Путь одинокой волчицы

31-е Начала Морозов, 201 4Э Скайрим Утром следующего дня, Довакин и его новая спутница выдвинулись в путь. Лейф надел свою кольчугу и шлем, а Райнар — кожаную куртку и плащ. Так как все сумки Драконорождённого находились внизу, книга с размышлениями о словах была кинута в мешок к воительнице. Седобородые устроили им короткие, но торжественные проводы. Арнгнейр пожелал путникам беречь друг друга и пообещал, что будет молиться за их успех вместе с другими монахами. Два молодых воина посмотрели друг-другу в глаза, ещё раз осознали важность своего дела и, преисполненные решимости, покинули монастырь. — Внизу нас ждут твои друзья? — спросила бретонка почти сразу после выхода. — Только один, — объявил норд. — Та самая женщина, о которой ты говорил в посольстве? — А вот хрен там плавал. Не угадала. Нас ожидает мой конь. Верный и надёжный друг, с которым мы уже три года вместе. Райнар вспомнила своего Принца, который уже две недели скучает в конюшне. За короткое время она тоже успела привязаться к лошади, как к человеку. Но ничего: совсем скоро жеребец воссоединится со своей хозяйкой и вновь помчится по большой дороге. — Понимаю, — заявила воительница на слова Лейфа. — Получается, кроме нас с тобой и двоих лошадей никого не будет? — В первое время. А дальше будем разбираться по ходу пьесы, смотря как пойдёт. Кто знает, каких неожиданных союзников подсунет нам жизнь? — А что по поводу мага из Посольства? — вспомнила Райнар. — Ксавьера. Он хвастался, что собирается присоединиться к тебе. С тем волшебником бретонка рассталась в Морфале: он пошёл в гости к своему бывшему учителю, некоему Фалиону, а после этого обещал отправиться на встречу с Довакином в условленном месте. — Тот дядя сказал, что будет ждать меня в Риврвидре. То есть в Ривервуде, — рассказал норд. — Но я заезжал туда совсем недавно и не обнаружил его. Либо наш волшебник засиделся в гостях, либо с ним произошло нечто из ряда вон. — Или он нашёл себе более привлекательное занятие, чем освобождение мира от драконов... — мрачно предположила воительница. — Увы, но такой вариант тоже вполне вероятен. По моему опыту, маги держат своё слово не так часто, как воины. Особенно, если они не являются нордами, редгардами или орками. Короче, хер поймёшь чё там с этим Ксавьером. Нет смысла гадать на кофейной гуще. Сосредоточимся на хорошем: вместо него у меня есть ты. — Твоя правда, — согласилась Райнар. — Но я бы всё-таки понадеялась. Ксавьер показался мне человеком добрым и честным: вряд ли он предаст твоё дело, если заинтересовался им. А ещё он невероятно умён, это по-любому. Думаю, колдун сумеет нас найти, если захочет. Полагаю, он не пришёл на встречу с тобой потому, что помогал своему Фалиону или кому-то ещё. А ежели он в какой-нибудь переплёт угодил, то наверняка выкарабкается, он ведь сильный маг. — Мне нравятся твои мысли, Райнар, — улыбнулся Довакин. — Хорошо, что ты со мной. Ты ведь меня не покинешь? — Обижаешь, Лейф. Я ведь рассказала тебе свои мотивы. И если надо, повторю ещё раз. Даже если ты меня выгонишь, я всё равно буду тайно следить за тобой и защищать. Клянусь честью. Или слово бретонки для тебя значит не так много? — Рыжик, ты не подумай, я вовсе не хотел бросить камень в огород твоего народа, — оправдывался норд. — Просто я обратился к той штуке, которую учёные люди называют статистикой. Бретонцы в среднем менее честолюбивы, чем норды. Но есть много вещей, в котором вы лучше нас. Например магия, архитектура и искусство. — Но тем не менее: я не маг, не архитектор и не деятель искусства, — беззлобно отметила бретонка, наполовину улыбаясь. — Да, я знаю, что ты воительница. И ты мне... То есть, я интуицией ощущаю, что тебе можно верить. Поэтому, твоё слово не вызывает у меня сомнений. А то что я задаю такие вопросы, это... Ладно, не бери в голову. Райнар не могла не заметить, как Лейф смутился, произнося свои оправдания. Пребывая в неловком положении, этот суровый северный воин выглядел довольно мило. — Эй, всё в порядке, — она успокаивающе похлопала его по спине, на этот раз улыбаясь во весь рот. Бретонка понимала, что Довакин задал тот вопрос исключительно из-за волнения. Он видел в ней ценного и надёжного союзника и боялся её потерять. Однако, признать этот страх стеснялся. Норд не выдержал и тоже улыбнулся. Какое-то время они шли в тишине, пока Лейф не разбавил молчание: — Райнар, как тебе Партурнакс? — Он сильно отличается от своих сородичей, — ответила бретонка. — Он вызвал уважение у меня почти сразу, даже несмотря на всю мою нелюбовь к драконам. Этот ящер обладает определённым шармом. На него просто не хочется злиться, а нахождение рядом с ним вызывает спокойствие. — Согласен. Ты хоть представляешь, насколько он древний и легендарный? Он ведь наверняка общался с Тайбером Септимом, Ульфхьяртом, Исграмором и прочими героями древности. — Да уж, представляю... Однако, его манеру вставлять драконьи слова в речь я нахожу слегка невежливой. — Ожидать от дракона вежливости — довольно странно, — усмехнулся Лейф. — Партурнакс и так очень вежлив для своей расы. А его манера речи, на мой взгляд, только добавляет ему обаяния. Драконий язык, в целом, довольно красив. Кстати, о языках. Я ведь теперь твой наставник в изучении нордского. — Так ты согласен меня обучать? — с надеждой вопросила Райнар. — Я была бы очень признательна. — Согласен, Рыжик, согласен. Но за качество науки не ручаюсь. Мне достаточно редко доводилось учительствовать над кем-то. — Ничего страшного, — махнула рукой бретонка. — Альдмерис я ведь как-то выучила без наставника. А сейчас у меня есть хотя бы какой-нибудь. — Арнгейр по-любому не учил тебя матершинным словам. Поэтому, наш первый с тобой урок мы начнём именно с них. Ты ведь должна знать, кем именно тебя обзывают норды, верно? — Почему-то я не сомневалась, что ты решишь начать обучение именно с этого. Но я не против. Хорошо, когда ты понимаешь оскорбления в свой адрес и можешь дать ответку. И в конце концов, ругательства — это непосредственная часть культуры. — Кстати, о культуре, — заговорил Довакин заискивающим тоном. — Если ты собралась долго находиться в Скайриме, то тебе надлежит немного приобщиться к нашим традициям. — Традициям? Я всегда готова, — уверила его Райнар. — Мне нравится ваш народ. С удовольствием приобщусь к его обычаям. — Это хорошо. Я как раз хотел поведать тебе об одном нордском обычае. — Ну тогда я внимательно слушаю. — Видишь ли... Когда два норда куда-то держат путь, то они не просто идут. Они по очереди возят друг друга у себя на спинах. Бретонка состроила неопределённую гримасу на своём лице. — Прости, что? — переспросила она. —  Никогда не слышала про такой обычай. Звучит как какая-то шутка. Однако, лицо Лейфа оставалось абсолютно серьёзным. — Понимаю твоё удивление, — ответил он. — Обычай и правда странный. Но тем не менее, он существует. — Что-то я ни разу не видела нордов, передвигающихся таким способом, — скептически отметила Райнар. — Это традиция древняя и сейчас о ней вспоминают очень редко. Но каждый норд хотя бы раз в жизни должен опробовать её на себе. Ну а для чужестранцев это служит как своего рода посвящение. Понимаешь к чему я клоню? — Ты предлагаешь нам спуститься с горы вот этим странным образом? Поднять-то я тебя сумею, но долго протащить не смогу. А топать нам ещё далеко, несколько часов. — Так не обязательно же всю дорогу так преодолевать, — поспешил заверить её Довакин. — Можно и небольшое расстояние пройти. К тому же, своего спутника ты несёшь до тех пор, пока не устанешь или тебе не надоест. — Ну допустим. И кто же из нас будет первым? — с вызовом вопросила бретонка. — Так уж и быть, с позиции предлагающего, я первый работаю коняшкой. Лейф остановился и перевесил свой щит таким образом, чтобы тот находился спереди, а спина была свободна. Норд повернулся этой самой спиной к своей спутнице и приглашающе кивнул: — Давай, залазь. Воительница скривилась. Она была наполовину уверена, что подобной традиции не существует и Довакин ведёт какую-то свою игру. Но ради чего он это делает? Просто ради шутки или потому, что хочет лишний раз дотронуться до Райнар? Тем не менее, бретонка решила ему подыграть. Поездить у кого-то на горбу отнюдь не сложно, а даже наоборот: приятно. Такие вещи предлагают далеко не каждый день. К тому же, если вдруг странный обычай окажется настоящим, она не хотела обидеть Лейфа. Ей было известно, насколько ревностно норды иногда чтят свои традиции. И в данном случае, её попутчик мог воспринять отказ как оскорбление. Райнар подошла к Довакину сзади и  влезла ему на спину. — Осторожно, об кольчугу не порежься, — предупредил норд, поймав своими руками ноги бретонки и закинув её на себя. — Всё нормально, не порежусь, — заявила воительница, аккуратно обхватывая плечевой пояс своего спутника. Когда Райнар закрепилась на Лейфе и перестала ёрзать, он сдвинулся с места и понёс её вперёд со скоростью своего обычного шага. Ощущения были скорее приятные, чем нет. Бретонка вспомнила светлые моменты из прошлого, когда Жак носил её на руках таким же образом и даже бегал с ней. Она закрыла глаза и попыталась представить Жака вместо Лейфа, но вышло плохо: Довакин был значительно шире её бывшего возлюбленного. В целом, воительнице было комфортно. Единственное, ей показалось, что норд слишком сильно прижимает её к себе, словно боится выронить. Но она не могла полностью расслабиться и насладиться моментом, так как ждала какого-то  подвоха. Она думала о том, что произойдёт в конце этой «поездки». Либо Райнар с Лейфом поменяются ролями, либо он разыграет игру, которую затеял. Почему-то второй вариант казался более правдоподобным. А ещё бретонка не знала, насколько долго норд будет её нести. Скорее всего, Довакин был невероятно силён и вынослив, и воительница для него почти ничего не весила. Она являлась не миниатюрной женщиной, но всё равно стройной. И если уж Жак её с лёгкостью таскал на руках, то этот-то богатырь тем более. Но всё закончилось куда быстрее, чем она, Райнар, предполагала. Конечно, бретонка запомнила деталь о том, что перестать нести спутника можно не только из-за усталости, но вообще по любой причине. Но она почему-то не думала, что Лейф этим правом воспользуется. Но он воспользовался. — Ладно, Райнар, ты лёгкая, — объявил норд, неожиданно остановившись. — Я могу тебя так тащить хоть до самого Айварстеда. Он пригнулся и выпустил ноги воительницы, заставляя её встать на заснеженную землю. — Теперь твоя очередь меня нести, — абсолютно непринуждённо заявил Довакин. — Несколько времени на размяться, если надо. Райнар потянулась, вновь ощутив себя на своих двоих. Лейф нёс её около десяти минут. А теперь он на полном серьёзе говорит, что она должна его поднимать. Значит, странная традиция таки оказалась настоящей. А если норд всё ещё продолжает свою игру, то это не менее странно. Если он хочет произвести впечатление, то явно выбрал неправильную стратегию. А если хочет растянуть шутку до талого, то это уже переходит некоторые границы. Бретонка оценила габариты своего попутчика и примерно прикинула, сколько он весит. Довакин был ростом как средний мужчина-альтмер, но с косой саженью в плечах. Иными словами, Лейфу можно было дать однозначную характеристику «здоровяк». Обычно такие мужчины не заставляют женщин таскать их на руках. По крайней мере, Райнар впервые сталкивалась с чем-то подобным. Ей не раз доводилось перетаскивать раненых мужчин, но тем наоборот было неловко от того, что их несёт девушка. А любую тяжёлую работу бретонке всегда поручали только тогда, когда не оставалось мужских рук. Даже самый слабый и доходяжный юноша являлся в глазах общества лучшим грузчиком, чем она. Однако, у одного северного парня имелось на этот счёт своё видение. Или же это была особенность нордского общества в целом, которое она познала далеко не полностью. Однако, бретонка не в коем случае не собиралась давать заднюю. Ей просто нельзя были показывать слабость перед тем, кого поклялась защищать. — Хорошо, — согласно заявила она. — Но если у меня будет грыжа, то ты виноват. Воительница принялась делать разминочные упражнения, в частности на растяжку спины. — Я понимаю, это выглядит нечестно, — оправдывался Лейф. — Обычно женщины носят женщин, а мужчины мужчин. И по весовым категориям идёт разделение. Наша ситуация не в твою пользу, но я верю, что ты сильная. Ты ведь в первую очередь воин, а уже потом женщина, верно? Райнар ничего не ответила, молча продолжив разминку. В словах Довакина содержалась горькая правда. Как бретонка уже отмечала раньше, события последних лет нанесли урон её женственности. Не только внешнему облику, но и характеру тоже. — Впрочем, в крайнем случае разрешаю меня уронить, — продолжал норд. — Как представительнице более слабого пола, тебе простительно. Против физиологии не попрёшь. Воительница закончила разминку и перебросила свой заплечный мешок на переднюю сторону, дабы освободить спину. Сначала она хотела снять плащ, но потом решила не делать этого. Подумала, что он послужит дополнительным смягчением от кольчуги Лейфа. — Иди сюда, — решительно заявила Райнар своему спутнику. — Сейчас я тебе покажу слабую женщину. Довакин подошёл к ней сзади и стал размещаться на её спине. Помимо самого норда, бретонке предстояло нести его оружие и снаряжение, а также собственный груз. Но она была уверена, что справится. Несмотря на стройную и изящную фигуру, она не являлась хрупкой. Отнюдь нет. Сначала воительница схватила одну ногу Лейфа, а потом ей резко стало тяжело. Довакин оторвал от земли вторую ногу, повиснув на Райнар всей тяжестью своего тела, одетого в боевое облачение. Ухватив вторую нижнюю конечность норда, тем самым равномерно распределив вес, бретонка без промедлений начала путь. Первый шаг дался трудно, но терпимо. Второй шаг чуть-чуть сложнее. А третий — ещё чуть-чуть. Лейф её никак не подбадривал и вообще ничего не говорил. Он словно замер в тишине важного момента, вцепившись в воительницу, как ребёнок в собственную мать. Сидящий на её спине норд был совсем непростой в плане веса (и если честно, в плане характера тоже). После десятого шага Райнар «посыпалась». Она поняла, что силы утекают из её тела, а спина вот-вот скажет «до свидания». Бретонка продержалась четырнадцать шагов. Совершить пятнадцатый она бы не смогла при всём желании. Она резко отпустила Довакина, после чего с трудом сохранила устойчивость. Окажись Лейф менее расторопным, они бы вдвоём повалились на землю. Однако, норд успешно удержался на ногах и, на всякий случай, подстраховал уставшую воительницу от падения. — Ох, святые угодники... Рыжик, ради Богов, ты в порядке? — Лейф схватил Райнар за плечи и заглянул ей в глаза. Бретонка смерила норда дерзким взглядом. У неё болели мышцы всего тела, особенно ноги. Сердце стучало быстро, а дыхание было учащённое. Однако, всё это очень скоро пройдёт и не нанесёт вред здоровью. Вполне адекватная нагрузка на силовую выносливость воительницы. — Я в порядке, — заявила Райнар, выдавив из себя улыбку. — Не будь на тебе всей этой сбруи, я бы справилась гораздо лучше. — Несомненно, — согласился Довакин, улыбаясь в ответ. — Ты молодец. В этом стройном теле и правда скрыта большая сила. Лейф сделал нелепое движение руками, а потом отнял их от плеч бретонки. Воительница поняла, что он хотел её обнять, но передумал. Наверное, опять из-за кольчуги. — И да... — продолжал норд. — Не существует никакой традиции таскания друг друга на себе. Развёл я тебя. Но сделал это не для того, чтобы посмеяться над тобой. Я знал, что ты сильная, но мне было интересно посмотреть, насколько именно. Теперь я точно уверен, что в случае чего ты сумеешь вытащить меня. Райнар усмехнулась с таким выражением, словно одержала лёгкую победу. Вся «игра» Лейфа, оказалось, имела совсем незатейливую и нехитрую цель. Бретонка явно ожидала чего-то другого. Либо Довакин прост как три медяка, либо наоборот: слишком сложен. Из последних его слов она поняла, что он видит в ней не просто попутчицу, а полноценного союзника и помощника. При этом, от воительницы не могло ускользнуть то, с каким неподдельным чувством норд за неё порой переживает. Словно они с ним не просто знакомы пару дней, а дружили с самого детства. В общей сложности, создавалось впечатление, будто Лейф относится к Райнар как к младшему брату, которого хоть и любишь, но всё равно иногда гоняешь. — Если тебя это успокоило, то я только рада, — высказала ему бретонка. — Ещё меньше поводов во мне сомневаться. Однако, даже немного жаль, что обычай не настоящий. Оказывается, вы, норды, не настолько весёлая нация. — Мы прекрасно умеем веселиться и без странных традиций, — улыбнулся Довакин. — Мало кто в Тамриэле сравнится с нами в этом нехитром деле. — А если бы я отказалась тебя нести? Что бы ты подумал? — ради интереса спросила воительница. — Я бы в тебе разочаровался, но не сильно. А разочаровываться в тебе у меня совершенно нет желания. Поэтому, я бы сам придумал для тебя оправдания. — Весьма мило с твоей стороны. Ну так что, идём дальше? — Идём. Путь нас ожидает неблизкий.

***

Почти всё остальное время, пока они спускались, Лейф учил Райнар нордскому языку. Он разъяснял ей о различных ругательствах, а также о просто полезных и ходовых фразах. И такой формат обучения понравился бретонке гораздо больше, чем с Арнгейром. Довакин рассказывал интересно, сопровождал повествование шутками, так что воительница даже не заметила, как они уже подошли к Айварстеду. Пожалуй, Райнар не получала такого удовольствия от обучения с тех пор, как Агнета, жена кузнеца Бьярни, учила её печь кренделя. Казалось, это было совсем в прошлой жизни... — Ладно, потом продолжим, — заявил её спутник, когда они ступили на мост, ведущий в город. — Сейчас важно вот что. В Айварстеде мы не задерживаемся, ведём себя тихо и скромно, по сторонам не глазеем. Сразу возьмём лошадей и поедем дальше. На привал встанет где-нибудь в другом месте, подальше отсюда. Кто-то из пилигримов может растрепать местным жителям, что я забрался чересчур высоко. А те могут выстроить логическую цепочку и догадаться, кто я на самом деле. Лишнее внимание нам не к чему. Думаю, ты понимаешь. — Понимаю, — кивнула бретонка. — Но ты-то ладно, выкрутишься. А вот меня конюх может спросить, где я пропадала две недели. Есть шанс, что он знает куда я ходила. Лейф махнул рукой. — Ответишь, что была где-нибудь ещё. Или чего поинтереснее сообразишь. Ты ведь девка умная, найдёшься с ответом, ежели что. Они оба примолчали, сосредотачиваясь на пути до местных конюшен, которые, как и любом нормальном городе, располагались на окраине. На эту же самую окраину выводил мост, что было на руку двум путникам, желающим как можно скорее убраться отсюда. Они шли средним шагом: не слишком быстрым, чтобы не привлекать лишнее внимание, но и не медленным, чтобы не задерживаться. Под их сапогами хрустел тонкий слой снега, успевший выпасть за время пребывания Райнар наверху. Конюх, светловолосый мужчина средних лет с усталым лицом, вопреки опасениями бретонки, не стал задавать лишних вопросов. Он просто открыл свою записную книжку, полистал, поводил пальцем по строкам. Из залога, прежде оставленного воительницей, отсчитал плату за четырнадцать с половиной дней содержания, а остальную сумму вернул. Затем проделал то же самое с Лейфом, но намного быстрее. После этого, мужчина отдал команды двум юнцам, сидящим рядом, на подхвате. Те слезли с плотных снопов сена и зашагали вглубь конюшенного двора. Пару минут спустя, Райнар увидела своего Принца. Его, полностью снаряжённого, вёл под уздцы один из молодых конюхов. Завидев хозяйку, жеребец заржал и ускорил шаг. Парнишка не стал сдерживать лошадиную радость, и просто перестал держать коня. Принц аккуратно подбежал к бретонке, протаранил её мордой и принялся ластиться. Попытался как следует облизать лицо, но воительница его отстранила. — Мой хороший, я тоже рада тебя видеть. Но пожалуйста, давай без языка... — проговорила Райнар. Она пошла в «контратаку», обняв своего четвероногого друга за шею. Наблюдая за тёплым моментом встречи, Довакин и молодой конюх улыбнулись. А мужчина с усталым лицом остался непроницаем, никак не сменив выражение физиономии. Решив наконец-таки прекратить обнимать Принца, бретонка обнаружила, что второй из молоденьких конюхов вывел ещё одну лошадь. Это был крупный вороной конь скайримской породы, явно принадлежащий Лейфу. Животное вело себя спокойно, но в его глазах искрился огонёк и озорство. Это напоминало образ престарелого сорвиголовы, не способного вести прежнюю жизнь из-за возраста, но всё ещё не растерявшего душевный запал. Воссоединение этого коня с хозяином произошло куда скромнее. Довакин только потрепал своего скакуна по голове, слегка улыбнувшись. Лейф и Райнар поседлали своих лошадей и, ничего не говоря, выдвинулись за пределы города. Они понеслись по северной дороге, проходящей через смешанный лес, состоящий наполовину из хвои, наполовину из окончательно облысевших берёз. Это была та самая дорога, по которой бретонка прибыла в Айварстед две недели назад. Нарушить слегка затянувшееся молчание решился Лейф. — Красивый у тебя конь, Райнар, — отметил он на ходу. — Полностью белые лошади встречаются очень редко. Где ты урвала такого оригинала? — По счастливой случайности, — заявила воительница. — Я ведь спасла Ингрид, покойную дочь нынешнего ярла Данстара, помнишь рассказывала? А так как у меня не имелось копыт на тот момент, он предложил мне выбрать любого коня из тамошней конюшни в качестве награды. Ну вот и запал мне в душу этот белый. Я взяла его и назвала Принцем. Признаться честно, когда выбирала, даже не смотрела на цвет. Он мне приглянулся из-за характера, а также не столь большого размера, относительно скайримских сородичей. — Данстар, говоришь? Подожди... Так это ведь совсем недавно было. Получается, что за столь короткий срок конь успел к тебе изрядно привязаться. Стало быть, ты ему понравилась. Впрочем, вы похожи: у вас обоих необычная внешность для своего вида. — Может и так. А может, он просто соскучился по большой дороге, за две-то седмицы. Но моё сердце он завоевал в первую же встречу, это точно. — Я тоже люблю своего Ифрита, хоть он и не лучший конь в мире, — Довакин похлопал по шее жеребца, на котором ехал. — Он перешёл ко мне в наследство от моего... наставника. Уже три с лишним года у меня этот прыгун. Мы вместе прошли Сиродил, Хаммерфелл и целую кучу разных переделок. Несколько раз я его терял, но потом мы вновь воссоединились чудесным образом. Вот клянусь Кин, словно привязаны друг к другу. — Неплохо. Думаю, твой друг повидал немало за свою лошадиную жизнь. А почему именно такое имя? Оно что-то значит? — Прошлый хозяин его так назвал. Ифрит — это редгардское слово, обозначающее огненного атронаха. Наверное, лошадёныш получил это имя за свой «огненный» нрав. В молодости этот пройдоха был строптивым, но с годами утихомирился. Хотя он и сейчас исполняет всякие штуки, время от времени. — Вот, значит. То-то я заметила этот самый огонёк у него в глазах. Видать, и правда не растерял до конца былой норов. Норд не стал ничего отвечать, а просто загадочно посмотрел на бретонку. Тогда, она решила взять курс разговора в свои руки. — Что ж, Лейф, я тебе рассказала, что со мной произошло после Посольства. А что в это время делал ты? Если это, конечно, не секрет. — Ой, там история не короткая. Но, впрочем, времени у нас — целая телега и маленький ослик. Ещё хрен знает сколько в седле трястись. Так что, готовь уши, моя дорогая. И Довакин в подробностях поведал Райнар обо всём, что с ним случилось не только после побега, но и за последние два месяца в целом. Рассказал про нападение Алдуина на Хелген, битву при Вайтране и Роще Кин, похождения с Дельфиной и Эсберном, и так далее. Бретонка позадавала некоторые вопросы. В частности, её интересовали впечатления Довакина от встреч с Алдуином, а также подробности о жизни Дельфины. — Таким образом, госпожа Клинок и её престарелый коллега остались осваивать древний храм, ну а я отправился на Высокий Хротгар за знанием, где встретил тебя, — подытожил Лейф. — Вот и вся история. Вроде, ничего важного не упустил. И даже вплёл кое-что неважное, для пущего интересу. — Да, у тебя, конечно, всё куда серьёзнее, чем у меня, — прокомментировала воительница. — Но кажется, ты забыл рассказать, что стало с Этьеном. — А, точно. Изначально он метался, стоит ли ему оставаться в Рифтене. Но когда я узнал о его Гильдии чуть побольше и высказал своё мнение, то он однозначно решил свинтить куда подальше. Говорил, что хочет на Вварденфелл. — Да уж, ты про этих воров так рассказал, что я сама их возненавидела. Не завидую я этой Мьол... Противостоять практически в одиночку кому-то, у кого есть деньги и власть — совсем непросто. Уж я-то это знаю, как никто другой. — Кстати, насчёт Мьол. Я ведь дал ей клятву, что уничтожу Гильдию Воров и убью Мавен. Как только у меня появится на это время. — Думаешь, сдюжишь? — спросила Райнар скорее в шутку, чем всерьёз. — Допустим, тебя поддержу я и Мьол со своими немногочисленными товарищами. Но нас ведь всё равно будет слишком мало. — Да брось. По сравнению с Алдуином, их Гильдия — это лишь стая трусливых крыс. От них и мокрого места не останется. А у тебя есть сомнения? Если со мной будешь ты и твой опыт борьбы с Талмором, то всё пройдёт ещё лучше. — Сомнения? Ни в коем случае. Можешь считать, что я просто проверяла тебя на храбрость. Точно также, как проверял меня ты, — бретонка слегка улыбнулась, глядя на своего спутника. Довакин на её слова неприкрыто рассмеялся. — Неужели, Рыжик, ты до сих пор не поняла? С моей судьбой, храбрость является обязательной необходимостью, без которой никуда. Воительница стушевалась. А ведь правда, проверять Лейфа на храбрость — это то же самое, что проверять талморца на умение быть заносчивым... — Ладно, харе болтать пока. Давай свернём, — норд кивнул головой на указатель, где было нацарапано название населённого пункта. — А то жрать хочется. Довакин направил своего Ифрита на просёлочную дорогу, уводящую вбок от тракта. Райнар на Принце молча поскакала следом.

***

Их обед в случайной деревне прошёл без приключений. Они поели так, чтобы вдоволь насытиться, но при этом не перестараться. Лейф говорил: «Ежели сейчас обожрёмся, нас может начать клонить в сон. А это опасно в седле. Устраивать праздник живота будем вечером». Райнар эти вещи и так прекрасно знала, но не стала ничего высказывать Довакину. Пусть почувствует себя немного более умным, чем есть на самом деле. Ничего страшного. Когда после обеда прошёл час-полтора, Лейф заговорил, глядя на высокую деревянную башню, стоящую рядом с дорогой: — Отлично, а вот и пост Братьев Бури. Давай встанем поблизости. Бретонка пригляделась сквозь деревья, и действительно увидела стену из деревянного частокола, на которой висели синие флаги с изображением медведя. — Ну да. А тебе от них что-то нужно? — не поняла воительница. — Не от них, а от тебя, — заявил норд, сворачивая с дороги в лес. — Они лишь чуть-чуть помогут. — Я не понимаю... Ты можешь сказать напрямую, а не загадками? — прикрикнула Райнар ему вслед, останавливаясь на краю тракта и не спеша за ним следовать. Довакин притормозил коня и, круто вывернув шею, посмотрел на бретонку. — Хочу совместную тренировку с тобой. Проверить, чего ты стоишь в ближнебойной схватке. Ну а солдаты нужны для того, чтобы одолжить у них тренировочное оружие. Лейф отвернулся, продолжил углубляться в лес и, не глядя на воительницу, добавил: — Давай, не отставай. Всё равно нам с тобой надо форму поддерживать. — А, только и всего? — сказала Райнар, догоняя норда. — Я уж грешным делом подумала, что ты решил сотворить со мной нечто страшное. Например, что ты агент Братьев Бури, который заманил меня в ловушку к своим. — Смешно, — отозвался Довакин. — И мы бы тебя пытали, да так... Ай, ладно, лучше не буду говорить. Сосредоточимся на насущном. Норд с бретонкой достаточно быстро нашли поляну неподалёку от военного лагеря, на которой было бы удобно провести поединок. Благо, труда это не составило, ведь лес в этих местах был довольно редкий. Довакин снял с себя кольчугу и шлем, воительница сбросила плащ. Пока они проводили разминку, Лейф проговорил: — Знаешь, я тут подумал... Раз уж мы с тобой сегодня спускались с горы, то можно обойтись без упражнений. Просто проведём два боя: рукопашный и на мечах. — Согласна, — ответила Райнар. — Излишняя усталость нам тоже ни к чему. — Сначала будем делать борьбу. Никаких ударов: только захваты, броски и толчки. Поэтому, убери свои локоны в причёску и зафиксируй на голове, дабы не мешали. Размявшись в достаточной степени, они оба заплели волосы в косы и уложили. Встали напротив друг друга, на расстоянии нескольких шагов и установили зрительный контакт. — Готова? — спросил норд. — Готовее некуда, — заявила бретонка. — Ну тогда... Защищайся! Довакин бросился на свою соперницу и... ... и эта битва оказалась сплошным унижением для рыжей воительницы. Она была гораздо быстрее Лейфа, но всё это не имело никакого смысла, ведь разница в массе, силе и выносливости была колоссальная и совсем не в её пользу. А поддаваться Довакин, судя по всему, даже и не думал. Он швырял Райнар по всей поляне, пусть и делал это довольно аккуратно. А бретонка, в свою очередь, ничего не могла сделать норду, ведь тот с лёгкостью высвобождался из любого её захвата. Ей удалось несколько раз повалить его, но взять на болевой — ни разу. Норд, при этом, «победил» её не менее десятка раз. В общей сложности, эта борьба продолжалась около получаса, а может и целый час. Оба соперника были очень выносливы, но воительница, всё-таки, устала первая. Под конец схватки она вся взмокла, покраснела и её дыхание стало частым. С каждой минутой у неё всё хуже получалось противостоять Лейфу, который не давал ей продыху. Райнар могла дать ему хоть какой-то отпор исключительно за счёт своей ловкости и гибкости. В душе она злилась, хотела закончить это, но перед оппонентом старалась не выказывать и малейшей слабости. И вот, когда бретонка уже из последних сил держалась, чтобы не рухнуть от изнеможения, Довакин наконец остановился. — Фух, стало быть, я тебя совсем до седьмого пота загнал, — проговорил норд с умеренной отдышкой в голосе. Глядя на то, с каким облегчением его соперница отходит в сторону и как жадно глотает воздух, он добавил: — Ох, Рыжик, прости... Видимо, нам стоило закончить раньше. Мне слишком понравилось наблюдать за тем, с каким желанием и яростью ты на меня набрасываешься. Вот, даже сейчас ты смотришь таким взглядом, как-будто хочешь выбить из меня всё дерьмо. Райнар и правда глядела на Лейфа злобным взором, стоя на краю поляны и опираясь одной рукой о берёзу. Однако, она сама не знала, за что именно на него злилась. Возможно, это было связано с тем, что её давно никто так не «уничтожал», как этот норд всего за полдня. Бретонка познакомилась с Довакином совсем недавно, и какие-то черты характера ей в нём нравились. Однако, иногда у неё возникало чувство, что манеры этому человеку прививали в волчьей стае. Он совершенно не делал скидку на то, что его спутница относится к более слабому полу. Он не пощадил её как сейчас в битве, так и утром на горе. Никакой галантности: одним словом — настоящий варвар! — Кажется, ты что-то говорил про второй раунд на мечах... — прорычала воительница сквозь зубы. — Да, сейчас всё будет. Я метнусь к солдатам и нарулю нам деревянные мечи, — Лейф подошёл к своему коню и, чуть-чуть покопавшись, вынул из седельной сумки какую-то бутылку. — Давай, а ты пока отдохни, — дал он напутствие Райнар. — Я скоро. Норд отправился к стене из частокола, которая хоть и плохо, но всё же просматривалась с поляны. Бретонка провожала его взглядом до тех пор, пока он окончательно не скрылся из её поля зрения.

***

Довакин отсутствовал заметно дольше, чем воительница предполагала. Она уже успела полностью отдохнуть, успокоиться, но его всё не было. Проскальзывали шальные мысли о том, что Лейф слишком хорошо поладил с братьями бури и забухал с ними, забыв про свою спутницу. Ну или наоборот: не смог добиться желаемого и теперь выясняет отношения. Пока Райнар ждала, её пыл остудился. До этого она настолько была раздосадована позорным поражением, что позабыла своё предназначение. Раз бретонка назвала себя защитницей Довакина, то и сражаться должна наравне с ним, без всяких на то поблажек и поправок на половую принадлежность. Ей вспомнились слова ныне покойного Гастона: «Когда женщина берёт в руки оружие и рвётся в бой, она теряет привилегии слабого пола».  Или: «В обычной жизни ты можешь быть женщиной, но в бою ты всегда воин». Так что, правильно Лейф делает, что гоняет её. Он понимает её роль в своей жизни, воспринимает как полноценного союзника в битве. Вот и есть у него справедливое желание как следует испытать её, а также не дать расслабиться. Когда Довакин вернулся, он нёс в руках два меча, замотанных в какое-то тряпьё. Бутылки при нём, разумеется, уже не было. — Ну что, Рыжик, не заскучала? Перевела дух? Ты погляди, чего я надыбал! — он продемонстрировал мечи так, словно хвастался ими, как маленький ребёнок новой игрушкой. — Правда, это не тренировочное оружие, а списанное. Клинки итак затуплены, но я, как видишь, обмотал их толстым слоем тряпок. Так мы точно не порежемся и не поломаем рёбра. Бретонка взяла один из мечей и попробовала его. Из-за навешенного тряпья, оружие ощущалось тяжелее, но это было терпимо. — В целом, выглядит достойно, — оценила она. — Думаешь, бутылка того стоила? — О да, определённо стоила. Ты бы видела, с какой надеждой на меня поглядел ихний завхоз, когда увидал меня с бутылкой в руках. Видать, совсем трубы горели у старого алкаша. Он мне мечи не то что дал на время, а подарил. Ну и старые тряпки на складе нашлись. Короче, повезло. — Хорошо. Тогда нас ничего не удерживает от того, чтобы наконец начать поединок. Лейф разъяснил Райнар те же самые турнирные правила, что Эбонитовый Воин. Но только он настоял на проведении двадцати раундов вместо десяти. Это означало, что обоим соперникам предстоит провести сотню ударов и столько же попыток защититься. У кого на счету окажется больше успешных попаданий, тот и победитель Воин и воительница опять встали друг против друга, на этот раз вооружённые «тряпичными» мечами. Райнар глядела на оппонента со стальной решимостью. От желания взять реванш, кровь в её жилах кипела. Бретонка почувствовала азарт боя ещё до того, как он начался. И вот, приняв защитную стойку, Довакин скомандовал: — Бей!

***

Сказать, что Райнар показала себя лучше в сражении на мечах — это не сказать ничего. Она буквально уничтожала Лейфа своими быстрыми и яростными ударами. А ему, в свою очередь, едва удавалось попасть по изворотливой бретонке. Теперь норд не мог использовать своё главное преимущество в силе, ведь они соревновались на технику и скорость, совершая ослабленные удары. Даже несмотря на «безопасное» оружие, они остерегались поломать друг другу рёбра или отбить органы. И если учесть, что воительница почти не ощущала боли от ударов Довакина, то трудно представить, насколько он сдерживался... Райнар даже почувствовала себя виноватой на какой-то момент, ведь это из-за неё они приняли такие меры. Из-за того, что у неё отсутствовала хотя бы стёганка, позволяющая смягчить сокрушительные удары Лейфа. Однако, несмотря на это, нельзя было сказать, что Довакин сражается плохо. Его движения однозначно давали понять, что он рубака из настоящих. Да, до Эбонитового Воина ему было очень далеко, но тот считался одним из лучших воителей всего Тамриэля. Ну а Райнар, пребывая в боевом раже, была настолько быстра, что её можно было сравнить с опытным вампиром-ассасином. Поэтому, для простого вояки не было ничего стыдного в том, чтобы проиграть ей. Довакин по сравнению с ней казался неуклюжем увальнем, хотя на самом деле таковым не был. При этом, он владел мечом хуже неё (бретонка заметила пару ошибок в его технике), но не намного. Под конец всех раундов, счёт оказался разгромным в пользу воительницы. Семьдесят девять попаданий из ста у неё, против всего двадцати трёх у её соперника. — Это было... Что-то невероятное... — проговорил Лейф после того, как Райнар увернулась от его последнего удара. — Я допускал, что ты можешь меня одолеть, но не думал... Что почувствую себя настолько беспомощным. Бретонка стояла молча и внимательно следила за выражением лица норда. Пока там нельзя было прочесть ничего, кроме удивления. Она готовилась к тому, что он разозлиться на неё также, как она на него до этого. В его ситуации это была бы вполне ожидаемая реакция. Однако, побеждённый Довакин ничего подобного не выкинул. — Что ж, счёт один-один, — спокойно пояснил он. — Поздравляю. Ты отыгралась более чем достойно. Да и в предыдущей схватке показала себя отлично, несмотря на проигрыш. Но ради Богов, скажи мне... Как ты можешь быть настолько быстрой? Твоя скорость... Она как будто нечеловеческая... — Если честно, я сама не знаю, — ответила воительница, присаживаясь на крупный камень. — После того, как талморцы убили мою семью, у меня появилась эта способность. Когда я ощущаю азарт битвы, моя ловкость усиливается до невероятных пределов. Понятия не имею, что это и откуда взялось. Но выглядит так, словно эта штука спала внутри меня и пробудилась от очень сильной эмоции. Я тогда чувствовала гремучую помесь гнева, печали и обиды, возведённую в абсолют.  — Ну и дела... Лейф подошёл к Райнар и уселся на снег рядом с ней, откинувшись спиной на ствол берёзы. — Ты удивительная женщина, Рыжик, — сказал он, смотря бретонке прямо в глаза. — Ещё более удивительная, чем я предполагал. Отсеките мне руку прямо здесь, если я когда-нибудь встречал ещё одну такую. Не хотел бы я оказаться твоим врагом... Очень сильно бы не хотел. Хвала Богам, что мы в одной команде. Воительница не выдержала и улыбнулась. Вопреки её ожиданиям, Довакин не стал обижаться и оправдываться из-за того, что его «победила девчонка». Он поступил совсем наоборот. Всё-таки, она слишком плохо знала этого норда. Бретонка имела мало представления о том, что происходит в его голове. — Приятно такое слышать, — заявила она, отвечая на взгляд его синих глаз. — Ты тоже парень отнюдь не обычный, поверь. По крайней мере, на мой взгляд. И я уверена, что в реальном бою ты способен на гораздо большее. Однако, помимо всего, я думаю, что мы задержались на этой поляне. Не пора ли нам отправиться дальше? — Ну что ж... Дальше так дальше, — согласился Лейф, разрывая зрительный контакт и поднимаясь на ноги. — Кстати, раз уж зашла речь. Считаю нужным тебя предупредить. — О чём? — поинтересовалась Райнар, вставая с камня. — По пути в Винтерхолд мы заедем в мою родную деревню. Это в Истмарке, примерно в двух днях пути к северу отсюда. Недалеко от Чёрного Брода. — Родная деревня? А это звучит интересно. Не боишься, что я узнаю о тебе слишком много личного? — слегка улыбнулась бретонка. — Боюсь, — признался норд. — Но терпеть я больше не в силах. Как я уже сказал, нам как раз по пути. А меня не было в родном доме уже больше шести лет. — Понимаю. Но если тебе неловко, я могу не ходить с тобой в дом. Переждать в местной таверне или где-нибудь ещё, — серьёзно предложила воительница. — На месте разберёмся. Но если ты узнаешь мою прошлое, то я хочу взамен узнать твоё. Например, о какой такой «семье» ты говорила. — Согласна. Ну так что, пошли? — Пошли. Райнар направилась к своему коню, а сама задумалась. Лейф, по сути, являлся тем самым человеком, от которого ей было абсолютно нечего скрывать. Он точно не сдал бы её талморцам, ведь сам находился во вражде с ними. Да и о событиях в Скайриме ему тоже можно было спокойно поведать. Это была простая мысль, но она, отчего-то, согрела бретонку и придала ей спокойствия в тот момент.