Birth of death

Танатос, не думая и лишней секунды, набросилась на Кетсию. Тонкие пальцы крепко обхватили шею, ведьма скривилась от резкой и тупой боли в затылке. Напряжение в небольшом доме росло в необычайно быстро, когда две пары глаз: фиолетовые и карие, так по-разному смотрели друг на друга. Первые были полны ненависти и злобы, вторые — вины и сожаления. Кетсия любила и продолжала любить Танатос, все эти годы она тихо хранила материнские чувства к воинственной женщине, носившей имя смерти, а возможно и её лицо. Она хотела обнять её, прошептать слова сожаления и всё объяснить, но прошло слишком много веков, чтобы искать прощение и понимание. Кетсия магией оттолкнула Танатос от себя, не готовая в этот момент позволить названой дочери отомстить. У ведьмы был свой план, который должен был закончиться её смертью от руки бессмертной. Деймон отвязал Стефана, опасливо поглядывая на двух неимоверно могущественных женщин, легко способных их убить. Он только и думал, как незаметно уйти из этого дома и не пасть вместе с братом жертвой разборок между ведьмами. Танатос схватила с пола нож и бросила в лицо Кетсии, которая ловко уклонилась, острое лезвие по самую ручку вошло в дерево. Она пожалела, что оставила меч в руках первородного, сейчас бы она с радостью испачкала бы его в крови названной матери. Гнев и ярость заполняли сосуды, сердце желало мести и крови. Кетсия примирительно выставила ладони, желая разговора, а не битвы. — Я виновата только перед тобой, моя душа. Лицо Танатос скривилось в омерзении, она не хотела слышать это ласковое обращение от Кетсии. Деймон тихо потянул Стефана в сторону выхода, но двери резко захлопнулись и ведьмы синхронно посмотрели на них, затем заговорили в один голос: — Кто позволил уходить? — С ним я ещё не закончила! — Видно воспитание, — ухмыльнулся Деймон. Его надежду, тихо сбежать и позволить ведьмам прибить друг друга, отобрали. — Только посмотрите, выбралась из мертвых, чтобы убить? — Танатос телекинезом притянула назад в руку нож. Она вырежет ей глаза и отрежет язык. — Все эти века я винила себя только за то, что сделала с тобой. Твой отец разбил мне сердце, но ты бы искала его гробницу, если бы я позволила тебе бродить по этому миру, — Кетсия не рисковала приближаться к Танатос. Может она смогла чудом и благодаря глупой влюбленности потомка выбраться из-за другой стороны, ей нужно было успеть убить бывшего возлюбленного, пока острый нож не разрезал ей артерии на шее. Танатос могла многое простить Кетсии, даже заточение отца, но не свое заточение. Она не заслуживала этого наказание, её саму обманули. Она опасно выставила лезвие в сторону названой матери, глаза с презрительным прищуром смотрели. Два тысячелетия ей приходилось неподвижно лежать, слушать, как капает вода с потолка пещеры и мечтать о свободе, мести. А сейчас эта женщина, которая называла её дочерью, говорить, как корила себя, ожидая чего? — Ты не смеешь говорить о своем сожаление, — Танатос сдерживала внутреннюю боль. — Но твоя смерть от моей руки достаточно утешит меня. Каждая стеклянная вещь в доме разбилась на мелкие кусочки, взмыли в воздух и мигом направились на Кетсию. Ведьма махнула рукой и острые осколки рассыпались в порошок, устилая пол острыми мелкими частицами. Танатос воспользовалась этим, она сделала резкий выпад вперед и махнула рукой с ножом, Кетсия едва успела увернуться, кровавый порез располся по щеке. Она прикоснулась кончиками пальцев к ране, темные глаза уцепились за кровь на лезвие. Кетсия хорошо знала о новой способности названной дочери, читать знания по крови. Танатос криво усмехнулась и намеревалась вкусить на вкус кровь ведьмы и узнать всё тайны, которые она скрывала многие годы. Кетсия материализовала меч и напала на Танатос. Между ведьмами заточилась драка, свидетелями которой стали Деймон и Стефан. Братья отдали бы многое, чтобы не быть в одном помещении с этими женщинами, но двери не поддавались вампирской силе. Танатос оттолкнула Кетсию от себя, быстрым движением поднесла лезвие с кровью названной матери к губам, провела языком по металу. Воспоминания нахлынули на сознание. Она видела, как Кетсия два тысячелетия назад поднималась к её саркофагу, положила цветы ей в руки и сняла металическую маску, открывая для себя каменные и острые черты лица названной дочери. Руки ведьмы дрогнули, маска упала на каменный пол и Кетсия, не выдержав эмоций, осела и зарыдала. Танатос дернула головой, она не хотела видеть, как Кетсия корила себя, ей нужно знать о Амаре. И вот оно. Пустой склад с большим деревянным ящиком, под крышкой которого скрывалось каменное изваяние девушки. В следующее мгновение острая боль в груди вырвала Танатос из воспоминаний. Руки Кетсии дрожали, в глазах застыли слезы, а меч торчал между грудей Танатос. Боги, впервые она ощутила на себе прикосновение смерти! Пальцы обхватили острое лезвие, кровь стекала по рукам, и одним движением вырвали из тела оружие. Она чувствовала, как смерть пытается обнять её, но она была бессмертной и эти объятия были короткими. Кетсия обняла Танатос и осела вместе с ней на пол, ведьма знала, это лишь короткий эффект, но это только усугубляло отношения между ними. — Прости, душа моя. Я так надеялась, что ты отвернешься от своего отца и останешься с этим гибридом. Я не могу позволить тебе помешать мне в моей мести. — Я убью тебя, — прошептала Танатос, закрывая глаза и позволяя сознанию забыться на некоторое время, пока сердце заново не начнет отбивать ритм. Кетсия поджала губы, она знала это. Только от руки названной дочери она желала умереть. Она аккуратно положила её на пол и остро посмотрела на вампиров, одним махом руки свернула им шеи. У Кетсии было не законченное дело с бывшим возлюбленным. Кетсия внимательно всматривалась в лица танцующих людей. Бедняги не подозревали, среди них ходить старая ведьма, которая легко обрекла их на гнев смертоносного существа. Она не знала сколько у нее времени, прежде чем Танатос очнется и придет по её следу, оставить после себя гору трупов, лишь бы уталить голод и ярость. — Где моя дочь? — Сайлас лениво сидел в кресле в одиночестве отдаленной от танцев и смеха комнате. Кетсия не позволила себе дрогнуть от неожиданности, пусть и страх тонким слоем покрыл кожу. — Этот конфликт только между нами. — Уже нет, — отрицательно качнул головой Сайлас, медленно вставая. Он не чувствовал её, как раньше, словно на его дочь наложили снова проклятие. — Ты втянула её в это, когда прокляла, как и меня. Мысль, что ты мертва грела мне душу, но твое возвращение тоже радует меня. Теперь я смогу убить тебя. Сайлас попытался напасть на Кетсию, но она выставила руку вперед, пальцами прикасаясь к его коже и принося боль, заставляя тело покрываться камнем. — Я умру не от твое руки. Ты разрушил всё ради своей прихоти и этой рабыни... Сайлас ничего не мог ответить, боль съедала его изнутри. У него не было магии, чтобы противостоять бывшей любовнице. Он знал, она хочет ослабить его, влить в него элексир и вонзить нож в сердце, в этот раз её рука не дрогнет. — Мы были семьей, — голос Кетсии дрогнул. Она скучала за их счастливым прошлым, которое было так легко разрушено Сайласом. Глаза метнулись в сторону, она почувствовала, как Танатос приближается к дому, волна магии обжигала. — Даже если у меня ничего не выйдет, ты умрешь... Танатос была в ярости, когда пришла в себя. Её посмели убить! Ноги сами вели к большому дому, полного подростков, наслаждающихся молодыми годами, они не подозревали, что это были их последние минуты жизни. Танатос безжалостно ворвалась внутрь, не позволила никому сбежать, рвала им глотки и ломала шеи, желая выпустить гнев и заставить Кетсию чувствовать вину за их смерти. В пустой комнате, в которую она вошла, волоча за волосы кричащую девушку, было только тело Сайласа, покрытое камнем. Танатос долго не думала, разбила бутылку и стеклом разрезала артерию на шее жертвы, затем прижала к губам отца. Фиолетовые глаза хищно осмотрелись, она знала, где искать Амару и им стоило выдвигаться немедленно, но стоило прихватить с собой ещё одного человека. Бедняга Джереми даже не подозревал, Танатос благодаря воспоминаниям Кетсии, следившей за ним, знала о его местонахождении. Подросток вздрогнул, когда, обернувшись, встретился с хищным взглядом бессмертной. Танатос в следующее мгновение тыльной стороной ладони ударила Джереми по лицу, Бонни закричала, тело возлюбленного бессознательно ударилось о стену и повалилось на пол. Призрак застыла, понимания, что теперь эти фиолетовые глаза смотрели прямо на неё, пусть это было невозможно. — Игры закончились, Бонни Беннет.