опуститься ещё ниже

Тут так тепло,

давай поговорим

И ты откроешься мне,

как зип-лок

Алиса – МУККА

      На работе пытаюсь нагуглить себе лечение. Пока предложения больше пугают, чем радуют. В основном мне предлагают трудовые лагеря, где я буду пахать за еду. Предлагают, конечно, не мне, а моим родственникам, сообщая: «Ваш ребёнок сможет стать нормальным». Во, они, походу, охренеют, если я туда сам припрусь. А вообще, можно как-то без работ на износ? Я и так заебался уже. Что там таблеточек никаких нет? Чтобы так: хоп – и ты здоров. ***       Сижу уже дома, фасую спокойно, никого не трогаю, как мне в дверь трезвонить начинают. Кого там принесло? Егор сегодня товар принимает, мать на собрании своём. Надеюсь, без мёртвого животного в этот раз вернётся. Дверь в комнату прикрываю, прохожу в коридор, не дыша. На стрёме я, конечно, жёстком последнее время. Чем больше веса храню дома и вообще занимаюсь этим, тем тревожнее каждый раз. В глазок смотрю, а там Лука. Бля, а ему-то что надо? Решил перестать моим сейфом быть? Обидно, хоть и справедливо. Я вчера конкретно так с катушек слетел. Но он тоже хорош, нахуя передо мной на колени-то падать было? Это вообще можно считать тем, что меня изнасиловали? Ещё и в очень циничной форме. Ещё и мужик. Так-то теперь все психологические травмы залечивать надо.       Стою перед дверью, как идиот, мнусь, за ручку дверную схватился и не знаю, открывать или нет.       – Я слышу, что ты там, – а хули он локаторы свои развесил здесь?       – Тебе чего? – Гениально, можно же и через дверь спросить.       – Ты откроешь, может, или мне на весь подъезд орать? – Щёлкаю замком сразу. Не знаю, что он там именно орать собрался, меня ни один вариант не устраивает. – Привет.       – Чё надо? – Бля, не могу я теперь Луке в глаза смотреть. После того, что он вытворял вчера, у меня при воспоминании аж дыхание перехватывает. Взгляд ниже опускаю, а там губы эти блядские. Ох, ёёё, успокоиться надо.       – В гости пришёл, тебе же одному явно скучно, – чё? Да ты шутишь? Совсем ебанулся, что ли? Забыл, чем вчерашний вечер закончился? Может, мне приснилось всё, и ничего не было? Кроссы снимает свои, на пятки наступая, и проходит в мою комнату так по-собственнически, а я следом плетусь. – Смотрю, работа в полном разгаре, – а мы что, общение продолжим, будто бы и не было ничего? Не знаю, как ты, а я так точно не могу.       – Луч, домой пиздуй, поиграли в друзей, и хватит, – нахуй пусть идёт отсюда, только флюиды свои пидорские по комнате распространяет, меня заражая. И так мысли уже все не о работе далеко. Сейчас свалит, запрусь в комнате и передёрну первым делом, чтобы напряжение снять.       – А я думал, друзья ничем таким не занимаются, – в кресло плюхается и сидит нагло, взглядом меня сверлит. Ты когда осмелеть так успел?       – Чем таким? Мы поебались просто. Неудачный опыт, который надо забыть, – сажусь на стул и продолжаю работу. Если ему так нравится, когда его игнорят, пусть сидит. Слова от меня не дождётся больше.       Минуты три и правда в молчании проходит, кошусь на него постоянно, а он с меня глаз не сводит. Что за дурдом ёбаный?       – Слушай, дай попробую, что ли, – и свёрток хватает, который я упаковал только что. – Всегда интересно было, что в этом такого.       – Совсем ебанулся, обратно положи.       – Да ладно, что такого-то? Ты не парься, я по полному прайсу заплачу, – и вскрывать начинает сразу. Не выдерживаю, встаю, чтобы эту хуйню у него забрать. А он с кресла вскакивает быстро и в угол комнаты от меня уносится.       – Ты пизданутый? На Егора посмотри и поймёшь, что с тобой через пару месяцев случится.       – Чё тебе жалко, что ли? Или переживаешь? Мы же не друзья даже. Какая тебе разница?       – Отдай.       – Неа, – до зипки сквозь всю изоленту добрался уже, за руку его хватаю, а он этот пакетик несчастный в кулаке зажал, и хуй отберёшь.       – Да ты тупой что ли? Говорю, верни. Не будешь ты этой хуйнёй заниматься, – одно дело, когда я не вижу, кто это говно подбирает, а совсем другое человека близкого подсадить. Запястье его сжимаю и поднимаю руку над головой, чтобы отобрать легче было.       – Поцелуй, тогда отдам.       – Чё? – Мне же не показалось? Совсем пацан с катушек съехал.       – Ты слышал, – и стоит довольный такой, губы закусывает.       – Иди нахуй.       – Ладно, руку пусти, и пойду, – отпускаю запястье и сразу второй рукой вход преграждаю.       – Пакет.       – Я тебе деньги за него скину, не переживай так, – ебучий манипулятор. Больной, блин, на всю свою голову кудрявую.       Чмокаю его в щёку быстро. Не умер, конечно, да и противного в этом мало. Но, фу бля, какое же пидорство это всё-таки. Не могу. Я прям чувствую, что после такого следующий шаг – это рожу бабскими кремами намазать и из-за шмоток рыдать.       – Бля, меня так последний раз математичка на выпускном целовала. Ты сосаться-то умеешь хоть? Или у тебя эта неделя – неделя открытий?       – Умею я всё, – этого опыта даже чуть побольше было, чем сексуального.       – Ну-ну.       Что, блядь, «ну-ну»? Ты меня на слабо что ли взять решил? В угол его заталкиваю и к губам прикасаюсь. Мягкие. Приятно. Лука рот приоткрывает, а я сразу напирать начинаю. Руки своей жизнью зажили, лапаю его, кажется, везде, до куда дотягиваюсь. Он тоже не отстаёт, под футболку мне залез одной рукой, спину так приятно поглаживает, ногтями слегка царапая иногда. Нащупываю его кисть, Луч зипку мне передаёт, и я отрываюсь от губ. Блин, надо было чуть подольше от него не отлипать. Теперь-то уж совсем стрёмно заново присасываться. Лбом своим в его упираюсь и пытаюсь дыхание в норму привести. Сердце, кажись, выпрыгнет сейчас. А со следующих его действия вообще ахуй ловлю, берёт и по лицу мне заезжает. Не так сильно, как вчера, конечно, но всё равно ощутимо.       – Ещё раз меня шлюхой назовёшь, и я тебе все яйца откручу, – тоже дышит тяжело. Что у него за фетиш такой по роже меня пиздить постоянно? – А сосёшься так себе, на троечку. Учить тебя ещё и учить.       – Да иди ты, – из угла выскальзывает и в кресло плюхается, а у меня прям разочарование какое-то. Что, прям всё? Никакого продолжения не будет? Ну ты и сука, Лука. Сначала завёл, а потом обломал. – Я хотя бы в порнухе, как некоторые, не снимаюсь. – так и приходится со стояком за стол садиться. Зипку по новой оборачиваю и кидаю в кучу к остальным.       – А ты чего так бесишься-то с этого? Ревнуешь что ли?       – Ага, конечно.       Сидит там, молчит, вздыхает что-то. Опять хуйню какую-нибудь придумал? Чё ещё выкинешь? К Егору в комнату за ложкой побежишь?       С кресла встаёт, подходит, ногу через меня перекидывает и усаживается на бёдра. Бля-ядь. Ну нахуя? Тесно. Жарко. Луч ещё всё ёрзает что-то. Уйди отсюда. Свали с моих ног. Вот не прям сейчас, конечно, а через минуточку. Шею руками обвивает и на ухо выдыхает полушёпотом: – Ну хочешь, мы с тобой тоже такое снимем? Даже лучше.       – Съебись, а? – потому что если он сейчас не свалит, минимум на кресло, то я не могу за последствия ручаться. Меня вот так ещё ни к одному человеку не тянуло. Чтобы я прям был готов всё бросить, положить самый большой хуй на работу и уже прям здесь, на этом скрипучем деревянном стуле поебаться. Не уверен только, что стул даже просто нас двоих долго выдерживать сможет, не то что какие-нибудь телодвижения.       – Не-а… – и снова всё это на ухо. Обжигающе. Только теперь ещё в конце и мочку оттягивает зубами. Аж передёргивает и мурашки по всему телу идут. С каким-то мазохистским мучением отлепляю этого мелкого засранца от себя. Поднимаюсь и сажаю его в кресло. Жёстко к спинке прижимая за плечи.       – Тебе лечиться надо. И мне тоже. Понимаешь? Ненормально это всё, – выговариваю, в глаза глядя. Но, судя по его взгляду и как он ресницами хлопает, ничего Луч не понимает. – От пидорства этого всего. Я вроде подобрал пару вариантов подходящих, пока на работе был. Погнали вдвоём? – Точно, как я сразу не догадался и ему предложить? Вместе же веселее и не так стрёмно будет.       – Не, ну то, что тебе-то лечиться надо, это точно. Но явно не от этого. Мне со всеми заскоками психотерапевт бы тоже не помешал, – смотрит на меня внимательно, а я так от плеч его и не отцепляюсь. – Ты чё рил собрался? Ой, бляяя… Это без меня. Я там на второй день вскроюсь и записку напишу, чтобы тебя во всём винили.       – Я её заберу, – бубню тихо. Блин, ну что он так резко реагирует-то? Я же как лучше хочу.       – Придётся тогда своё прощальное письмо в жопу запихать, чтобы только на вскрытии нашли. Вы же там явно в своей лечебнице в такие места лазать не будете.       Трёхсекундная тишина, и нас разрывает. Ну какую чушь пизданул. Как только у него мозг генерирует это? Отсмеявшись, Лука быстро серьёзным становится. Локти в коленки упирает и смотрит на меня внимательно. Сажусь обратно за фасовку, я сегодня доделаю это вообще или нет?       – От такого не лечат. Это тебе не болезнь. Чем раньше поймёшь и примешь, тем легче будет.       Встаёт и больше ни слова не произнося, выходит из комнаты. Только слышу, как входная дверь хлопает. ***       Неделя понадобилась. Луч не давил никак больше. Даже отстранился скорее. Только толку от его отдаления? Я за три ночи всё равно два раза с мокрыми трусами проснулся. Первый раз пиздец стыдно перед собой было. У меня такая хуйня только парочку раз была, и то лет в четырнадцать. Сначала винил Луку, что это он такой дурацкий в мой сон забрался и всё спокойствие мне нарушил. Потом себя. Потом заебался всех вокруг винить и полез хоть что-то в интернете стоящее почитать.       И вот теперь стою, зажимаю Луча в том самом углу, а он плавится весь от моих касаний. Довольный такой, с поплывшим взглядом. А мне кажется, и не надо большего. Просто вот так бы и целовал его постоянно.       – Влааад, погнали ко мне. Я заебался уже в ручном режиме жить. Одно дело, когда просто слюни ходить на тебя пускать. А совсем другое, когда это уже ты мне слюни свои в рот пускаешь.       – Как ты себе это представляешь? У тебя мама дома, – а у меня вообще все, но мы же ничем таким не занимаемся. Правильно? Всё тихо. И дверь, благо, закрывается.       – Ладно, иди работай. Но ты меня доведёшь, не слезу с тебя, как только у кого-нибудь из нас квартира освободится.