Идеальное алиби

      Виктор настораживается.       — Хорошо, — спокойно улыбнулся судья. — Представьтесь, пожалуйста.       — Я Джоди Гибсон.       — Отлично, Джоди Гибсон, у Вас есть какие-нибудь доказательства?       — С окна в моей гостиной видно двор Барбары, — начала она. — Конечно, в Портсмуте, а не здесь, здесь у нас ничего с ней нет.       — Это понятное дело, — согласился судья. — Дальше что?       — И в день её смерти я видела, как возле её дома ошивается какой-то человек, его лицо я разглядеть не смогла — далековато было, да и зрение у меня уже не то, — объяснила Джоди. — Фигура того человека была очень похожа на фигуру Виктора Элфорда, подсудимого.       Виктор заметно помрачнел, Виола это заметила.       — Не расстраивайся, — шепчет она. — Это всё бред собачий, мало ли парней с фигурами как у тебя.       — Я не расстраиваюсь, — холодно отвечает Виктор.       — Но тот человек был в мешковатой одежде, из-за этого мои показания могут быть не слишком точными. Но рост был такой же, — добавила Джоди.       — И что дальше? — уточняет судья.       — Дальше я не придала этому значения, но видела, как этот человек заходит в дом Барбары, она его сама запустила. То, как он выходит, я уже не видела. Говорю же, я не придала этому значения. Но, так как больше подозревать некого, я подозреваю Виктора Элфорда, я считаю, что это именно он убил Барбару.       — Допустим, если так, то какой бы мог быть мотив у Виктора?       — Понятия не имею, мотив меня не волнует.       Виктор раздражённо вскинул брови и проглотил ком волнения в горле.       — Тихо, — сказала негромко Виола, беря сына за руку. — Не кипятись.       Парень ничего не ответил.       — Я сейчас имею право возразить? — подала голос Джулия, встретившись взглядом с судьёй.       — Джулия Брукс? Да, имеете.       Джулия встала со своего места.       — В день смерти Барбары Виктор весь день был в мотеле у меня на виду. Он просто физически не мог быть в другом месте, — уверенным голосом заявляет Джулия, скрестив руки на груди.       — Я иду на принцип! — громко говорит Джоди своим мерзким голосом. — Я официально говорю, что возле дома Барбары был Виктор.       — Он не мог там быть, потому что Виктор был весь день в мотеле, — не уступает Джулия, её тон становится твёрже. — А Вы сказали, что не видели лица того человека, значит, Вы не можете быть на сто процентов уверены в том, что рядом с домом Барбары был Виктор, — аргументирует Джулия. — Вы сами так сказали.       — Даже если я не видела его лицо, это не означает, что это точно был не Виктор, — не сдаётся Джоди.       — Спасибо, достаточно, — остановил их судья. — Джоди, Вы действительно не видели лицо того человека, а Джулия провела с Виктором целый день. На данный момент аргументы Джулии сильнее Ваших аргументов.       — Джулия может и лгать! — крикнула Джоди.       — Мы все тут обязаны говорить правду, я не сомневаюсь в том, что Джулия честна с нами.       Брукс довольно села на свою скамью.       Виктор повернулся к Джулии и очень тепло улыбнулся ей, а потом состроил извиняющуюся мину, мол, прости за то, что вынудил тебя ввязаться во всё это.       Джулия подмигнула ему и вернула улыбку.       — Какая она милая, — прокомментировала Виола и одарила Джулию добрым взглядом.       — Ну… да, — смущённо проговорил Виктор.       — Будьте счастливы, дети мои, — демонстративно шмыгнула носом женщина.       — Хватит, — шикнул Виктор.       — Джоди, можете сесть на место, — вежливо приказал судья. Джоди нехотя села. — Людей со стороны обвинения больше нет?       По толпе прокатились шепотки.       — Значит, перейдём к стороне защиты, — объявил судья. — Виктор Элфорд, прошу.       Виктор встал со скамьи и сверху вниз оглядел зал. Джулия была последней, на кого он посмотрел. Ей он по-кошачьи медленно мигнул.       — На местах происшествий меня даже близко не было в дни, когда убили тех людей, — ровным голосом сказал Виктор. — Даже близко, — повторил он, и его голос эхом отразился от стен зала. — С Томасом и мистером Хамфри у меня были прекрасные отношения, а Барбару я даже не знаю. В чём вы меня обвиняете? Для чего мне убивать тех, к кому я хорошо относился, для чего мне убивать незнакомую мне женщину? И это ещё полбеды, но самое главное то, что меня в те моменты не было рядом с ними.       — Докажите, — мирно потребовал судья.       — Начну сначала, — решил Виктор. — В день смерти Томаса я не выходил за пределы своего участка, это может подтвердить моя мама и Рут Дуглас, наша соседка.       — Подтверждаю каждое его слово, — вставила Виола. — Он весь день был со мной.       — Рут, а Вы что скажете? — интересуется судья.       — А что сказать? — вяло спрашивает миссис Дуглас.       — Ну, где я был тринадцатого августа, — подсказывает Виктор.       — Это когда? — снова не понимает старушка.       — Когда мы говорили об артрозе Вашего мужа, — вздыхает парень.       — А… ну… Тогда я тебя периодически видела на вашем участке, я не помню, чтобы ты в тот день выходил за его пределы.       Виктор довольно ухмыльнулся.       — Хорошо, — медленно сказал судья. — Кто-нибудь из присутствующих здесь тринадцатого августа видел Виктора рядом с Томасом Калвером или просто в городе? — Его вопрос оставили без ответа. — Расскажите мне, Виктор, о шестнадцатом августа.       Виктор распрямил плечи и внимательно взглянул на судью.       — Шестнадцатого августа я вернулся из Лондона с мамой, сразу после этого отправился с ней на прогулку. Бетти Фишер видела нас вместе. Весь день я находился в поле зрении своей матери.       «Как же мне надоело рассказывать всем эту историю, — пожаловался он самому себе. — Мне так надоело, слов нет просто».       «Верю, — простодушно ответил голос. — Но другого выхода нет. Или у тебя есть варианты?»       «Их нет».       «Тогда не выёживайся. И не уставай повторять одно и то же. На кону твоя свобода. Помни об этом».       — Виола Элфорд? — окликнул судья, ожидая подтверждения.       — Всё так и было, — кивнула она.       — Бетти Фишер?       — Да, Виола — моя хорошая знакомая, в тот день я правда видела её гуляющей с Виктором, — подала голос Бетти.       — Кто-нибудь ещё видел Виктора Элфорда шестнадцатого августа? — громко спросил судья.       — Я видел, — откликнулся один парень. Он встал со скамьи и засунул руки в карманы брюк.       — Как Вас зовут?       — Я Грегори Берч, учился вместе с Виктором в одном университете, — представился он, чуть кивнув.       — Это правда? — шепнула Виола Виктору.       — Да, он действительно мой бывший одногруппник, — как можно спокойнее сказал Виктор, стараясь привести мысли в порядок.       — Хорошо тогда, — успокоилась Виола.       — Ничего хорошего, — отозвался её сын.       — Хорошо, Грегори, где и в какое время суток Вы видели Виктора? — доброжелательным голосом спросил судья, хрустнув костяшками пальцев.       — Где-то в обед. В сквере, — отрывисто произнёс Грегори.       — С его матерью, с Виолой Элфорд? — уточнил судья.       — Нет, — покачал головой Грегори и пожевал губу. — С Лиамом Хамфри. С нашим бывшим преподавателем, в смысле.       Виктор нахмурился.       — И что они делали? — допытывался судья.       — Посидели на скамейке, потом куда-то пошли, я не стал за ними идти.       — И рядом с ними Виолы Элфорд не было? — судья задумчиво нахмурился, его взгляд посерьёзнел.       — Не было, — повторил Грегори.       — Какая чушь, — не выдержала Виола и заговорила громким шёпотом. — Как он смеет говорить про тебя такую ужасную ложь! Вы что, в университете не ладили?       — Да, немного, — вздохнул Виктор, солгав. Вообще-то у них с Грегори до этого момента были неплохие отношения.       — Теперь понятно, — фыркнула Виола. — Напакостить тебе хочет…       — Да уж… — пробормотал Виктор.       — Скажите, Виктор, — обратился судья к подсудимому. — Вы были в сквере в тот день?       — Был, — уверенно подтвердил парень. — Но Грегори не видел. И тем более не видел Лиама Хамфри. В тот день я был в сквере с мамой, но мы оттуда довольно быстро ушли.       — Что ты несёшь, я же видел тебя в сквере с мистером Хамфри! — вспылил Грегори.       — Да я вообще его в тот день не видел! — не уступил Виктор. — С какой целью вот ты сейчас лжешь, а? Тебе что, от этого выгода какая-то, да? — атаковал он.       Грегори уже набрал в лёгкие воздух, но судья оборвал их перепалку:       — Так, прекратите, молодые люди. Не превращайте всё в базар. Опять-таки получается, что Вас, Виктор Элфорд, видели в двух местах одновременно, — проговорил судья. — Любопытно, крайне любопытно, — с этими словами он почесал короткую бороду.       Грегори, ещё кипятясь, сел обратно на свою скамью, прожигая взглядом Виктора, а тот в ответ грозно зыркнул.       — Чем Вы занимались после приезда в мотель и где были на следующий день? — спрашивает судья и трёт переносицу, уже подустав.       — Я целый день провёл в мотеле, не выходил из него.       — Так и было, — подтвердила Джулия. — Он говорит правду.       — А как же тогда он оказался возле дома Барбары? — напомнила несносная Джоди.       — Вы не видели лица того человека, хватит уже, — раздражённо выплюнула Джулия, даже не посмотрев в сторону женщины.       — Леди, давайте не будем, — примирительно произнёс судья. — Сейчас мы всё решим.       — Он был там, — процедила Джоди.       — Вы видели лишь фигуру, лицо не видели, как Вы можете утверждать, что видели именно его? На каком основании, так сказать? — вставил адвокат Виктора.       — Это же логично, — фыркает Джоди.       — Что логично? То, что Вы обвиняете невиновного в убийстве своей подруги? Для Вас считается логичным, не разобравшись в ситуации, обвинять кого-то при том, что его вины здесь нет, просто Вам хочется выместить на кого-то свою обиду, свой гнев? Это, по-Вашему, логично? — не уступал адвокат.       Джоди ничего не ответила.       — Итак, прения сторон! — объявил судья, хлопнув в ладоши. — Сторона обвинения, я вас слушаю.       — Виктор виновен, — подал голос отец Томаса. — Потому что я считаю достоверными доказательства Джоди и Грегори. Виктора следует наказать, посадить в тюрьму.       — Дальше, — кивает головой судья.       По сути, вся сторона обвинения говорила одно и то же, но в разных формулировках. Все посчитали подругу Барбары и Грегори честными людьми, а Виктора — жестоким убийцей, который теперь будет обязан оказаться в тюрьме за все свои кровавые преступления.       Когда наступила очередь стороны защиты, Виктор, Виола, Джулия и Рут говорили всё то, что противоположно речам стороны обвинения. Правда, Бетти немного засомневалась, но потом тоже согласилась с тем, что на Викторе нет вины.       — Виктор Элфорд, Вам предоставляется последнее слово подсудимого перед тем, как весь суд удалится в совещательную комнату.       — Благодарю, — вежливо говорит он, чуть склонив голову. — Но я хочу сказать лишь то, что я не могу быть в двух местах одновременно, да и никто не может, — улыбнулся Виктор, скромно пожав плечами.       — Это всё?       — Да.       — Ожидайте, пожалуйста, — говорит судья и встаёт из-за своего стола. — Господа присяжные, прошу за мной, — приглашает он и уверенным шагом идёт к двери. Присяжные, шушукаясь, следуют за ним, последний закрывает за собой дверь.       Когда состав суда покидает зал, все присутствующие продолжают сидеть, не шелохнувшись. Никто даже не осмеливается заговорить с кем-либо, все лишь в молчании ожидают приговор.       Виктор с мрачнейшим видом откидывается на спинку скамьи, та скрипит под ним.       Виола не интересуется самочувствием Виктора, потому что ей не хочется нарушать повисшее молчание, да и в принципе, ей самой не больно сладко придётся, если Виктора объявят виновным.       Парень мысленно считает, всё пытается досчитать до ста, но каждый раз сбивается после пятидесяти, и вскоре откладывает эту затею.       Ручка двери поворачивается и, скрипнув дверью, в зал заходит судья. На его лице гримаса, выражение которой трудно распознать. За судьёй в зал входят двенадцать присяжных.       Судья садится за стол и внимательно оглядывает присутствующих. Все, затаив дыхание, ожидают его речь.       — Присяжные посовещались, и мы все пришли к общему выводу, — докладывает он и замолкает на минуту. Судья смотрит на свою руку с обручальным кольцом на пальце и снова вглядывается в зал. — На подсудимом нет вины. Он не является убийцей.       Виктор громко и с наслаждением вздыхает, закатывая глаза к потолку, пока пораженные ахи и охи прокатываются по залу.       Виола расплывается в улыбке и толкает сына локтем в бок.       — Всё обошлось, — вкрадчиво говорит она с наисчастливейшими глазами.       — Но настоящий убийца всё ещё не свободе, — напоминает судья. — Полиция примет все меры для поимки преступника. Будьте осторожны.       — Ты был на грани, — улыбается Виола, подталкивая Виктора к выходу из здания. — И с чего это та старая дура сказала, что видела тебя возле дома второй старой дуры, своей подружани? И твой однокурсник… Бред просто какой-то, — уже без улыбки говорит она, пропуская Виктора вперёд.       — Да одна — старпёрша, вот и городит чушь, а второй просто, возможно, слепошарый, — предположил Виктор, обгоняя маму. — Помню, как он в универе жаловался на не слишком хорошее зрение, — добавляет он, сгустив краски.       Виола прицокнула языком, но ничего не сказала.       Парень вышел на улицу и сразу улыбнулся прохладному, свежему воздуху, обдавшему его лицо и распушив короткие волосы, которые полезли в глаза. Женщина вышла вслед за ним и закрыла за собой дверь; та весело скрипнула, прощаясь с посетителями.       Виктор прошёл немного вперёд и встал практически на край крыльца, дальше уже была лестница вниз, на асфальт.       — Привет, — послышался голос Джулии откуда-то сзади. Виктор с лёгким недоумением обернулся на звук и увидел Брукс, которая оперлась спиной на стеклянную стенку и скрестила руки на груди.       — Привет, — тут же ответил ей Виктор, но с места не сдвинулся.       Виола глянула на этих двоих и молча спустилась по ступенькам. Виктор за ней не последовал.       — Свежо, — негромко прокомментировала Джулия, набрав полные лёгкие кислорода. — Мне нравится в Брайтоне.       — Тебе бы и в Лондоне понравилось, — заметил Виктор, улыбнувшись краешком рта.       — Почему? — легко сдвинув брови, поинтересовалась она.       — Ты же любишь путешествовать.       — Ты прав.       Виктор застегнул на себе ветровку и засунул руки в карманы брюк. Джулия тихо зевнула и подошла к нему безмолвно. Когда молчание стало в тягость, Виктор, перемявшись с ноги на ногу, спросил:       — А ты чего здесь стоишь?       — Тебя жду, — ничего не выражающим голосом ответила она.       — Зачем? — не понял он, внимательно взглянув Джулии в глаза. Она не выдержала и отвела взгляд, посмотрев на носки своих туфель на невысоком каблучке.       — Попрощаться хотела. Я завтра уезжаю.       — Так скоро? — замаскировав в голосе разочарование под усталость, спросил он. Спрятать печаль у него получилось отменно, ничего не скажешь, Джулия и не распознала в его тоне никакую симпатию.       — Потому что мне пора. Я должна решить дела с мотелем. Аренда и всё такое, — без эмоций сказала она, слегка пожав плечами.       — Жаль, — не сдержался Виктор.       — Жаль, — повторила она. — Такова жизнь. Ничего не поделаешь.       — Увы.       — Ты приезжай, — неловко попросила она, поднимая взгляд.       — Хорошо. И ты ко мне.       — Встретимся когда-нибудь, — предположила Джулия. — Надеюсь, — добавила она и не по-женски протянула руку Виктору для рукопожатия.       Тот вытащил свою правую руку из кармана и сначала нерешительно, но потом довольно уверенно пожал Джулии руку, чуть сжав её маленькую и тёплую ладонь в своей. Когда рукопожатие прекратилось, он напоследок погладил своим большим пальцем тыльную сторону ладони Джулии, касаясь нежной, светлой кожи. Джулия не отдёрнула руку. Потом Виктор завершил тактильный контакт сам и вернул руку девушки на место.       Она улыбнулась ему, и тогда он улыбнулся ей в ответ.       — Мне пора, — произнёс Виктор. Его улыбка стала грустной.       — Хорошо. Удачи, — пожелала Джулия. Её улыбка осталась такой же спокойной и доброй, как и была.       — До встречи, — едва заметно вздохнул Виктор.       — Пока. До встречи, — кивнула ему Джулия.       Виктор спустился по лестнице вниз с крыльца и, стоя уже на асфальте, обернулся к ней и сказал напоследок:       — И спасибо тебе большое. Ты многое сегодня сделала для меня.       — Да не за что, — она улыбнулась шире. — Была рада помочь.       Виктор кивнул ей и зашагал прочь от здания суда.