За бетонными стенами

It starts with one time to fit in

Addiction slowly setting in

I drifted off into dismay

Eyes looking back at me

I can't even see your face

The pressure is closing in

It's taking me again

(Decyfer Down — Fading)

      Энви осторожно пробирался в темноте, ведя рукой вдоль шершавой стены. По времени уже давно наступила ночь, а биологические часы Амрит, насколько он знал, в основном не подводили. Наверняка уже спит давно. Разве что только проверить. Просто посмотреть.       Наверное, где-то здесь уже можно было зажечь огонь. Неловкими пальцами он не сразу смог чиркнуть спичкой. Люди на удивление быстро изобретали разные занятные вещицы. Но в этот раз он сознательно взял свечу вместо фонаря. Ее можно было быстро и тихо потушить. Когда тени заплясали на сырых стенах и потолке, Энви инстинктивно сжался, но нет, то были обычные тени, создаваемые колышущимся на сквозняке язычком пламени.       Когда он закрыл люк в комнате Амрит, основными мотивом, конечно же, было желание, чтобы эта козявка в своих суицидальных подчас попытках выбраться не нажила себе (и ему) на голову очередных проблем. Но кое в чем Энви признался себе не сразу. Самая первая мысль, что его посетила после того, как он закрыл люк, была о том, что теперь при выключенной лампочке там совсем не будет света. А значит, не будет и тени.       Энви давно знал об этой маленькой слабости почти всемогущего собрата, но пользовался изредка, справедливо опасаясь быть раскрытым. Да и тайн у него было крайне мало. И потому его, давно привыкшего постоянно жить под потенциальным презрительным взглядом, ещё больше волновала перспектива существования прямо под боком такого места, где он мог спрятаться от слежки и доносов.       Мягкий свет несколько неожиданно выхватил из абсолютной темноты заветную дверь. Только теперь пришло смущение. Он не знал, зачем, но знал, что придет. Знал в тот момент, когда закрывал люк в комнату и когда методично, один за другим разбивал фонари на стене в этом тупике коридора. Никто бы не ожидал от него такой дерзости. Его вообще никто не знал до конца. В его странной и противоречивой личности не почли нужным разбираться ни собратья, ни собственный создатель.       С превеликой осторожностью, почти беззвучно Энви повернул ключ в замочной скважине. Едва не разоблачив его, скрипнула в звонкой тишине тяжелая дверь. Сердце билось отчаянно до шума в ушах. Одна ошибка — и он станет презренным изгнанником вроде Грида, а может, и того хуже. Кошачьей поступью он вошел в комнату. Огонек слабо разогнал тьму, выставляя на обозрение спинку кровати, столешницу и спящую Амрит. Она сжалась под тонким одеялом, стараясь сохранить остатки тепла. Энви проследил взглядом линию от плеча до талии, где одеяло делало складку, мазнул по неестественно прямой линии худого бедра.       Он осторожно присел на пол рядом. Зачем он пришел? Сделал очередную глупость назло кому-то и вышло — ожидаемо — глупо. Но Энви отчего-то все равно не вставал и взгляд не отводил. Сейчас он мог позволить себе смотреть открыто, не украдкой. Трепещущие ресницы отбрасывали длинные тени. Губы приоткрылись. Кожа на щеке, подсвеченная пламенем, казалась такой гладкой, нежной, манила прикоснуться, погладить кончиками пальцев.       Что было в ней такого, что приковывало взгляд? Ее ишварская внешность, такая экзотическая для жителей Аместриса, для него не была в диковинку: Энви все-таки жил среди них какое-то время. И вряд ли ее можно было назвать красивой, как Ласт. Нет, дело тут было в чем-то другом. Не во внешности, даже не в личности. В одном прикосновении.       До нее никто не был нежен с ним настоящим. С любым, в кого он перевоплощался — возможно, но не с ним. Энви не знал, каково это. Все, что она сказала, сделала — было адресовано ему. Она видела перед собой его. Знала, кто он такой. И все равно…       Амрит прервала поток его мыслей, внезапно распахнув глаза. Энви отпрянул, отшвырнув свечу. Последний источник света потух, оставив за собой кромешную тьму.       — Кто тут?       Он услышал, как она завозилась в кровати, приподнялась, подтянула к себе ноги.       — Эй! Энви? Это ты? — голос сел до шепота, выдавая панические нотки.       На лице расцвела недобрая улыбка. А еще эта ее последняя выходка была такой дерзкой, что Энви едва не начал забывать, насколько Амрит его боялась. И что этот страх следовало поддерживать.       Он наугад протянул руку в направлении голоса, но замешкался, Амрит повернулась или наклонилась, и прядь волос невесомо скользнула по его пальцам. Энви застыл, пораженный этим недоприкосновением. Амрит повернулась снова, бесполезно пытаясь найти его глазами в темноте.       — Не смешно…       Теплое дыхание, ощущение на грани различимости, коснулось кончиков его пальцев. Сквозь тело будто разряд тока прошел, руки тут же покрылись мурашками.       — Насчет того, я… Что бы ты ни подумал, я не то имела в виду. И уж точно я не имела в виду, — она воинственно повысила чуть дрожащий голос, — что ты можешь оскорблять меня как тебе вздумается и говорить про всякие… непотребные отношения.       — Расслабься, — усмехнулся Энви. — Если б мне их захотелось, твое разрешение мне б точно не понадобилось.       От него не укрылся судорожный вздох, когда ее опасения, что он сейчас где-то прямо перед ней, невидимый в темноте, подтвердились.       — Знаю, — глухо донеслось после длинной паузы. В голосе слышался не то укор, не то отвращение. — Поэтому и не хочу идти против тебя. Вряд ли мы можем стать друзьями после всего, что было. Но можем хотя бы не быть врагами.       Амрит все еще была очень близко, и от этого полушепота перехватывало дыхание. Возможно, большой ошибкой было приходить к ней. Энви знал цену слабости и не готов был ее заплатить.       — Интересно, — ядовито отозвался он, — что мешало тебе подумать об этом, когда ты подставила меня на первом же задании? Или когда ты пыталась сбежать, за что досталось бы опять же мне? Может, стоило подумать о последствиях?       — Мне жаль, — она все еще говорила тихо, задумчиво и медленно. — Я не имею ничего против тебя лично. Просто не хочу участвовать в том, что делает Отец.       — Он тебя создал и вправе…       — Создал как инструмент, — перебила Амрит. — И ему плевать на нас всех. Ты не можешь этого не замечать. И не можешь не хотеть, чтобы кто-то видел в тебе живое существо, — добавила она тихо, сама испугавшись своих слов.       Энви не стал выражать скепсис мимикой — в темноте это было бесполезно, а выразить словами не смог. Что он должен был сказать? Что он сейчас стоит на краю бездонной пропасти и готовится шагнуть? Один шаг — и назад не выкарабкаешься.       — Не думай, будто что-то обо мне знаешь, — бросил он, поднимаясь и направляясь к двери.       Ответ догнал его уже в коридоре.       — Не думаю. Но я не против узнать.       Энви захлопнул дверь.       В нескольких сантиметрах от него, с другой стороны к двери подошла Амрит. Положила руку на стылое железо. Губы сами собой растянулись в нервной улыбке. Будет глупо не воспользоваться шансом? Или будет глупо влезать в игру с огнем. Он здорово напугал ее, заявившись посреди ночи с непонятными намерениями. Но только что Энви впервые за много времени общался с ней словами, а не кулаками. Хотя бы ради этого стоило не отступать.       Наощупь повернув ключ, Энви потопал прочь, рассеянно врезаясь в углы и тихо матерясь.