Дороже власти

             Ибрагим с глухим стуком поставил на стол внушительных размеров ящик, полный пергаментных свитков. То были жалобы и чаяния подданных Османской империи. Их необходимо было перебрать и выделить те, что требовали незамедлительного рассмотрения. Султан ожидал отчет в ближайшие несколько дней, поэтому дело не требовало отлагательств. Ибрагим сел за стол и развернул первый свиток. Жалобы на качество хлеба у некого Искандера. Паша поморщился и отложил свиток в сторону. Проверить было легко, достаточно было послать к пекарю подставных покупателей. Ибрагим не мог понять, зачем султану отправляют такие мелкие жалобы, легче было обратиться к кадию. Но, зная Сулеймана, надо было уделить внимание каждой проблеме.       Следующий свиток был прямо из Бурсы. Наместник Падишаха в Анатолии повысил налоги на целый ряд товаров, включая продовольствие. Ибрагим нахмурился и положил свиток в ящик стола. После того, как он поставит в известность султана, нужно будет вызвать Серкана-пашу в столицу, при необходимости отговорив Падишаха от отправки своих людей в Анатолию. Пока власть молодого правителя недостаточно крепка, вопросы необходимо решать на своей территории, то есть в Стамбуле. Черт знает, что у этого наместника на уме.       За работой Ибрагим не заметил, как начало смеркаться. Отложив последний свиток, он устало потер переносицу. Затем пошел и распахнул дверь в коридор.       — Скажи Авшар-калфе, чтобы прислали Нулефер, — приказал он одному из слуг, что был на посту, охраняя вход в его покои. Тот с поклоном удалился.       Наложница явилась так быстро, словно ждала этой встречи.       — Паша, — она присела в низком поклоне, демонстрируя глубокий вырез платья.       Не тратя время понапрасну, Ибрагим обхватил ее узкую талию, целуя раскрытые губы и чувствуя, как она вся трепещет. Увлекая рабыню в сторону кровати, он на ходу расстегивал пуговицы и крючки на платье, освобождая ее от оного. Но стоило ему подхватить женщину под колени, усаживая на постель, как в дверь постучали.       Бормоча проклятья, Ибрагим оторвался от наложницы и набросил кафтан на плечи. Нулефер же быстро принялась застегивать обратно пуговицы.       — Кого там принесло?       Дверь отворилась, пропуская одного из стражников, охранявших его дворец. Войдя в покои, он поклонился.       — Паша…       — Что такое, Беркер-ага? Говори, — нетерпеливо махнул рукой Ибрагим.       — Простите, что беспокою вас в столь поздний час. Ситуация сложилась так, что ваши люди не знают, что делать.       — Ну?       — Александра-хатун…       Ибрагим шумно втянул воздух. Ему надоело смотреть, как взрослый мужчина, солдат, не может подобрать слов, чтобы описать очередную выходку семнадцатилетней девчонки.       — Если ты, Беркер-ага, сейчас же не скажешь мне, что произошло, я клянусь, я лично лишу тебя головы, — медленно с угрозой проговорил Ибрагим.       — Она на дереве, Паша.       — Где? — ровным голосом переспросил он, всячески скрывая удивление.       — На дереве.       — Что она там делает? — продолжил Ибрагим, осознавая всю нелепость подобного разговора.       — Ее не могут заставить спустится. Мы предполагаем, что хатун пыталась бежать. Ее нашли в лесопосадке, недалеко от дороги. Ваша охрана в растерянности, никто не решается снять ее силой.       — Это еще почему?       — Как можно, Паша. Она ведь наложница. И ваша фаворитка. К ней запрещено прикасаться.       Ибрагим прикрыл глаза. Как одна девчонка смогла поставить в тупиковую ситуацию нескольких вооруженных солдат?       — Почему мне никто не доложил, что она пропала?       — Вас не хотели побеспокоить, Паша. Простите. — Беркер-ага, казалось, не находил себе места от неловкости. — Если вы прикажете, мы немедленно снимем ее и вернем в гарем. Или же у вас будут иные приказания?       — Жди меня за дверью. Я сам посмотрю.       Когда стражник поклонился и вышел, Ибрагим вспомнил про Нулефер:       — Иди к себе. Позже придешь.       — Паша…       — Я сказал, иди к себе! И никому ни слова о том, что слышала. Ты поняла меня?       Наложница испуганно кивнула и с поклоном покинула его покои.       Застегнув кафтан и по привычке засунув за пояс кинжал, Ибрагим быстро вышел в коридор, надевая на ходу тюрбан. Черт бы побрал эту девицу! После того, как она уснула мертвым сном у него в покоях, он видел ее лишь однажды. Когда она, опустив глаза долу, попросила права выходить в сад. Какой бес в него вселился, что он позволил ей?! И как она смогла уйти дальше дворцового сада? Его воины, охранявшие дворец, просто не уследили за девчонкой, не воспринимая ее как угрозу, достойную внимания? Да и какой наложнице взбрело бы в голову удрать в неизвестном направлении? Девица улизнула от них, как умудряется улизнуть ребенок, находящийся под присмотром нескольких нянек. А когда спохватились, так поздно было? Ибрагим не знал, на кого зол больше: на стражу, давшую рабыне сбежать, или не нее саму? Он, Великий Визирь Османского государства, не веря самому себе, на ночь глядя, несется снимать с дерева дикую рыжую кошку. Ибрагим бы рассмеялся, если бы ему кто рассказал, что такое может произойти. Он ускорил шаг.       

***

      Ранее в тот же день       Александра зашла в беседку, не желая находиться подле щебечущих и глупо хихикающих рабынь. Всем девушкам, включая ее, было разрешено провести какое-то время в саду. Она все еще не могла поверить своей удаче, что сумела получить право выходить на улицу. Уже в который раз она оглянулась на деревья, находящиеся чуть поодаль от беседки. Александра уже несколько дней мучилась от соблазна посмотреть, что там дальше, за деревьями. Осторожно выглянув из укрытия, она нашла глазами двух стражей, охранявших вход во дворец. Казалось, мужчины были увлечены тем, что тайком посматривали на девушек. А вон и Авшар-калфа. И какой-то евнух, имени которого она не запомнила. Уже почти смеркалось. Скоро ее загонят назад в комнату. Закусив губу, Александра выскользнула из беседки и неспешным шагом направилась в сторону деревьев. Никто не окликнул ее.       Девушка не знала, что дворец от дороги в город отделяла довольно широкая лесопосадка. Но, скрывшись в тени деревьев, поняла, что здесь не было ни стражи, ни евнухов, ни кого бы то ни было. Впереди был только… лес? Она обернулась назад. Означало ли это, что она сбежала? Сердце заколотилось быстрее. Александра внезапно ощутила долгожданную свободу, и это чувство вскружило ей голову. Подхватив подол платья, она побежала глубже в лес, прочь от дворца. Впервые с того злополучного дня ее пленения ей захотелось расхохотаться. Она глубоко вдыхала вольный воздух, казавшийся ей таким свежим.       Нельзя сказать, что мысль о побеге не приходила ей в голову, когда она просила возможности покидать стены дворца. Но девушка не знала, как это сделать. Будь у нее деньги и другая одежда… Побег был лишь смелой грезой. Но теперь, когда дворец оказался скрыт от нее деревьями, Александре казалось, что она никогда не вернется назад.       Когда потемнело еще сильнее, она опустилась на землю и прислонилась спиной к стволу дерева. Все равно она не пойдет обратно. Не пойдет, не пойдет. Она только поплотнее закуталась в черную накидку, служившую ей защитой от холода. Знать бы только, где закончится этот лес, и как ей добраться до кораблей. Тех, что плывут на ее родину.       Но раздавшийся за спиной шум заставил девушку вскочить на ноги и прислушаться. Испугавшись, она быстро приняла решение и начала карабкаться на дерево повыше, в надежде, что в темноте ее не заметят. Обдирая ладони об кору и путаясь в плаще, она с трудом устроилась на толстой ветке, обхватив ствол руками.       Александра затаила дыхание, увидев приближающегося к ней вооруженного мужчину, освещавшего себе путь факелом. Только бы он не вздумал взглянуть наверх! Вот он подошел совсем близко и остановился почти прямо под деревом, высоко держа факел. Слыша только бешенный стук своего сердца, Александра замерла.       — Мехмед-ага, нашел?! — крикнул мужской голос у него за спиной.       — Нет! — отозвался тот.       Александра различила в темноте еще один факел, и появился второй стражник.       — Если она добралась до дороги… — и он обомлел. — А ну-ка, посвети повыше!       Александра, поняв, что ее обнаружили, закусила губу и крепче обняла ствол. Теперь оба мужчины стояли, высоко подняв факелы и пораженно глядя на рабыню.       — Мы нашли ее! — проорал Мехмет-ага.       Вскоре до Александры донесся топот ног и громкое шуршание кустов, и показалось еще три факела. Девушка не была так напугана, даже когда на корабле злобного вида вооруженные матросы связывали ей руки. Одна, в темноте, загнанная на дерево, она смотрела на поднятые к ней мужские лица, освещенные неровным светом факелов. Живя во дворце, Александра привыкла не замечать их. Но теперь, окруженная со всех сторон, она схватилась за дерево так крепко, что, казалось, никакая сила в мире не была способна разжать ей руки.       — Слезай оттуда, хатун! — крикнул один из них.       — Нет! — отозвалась Александра и сама поморщилась от того, насколько тонко прозвучал ее голос.       Мужчины переглянулись. Чтобы снять ее с дерева, надо было обхватить ее поперек туловища. Закон гласил, что без четко отданного приказа трогать наложниц было нельзя. За подобное можно было лишиться головы. Каждый из них был опытным воином, но никто не мог понять, что делать в этой ситуации.       — Слезай, тебе говорят! — проорал другой.       Но Александра замотала головой, чувствуя, как предательски подрагивают коленки. Она только молилась, чтобы они не полезли за ней на дерево. Девушку пугало самое страшное, что с ней могли сделать.       — Я назад во дворец, — наконец сказал один из них. И его факел скрылся в темноте. Остальные четверо уселись на земле вокруг дерева, бросая на рабыню хмурые взгляды.       Александра продрогла, все ее тело затекло. Она боялась пошевелиться, чтобы только не свалиться с дерева. Но упрямо продолжала держаться. Эти турки явно не собирались лезть за ней, но и она не собиралась спускаться. Она им не доверяла, и инстинкт самосохранения говорил ей оставаться наверху.       Когда до нее донесся топот копыт, она вздрогнула. Мужчины же быстро поднялись на ноги и одновременно склонили головы. Из-за деревьев показалось двое всадников. Когда они оба спешились и подняли повыше свои факелы, Александра узнала Ибрагима-пашу.       Почему-то один его вид принес ей огромное облегчение. Словно бы опасность миновала. Девушка почувствовала, как понемногу расслабляются напряженные мышцы, и выдохнула, уткнувшись лбом в шершавый ствол.       — Пошли все прочь, — тихо приказал Ибрагим, не отрывая взгляд от темного силуэта, который, казалось, прирос к дереву.       Когда рядом не оказалось ни души, он, наконец, обратился к девице:       — Ты отныне желаешь жить там? У вас, русинов, странные предпочтения.       — Я… я не могу слезть, — пробормотала Александра, чувствуя, что конечности одеревенели.       — Спускайся. Я не полезу за тобой.       Кое-как Александра заставила себя пошевелиться и медленно и неуклюже полезла вниз. Руки не слушались ее, и она почти не видела, куда ставит ноги. В какой-то момент она запуталась в своей же длинной юбке. К своему ужасу, девушка почувствовала, как сорвалась и полетела вниз.       Когда девица, пронзительно вскрикнув, соскользнула с дерева, Ибрагим среагировал инстинктивно. Он одним прыжком оказался возле ствола, и она свалилась прямо ему в руки. Ибрагим пошатнулся, с трудом сохранив равновесие. В следующую секунду он стоял, крепко прижимая к себе вцепившуюся в него девчонку, чьи рыжие волосы лезли ему в глаза и в рот.       — Проклятье, — прошипел он, отпихивая ее от себя и тяжело дыша.       Она отбросила волосы с лица и молча оправляла платье, не глядя на него. Он, не говоря ни слова, схватил ее за руку и потащил вслед за собой. Александра не противилась. Поборов соблазн перебросить ее поперек седла, Ибрагим одним движением усадил ее на коня и вскочил в седло позади нее. Беря в руки поводья, он почувствовал, что девчонка дрожит. Ибрагим уже не мог понять, зол ли он на нее. Она явно замерзла и перепугалась.       Александра подумала, что ушла совсем недалеко, когда в скором времени они выехали из-за деревьев, и она увидела перед собой темную громаду дворца. Подведя коня к главному входу, Ибрагим спешился и стащил ее за собой. Он шел широкими шагами, все еще держа ее запястье, так, что ей приходилось бежать, чтобы поспевать за ним.       Заведя ее за собой в покои, Ибрагим захлопнул дверь, подошел к камину и подкинул туда дров. А после уселся на стул и, наконец, удостоил ее взглядом.       Александра так и оставалась стоять посреди комнаты. Платье на ней порвалось, а в волосах запутались ветки и листья. Она как можно незаметнее потирала замерзшие руки, бросая взгляды на пылающий в камине огонь. Сейчас она представляла собой весьма жалкое зрелище. И даже в таком положении она не опускала глаз.       — Иди сюда, — обманчиво мягко позвал Ибрагим.       Она сделала шаг.       — Ближе, что же ты.       Еще шаг.       — Если ты не сумеешь дать мне достойного объяснения, почему ты покинула сад, я, обещаю, я прикажу тебя высечь, — негромко проговорил Ибрагим.       — Я не знать, что туда нельзя ходить.       — А на дерево зачем залезла?       — Они испугать меня, — последовал ответ.       — Хорошо, — протянул Ибрагим, — скажи мне, если бы ты хотела отсюда сбежать, просто представь, что бы ты делала? Не смей мне говорить, что ты об этом не думала.       Александра угрюмо молчала.       — Позволь мне помочь тебе, — все так же обманчиво мягко продолжал Ибрагим, — ты рыжая гяурка. Окажись ты среди простонародья, судьба твоя была бы незавидна. Рассказать тебе, что именно с тобой бы случилось? Не говоря уже о том, что женщины по улицам в этой стране в одиночку не ходят. Ты не знаешь местности. Куда ты собралась пойти?! — он постепенно повышал голос.       — Я хочу домой, — вдруг прошептала она по-русски.       — Домой? — поднял он брови, — ты хотя бы уверена, что твоя деревня цела?       Александра прикусила губу, вспомнив, как пылала церковь ее отца. Проклятые басурмане и впрямь могли спалить Рогатин дотла. Прежде ей доводилось слышать такие истории.       — У тебя там никого и ничего нет, — жестко проговорил он. И, глядя, как поникли ее плечи, на секунду пожалел о своих словах, — поди прочь.       Александра не сказала ни слова против. Даже не взглянула на него. Понуро повернувшись, она медленно вышла из его покоев.       В своей комнате она застала Авшар-калфу. При виде девушки она вскочила на ноги и ахнула:       — Александра! Что с тобой стряслось? Где ты была? Что с твоим платьем?!       — Отстань, — бросила та.       — Отстань? Я не нашла тебя в саду. Тебя, хатун, пятеро слуг пошли искать! Да если бы Ибрагим-паша узнал…       — Он знает. Отстань.       Девушка, в чем была одета, повалилась на кровать. Детская шалость обернулась смелым планом побега, а он чуть было не закончился плачевно. Его слова были жестоки, но он был прав. Пути к прошлому не было. Либо она научится жить здесь, либо погибнет.