусочкам в канаве собирать будут, – ой пиздец угрожальщик, у самого голос дрожит, руки трясутся. Сейчас тут блядь и рухну от того, что ноги ватные стали. Лука мелкий пидор ладошку мою языком облизывает, фу, гадость какая, теперь всё в его слюнях. Одёргиваю руку и об футболку его вытираю. Придурок больной, блин.       – Пиздец ты гангста. Расчленять как будешь, если от слюней так шарахаешься? – и ржёт ещё. Я вот что-то для всех посмешище какое-то в последнее время.       – Ой, иди ты уже… Не знаю, домой иди. Хотя стой. Не иди, – вот эта ебанца Луки воздушно-капельным передаётся, явно. Он бровь выгибает, смотрит на меня как на придурка и присаживается на кресло. – Серьёзно, не говори никому.       – Ага, ща шнурки поглажу и побегу участковому стучать. Чё ты какую-то хуйню порешь? – и что он тут расселся? Я не могу так работать, когда на меня пялит кто-то. – Тебе самому-то как? Норм, что ты людей этим травишь?       – Слышь, моралист херов, ебал я в рот все эти принципы. Мне Егора в больничку класть надо и долги его закрывать. А не самобичеванием по поводу того, какой я чел хуёвый, заниматься, – продолжаю фасовать, потому что хрен он куда свалить собирается, мог бы и за шкирку выставить, конечно. Но мне с ним отношения не с руки сейчас портить. Кто его знает, пойдёт ещё от обиды и настучит на меня.       – Ну а то, что это дети купить могут, тебе тоже похер? Брат твой, кстати, тоже. – что он прицепился ко мне? Хуже клеща энцефалитного. Мне, по его мнению, сейчас всё бросить надо? В унитаз слить и забыть, как страшный сон?       – За детьми пусть их родители смотрят. Я за братом тоже уж пригляжу как-нибудь.       – Хреновая позиция.       – Нормальная позиция. Ты мне чё тут, проповеди читать пришёл?       – Да не, так-то весы принёс и с настройкой помочь хотел. Но я смотрю, ты и сам справляешься. Устроил тут из хрущёвки наркокартель, Пабло хуев.       Бля, вот он, вроде бы, и обиделся. Сказал это так грубо, а меня разорвёт сейчас. Такой боевой львёнок. Сидит теперь, дуется, руки на груди сложил и не смотрит даже в мою сторону. Молча заканчиваю с фасовкой, протираю всё и отдаю ему весы.       – Держи, спасибо. Слушай, а нахуя тебе столько видов? Ты их продаёшь, что ли?       – А не-ет… Просто у меня же щёки такие большие в десятом классе появились. Помнишь, Серёга ещё по этому поводу угорал постоянно? Вот я до граммуличек всю еду и рассчитывал. Типа калории считал. Вон даже пришлось более точные купить, – ясно, ещё один сдвиг по фазе. Ну вот нравится, видимо, человеку себя мучать хуетой разной. Что с ним поделаешь теперь? Даже не припомню, чтобы он хоть когда-то пухлым был. Всегда как глиста в скафандре.       – Ща тоже этой мутью страдаешь, что ли?       – Сейчас я и в уме всё посчитать прекрасно могу, – понятно, диагноз ясен. Налицо явно выраженная пизданутость. Зря я про расчленёнку сказал, этот же псих точно меня первый разделает и даже глазом не моргнёт. А потом каждый кусочек ещё на весах своих разных и взвесит.       – Ты бы в голову всю эту хуеверть не брал. Серёга сам вечно жирный был, а ща раскабанел так, что пиздец. Шмотки себе явно из парашюта шьёт.       – Влад!       – Чё?       – Так нельзя говорить. Это фэтшейминг.       – Шейминг, хуейминг. Какая, в пизду, разница? Говорю, что хочу. Серёга жирный ещё и уродец к тому же. Такой приснится, трусами не отмашешься. Вот и пытался всех зачмырить, чтобы таким страшным не казаться, – а то чё он всяким распиздяям верит? Пусть хоть выдохнет немного и перестанет каждый сантиметр себя ненавидеть. – Ну что ты ржёшь? Хочешь сказать, я вру сейчас?       – Просто это неправильно и некрасиво, даже если правда, человеку обидно может быть, – ага, а этот кабан же вот прям сидит и подслушивает нас. Да с другой стороны, я и в лицо бы ему это сказал. Чё такого-то? Ему можно всех говном поливать, а мне что нельзя?       – Господи, какой ты душный. Всё, вали домой, мне спать сейчас ложиться уже.       Открываю окно нараспашку, дверь комнатную отпираю и выхожу с Лукой в коридор. После того как проводил его, иду в ванную и намываюсь полчаса. Ужас, какой отвратительный запах, мне кажется, он даже в кожу впитывается.       На поздний ужин у меня, видимо, вода. Продукты я забыл купить, в холодильнике пусто, суп благополучно съеден. Захожу к Егору, его уже попустить должно было. Он сидит на кровати, в ушах наушники, в руках телефон, переписывается с кем-то.       Взгляд на меня поднимает хитрый какой-то, снимает наушник, телефон откладывает в сторону и спрашивает: – Надрочился?       – Чего? – Я даже не въезжаю, к чему такие предъявы.       – Ну так ты же вчера дверь закрывал, потому что дрочил. А сегодня не один даже был. Вы как, друг другу? Или сами себе и смотрели просто? – что вот у него в голове за дерьмо творится? Ну как таким гадким быть иногда можно? Неужели обижается, что я к нему решил приставить кого-то сегодня?       – Ой, иди ты нахуй! У меня что, теперь друзей вообще не должно быть? Ты ещё Луке должен, с первой зарплаты отдашь, и за кошелёк тоже.       – С каких это пор вы друзьями стали? А сам кошелёк я не трогал, в куртке у меня лежит, можешь забрать, – вот и возьму, и отдам. Хотя мог бы сам и извиниться не помешало бы.       – С тех самых, когда он тебя всего обблёванного домой к себе притащил, а потом откапывал.       – Ой всё. Кто из нас не без греха? – наушник обратно надевает и на бок заваливается.       Отлично поговорили.