Путь одинокой волчицы

9-е Начала морозов, 201 4Э Город Данстар, Владение Белый Берег, Скайрим Весь остаток дня Райнар помогала разгребать последствия минувшей битвы. В общей сложности, ущерб от дракона составил: 76 убитых, 30 раненых и пару десятков разрушенных домов. Ещё примерно десяток зданий удалось потушить и подлатать. Саму драконью тушу, не долго думая, решили пустить на мясо и кожу. Что делать с костями не надумали, но не оставлять же скелет посередь улицы, точно памятник. Поэтому, вооружившись пилами, горожане за несколько часов разобрали останки древнего чудовища на куски и втюхали их кузнецам: авось чего-нибудь сообразят путное. Драконья кость, как все убедились — материал невероятно крепкий. Распиливанию поддавался крайне плохо, а несколько слабокачественных пил об него попортились. Вот и подумалось народу, что изготовить из такой диковины мощное оружие — это самое то. Но кузнецы лишь почесали затылки, дескать, не выучены мы с этим материалом работать, мы вам не данмеры. Местная данмерская община уже давно позабыла ремесло своих предков и лишь пожимала плечами. Тогда, было принято решение пустить эти кости в оборот, в надежде выручить немалые деньги. Пущай дракон таким образом возмещает причинённый ущерб. Вечером, на закате, за чертой города провели массовые похороны всех погибших. Народу на этом мероприятии собралось поистине много. Райнар, дабы не мешать скорбящим обывателям прощаться с родственниками, скромно стояла в задних рядах. Опустив голову, она пыталась максимально приобщиться ко всеобщей грустной атмосфере. Некоторые женщины плакали настолько заразительно, что у бретонки даже возникло желание присоединиться. Но нет: этого было слишком недостаточно, чтобы прошибить её на слезу. Со смертью Ингрид и остальных горожан воительница уже смирилась, но... Находясь на похоронной церемонии и смотря на всех этих страдальцев, она не могла не испытывать печаль, вызванную сочувствием. Каково терять близких людей, она знала слишком хорошо. Потому и сочувствие её было по-настоящему искренним. Боковым зрением Райнар обнаружила, что огромный Эбонитовый Воин стоит прямо подле неё. Положа ладонь на сердце и тоже склонив голову, редгард мрачно возвышался над остальными громадой своего роста. Свою эбонитовую броню он так и не снял. Увидев, что бретонка его заметила, он обратился к ней: — Думаю, нам с тобой тут нечего делать. Я отправляюсь в «Пик ветров». Не отставай. С этими словами он развернулся и, не оборачиваясь, побрёл в сторону таверны. Интересно, с каких пор этот чёрный здоровяк решил, что Райнар хочет провести вечер именно с ним? А если ей хочется побыть одной? Впрочем, воительница задавалась этими вопросами исключительно из вредности. Как и многим жителям Данстара, ей было бы интересно пообщаться с Эбонитовым Воином. Однако, она всё-таки осталась стоять и не пошла за ним. У неё было желание домучить эти похороны до конца: то ли из вежливости, то ли ещё невесть по какой причине. По крайней мере, продержаться до тех пор, пока оратор не закончит говорить речь и тела наконец не подожгут. Но когда огонь занялся умершими и воцарилась тишина, Райнар всё равно не ушла. Она не могла оторвать взгляд от многочисленных, рыжих языков пламени. В этом зрелище, сопровождаемым тихими стенаниями и молитвенными причитаниями, было нечто притягательное. Не зря говорят, что на горение огня можно смотреть вечно. Десятки погребальных костров, пылающих вблизи друг друга, создавали впечатление портала, ведущего в огненный план Обливиона. В какой-то момент, среди этих огней выделилась фигура, взобравшаяся на какое-то возвышение. Бретонка узнала отца Ингрид в этой фигуре. Обратив на себя внимание, он начал говорить речь, из которой Райнар почти ничего не поняла. Впрочем, нетрудно было догадаться, что, став новым ярлом, этот человек произносил слова поддержки и обещания перед своим народом. Это выступление не сопровождалось размашистыми героическими жестами и резкими восклицаниями, а толпа не ответила бурными овациями и выкриками. Правитель скромно и сдержанно сказал своё слово, а подданные также скромно поклонились в знак уважения. Ещё какое-то время Райнар заворожённо смотрела на пламя. Очнулась она лишь тогда, когда горожане рядом с ней начали расходиться. Бретонка уж было повернулась идти, но внезапно, её взгляд пересёкся со взглядом самого ярла. Новый правитель подошёл к ней и завёл разговор: — Ещё раз здравствуй, Райнар. Я рад, что хотя бы тебе довелось выжить. Воительнице сделалось неловко. Она не знала, что сказать человеку, потерявшему почти всю семью в один день. — Я... Очень сочувствую вашей утрате, — промолвила Райнар, переминаясь с ноги на ногу. — Мою семью тоже когда-то убили. Я понимаю вас, как никто другой. — В моём сердце словно дыру проделали, — вполне спокойно ответил собеседник. — Но я теперь ярл. Мне нельзя показывать слабость. Иначе остальные могут потерять надежду. — Поспешу вас заверить, что вы отлично держитесь... господин, — отметила бретонка. — Ах да, ты же наверное и имени моего не знаешь, — спохватился мужчина. — Меня зовут Эйвар Скальдсон. И помниться, мой отец обещал тебе коня перед смертью. — Да что вы, не надо, — воительница опять вогналась в краску. — Я понимаю сложившуюся ситуацию. Уж проживу как-нибудь пешком. — Ничего не говори. Это было предсмертное распоряжение моего старика, которое так и не исполнилось. И его исполнение остаётся за мной. От одной лошади Владение не обеднеет. Прогуляемся до конюшен? — подал он руку Райнар. Бретонка оторопела и не сразу нашлась с ответом. — Прямо... сейчас? С вами? — спросила она, тупо уставившись на протянутую длань. Ярл открыл рот говорить, но передумал. Он просто схватил воительницу под локоть и повёл её за собой. — Пошли уже, — только и сказал он два слова. Мужчина дёрнул Райнар настолько резко, что она едва не упала. Удержав равновесие, бретонка всё-таки последовала за ним. — А вы не боитесь просто так идти по городу без охраны? — поинтересовалась она, высвобождаясь из хватки. — Вдруг враги какие из-за углов повылезут? — Во-первых, настоящий норд способен сам себя защитить, — Эйвар демонстративно положил руку на рукоять меча. — Во-вторых, у меня есть ты, которая уже проявила себя как хороший стражник. Ну а в-третьих, если меня кто-то убьёт, ему придётся разгребать всё это дерьмо вместо меня. Я сейчас в таком состоянии, что не против погибнуть в каком-нибудь бою. Раз почти вся моя семья переехала в Совнгард, то почему бы и мне тоже не туда? Райнар не стала бы попрекать ярла за эти рассуждения, даже если бы он не был ярлом. Она прекрасно знала, какие безумные мысли лезут в голову после потери близких людей. Глядя на Эйвара, можно было однозначно сказать, что Ингрид пошла в мать. Этот человек обладал серо-зелёными глазами, коричневыми волосами до плеч, короткой бородой, среднем телосложением и ростом чуть выше, чем у бретонки. Над правым глазом начинался шрам и заканчивался на правом виске. Одет ярл был хорошо, но при этом без вычурности и со вкусом: сапоги, штаны, рубаха и длинный меховой плащ, не такой грубый, как у Райнар. — Я вот всё думаю, — проговорил он. — Эта тварь ведь специально напала на Белый Зал в первую очередь. Она знала, что там обретается правительство города. Убив нашу семью, она хотела посеять больший хаос. Нам всем следует помнить, что драконы — это не просто животные. Это очень даже разумная раса. И ежели сородичи нашего сегодняшнего супостата будут придерживаться той же тактики, то скоро весь Скайрим утонет в смутах и анархиях. — Умные ящерицы, ничего не скажешь, — согласилась бретонка. — Я воображаю, что тогда в Хай-Роке твориться будет. У нас придворные интриги и войны за трон — почти национальная традиция. Надеюсь, у наших феодалов хватит мозгов, чтобы позабыть разногласия и направить силы против общей угрозы. — Мы, норды, уже когда-то победили драконов. Победим и в этот раз. Но всё-таки, у меня теплится надежда, что сначала они сожрут имперцев и талморцев. Против Империи Райнар ничего не имела, но по поводу талморцев была согласна на все сто. — А те слова, что произнёс дракон, — затронула тему бретонка. — Их вообще кто-нибудь понял? — Это драконий язык, — пояснил Эйвар. — Норды его забыли с тех пор, как перестали изучать ту'ум. А это случилось несколько тысяч лет назад. В наше же время о нём ведают лишь Седобородые. Но они отшельники, которые живут на горе и не с кем не делятся знаниями. Возможно, в старых библиотеках сохранились словари той эпохи. Или какие-нибудь учёные из Солитьюда разумеют что-то об этом. — Седобородые? — Райнар попыталась вспомнить, не слышала ли она этого наименования раньше. Вполне возможно, что Эйрик, за время их совместного перехода, нечто подобное упомянал. — Это монашеский орден, обитающий на вершине Глотки Мира, самой высокой горы Тамриэля. Они единственные люди, владеющие силой драконьего крика на данный момент. Когда-то наш народ массово изучал ту'ум и применял его в бою. Но в одной из битв мы позорно проиграли. И тогда появился некто Юрген Призыватель Ветра, заявивший, что Боги разгневались на нас за использование их дара в целях убийства. Со временем, ему все поверили и крики вышли из обихода, став прерогативой исключительно его Ордена, названного в честь седой бороды, обязательного атрибута мудрых старцев. С тех пор потомки Юргена сидят у себя в монастыре и учат ту'ум, никогда не используя его на практике. — Получается, раньше все норды были Довакинами? — непонимающе уточнила бретонка, вспоминая Лейфа и его способности. — Уметь кричать — не значит быть Довакином, — сдержанно разъяснил мужчина. — Любой человек или эльф способен познать эту силу. Просто Драконорождённым она даётся намного легче. Они могут за один день познать то, на что у остальных уйдут годы. И одна из миссий Седобородых заключается в том, чтобы наставлять этих оригиналов и учить их мудро распоряжаться своими способностями. Нынешнего Довакина они тоже призвали к себе. Надо думать, он у них уже побывал. — Вот ведь как оно, — удивилась Райнар. — История Скайрима такая интересная. Да и сами по себе вы интересный народ. — По счастливой случайности, норды как раз любят хвастаться своим великим прошлым. Так что развешивай уши почаще и будет тебе счастье. Бретонка улыбнулась в плащ и ненадолго примолчала. Какое-то время они с Эйваром шагали в безмолвии. Тишина нарушилась тем, что мимо них, с пронзительным мявом, пронеслась кошка, убегающая от собаки. — Тебя никто не обижал? — задал неожиданный вопрос ярл. — Обижал? — не поняла воительница. — С чего бы вдруг? — А с того, что некоторые личности обвиняют тебя в нападении дракона. Дескать, это ты его наслала на наш город. Девушка фыркнула на такое нелепое предположение. — Что, серьёзно? — переспросила она. — Будь я злонамеренной призывательницей драконов, то я, как минимум, покинула бы город, прежде чем делать своё грязное дело. И уж точно не стала бы оставаться, опосля всего. Видимо, народ совсем порастерял голову от тяжести положения. — Народу нужно выставить кого-то виноватым. Не все хотят верить, что огромадная ящерица просто прилетела и устроила бойню, — рассуждал Эйвар. — Кто-то валит всё на гнев Богов, вызванный собственной греховностью, и начинает чаще молиться. Ну а кто-то обвиняет неведомую злую силу или её якобы воплощение в виде заезжей чужестранки. Ну ничего: я попенял кому надо, чтобы не распускали чушь. И тут Райнар вспомнила свою внешность. Ну конечно же: огненно-рыжие волосы, фиолетовые глаза и всё лицо в шрамах — подходящее сочетание для злой ведьмы. Хотя, в сказках ведьмы описываются либо как невероятные красотки, либо как уродливые старухи. У Райнар был случай особый. Из-за шрамов её нельзя было записать в красотки, а старухой она не являлась по причине возраста. Ну и обязательных атрибутов в виде метёлки и широкополой островерхой шляпы тоже не имелось. Однако, всё же: почему она не заметила не единого косого взгляда в свой адрес, ежели её посчитали виновницей трагедии? Бретонка прекрасно знала ответ на этот вопрос. За два года хождения со шрамами она слишком привыкла к косым взглядам. До такой степени, что они стали для неё обыденностью и она не обращала на них внимания. — Значит, из-за моего внешнего вида я опять привлекаю ненужное внимание, — прокомментировала Райнар. — Внешность у тебя и правда необычная. И пусть злые языки болтают что угодно. Но добрые люди наверняка не раз отмечали, что есть в тебе нечто завораживающе притягательное. С учётом того, что я только что похоронил жену, следующие слова прозвучат неуместно. Но я всё равно скажу. Когда я представляю тебя без шрамов, я вижу самую прекрасную женщину в мире, — сказал Эйвар, глядя на бретонку в догорающих лучах заката. — Очень приятно такое слышать, но... Тут вы, конечно, преувеличиваете. — По крайней мере, это моё мнение. А я в своей жизни немало красавиц видывал, уж поверь. Оставшийся путь до конюшен они провели в молчании. Встречные проходимцы иногда кивали ярлу и непонимающе смотрели на Райнар. Самому крупному в Данстаре конюшенному двору повезло уцелеть при нападении дракона. Он располагался в отдалении от ярловской резиденции, на окраине города, возле выхода на тракт. — Вот мы и пришли, — Эйвар окинул рукой большой комплекс длинных одноэтажных строений. — Здесь находится основное скопление лошадей на продажу. Но для тебя любая из них будет бесплатной. — Вы точно уверены? — переспросила бретонка. — Точно. Я ведь уже сказал, — ответил мужчина немного раздражённо. — Пусть моя дочь и умерла, но всё равно: перед этим ты её спасла. И я обязан тебя наградить. Мы, норды, всегда ставили честь и долг выше, чем материальную выгоду. Это имперские шавки с юга могут придерживаться иного мнения, раз эльфы перед ними золотом позвенели. Мы, истинные дети Скайрима, чтим свои традиции. Этой небольшой речи Райнар с лихвой хватило, чтобы не задавать более подобных вопросов. Она осознала, что на его месте тоже уговаривала бы себя принять награду. Когда они проходили через ворота, ярл перекинулся парой фраз с работниками конюшни, которые уже готовились к закрытию. Юноша-конюх присоединился к ним и пригласил войти в помещение с загонами. — Извольте поглядеть на конёв, госпожа, — обратился он к бретонке. — Все здоровые, дюжие, животина на любой вкус. Медленно шагая по коридору, Райнар осматривала местных коней в вольерах. Скайримская порода лошадей отличалась особой коренастостью телосложения. Бретонка никогда не ездила на подобных тяжеловесах и ей хотелось чего-то более привычного. Именно поэтому, из всех представленных животных, её взгляд задержался на одном менее крупном. Когда воительница осмотрела всех остальных, она вернулась к понравившемуся, дабы узнать о нём подробнее. Этот конь выглядел мускулистым, красивым и статным, но при этом не таким массивным, как другие. Он имел белую масть и спокойный, не норовистый взгляд. — Мне этот красавец нравится, — кивнула Райнар на него. — Прекрасный выбор, госпожа, — отреагировал парнишка-конюх. — Это ведь, знаете ли, жеребец с историей. — Да, — подтвердил ярл. — Как-то раз, в нашем городе остановился странствующий бретонский рыцарь. И в первый же день, ему насмерть проломили череп в кабацкой драке. Ну а лошадь его осталась бесхозной. С тех пор так и стоит в продаже, уже пару месяцев. Скучает, наверное, бедолага, по дорогам большим. По глазам видно. — Так значит, мой соотечественник обронил? Неужто лошадёнка с Родины? — вопросила бретонка, просовывая руку в вольер и гладя жеребца по морде. Животное не отстранилось, а даже наоборот: стало ластиться. — Надо же, какой милашка, — улыбнулась воительница. — Ну всё, он украл моё сердце. Я выбираю его. — Вы определённо ему понравились, госпожа, — отметил юноша. — Поздравляю с приобретением. Ярл с конюхом коротко переговорились, и парнишка, отвесив поклон, удалился по своим делам. — Ну всё, «госпожа», он твой. К завтрашнему утру его подготовят, — объявил Эйвар, хлопнув ладонью по стенке загона. — Как его называл предыдущий хозяин, неизвестно. Сама придумаешь имя. — Он просто прелесть, — Райнар ещё раз погладила своего нового друга. — Буду теперь как рыцарь на белом коне. — Рыжая воительница на белом коне — гораздо лучше, чем рыцарь, — сказал ярл и даже улыбнулся. Бретонка тоже улыбнулась и какое-то время чесала коня за ухом. — А его прошлый владелец, он... Был хорошим человеком? — неожиданно спросила она. — Я с ним лично не пересекался, — пожал плечами Эйвар. — Всю ситуацию я разузнал уже потом, со слов очевидцев. — Лично мне кажется, что у такого хорошего коня не могло быть плохого хозяина. — Там было дело с излишне пьяными и наглыми стражниками. Вроде как, твой сородич попытался образумить их и нарвался на драку. Неудачно нарвался. Но не переживай, все виновные понесли заслуженное наказание. — Жаль его, конечно. Далеко не все бретонские рыцари являются благочестивыми людьми, но я верю, что именно тот был достойным. И я клянусь, что стану достойной хозяйкой для его лошади. — Обязательно станешь, — заверил её ярл. — Ну ладно, не будем об этом. Мне пора идти. Надобно уже спать укладываться. Да и единственный оставшийся сын будет волноваться, ежели я слишком поздно приду. — Представляю, как нелегко сейчас парню, — сочувственно проговорила Райнар. — Когда я потеряла своих, мне был двадцать один год. А ему наверняка меньше. — Ульфу всего пятнадцать лет, — подтвердил мужчина. — И помимо всего прочего, он потерял брата-близнеца. Так что, у него невероятно паршивое состояние в данный момент. Он не единого слова не проронил с окончания битвы. — Ну тогда ступайте, — проговорила бретонка, отстраняясь от коня. — Я сейчас тоже пойду: поужинаю и на боковую. Можем вместе пройтись, если по пути. — С удовольствием. Воительница попрощалась со своим скакуном до завтра, и пошла к выходу вместе с ярлом. — Я так понимаю, ты утром уезжаешь? — спросил Эйвар. — Да. У вас город славный, но мне нужно двигаться дальше. — А куда ты держишь путь? — В Виндхельм. Но если я не смогу там себя найти, то, вполне возможно, вернусь к вам. — Вернёшься к нам? — не понял ярл. — Мне казалось, что ты странствующая наёмница. — Что-то вроде того. Но с недавних пор я хочу осесть. — А почему именно Виндхельм? Райнар сама не знала ответа на этот вопрос. Она хотела спрятаться от Талмора, и Виндхельм, столица Братьев Бури, казался ей наиболее безопасным местом. К тому же, большие города ей нравились. Она много лет прожила в Камлорне, столице целого королевства. Провела там детство. Так что, было в подобных местах для неё нечто родное. — В данный момент, я руководствуюсь неясными желаниями, а не чётким планом, — ответила бретонка Эйвару. — Вот хочется мне туда, и всё тут. — Понятно. Но всё-таки, мне нравится, что ты рассматриваешь возможность осесть у нас. После нападения дракона, многие изъявили желание уехать. И я их понимаю. Как теперь спокойно спать, зная, что в любой момент может явиться летучая тварь и уничтожить тебя? — А где сейчас безопасно? — Ну Виндхельм хотя бы каменный, — пояснил мужчина. — Более сложная добыча для дракона. А Данстар прямо таки тренировочный полигон для крылатых тварей. Мало того, что весь деревянный, так ещё среди деревьев и гор не особо скрыт. А откуда мы знаем, что другие ящерицы не решат отомстить за сородича? Прилетят небольшой группой и всё, пиши пропало. Ежели один дракон столько проблем устроил, то представляю, на что способны несколько. По крайней мере, в следующий раз мы будем готовы. И моя миссия как ярла заключается в том, чтобы подготовить город к новой встрече. — Тогда желаю вам удачи, Эйвар, — поддержала его воительница. — Надеюсь, Боги встанут на вашу сторону. — Будем надеяться. Они вышли через ворота конюшенного двора на городскую улицу. Солнце уже полностью зашло и небоскат почти стемнел. — Вам куда? — спросила Райнар. — Мне направо. — А мне налево, — ответил ярл. — Нас с сыном приютил капитан стражи. — Тогда прощаемся? — Прощаемся. Спасибо тебе за прогулку, Райнар. Я сегодня весь день в заботах, бегал туда-сюда. Мне необходимо было развеяться. Провести время с красивой и умной женщиной. — Это вам спасибо, уважаемый ярл, — парировала бретонка. — Прогулки с правителем целого владения у меня ещё не было. И вряд ли ещё когда-то будет. — В отличии от ваших бретонских лордов, мы люди простые. Качества характера и заслуги у нас ценятся, независимо от происхождения. — Рада была убедиться в этом лично. — Бывай, дева меча. Надеюсь увидеть тебя ещё когда-нибудь. Ты обязательно найдёшь своё счастье и встретишь того, кто тебя полюбит. Помяни моё слово, — Эйвар протянул ей руку для воинского рукопожатия. — Бывайте, — ответила на рукопожатие Райнар. Ярл и вольная странница разошлись в разные стороны. Оба стремились под крышу и к огню очага. Один — в компанию разбитого горем сына, а другая — в компанию выпивки. Так как путь до таверны пролегал по околице, бретонка невольно осматривала пологий склон горы, граничащий с городом в этом месте. Внезапно, её зоркий взгляд уловил тёмную фигуру, поднимающуюся вверх по этому склону. Неизвестный находился высоко, почти у вершины, да и в сумерках было плохо видно. Но Райнар всё же подошла поближе и пригляделась. Ей удалось узнать Эбонитового Воина, полностью закованного в свою броню. Особенности его доспеха она хорошо запомнила. Какой-то старик, сидящий на завалинке у ближайшего дома, тоже наблюдал за взбирающимся. Он-то и подтвердил предположение воительницы. — Куды собрался этот чернявенький на ночь глядя, а? — озвучил он вслух свои мысли на тамриэлике. — Какую чуду он там увидал? Райнар ничего не ответила старику. И себе она тоже ничего не ответила. Ноги сами понесли её наверх, вслед за редгардом. Какое-то непонятное предчувствие завладело ей. — Здрасьте, и эта туда же! — раздался сзади осуждающий старческий голос. — Вечно вы, молодёжь, ищете приключения на жопу. Бретонка, не обращая внимания и не оборачиваясь, продолжала взбираться. Вскоре Эбонитовый Воин добрался до вершины и прошёл дальше, скрываясь из виду. Воительница, ориентируясь на его следы в тонком слое снега, поднималась вверх. Помимо всего прочего, ей двигало банальное любопытство. Свой лук она оставила в таверне, но меч и кинжал неизменно были при ней. За последние годы у неё выработалась привычка постоянно носить оружие с собой и почти спать с ним в обнимку. Без ножен, привычно отягащающих поясницу, она чувствовала себя крайне неуютно. Высота у горы была немалая, но ловкая и выносливая девушка довольно быстро влезла на вершину. Она оказалась на плато, усыпанном огромными камнями и редкими деревьями. Обнажив клинок, Райнар осторожно пошла по следу от латных сабатонов. Она напряглась, готовая уловить любой звук и увидеть любую странность. Спустя примерно минут десять хода, бретонка услышала человеческие крики и какой-то звериный рык, похожий на волчий. Она поспешила на эти звуки быстро, но в то же время тихо. Когда воительница добралась до места, где плато резко становилось ниже, она, выглянув из-за склона, увидела источник звуков. Эбонитовый Воин стоял спиной к ней, склонившись над трупом какого-то странного, огромного волка. Верхняя часть тела зверя была непропорционально мускулистой и расширенной. Голова была отсечена от туловища и валялась рядом. Райнар узнала в этом существе вервольфа. На расстоянии примерно перестрела от трупа и редгарда, находился мужчина в костюме шута, сидящий на лошади. Глядя на бездыханное тело оборотня, он прокричал своим писклявым голосом достаточно громко, что бретонка услышала: — Ахахахаха, волчонку не повезло! Волчонок потерял голову, гоняясь за Избранным Хранителем! Шлюха Астрид лопнет от злости! АХАХАХАХАХАХАХА! Продолжая заливаться безумным хохотом, этот непонятный скоморох развернулся и поскакал прочь. Эбонитовый Воин молча глядел ему вслед. «Что это, блять, было?!» — только и витал в голове Райнар вопрос. Она уже собиралась окликнуть редгарда, чтобы разузнать у него о произошедшем, но вдруг, из-за крупной скалы показался отряд, состоящий из десятка вооружённых воинов. Повинуясь нехорошему предчувствию, воительница резко спряталась за ближайшим камнем. — Так-так, нашу работу уже выполнили за нас, — раздался незнакомый мужской голос. — Храбрый рыцарь в сияющих доспехах зарубил злую нечисть. По манере речи говорящего бретонка уже понимала, что добром это не кончится. Она бесшумно сбросила плащ, чтобы он не мешал в битве. А потом принялась заплетать в косу свои длинные волосы. — Приветствую вас, люди добрые, — ответил голос Эбонитового Воина. — Я увидел, как этот оборотень гонится за каким-то шутом и решил, что артисту нужна помощь. — Мы тоже видели, — заявил незнакомец. — Этот вервольф... Как бишь его? — Это был Арнбьорн, — уверенно напомнил другой, женский голос. — Когда я ещё состояла в Соратниках, он был одним из членов Круга. Он ушёл незадолго до меня. Сейчас же, я увидела с башни, как он преследует шута. Я узнала этого беловолосого, и мы с ребятами собрали отряд. Но ты нас опередил. Судя по тому, что он решил превратиться, ситуация была опасная. — С кем я имею честь говорить? — вопросил редгард. — На стражу вы не похожи. — Хахаха, мы немного другая стража, — посмеялся мужской голос. — Мы очищаем Скайрим от грязных исчадий Хирсина. Мы — Серебряная Рука. Орден охотников на оборотней. — Вы как дозорные Стендарра? — Вроде того, — пояснил ещё один мужской голос, басовитый и нарочито высокомерный. — В таком случае, я не претендую на вашу добычу, — заверил Эбонитовый Воин. — Можете забирать этого пёсика. Вам ведь сжигать его надо, или как? — Его-то мы заберём, — отвечал первый мужской голос, наверняка принадлежащий главарю этого отряда. — Но хотелось бы не только его. Уж больно мне твои доспехи приглянулись. Может, отдашь? — Не тебе одному. Но увы, отдать не отдам. Попробуй сдавать убитых вервольфов на шкуры, может заработаешь когда-нибудь. — А ты забавный. Но если ты не понял, дружище, то мы тебя грабим, — продолжал всё тот же вожак. — Я понимаю: ты сильный, здоровый, целого оборотня уработал. Но посуди сам: ты один, а нас десять. С какой стороны держаться за меч, мы знаем, уж поверь. Всё одно не сдюжишь. Поэтому, просто отдай нам своё снаряжение и деньги, целее будешь. Останешься с голой жопой, но тут до города недалеко. Причиндал отморозить не успеешь. Ну, как тебе предложеньице? — Интересные у тебя шутки, конопатый, — дал ответ редгард. — Хочешь сказать, что помимо охоты на нечисть, вы промышляете грабежами? Особенно грабежами тех, кто помогает вам делать вашу работу? — Да, промышляем. Такие вот мы неблагодарные. Так ты будешь сдаваться, нет? Райнар аккуратно высунулась из-за камня таким образом, чтобы её заметил только Эбонитовый Воин. Пусть и не сразу, но он всё-таки обнаружил девушку боковым зрением. — Хотите взять мою броню? — усмехнулся редгард. — Подойдите и вытащите меня из неё сами. Бретонка убрала заплетённую косу под куртку, крепче сжала меч в руке и приготовилась выпрыгивать. Только сейчас она заметила, что у Эбонитового Воина нет его щита. Он держал только свой меч, окровавленный от оборотня. Воительница не представляла, как они вдвоём будут драться против десяти хорошо экипированных разбойников. Но она не могла бросить этого человека на произвол судьбы. Достойной смерти в бою она не страшилась. Зато она знала, что если не вмешается, совесть будет грызть её весь остаток жизни. — Всё-таки решил погеройствовать? — язвительно спросил главарь бандитов. — Я надеялся на твоё благоразумие. Ребята, хватайте его. Но постарайтесь не повредить доспехи. С молниеносной скоростью Райнар выскочила с другой стороны камня и спустилась по склону, заходя противникам в тыл. Она уже почувствовала азарт битвы. Её рефлексы и ловкость усилились, как минимум, до пика человеческих возможностей. Бретонка заметила, как в левой, свободной руке Эбонитового Воина возникает фиолетовое сияние. Редгард вскинул эту руку, и чуть поодаль от него возникла парящая над землёй груда камней, окутанная электрическим полем. Грозовой атронах. Используя эффект неожиданности, воительница снесла голову женщине, находящейся с краю бандитского строя. Обернувшийся юноша не успел ничего толком предпринять, как его шею пронзил тот же самый клинок. Основной костяк разбойничьего отряда рванулся вперёд, на Эбонитового Воина. Грозовой атронах влетел в эту толпу сбоку и сшиб своей массой двоих. У самого призывателя, тем временем, в левой руке возник щит, но не эбонитовый, а даэдрический. В живых осталось восемь бандитов. Трое бежали на редгарда, двое вставали с земли, двое накинулись на атронаха, а главарь остался против Райнар. Издав боевой рёв, подобно тигрице, рыжая воительница вступила в схватку с зеленоглазым и веснушчатым лидером разбойников. Она не сомневалась, что этот мужчина скорее всего сильнее её и не менее вынослив. Однако, по ловкости он значительно уступал, и поэтому танец с клинками закончился буквально в несколько ударов. Прежде чем противник упал, Райнар успела заметить, что он с большей вероятностью был бретонцем, чем нордом. Между делом, она не могла не восхититься Эбонитовым Воином, который держал битву с тремя противниками одновременно. Облачённый в тяжёлую броню верзила двигался лишь чуть-чуть медленнее, чем стройная Райнар со своей «сверхспособностью». За двадцать пять лет жизни, девушка никогда не видела такого боевого мастерства. Этот уроженец Хаммерфелла выглядел словно Бог войны, спустившийся с небес. Для своих габаритов он обладал поистине впечатляющей скоростью и ловкостью. При этом сила у него была такая, что он мог почти швыряться своими противниками. Пока бретонка разделывалась с главарём, он обезвредил двух напавших из трёх. Те двое, что отвлеклись на атронаха, довольно быстро поняли, что их мечи и копья мало эффективны против каменного существа. Поэтому, проигнорировав призванного даэдра, они ринулись на непосредственно призывателя. Но не успели они отбежать, как атронах атаковал телекинетическим ударом по площади вокруг себя. Двух «умников» ошеломило и они едва не сбились с ног. Воспользовавшись замешательством одного из них, даэдра разбил ему лицо каменной, наэлектризованной рукой. Второй успел прикрыться щитом, и элементаль попытался достать его молнией. Но бандит, по всей видимости, носил зачарованные вещи и электрический разряд почти не возымел никакого эффекта. Та парочка, которая оказалась сбита с ног и начала вставать, тут же упала обратно от телекенетического удара. Потратив ещё какое-то время на поднятие, они тоже двинулись на Эбонитового Воина. Слишком поздно они заметили Райнар, которая влетела в них со спины. Одного из них она тут же поразила в незащищённую шею, а со вторым завязала поединок. Но этот разбойник оказался не промах: вместо того, чтобы пытаться достать воительницу оружием, он просто протаранил её щитом, сбивая с ног. Не мешкая, он устремил копьё прямо в грудь бретонки, но тут она успела отвести удар. Отвести успела, а вот контратаковать — уже нет. Эбонитовый Воин буквально ударил этого бандита телом другого. Повалив его навзничь, редгард уложил второго поверх так, чтобы их головы лежали друг на друге. Сев на этих двоих, разгорячённый здоровяк принялся опускать сокрушительные удары латной перчатки на лицо верхнего. — Я — Эбонитовый Воин! Я. ЛУЧШИЙ. ВОИТЕЛЬ. ВСЕГО. ТАМРИЭЛЯ, — яростно проговаривал он по одному слову после каждого удара. Для того, чтобы превратить физиономию первой жертвы в жидкое кровавое месиво, ему понадобилось всего два удара. Он не остановился, продолжил прямо сквозь мозги и череп наносить удары второму, чья голова находилась прямо под головой первого. Глядя на это действо со стороны, Райнар понимала, что в Эбонитовом Воине проснулся зверь, и к нему лучше пока не приближаться, чтобы ненароком за противника не принял. Оглядев поле брани, бретонка увидела, что все враги закончились. Грозовой атронах таки докончил своего бандита и теперь висел в воздухе, ожидая приказов призывателя. Однако, по всей видимости, у редгарда пропала концентрация от ярости, и вызванный даэдра развоплотился из мира смертных, возвращаясь в Обливион. — Фууух, ну и заварушка, — проговорил Эбонитовый Воин, отстраняясь от изувеченных тел. Он отдыхивался не от усталости, но от неистовых криков. — Значит, ты не только сильный воин, но ещё и колдун, — первым долгом отметила Райнар. — Всё верно, Огонёк, — согласился редгард, снимая шлем. — Как бы я не любил военное дело, магия довольно часто спасала мою шкуру. — Сражений много не бывает, так ведь? — с издёвкой спросила бретонка, вытирая клинок. — Истину говоришь, женщина. Мы знакомы всего полдня, а уже два раза сражались вместе. И оба этих раза ты неслабо так помогла мне. Даже не знаю, выстоял бы я один. Всё-таки, десять человек — это десять человек. — Благодарить будешь потом. Сейчас мне хотелось бы узнать, что тут вообще случилось. — С какого момента ты слышала мой разговор с бандитами? — С самого начала. Ты ведь сказал им правду? — Ничего, кроме правды. Когда мы с тобой расстались на похоронах, я решил немного пройтись по городу. Люблю прогулки под закатом, знаешь ли. Ну а проходя мимо горы, я увидел, как наверху крупный беловолосый мужчина гонится за другим мужчиной в костюме шута. Так как по натуре я человек любопытный, всё время норовлю куда-то влезть, решил вмешаться в их конфликт. Взобрался по склону, значится, и давай их искать. А через несколько минут глядь: скоморох уже убегает на лошади не от человека, а от какого-то вервольфа. Времени думать не было, так я оглушил оборотня молнией, подскочил и зарубил его. Ну а шут ускакал. Даже не остановился поблагодарить. А потом подошли эти недоохотники, и ты сама знаешь. — Какой-то странный шут, — прокомментировала Райнар. — Он вёл себя, как безумец. Назвал себя каким-то Избранным Хранителем. Упомянул какую-то Астрид. Что-то тут нечисто. — Я и не утверждаю, что он был шутом. Он был в костюме шута. Я в Скайриме жил долго, и никаких скоморохов здесь отродясь не видывал. — Есть у меня дурное предчувствие, что ты спас какого-то опасного и злобного психа. — Надо думать, что и волчара не был святым, — редгард пнул тушу оборотня. — Некий Арнбьорн. Когда я лет пять назад гостил у Соратников, они упоминали это имя. Говорили, что беловолосого норда прогнали из ордена за излишнюю жестокость. — Соратники — это ведь местная Гильдия Бойцов? — спросила бретонка, вспоминая рассказы Эйрика. — Именно оно. Пока мы только знаем, что бывший соратник стал оборотнем и, скорее всего, был плохим. — Понятно, что ничего непонятно. А что ты знаешь про Серебряную Руку? С каких пор обычные головорезы увлеклись охотой на оборотней? — Или наоборот: с каких пор охотники на оборотней стали головорезами? — переформулировал Эбонитовый Воин. — Я вернулся в Скайрим после долгого отсутствия и не в курсе о последних бандах. Но судя по всему, это не обычный сброд. Они оснащены не хуже, чем городская стража. А оружие у них серебряное, — он поднял один из мечей и осмотрел его. — И впрямь серебро, — подтвердила Райнар, осмотрев наконечник копья. — Ребята не простые. — Не простые, — согласился редгард. — Да вот только слишком сильно в себя поверили. Видимо, давно им никто серьёзного отпора не давал. Подрасслабились. Другой вопрос, как ты здесь оказалась? — Я увидела, как ты поднимаешься в гору и пошла следом. Сама ситуация мне показалась странной. И предчувствие было смутное. — Да уж, тут к бабке не ходи. Я бы, наверное, тоже что-то неладное почуял. — Ладно, харе уже тут стоять, — проговорила воительница. — А то щас ещё какие-нибудь супостаты повылезут. Обсудим всё в таверне, за кружкой эля. — Здравое решение, — поддержал Эбонитовый Воин. — Я ещё на похоронах хотел есть, а сейчас тем более. Прежде чем уходить, они обыскали трупы бандитов на предмет чего-нибудь полезного. Райнар забрала себе амулет на защиту от магии. Когда-то у неё уже был такой, но его конфисковали в Талморском посольстве. Вместе с редгардом они разделили на двоих золото и полезные зелья. — Думаю, труп оборотня следует отнести в город и сжечь, — предложил он. — Как-то нехорошо оставлять подобную тварь просто так валяться. — А ещё продать шкуру можно будет, — дополнила бретонка. — Можно. Я потащу тело, а ты хватай голову. Подобрав честно заслуженную добычу, двое воинов отправились обратно в город, в предвкушении хорошего отдыха.