Идеальное алиби

      Свидетелей своей прогулки с мистером Хамфри Виктор не мог убить по той причине, что это будет слишком странно выглядеть. И да, он легко сумел вычислить тех людей, установить их личности; это не было слишком сложно, учитывая то, что приходилось ему делать до этого, зато он изрядно поломал голову над тем, что теперь с ними делать. Сначала Элфорд подумал, что совсем ничего не делать будет неправильно, из-за них он теперь имеет проблемы, а потом с грустью понял, что убивать этих людей нельзя, иначе это точно будет слишком подозрительно.       «Да, даже прийти к этим людям нельзя, как и нельзя попросить их перестать меня подозревать, иначе этот идиот Клоуз снова что-то заподозрит. Мои чёртовы одногруппники от меня не отстанут, а Клоузу нажалуются. Мне это не надо. Лучше пусть всё остаётся так, как есть. Сейчас всё ещё не очень плохо, главное, чтобы хуже не стало, — мама и так из последних сил держится…» — рассудительно подумал он, оставив вредителей без должного наказания.       Виктор решил сильно не зацикливаться на теме его подозрительности, вместо этого ему нужно было продолжать убивать неслучайных людей, не отклоняясь от своего чёткого плана. Что ж, следующая его жертва была не из Брайтона, а это усложняло задачу. До Портсмута сорок пять миль, конечно, не как до Лондона — пятьдесят три, но тоже далековато.       Тётка, которую собирался прирезать Виктор, была довольно противной, и она ему не нравилась не только внешне. На внешность-то её он мог бы и вовсе не обращать внимания, если бы она пропустила его в финалисты конкурса, а не заложила почти в самом начале. Не убивать её было невозможно, но и убивать будет трудно. Конкурс-то проходил два года назад, да ещё и в Лондоне, но Виктор ничего не забыл и забывать не собирался.       «Лучше бы эта дура так и осталась в столице, на кой чёрт ей сдался Портсмут», — злился Виктор, прекрасно зная, что в Лондоне она работала, а в Портсмуте жила.       Но в Портсмуте у него был один хороший знакомый, которого Виктор собирался навестить, если посетит этот город, а он твёрдо себе пообещал, что посетит.       — Мама, мне нужно в Портсмут, — вдруг заявил он во время одного из воскресных ужинов.       — В Портсмут? — переспросила Виола, едва ли не поперхнувшись. Она тут же запила тёплой водой остатки сухого куриного филе во рту. — Зачем тебе этот мрак, что ты там делать будешь? Это даже не Лондон…       — Мне нужно, — не уступил Виктор. — Там мой друг живёт, я должен его навестить.       — Первый раз слышу о том, что у тебя какие-то друзья в Портсмуте. Ты мне врёшь, да? — глухо отозвалась женщина, доедая остатки курицы из своей тарелки.       — Не вру. И не друзья, а один друг, — поправил её Виктор.       — Один, два, три — какая разница? — еле слышно пробормотала Виола.       — Какая-то, — безучастно ответил парень.       — И сдался тебе этот Портсмут? У тебя и здесь дел по горло. Ты всё ещё подозреваемый и всё ещё сидишь у меня на шее. На твоём месте я бы озаботилась уже существующими проблемами, а не неслась в другой город непонятно зачем.       — Я же не навсегда там останусь. Несколько дней побуду, потом вернусь. А ты так опасаешься, будто я туда на всю жизнь уезжаю, — криво усмехнулся Виктор.       Виола фыркнула.       — Не говори так даже. Не дай Бог уедешь в другой город и оставишь меня здесь одну, а я тут как буду всё разгребать сама? Никак, вот именно, — недовольно бухтела женщина в перерывах между жеванием белого мяса птицы.       Виктор отрешённо смотрел в окно напротив, но не любовался чем-то конкретным, а скорее пустым взглядом упирался в никуда, так и зависнув на некоторое время. Его глаза холодели и стекленели, но Виоле не было до этого дела, хоть она и видела странное поведение сына.       — Не говори таких грустных вещей. Не оставлю я тебя одну никогда, обещаю, — негромко сказал он, прекрасно зная, что мама боится, что её снова может оставить близкий человек, поэтому так отчаянно хватается за сына, будто он — её спасательный круг, а она одна посреди моря. — Так ты отпустишь меня в Портсмут? — с надеждой спросил Виктор, уже предвкушая горячие брызги крови на своих руках и удовлетворение от того, как изрезанное и истыканное ножом тело стремительно остывает, пока на земле расползается красная грязноватая лужа.       — Куда ж я денусь, — неохотно проговорила Виола, и Виктор заметно повеселел на глазах, он даже перестал пялиться в одну точку. — Только это нерационально. Ты как уговаривал меня в Лондон не ехать, м? Сейчас я тебя тоже уговаривать начну.       — Но мы поехали, — возразил Виктор.       — Да, но сначала ты выел мне все мозги чайной ложечкой, теперь я должна тебе их выесть, это будет, по крайней мере, справедливо.       — Может, мы обойдёмся без этого? — мягко попросил Виктор. — Мне мозги ещё в Портсмуте понадобятся.       — И для чего? — улыбнулась Виола, отрывая взгляд от тарелки и посмотрев на сына. — Чтобы с другом девочек обсуждать, мозги, как мне кажется, не нужны.       — Мам, — недовольно окликнул её сын, который уже покончил с ужином и с укоризной смотрел на женщину. — Мы не будем обсуждать девочек. Это исключительно деловая встреча. Потому что мы недавно созванивались, я узнал, что он уже нашёл себе работу, а я нет. И это при том, что учились мы на одном факультете.       — М-да, какой-то ты у меня неудачник, — огорчённо сказала Виола, тоже доев сухую и невкусную курицу. Она вытерла губы салфеткой и встала из-за стола.       — Я не неудачник, — слегка обижается Виктор. — Ему просто повезло больше, чем мне. В Портсмуте, может, как раз и искали такого специалиста, а у нас не ищут.       — Ему просто повезло больше, чем тебе, — передразнила Виола и относит грязные тарелку и стакан в раковину. — Езжай в свой Портсмут. Тоже мне… рационал, — чуть тише добавила она. — Вечно хвастаешься тем, какие мудрые решения ты принимаешь, а сейчас что?       Виктор промолчал.       — Ясно, — сухо сказала Виола. — Можешь хоть сегодня отправляться. Мне всё равно.       — Тебе никогда не бывает всё равно, — возразил сын. — И я один отправляюсь. Без твоего сопровождения, — уточнил он, надеясь, что это как-то тронет чувства матери.       — Делай что хочешь.       — Вот и буду, — огрызнулся парень.       — Отлично, разговор окончен, — холодным тоном оборвала Виктора женщина.       После их неприятного разговора у парня поубавилось желания ехать в Портсмут, но не исчезло полностью.       Путешествия в Лондон отчего-то никогда не волновали Виктора, не будоражили его сердце. К поездкам в столицу Англии он относился как к самому собой разумеющемуся, а сейчас… Сейчас он немного переживал, будто едет не в соседний захудалый городишко, а в совершенно другую страну, причём такую, где не говорят на английском, хотя таких стран не так уж много, вообще-то. Возможно, он переживал потому, что в этой поездке ему предстоит в очередной раз пролить кровь, а возможно, по какой-то другой причине, — в этом он даже себе отчёт не давал.       Готовясь к предстоящей, хоть и непродолжительной, но поездке в другой город, смесь волнения и предвкушения наполняла разум Виктора, пусть даже он и старался отнестись к этому максимально спокойно и взвешенно. Он пытался убедить себя в том, что это лишь временная смена обстановки, возможность исследовать новый город, посоветоваться со знакомым по поводу поиска работы, но самое главное — сосредоточиться на выполнении ещё одного пунктика в его плане; но его всё равно потряхивало и подбрасывало только от одной мысли, что он едет в другой город без кого-то более взрослого. Конечно, ему было противно от ощущения, что он стал каким-то «маменькиным сынулей» настолько, что не может ничего сделать самостоятельно, но предстоящая поездка, к которой он готовится, должна помочь ему побороть страх всего нового. Странные мысли проносились в голове, смешивая холодный подход к делу с огромным желанием поскорее отправиться в Портсмут.       Прежде всего Виктор ловил себя на том, что размышляет о цели своего путешествия. С одной стороны, ничего такого важного он не узнает и не сделает, оказавшись в Портсмуте, а с другой… Он вновь отомстит за себя из прошлого и, возможно, поможет себе с трудоустройством.       «Это уже неплохо — убить двух зайцев, — размышляет он. — Быть может, какая-нибудь ещё выгода с этого путешествия вскоре нарисуется. По ходу дела выясню…»       Он фантазирует у себя в голове то, как могут выглядеть улицы, проспекты и площади в другом городе, и этих вариантов в его воображении так много, что, он надеялся, какой-нибудь из них хоть отдалённо будет напоминать одну из локаций портового городишки, расположенного по соседству.       «Эта поездка должна положить конец моей безработности, — обещает Виктор сам себе. — Сколько можно жить на деньги старенькой мамы? Моя встреча с успешным одногруппником — идеальный шанс получить работу в какой-то крупной компании», — думает он, параллельно складывая мятые и не первой свежести вещи в сумки, потому что стирать и сушить их нет ни времени, ни желания.       «Как думаешь… — лениво начинает его внутренний голос, — он успешнее тебя?»       «Кто?» — сначала не понимает Виктор и замирает.       «Ну, Габриэль, кто же ещё…»       Виктор хмурится.       «Не могу ответить на этот вопрос точно», — уклончиво говорит он самому себе.       «Как же, — насмешливо тянет его внутренний голос. — Всегда можешь, а сейчас не можешь. Ты любишь вопросы и любишь на них отвечать, а сейчас что?» — голосом Виолы проговорил голос.       «Сейчас мне просто не хочется думать над этим. Сам или сама видишь же, что я занят».       «Так занят, что даже поговорить со мной не можешь», — обижается голос и замолкает. Больше он не произносит ни слова.       Виктор рад тому, что ему больше не придётся разговаривать с этим невидимым раздражителем, который всю его сознательную жизнь щедро давал комментарии относительно его существования, хотя по большей части Виктор не обращал на них внимания и не принимал близко к сердцу.       Он складывает в большие старые сумки три пары брюк и ещё одну пару, как мысленно называл их Виктор, «рабочих» штанов, в которых он, собственно, должен будет мстить. Конечно, каждый раз штаны были разными, потому как после каждого убийства на них оставались незначительные капельки крови, невидимые с первого взгляда, но тем не менее они были. Испачканную в крови одежду он даже не пытался стирать, такие вещи Виктор безжалостно сжигал, перед этим залив керосином. Подобное он проворачивал на заднем дворе в большой железной бочке, а его милые соседи думали, что сынок Виолы жжёт мусор вроде пластиковых бутылок, бумажных упаковок из-под муки и картонных коробочек от чая.       «Пусть продолжают так считать, — великодушно решил Виктор, дружелюбно помахав старушке-соседке через забор. Окровавленная футболка как раз догорала. — Если миссис Дуглас решит зайти, возможно, футболка успеет сгореть или превратиться во что-то настолько бесформенное и непонятное, что природу этой вещи не угадаешь», — расчётливо подумал он, облизнувшись. Полупустой коробок спичек парень положил в карман домашних штанов.       — Здравствуй, Виктор, — проскрипела миссис Дуглас, улыбнувшись. — Как ты поживаешь, как поживает твоя мама? — поинтересовалась она, подходя ближе к невысокому деревянному заборчику, поставленному больше для порядка и обозначения границ территории, нежели для того, чтобы охранять участок от воров, грабителей и кого-то в этом роде.       — И Вам доброго вечера, миссис Дуглас, — приветливо отозвался парень, шагнув навстречу старой соседке, но периодически посматривая на дым, поднимающийся от бочки вверх. — Спасибо, хорошо поживаю, и мама моя тоже неплохо себя чувствует.       — Со здоровьем у неё всё в порядке? — доброжелательно уточнила женщина. — Не болеет твоя мама?       — Да, всё в порядке, не болеет, спасибо, что спросили, — вежливо поблагодарил Виктор, склонив голову. — А Вы как, как Ваш муж? Помню, Вы говорили, что мучается от артроза… Сейчас что с мистером Дугласом?       — Приятно слышать, что у вас всё слава Богу, — одобрила она. — Со мной тоже всё хорошо, ну, как… — женщина пожала плечами и тихо хихикнула. — Старость не в радость.       — Это у всех так, — согласился Виктор.       — Конечно, — безразлично отмахнулась миссис Дуглас. — Поживу-поживу, помучаюсь, потом умру. Внуков уже увидела, они не совсем малыши теперь, дальше там моя дочь как-нибудь сама справится… Без меня, — женщина немного грустно улыбнулась.       — Не нужно так пессимистично размышлять, — постарался приободрить её Виктор. — Всё будет хорошо.       — Как скажешь, милый мой, — быстро кивнула миссис Дуглас, её улыбка перестала быть грустной, превратившись в обыкновенную добрую улыбку без малейшего намёка на печаль.       — Так, а с мужем-то Вашим что? — вспомнил Виктор. — С ним тоже всё хорошо, я надеюсь? — подсказал он.       Миссис Дуглас нахмурилась, а потом как-то скривилась: теперь её лицо ещё больше стало напоминать печёное, всё сморщенное яблоко.       — Этот старый дурак всё с артрозом своим проклятым, да, — пожаловалась она. — Ух, как мне надоел. Ноет постоянно, говорит: «Ходить не могу даже с тросточкой». Я ему говорю, мол, сиди дома, а он отказывается и стонет, что походить хочет. Так надоел мне, кошмар просто, — вздыхает миссис Дуглас. — У меня-то болячек поменьше будет, чем у этого…       — Очень жаль, — понимающе кивнул Виктор. — А таблетки какие-нибудь, лекарства, мази не помогают? К врачу пробовали обращаться?       Виктор сделал обеспокоенный и взволнованный вид, будто ему нравится обсуждать болезни каких-то чужих стариков. Миссис Дуглас, кажется, и правда поверила в заинтересованность Виктора.       — Я, честно говоря, плохо разбираюсь в болезнях, — признался Виктор, пока миссис Дуглас думала над ответом. — Прошу прощения, если брякнул что-то не то.       — Да всё в порядке, — улыбается старушка. — Конечно, мы всё пробовали, что ты назвал. К доктору тоже ходили, и не к одному даже. Мы столько городов посетили, пока искали человека, который в силах помочь ему. Мы и в Ноттингеме были, и в Бирмингеме, и в Манчестере, и в Ливерпуле. Мы даже в Уэльсе были… И в Шотландию скатались.       — В Шотландию? — переспросил Виктор, вскинув брови.       Старушка утвердительно хмыкнула.       — Так это же далеко, — удивился её собеседник.       — Нам сказали, что там есть какой-то хороший лекарь, который может нам помочь.       — И он помог вам?       Миссис Дуглас хрипло рассмеялась.       — Как видишь, — она развела руки в стороны. — Столько денег на поездку потратили, и зря. И ведь этому глупцу даже ничего не сделаешь, — пожаловалась старая соседка, принюхиваясь к запаху гари, который распространялся по небольшому участку, растворяясь в воздушном пространстве.       — А которому глупцу Вы хотели что-то сделать? — уточнил Виктор. — Мужу или врачу?..       — Да мужу, — засмеялась старушка. — А ты думал, что доктору? — она улыбнулась, прекратив немного мерзко хихикать.       — Думал, что да, доктору, — улыбнулся ей в ответ Элфорд. — Мало ли, на что Вы способны, — подмигнул женщине парень.       — О да, на многое, — пошутила миссис Дуглас. — В преклонные года, особенно со своей больной поясницей, — она снова принюхалась и повела носом в сторону бочки с догорающей футболкой.       Виктор что-то заподозрил, но ничего не сказал.       «Опять ты придумываешь, — отругал он самого себя. — Как можно быть таким параноиком? Она видит, что ты жжёшь что-то, но она не знает, что именно. Она просто чувствует запах гари, а почти все горящие вещи пахнут одинаково. Ну, почти…»       — Ну, мужу не надо что-то хотеть сделать, он в первую очередь мучается, даже не Вы. Не сочтите только, прошу, за грубость.       — Да я знаю, — хмурится миссис Дуглас. — У него ещё и подагра вылезла, солёных огурцов наелся… уже неделя как… Я его отговаривала всячески, а он махнул на меня рукой и сказал, что без меня разберётся. Вот перец старый, — отругала она его, зачем-то погрозив кулаком в сторону Виктора, но сам Виктор знал, что угроза предназначалась не ему.       — Кошмар какой, — вздохнул Виктор. — Вам не позавидуешь, если честно.       — Это не только мы страдаем, так все старики, — поджала рыбьи губы старушка. — Так что не советую доживать до старости, а то потом будешь страдать каждый день и проклинать своё дряблое тело, — проскрипела она, улыбаясь, но улыбка эта показалась Элфорду несколько злобной. Хотя, возможно, у миссис Дуглас и не было никаких дурных намерений.       — Ну, посмотрим, — через силу подмигнул ей парень. — Может, к тому времени, как я состарюсь, уже изобретут какие-то очень хорошие лекарства, которые действительно помогают.       — Может, — согласилась миссис Дуглас.       — А может, и нет, — предположил Виктор.       — А может, и нет, — повторила старушка и кивнула на дымящуюся бочку. — Что жжёшь?       Виктор незаметно поёжился.       — Мусор.       — А-а-а, — протянула старушка. — Маме помогаешь… Ну, молодец, помогай.       — Спасибо, — выдохнул он с облегчением, хоть и понимал, что страх его безоснователен. — А Вы тоже заходите к нам на чай, мама всегда Вам рада.       — Как-нибудь зайду. Обязательно зайду, — пообещала миссис Дуглас. — Ладно, я пошла, а то мне нужно ещё цветы полить, — вдруг заторопилась она, внезапно заозиравшись.       — Да, конечно, — поспешно сказал Виктор. — До свидания, миссис Дуглас. Мне тоже пора.       — До свидания, Виктор, — напоследок бросила старушка и заковыляла к своим цветным клумбам.       — Ну, мам… — немного неуверенно протянул Виктор, переминаясь с ноги на ногу на пороге своего дома. У него в руках была всего одна, но зато объёмная и тяжеловатая сумка с вещами. — Автобус скоро будет.       — Сынок, — тяжело вздохнула Виола, — ты уверен, что тебе нужна эта поездка? Ещё не поздно остаться.       — Я уверен, — с нелегко дающейся ему решительностью произнёс он.       Женщина медленно кивнула.       — Ничего, я пару дней там побуду и вернусь, — пообещал он с натянутой улыбкой.       — Пару, — хмыкнула его мама.       — Хорошо, несколько, — сдался Виктор. Улыбка исчезла с его лица. — Несколько дней побуду. Несколько дней — это не год… и даже не месяц.       — Ты отлично умеешь утешать, я смотрю, — заметила Виола. — Прям так настроение поднялось, ничего не скажешь.       — Мам, — укорил он её. На его лице был намёк на улыбку, глаза странненько поблёскивали.       — Ты уверен, что сейчас безопасно путешествовать? — вдруг спросила Виола, настороженно всматриваясь в лицо сына. В её голосе была слышна тревога, которую она даже не пыталась скрыть.       — Сейчас… — повторил Виктор задумчиво. Он даже будто забыл о том, что это из-за него теперь мама считает небезопасным покидать дом. — А раньше было безопасно?       — Раньше мы не слышали о серийных убийцах.       — Если мы не слышали о них, это не значит, что их не было.       — Разумно, — кивнула Виола. — Но всё же есть шанс, что если мы о них не слышали, то их могло и не быть.       — Может, этот человек сначала тихо убивал, а потом… — он не успел закончить, как его перебила мать:       — А потом решил убивать громко, да?       Женщина невесело усмехнулась.       — Я как раз это и хотел сказать.       — Хорошо. В любом случае то, что было тогда, — не то, что происходит сейчас. Тогда было так, сейчас — иначе.       — Опасно на улице. В автобусе риски подцепить маньяка снижаются, как думаешь? — сказав это, Виктор временно положил сумку на пол, Виола расценила это как решение остаться в Брайтоне.       — Что, остаёшься? — с горящими глазами озвучила она свою мысль.       Парень отрицательно качнул головой.       — А как же теракты в автобусе? — прицокнув языком спросила Виола, до последнего надеясь уговорить сына.       — Не припомню таких случаев в Брайтоне.       — А в Портсмуте?       — И в Портсмуте такого никогда не было, насколько я знаю. И, мама, если убийца в Брайтоне, это не значит, что он будет и в Портсмуте. По твоей логике опасно только здесь, а там — не очень.       — Вот, ключевое — «не очень», но это не полностью исключает опасность.       — Мама, ну, согласись: убийца не будет переезжать за мной из Брайтона в Портсмут, — аргументировал Виктор, внутренне смеясь.       — Если, конечно, следующей жертвой убийца не хочет сделать тебя, — спокойно возразила Виола.       Виктор, едва удержавшись от того, чтобы сказать правду, тяжело выдохнул.       — Шанс крайне мал.       — Вовсе нет. Убивают-то кого? Твоих знакомых, правильно. Это были люди, с которыми ранее ты плотно общался…       — Не так уж и плотно, — вставил свои пять копеек Виктор.       — Даже если так, но это были твои знакомые.       На улице раздался звук мотора и пыхтение, которое было хорошо слышно даже через прочную входную дверь.       — Это автобус, — осенило Виктора, и он схватил сумку с пола, одним движением закинув её лямку себе на плечо.       Виола помрачнела.       — Точно хочешь ехать? — ещё раз спросила она. В её сердце ещё теплилась надежда, что в последний момент сын передумает.       — Да, мам, я еду, — без колебаний сказал Виктор. — Всё, пока, буду скучать, — попрощался он не слишком нежно, махнул рукой и вышел из дома, захлопнув за собой дверь.       Заняв место в автобусе у окна, он видел, как мама распахнула дверь их дома и махала ему рукой на прощание. Он махнул ей в ответ почти рефлекторно, хоть и не был уверен в том, что она видела это.