Что-то не так со мной

      Сердце Ганнибала не бьется, когда он разделывает жертв. Оно не бьется, когда особенно вздорная свинья пытается дать отпор, не бьется, когда ему в голову направляют пистолет.       Он вообще не гонится. Он не может объяснить, как оно бьется об его грудную клетку, когда Уилл ставит тарелку на стол, выглядя ужасно гордым собой.       Никто не готовил для Ганнибала уже очень, очень давно. Наверное, с самого детства.       Это кажется... интимным.       Уилл садится напротив него.       На тарелке — мясо в ароматно пахнущем соусе и салат. Блюдо отнюдь не шикарное, но Ганнибала не покидает мысль о том, чтобы раскрасить его, и тогда он сможет смотреть на него часами, которых оно заслуживает.       — Что у нас тут? — спрашивает Ганнибал.       — Телятина, — отвечает Уилл, пожимая плечами.       Во всем доме Ганнибала нет ни одного куска телятины. Он не может сдержать улыбку, даже не пытается, и Уилл понимающе усмехается.       Это все подтверждение, которое нужно Ганнибалу. Он здесь, и Уилл здесь с ним. Два жестоких существа, кружащие друг вокруг друга в темноте. Равные.       Они едят вместе, и это похоже на обещание.       Когда они заканчивают, то оставляют посуду на месте.       Уилл помогает ему пройти в кабинет, усаживает на диван и целует его, как будто он что-то ценное. Лектер осторожно усаживает его к себе на колени, не обращая внимания на ожоги от ран. Ощущение знакомое, как будто именно здесь они всегда должны были быть. Как будто они всегда шли к этому моменту.       Уилл так заботлив с ним, так нежен, когда стоит, чтобы помочь Ганнибалу освободиться от одежды. Он так прекрасен, когда раздевается сам. Он садится обратно, прижимаясь поцелуями ко всем синякам, до которых может дотянуться.       Ганнибал проводит пальцами по спине Уилла, медленно притягивая его ближе, пока между ними не остается пространства, где они бы не прикасались друг к другу там, где им больно. Там, где они больше всего нуждаются друг в друге. Ганнибал стонет и зарывается лицом в плечо Уилла.       — Ты такой красивый, — с любовью шепчет Уилл ему в волосы. Ганнибал чувствует это каждой своей частью, до самой глубины души. Он приподнимает бедра, и от трения они оба задыхаются.       — Черт, ты прекрасен, Ганнибал. Ты хоть знаешь об этом?       Ганнибал может только покачать головой, прижаться к шее Уилла едва заметным поцелуем и снова прокрутить бедрами        — Так и есть.       Уилл отстраняется и усмехается, когда Ганнибал обхватывает его руками, пытаясь вернуть обратно.       — Подожди, дай мне… — Уилл берет их обоих за руки, и ох.       — Уилл, — задыхается он.       Ганнибал покидает надежное плечо Уилла и прижимается губами к его губам.       Уилл сминает их в легком, медленном темпе. Он слегка откидывается назад, чтобы поцеловать щеку и челюсть Ганнибала. Пальцами свободной руки он проводит по волосам Ганнибала. Он бормочет похвалы в ухо Ганнибала.       За всю свою жизнь Ганнибал никогда не чувствовал себя таким любимым.       Когда он кончает, на его языке звучит имя Уилла. Уилл следует за ним.       Они рушатся друг на друга, спутав тяжелые конечности, и дышат как одно целое.       Ганнибал так безнадежно влюблен.       Он улыбается и снова целует Уилла.

***

      Не прошло и недели, как Ганнибалу звонят.       Уилл Грэм арестован за убийство.       Кажется, что наступил конец света.       Глупый мальчишка.       Ты просто обязан был попасться.       Он смотрит на себя в зеркало, накидывая одежду, которую только смог найти. Его лицо раскраснелось, глаза безумны. Ему хочется кричать, хочется что-нибудь разбить. Дрожащими руками он поправляет волосы. Пытается сделать глубокий вдох.       Ганнибал Лектер не паникует.       Ганнибал паникует.       Ты заставил меня влюбиться в тебя, а потом тебя поймали.       Он даже не закрывает за собой входную дверь, когда бросается к машине.       Глупый, глупый мальчишка.