Birth of death

Клаус играл приглашением, входя в их спальню, это было интригующее, ведьмы устраивали целое шоу в честь Жатвы и приглашали первородное семейство. Он понимал это их способ показать, что они сильны и способны противостоять им. Было смешно. Взгляд остановился на тонкой фигуре, чья талия понемногу исчезала, уступая естественной при беременности округлости. Танатос записывала что-то в большой блокнот, сидя за столом напротив открытого окна, ветер пробирался внутрь, поднимал порывами темные локоны. Клаус смотрел на Танатос, в этот момент, как и в редкие другие, она выглядела по-особенному нежно и невинно: острые черты лица были расслаблены, осанка была ровной, но не чувствовалось незримого величия. Танатос выглядела по-домашнему в длиной тунике. Клаус прошел в комнату, сел с другой стороны, ему хотелось потянуть руку вперед к животу, почувствовать новую жизнь, которую они создали. Он любил обоих своих детей, но не мог отрицать насколько кардинально по-разному им судилось заявить о себе миру. Танатос остановилась, отложила ручку и, склонив голову на бок, смотрела на Клауса. Она принимала, как сильно теперь измениться жизнь. Однажды отец признался ей, её присутствие в его жизни делало его только сильнее, ведь он должен был думать не только о себе, но и о своем ребенке. Теперь она понимала его слова, ради своего сына она сожжет весь мир. — Чем занимаешься? — Времени не так много, — тонкие пальцы водили по тетради. — Сын растет и крепнет, мне нужно успеть написать для него историю и свои знания. — Уверена, что это хорошая идея? Многие ведьмы любят писать свои гримуары, но их легко украсть, — Клаус несильно хотел, чтобы древние и опасные знания по случайности или злому умыслу смогли бы попасть в руки недругов. — Так пусть попробуют. Только тот, в ком моя кровь, способен узреть мои слова. Лукавый взгляд блеснул, завораживал. Клаус смотрел в фиолетовые глаза, эта ведьма точно очаровала его. Тонкие, бледные пальцы легко ухватились за бумагу и выхватили из его хватки, ей легко удавалось обводить его вокруг пальца, словно он был не тысячелетним гибридом, чье имя вселяло ужас в сердца, а глупым мальчишкой, впервые познавшем вкус любви. Танатос смотрела на красивые буквы, слаживающиеся в сладкие слова приглашения на большой праздник. Можно ли было называть эту показуху праздником? Танатос так не считала. Три из четырех девушек вновь ходили по бренной земле, дышали и радовались жизни, пока последняя продолжала лежать в холодном склепе и разлагаться, черви поедали невинное и юное лицо. — Они считают, что могут запугать этой ничтожной силой? — усмехнулась бессмертная. — Это пьеса не больше, чем показуха! Девчонки вернулись из мертвых, но не сделали ничего стоящего, чтобы ложить цветы им у ног. — Сейчас воскрешение ведьм празднуют, — качнул головой Клаус, Танатос ответила хмурым взглядом. Не было в этом чего-то невероятного! Кетсия тоже легко смогла вернуться к живым спустя два тысячелетия, и всё также легко вернулась к мертвым. — Посмотри на это под другим углом, ещё несколько веков назад ведьм сжигали на кострах и топили в реках. — Они были слабыми дурами! Танатос продолжало злить, как быстро и легко иссяк тот величественный дух ведьмовства, когда им поклонялись и боялись. Рука легла на живот, она не позволит своему сыну вырасти слабым ведьмаком, он будет сильным и ведьмы будут содрогаться при его имени. — Мы куда-то собираемся? Кол повалился на широкую постель, глаза бегали между парой. Он был не против развеяться и перекусить парочкой пьяных туристов, ему наскучило сидеть в этом доме. Танатос кивком подтвердила его надежду. — Посмотрим на юные одарования, которые должны, видимо, становить большую опасность. Сколько времени прошло, но перед каждой войной стороны продолжают хвастаться своей силой. — Но сила на нашей стороне, — довольно потянул Клаус. — Ты бы справился и без меня. Стоит начать собираться, если мы не хотим пропустить весь фарс. Весь квартал был заполнен людьми, каждый хотел лично увидеть шоу от новоорлеанских ведьм. Для многих это было лишь представлением, ведь магии не существовало! В начале пути стояла пустая платформа с креслами, предназначиными для юных девушек Жатвы, они должны были проделать путь к концу квартала, показать свои силы, потом торжество перенесется в здание, где уже более узкий круг приглашенных сможет лично поприветствовать ведьм. Чита из древних созданий и молодой волчицы слишком сильно выбивалась из толпы. Возможно дело было в самой Танатос, чьи предпочтения всё ещё были ближе к родному вкусу двух тысячелетий назад. Длинная темная туника с металическим корсетом, прятавшим живот, были не совсем привычными современному миру. Она шла под руку с Клаусом, пока остальные держались немного позади, словно выставляя именно эту пару, как лидеров их скромной семьи. Хейли строго ограждали с обеих сторон Элайджа и Кол, лишняя предосторожность никому не помешает. Танатос не спорила, зрелище было весьма сносным. Женивьева выкрикивала с трибуны слова о древнем ритуале, как предки благословили этих девушек и земли города на по-дальше цветение. Молодые ведьмы шли впереди, танцевали и пели, бросали бусы на счастье туристам. Создавалась такая иллюзия чистоты и доброты. Вечер уступал бразды правления ночи, когда процессия достигла конца улицы. И вот тогда юные ведьмы продемонстрировали свои силы: первая подняла ветер, шляпы сносило з голов, вторая призвала дождь, третья подожгла металическую фигуру напротив. Танатос только скептически изогнула бровь, она, как и остальные из её компании, оставались сухими, словно капли воды не смогли прикоснуться к ним. — И как нашей реликвии шоу? — Кол втеснился между Клаусом, чьи глаза на короткое блеснули янтарем, и Танатос. — Слабо. — Тебе стоит вернуться на свое место, — огрызься Клаус, толкая брата назад. Он не скрывал своего недовольства, когда Кол старался вертеться возле Танатос. Это вызывало в нем ревность, пока тот не уставал напоминать, что именно бессмертная вернула его к жизни, и она точно не позволит его снова убить. — Напомню, братец, у тебя больше нет кинжалов, чтобы возвращать нас на "места", — он изобразил кавычки в воздухе. Хейли закатила глаза, поглаживая круглый живот и желая быть, где угодно, но точно не здесь. Ей не нравилось быть рядом с ведьмами, которые постоянно пытаются навредить ей и её ребенку, не нравилось быть в окружении этого древнего клуба по интересах, где вся её ценность сводилась к ребенку в пузе. О нет, она любила свою дочь, но также боялась, что будет с ней, после рождения. — Ты напряжена, — тихий голос Элайджи заставил вздрогнуть. — Посмотрела бы на тебя на моем месте, — усмехнулась Хейли. Ей хотелось покинуть эту компанию, но тонкие и крепкие пальцы Танатос оплели ей запястье, фиолетовые глаза остро смотрели. Чтобы она не хотела сделать, эта женщина не позволит ей. — Оставайся в безопасном месте, волчонок. Только посмотрите, — губы расплылись в улыбке. К ним приближался Джексон в компании нескольких оборотней. Танатос распахнула руки в приветствии, проигнорировав закатывания глаз Клауса, который ревновал ко всему, что имело выпирающие части тела. — Вас тоже пригласили на это выступление? — Это вообще безопасно? — Хейли бросила взгляд в сторону ведьм, которые смотрели на них. Страх, что ведьмы могут снова вернуть проклятие, был достаточно сильным, даже присутствие бессмертной не могло успокоить. Клаус змеем обошел Хейли, тонкие пальцы сжали плечи, горячие дыхание обожгло ухо. — Волчонку не следует бояться за своих. Хейли хотелось выбраться из этих цепких пальцев Клауса. Танатос даже не посмотрела в их сторону, она полностью сосредоточилась на Джексоне и его спутниках, ей льстило, что эта стая считала её за свою спасительницу и едва ли не падали перед ней на колени, моля о милости благословение. Люди, избранные ведьмами, толпились у входа в здание, каждый хотел ближе подойти к хотя бы одной из воскреших девушек, словно их прикосновения могли ли подарить удачу на всю жизнь. Танатос усмехнулся уголком губ, бросила взгляд на Клауса и, взяв Джексона под руку, медленно двинулась ко входу. Толпа уступила ей дорогу, они чувствовали опасность и величие от неё и соответственно боялись, никто не осмеливался заиметь в недругах давние создание. Зал был украшен с помпой, официанты разносили бокалы с шампанским между гостей, поддерживающих светские темы. Девушки уже сидели на своих местах и слушали Женевьеву. — Когда был ребенком, они тоже любили устраивать такие пампезные приемы. — Любой ковен в разные времена такое любил, — сладко потянула Танатос. — Едва ли существовал хоть кто-то могущественнее ведьмы. Только другая ведьма. В мои времена ведьмы были посланниками богов, а теперь, — она махнула рукой в сторону троих девушек. Она не успела заметить, как Кол ускользнул от их компании. Слишком давно он был в компании ведьм местного ковена, с которыми ему было весело в те времена, пока старший братец со своим протеже не нашли и не вонзили кинжал ему в сердце. Весьма досадное происшествие. Сейчас же взгляд Кола был прикован к юной Давине, чьи глаза были полны печали. Вампир поднялся на второй этаж, вид располагал на весь зал внизу, открывал обзор на главных персон этого вечера. Он не скрывал свое интереса только одной девушкой, которая смогла уверено противостоять его семье и тем, кого считала сестрами. Чем-то она напомнила ему его с недавних пор новую сестрицу. Кол усмехнулся, когда поймал на себе взгляд Давины, девушка слегка скривилась и отвернулась. Он только хмыкнул, внизу Танатос уже танцевала с Клаусом, пока Хейли общалась с Джексоном, а Элайджа ходил между гостей, словно хотел найти и услышать что-то важное. Конечно, их волновало, что Марсель где-то засел и не подавал о себе никаких знаков. Этот вампир вырос под присмотром Клауса, слишком хорошо впитал в себя его характер и не отступил бы так легко, не отдал бы свой трон так легко. Хотя Кол предлагал просто отправить вампиров на поиски этого труса, а потом убить, но Клауса просто на корню отвергал это предложение. — Не смотря на всё это, Марсель в его глазах все ещё его дитя, — так сказала ему Танатос одним вечером поглаживая живот. Кол хмуро смотрел на Танатос, едва понимая эти слова, но спорить не стал. Бессмертная сама выросла, как названная дочь Кетсии и ей лучше было знать эти тонкости отношений родителя и ребенка. И все же ему нравилась его идея! Он уже хотел вернуться к остальным внизу, но задержался на месте. Началась церемония вручения своих подарков одной из девушек Жатвы, мало чем интересное зрелище, но эти люди верили, вручив подарок такой особе, они получат благословение. Очень мило. Гости преподносили свои дары только двум девушкам, Женевьева мягко направляла каждого, кто хотел подойти к Давине, к другим двум. Танатос вышла вперёд, ведьмы перед ней едва заметно сжимались, тонкие пальцы сжимали небольшую коробочку, зубастая улыбка была предупреждением. Один шаг в сторону Давины, чьи глаза с неверием смотрели на давние создание, едва можно поверить,что древняя ведьма преподнесет тебе в дар что угодно. Женевьева плавно подошла к Танатос, желая направить к другим девушкам. — Смеешь указывать мне? — холодной тон опалял нутро. Ведьма склонила голову и отступила назад, желая сохранить при себе свою жизнь. — Юным дарованием и дары под стать. Давина дрожащими пальцами открыла коробочку, кольцо з кровавым рубином напоминало свежую кровь в освещении помещения. Её сестры не скрывали своей зависти, к чему подарки сотни людей, когда получить подарок от древней ведьмы стоило намного больше. Давина посмотрела в фиалковые глаза Танатос, искала подвох, но женщина только улыбалась. Едва ли другие гости могли понять, что сейчас происходит, как одна ведьма заметно выделяет вторую. Именно Давина получила благословение, а не Танатос. Хейли следующая вручила свой подарок Давине, чувствуя некую жалость к этой девочке, из-за страхов родной ковен не хотел принимать её. Давина продолжала смотреть на Танатос, совсем не обращая внимание на Клауса и Элайджу, которые вручили ей по коробке. Юная ведьма смотрела на богоподобное создание, пыталась понять, какие цели преследовала эта женщина, но ничего не приходило в голову. Едва ли кто-то мог что-то противопоставить Танатос в этом городе. Слишком древняя, слишком сильная, слишком жестокая. Ковен уступал ей во всем. Неужели ей просто захотелось выделить одну из девушек Жатвы? — Значит, она видит в тебе потенциал, — Давина моргнула и обратила внимание на Кола, чья озорная улыбка сверкала в полумраке. — Если я и успел что-то понять об этой женщине, так это то, что у неё некая слабость к большим потенциалам. Вот только кажется, с моим братцем промахнулась. Как можно было выбрать его, когда есть более привлекательный вариант? — Это ты о себе? — редкая улыбка коснулась лица Давины. — Признай, среди моих братьев я самый привлекательный. Давина ничего не ответила, опустила глаза на рубиновое кольце, пальцы сжимали его. Сейчас она бы предпочла оказаться в своей комнате на чердаке церкви, а не здесь, в лживом сборище. Она снова посмотрела на присутствующих, поймала на себе внимательный взгляд фиалковых глаз. Клаус что-то шептал на ухо Танатос, его рука лежала на её животе, улыбка скользила на лице. — Она лишь маленькая ведьма. — Если направить эту юную силу правильно, можно получить достаточно сильную ведьмы, — усмехнулся Танатос. Эта девочка смогла почти год выдержать в себе силу ещё троих ведьм, кроме своей. Это был золотой потенциал, который Танатос не хотела упускать. — Моя грозная воительница, в твоих глазах горит огонь, — Клаус понимал, Танатос желала иметь Давину. Это было любопытно, смотреть, как его женщина считала, что сможет иметь кого-то похожего на себя рядом. Танатос обратила свои глаза на него, ладони поглаживала ему грудь. — Можем уйти пораньше. Танатос хотела согласиться, но удары барабанов приковали все внимание присутствующих. Мужчины в белых костюмах спустились, удары становились громче, раздражающее и напрягают нутро. Тишина наполнила зал, Танатос быстро осмотрелась, запоминая, где находился каждый. В руках незнакомцев блеснули лезвия, руки поднялись над головами. — Не будет никакого мира! — громко произнес мужчина во главе группы. Свет мигом погас, а запах свежей крови наполнил лёгкие. Крики разорвали тишину, каждый пытался спастись, когда вампиры сорвались и напали. Танатос отступила на полшага назад, слышала, как Элайджа схватил Хейли, янтарные глаза загорелись в темноте, Клаус приказывал сорвавшимся вампирам остановиться, но их жажда была сильнее. Немногочисленные свечи загорелись по помещению, а вампиры упали на колени, хватаясь за головы. Танатос смотрела на каждого кровососа. Пол был забит кровью, мужчины в белых костюмах медленно прощались из жизнью, вытекающую из их вскрытых вен. Танатос хватило одного взмаха руки, чтобы свернуть шеи вампирам. Их немного, но они нанесли достаточно урона в этот вечер. — Марсель, — прорычал рядом с ней Клаус.