Путь одинокой волчицы

1-е Заката Солнца, 201 4Э Скайрим Остаток дня, а также большую часть следующего, путники провели в седле. Они держали путь ровно по тому же самому большаку на Чёрный Брод, по которому Райнар полмесяца назад шла с шахтёрами в Айварстед. За это время они успели как намолчаться, так и наговориться вдоволь. Основной темой для беседы, разумеется, было обучение бретонки нордскому языку. Впрочем, Лейф не только разъяснял ей премудрости своей родной речи, но и посвящал напарницу в культуру, пересказывая ей различные сказки, легенды и даже анекдоты своего народа. Райнар не осталась в долгу и тоже поведала аналогичные вещи про Хай-Рок. Заставила Довакина выговорить пару фраз на бретонском языке и отметила, что в его исполнении они прозвучали довольно забавно. Во время привалов Лейф предпочитал молчать, целиком и полностью зарываясь в книгу с размышлениями о словах, даденную Арнгейром. «Надо же ж как-то развивать свой драконский потенциал» — аргументировал он. Райнар понимала, что его не следует отвлекать, и в такие моменты сидела тихо, как мышь, штудируя нордский букварь, прихваченный из Хротгара. Разумеется, среди этого находилось время и для непринуждённых бесед. Впрочем, бретонке нравилось их общение на любую тему, даже на учебную. В целом, она окончательно убедилась, что собеседник из Довакина не просто отличный, а один из лучших, с кем она общалась за всю жизнь. Даже от разговоров с Жаком она не всегда получала такое удовольствие, как с этим нордом. Хотя, возможно, ей так казалось из-за того, что она давно не собеседничала с кем-то по-настоящему харизматичным на сколько-нибудь длительной основе. Несмотря на грубую внешность, Лейф обладал многими знаниями в различных областях. Он рассказывал Райнар историю, географию, литературу, философию и много других умных вещей. Причём рассказывал так интересно, что его можно было слушать часами. Помимо этого, он был умён и внимателен: мог подмечать и запоминать детали, которыми впоследствии козырял, набирая очки в глазах своей собеседницы. Вместе с этим, Довакин являлся отличным слушателем. Никогда не перебивал Райнар и всегда воспринимал её слова всерьёз, давая комментарии по теме. Конечно, иногда он любил подшутить над бретонкой, но было видно, что он делает это беззлобно и по-дружески. Во время их общения, воительница периодически ловила себя на том, что слишком часто улыбается. А когда они ночевали в таверне, она довольно долго вертелась в постели, с предвкушением представляя новый день, проведённый в компании Лейфа. А подкреплялось это всё тем, что они оба, будучи товарищами по вражде с Талмором, почти полностью доверяли друг-другу. Каким бы странным этот норд не был, но факт есть факт: Райнар проводила с ним время и получала неподдельное удовольствие. Ей хотелось знать об этом человеке больше, хоть в душе она и боялась, что это знание ей не понравится. И вот, туманным утром, когда они ехали вдоль бурной реки, бретонка решила приоткрыть завесу тайны между ней и Довакином. — Слушай, Лейф, а откуда ты так много знаешь? — спросила она. — Не подумай ничего такого, но... На учёного ты не похож. Я бы даже сказала, слишком не похож. — А, это? Получается, ты мало учёных знавала в своей жизни, раз так думаешь, — ухмыльнулся норд. — Далеко не все из них сгорбленные старцы, чахнущие над книгами. Но, впрочем, ты права. Я действительно не учёный. — Но кто ты тогда? Ты много общался с учёными? — И это тоже. Я много где побывал, много с кем пообщался и много куда сунул свой нос. Проще говоря: я любознательный хрен. Можешь назвать меня «Вольный бродяга клинка и шила в заднице». Ну или, как меня однажды обозвали: «Беспечный праздношатай средней цивилизованности». Был им до того, как заварилась вся эта каша с драконами. — Что ж, пожалуй, я ещё подумаю над тем, как тебя называть, — улыбнулась Райнар. — Однако, мне кажется, что ты не просто любознателен, но ещё и обладаешь хорошей памятью. Любопытных людей много, но далеко не все они знают столько, сколько ты. — Может оно и так, — пожал плечами Лейф. — Я никогда не стремился специально приобщиться к наукам: я просто хотел познавать окружающий мир. При этом, книг я прочёл достаточно мало за жизнь, предпочитая выуживать информацию посредством разговоров. И не во всех вещах я шарю, на самом-то деле. Сложные науки вроде математики я, например, не понимаю и не хочу понимать. Неплохо умею считать в уме и не более... — Хмм, интересно... Получается, ты этакий исследователь по жизни. Ты был таким с самого рождения? Или тебе это кто-то привил? — осторожно поинтересовалась бретонка. — Хочешь знать, не написано ли это у меня на роду? На самом деле, любопытным я был с раннего детства. Собственно, как и все остальные дети. Просто когда я вырос, от меня это любопытство никуда не делось. Так что, меня ещё и великовозрастным ребёнком можно назвать, ежели посмотреть под определённым углом. — Не думаю, что это так плохо, — уверила его Райнар. — Дети воспринимают всю жизнь как игру и, соответственно, относятся к ней проще. К тому же, с большим ребёнком никогда не соскучишься. Получается, раз мне интересно проводить с тобой время, то я тоже великовозрастная девчонка? — она вызывающе улыбнулась, пристально посмотрев на собеседника. — Вполне вероятно, Рыжик, — приятно улыбнулся он в ответ. — Мы с тобой много раз совали головы под топор, тела наши покрыты шрамами, а жизнь наша отнюдь не добрая сказка. Возможно, мы оба заслуживаем того, чтобы немного впасть в детство и подурачиться. Лейф выдержал небольшую паузу и продолжил: — Отвечая на твой предыдущий вопрос: нет, мне никто не привил чрезмерную любознательность. Она у меня как-то сама по себе взялась. Хотя, мои родители и прочие предки не обладали схожей чертой во взрослом возрасте. Возможно, передалась вместе с драконьей кровушкой. — Кстати, по поводу Драконорождения немного не понятно. Если в твоих жилах течёт драконья кровь, то получается, что в одном из твоих родителей тоже должна. Или я что-то не так понимаю? — Ой, а с этим, если честно, немного мутная тема, — проговорил норд, вглядываясь в непроглядную, белёсую стену тумана. — Не думаю, что какую-то мою прабабку однажды отпёхал дракон. Сомневаюсь, что это работает именно так. По такой логике, настоящий Довакин должен быть аргонианином. А я в себе рептилоидных черт никогда не замечал. — Тоже так считаю, — согласилась бретонка. — Исходя из того, что я слышала и читала о драконорождённых, тоже думаю, что речь здесь идёт скорее о каком-то даре свыше, чем о кровном родстве в прямом смысле. Однако, теория про аргонианина всё равно интересная. Наверное, среди ящеров есть немало тех, кто считает тебя своим сородичем. — Вот мы про хвостатых заговорили, так у меня теория родилась. А что, если существует радикальная секта аргониан, которые мнят себя потомками драконов. Этакой «верхней расой», которая превосходит остальных смертных. Всё гораздо круче, чем у Ан-Зайлиль. — Ооо, Лейф, ну тут ты, конечно, поразмышлять... — сказала Райнар, опять не сдержав улыбки. — Не сомневаюсь, что к вечеру у тебя уже целая теория заговора будет готова. — Это да. Главное, самим аргонианам не рассказывать. А то поверят. Ай, блять! Довакин инстинктивно дёрнулся от птицы, что на скорости пронеслась мимо него, едва не врезавшись. — Ладно, что-то меня опять не в ту степь понесло, — произнёс он, успокаивая своего коня поглаживаниями. — Давай вернёмся к нашим баранам. По характеру твоих прошлых вопросов можно понять, что ты хотела узнать меня побольше. — На самом деле, да, — подтвердила бретонка. — Если можно. — Что ж, я согласен. Но помни наш уговор: я рассказываю о себе, а ты отвечаешь тем же. — Помню. Я ещё тогда дала согласие. — Это хорошо. Ну тогда слушай, стало быть, — начал Лейф. — Когда мы доберёмся до моей деревни, ты неизбежно узнаешь обо мне много личного. Но если уж тебе не терпится, то можем и сейчас поездку скрасить. В общем... Родился я, значится, восьмого дня, в месяц Последнего Зерна. Год? Сто семьдесят седьмой Новой Эры. Место? Деревня под названием Сабльтанн Тигрисдир, что переводится как «Саблезубые Тигры». Весьма прелестное местечко, в котором мы будем уже завтра. — «Саблезубые Тигры»? — переспросила Райнар. — Прямо так и называется? — Если бы я хотел соврать для красного словца, то подобрал бы что-то более несуразное. Название — чистая правда, — с гордостью заверил Довакин. — И, на самом деле, оно далеко не самое странное в Скайриме. В отличии от городов, которым по статусу полагается быть солидными, нордские деревни таким требованием не обременены. Их можно называть как угодно, хоть Залупой Коня. У нас вон есть поселение под названием Пирожок. Очень крупная деревня, между прочим. Почти город. — О, а я ведь проезжала через Пирожок, — вспомнила бретонка. — Когда ехала из Виндхельма на Глотку Мира. И впрямь забавное именование. Наверное, там пекут вкусные пирожки. — А в моём селе, значит, саблезубые тигры обретаются? Или же мы сами являемся огромными хищными кошками, а? Будь осторожна ночью, Рыжик, а не то сожру тебя, — Лейф посмотрел на Райнар с добродушной полуулыбкой. — А у меня когда-то был кот, — выкрутилась воительница, не сдерживая ответной улыбки. — Я умею находить общий язык с вашим братом. — Да ну? Тогда поглядим, как у тебя это получится, — сказал Довакин таким тоном, как будто опять хотел с ней подраться. — А если серьёзно, то саблезубы у нас в самом деле есть, но их не больше, чем тех же медведей. Наверное, основателю поселения «посчастливилось» столкнулся именно с тиграми. — Ладно, я думаю, что обсудить название деревни мы ещё успеем, когда будем находиться непосредственно в ней, — заключила бретонка. — Что ещё интересного поведаешь? — Ну, дальше идёт краткий пересказ моего обывательства. Родился я, значит, в только что обсуждённой деревне и жил там до семнадцати лет. Жил, в общем-то, жизнью обычного сельского парнишки. Бегал, игрался, дрался, помогал по хозяйству, охотился, рыбачил и прочие штуки. Мечтал побывать в дальних странах и посмотреть мир. Отец мой был крестьянином и охотником, а мать — травницей и знахаркой. С отцом отношения были более близкими, ведь он научил меня многому. Являясь ветераном Великой Войны, он умел обращаться с мечом и тренировал меня, за что я ему благодарен. — Начало весьма благоприятное, — дала Райнар промежуточный отзыв. — Но что же случилось потом? — А потом я поступил на службу в Имперский Легион, — продолжал Лейф с каменным лицом. — И так получилось, что за первый год службы я похоронил обоих родителей. Тогда, находясь в отчаянии, я не совсем законно ушёл из армии и стал вольным клинком. Прожил так пару лет, поднабрался опыта, а потом перебрался в Сиродил. Несколько лет меня отсутствовало в Скайриме. На юге я наёмничал, оттачивал навык ратного дела и украшал тело шрамами. Немного попутешествовал по Тамриэлю. Ну и два месяца назад приехал на Родину, а там случился Хелген. Ну а дальше ты знаешь, я тебе рассказывал. Внимательно слушая своего спутника, бретонка следила за его эмоциями. Норд определённо был невесел, но при этом спокоен. Просто мрачная серьёзность, без признаков какой-либо грусти и обиды. Либо он хорошо скрывал свои настоящие чувства, либо уже давно смирился с потерей родных. Или же, он вовсе не считал свою долю такой уж тяжёлой, полагая, что в этом есть и светлые стороны. Райнар была уверена, что Лейф поведал далеко не всё. По-любому оставалось немало подробностей, и наверняка не радужных. Фактически, перед ней он лишь прочёл содержание своей книги жизни. Так что, о происходящем в голове Довакина в тот момент можно было лишь гадать. Сначала воительница хотела сказать небольшую речь, в ответ на краткую автобиографию от своего попутчика. Но потом решила, что это, во-первых, будет банально с её стороны, а во-вторых — излишне. Поэтому, повинуясь внезапному порыву, Райнар наклонилась ближе к Лейфу и сжала ему руку. — Спасибо, что поделился, — проговорила она с красноречивой улыбкой. Довакин попытался сжать ладонь бретонки в ответ, но не успел, так как она уже отстранилась. — Пожалуйста, Рыжик, — тепло ответил норд с такой же многозначительной немногословностью. Теперь Райнар оставалось ждать приезда в деревню Лейфа, где она получит больше ответов. Бретонка была решительно настроена на то, чтобы разузнать о своём спутнике как можно больше. — Полагаю, сейчас ты хочешь, чтобы я «ответила» тебе? — спросила воительница, добровольно переводя тему на себя. — Именно так, — подтвердил Довакин. — Взаимовыгодное сотрудничество, так сказать. — Выгодное для чего? — уточнила Райнар, хитро прищурившись. — Не придирайся к словам, Меченая, — произнёс норд с прежней весёлостью. — Выгодное для наших взаимоотношений, вот для чего. Нам ведь с тобой вместе Алдуина супостатного побеждать. А хорошие союзники должны знать друг друга. — Да ладно, это я так... Сейчас будет тебе рассказ. Бретонка уселась в седле поудобнее и заговорила: — На самом деле, моя жизнь началась с того, что двадцать лет назад, восьмого числа Начала Морозов, меня нашёл на улицах Камлорна человек по имени Гастон. Нашёл абсолютно одну: беспомощную, безродную и даже безымянную. Как я оказалась на улице и кем были мои родители, я впоследствии так и не выяснила. Моё происхождение, без шуток, покрыто тайной. Я не могу вспомнить ничего раньше того дня. Тот день, восьмое Начала Морозов, я почитаю как свой День Рождения. Гастон тогда отвёл меня к целителю, который определил мой примерный возраст как пять лет. С этой цифры и начался отсчёт. — Получается, что тебе сейчас вроде двадцать пять лет, но ты не уверена? — догадался Лейф. — Верно. Возраст, по словам того целителя, был определён с погрешностью в один год. Так что, на самом деле мне может быть как двадцать четыре, так и двадцать шесть. — Ох, разрази меня Шор! Ты толком не начала рассказ, а я уже впечатлён, — отметил Довакин. — Оказывается, Рыжик, ты даже более интересная, чем я думал про тебя изначально. — Не спеши с выводами, мыслитель, — иронично посоветовала Райнар. — Может, это единственная сколько-нибудь интересная часть моей биографии. Откуда ты знаешь? Может, дальше одна сплошная скукотень. — У женщины с таким лицом просто не может быть скучной жизни, в этом я точно уверен. — Ну тогда слушай дальше. Подобравший меня Гастон был не простым ремесленником, а главой Гильдии Бойцов в Камлорне. Он отвёл меня в свой орден, который стал моей семьёй на долгие годы, заменив настоящую. Именно там мне дали имя Райнар, ведь своего я не помнила. — А у этого имени есть какое-то значение? — спросил норд, внимательно разглядывая бретонку. — В переводе с бретонского языка, Райнар означает «лиса». Меня так назвали потому, что я была маленькая, милая и рыжая. Сейчас уже не маленькая и не милая, но всё ещё рыжая. — Выглядишь мило, когда пытаешься отрицать свою милоту, — заявил Лейф, у которого на лице расплылась непринуждённая улыбка. — А, ну да, точно. Как я могла забыть. Мы ведь с тобой оба охренеть какие милашки, — проговорила Райнар, улыбаясь в ответ. — Два шрамированных, потрёпанных воина в грязной одежде, пропитанной кровью. Пропахшие дорожной пылью и потом. А внешний вид у нас такой, что нами можно пугать непослушных детей. — Вот ты сейчас отшучиваешься, Рыжик, а я ведь на полном серьёзе, — произнёс ей Довакин. — Впрочем, ладно. Раз уж затронулась тема, то меня тоже не просто так именуют Лейфом. Отец назвал меня в честь одного из Пяти Сотен Соратников, который впоследствии стал великим мореплавателем. Легенды гласят, что он ещё тогда, в Меретическую Эру, довёл свои корабли до Аквавира и Йокуды. Наверное, когда отец давал мне его имя, он желал для меня большого будущего. Вполне возможно, именно это является причиной моего повышенного исследовательского духа, кто знает? — Да уж. Твоя история имени куда как интереснее, чем моя, — отметила бретонка. — Не переживай. Твоё имя зато красивое, — заверил её норд. — Рада, что ты так думаешь. Мне продолжать? — Конечно продолжай. Сейчас ведь про тебя речь идёт, а не кого-либо ещё. Посильнее закутавшись в плащ, Райнар потянула нить своего рассказа дальше. — Ну так вот. С того момента началась моя жизнь в Гильдии, растянувшаяся на шестнадцать лет. Всё это время меня упорно тренировали, подготавливая к наёмничьему ремеслу. Фехтование, стрельба, рукопашный бой, скрытность, общая физподготовка и прочие штуки, которые позволяют причинять смерть другим и помогают выживать самой. Так как способностей к магии у меня не обнаружилось, Гастон загорелся идеей сделать из меня сильнейшую воительницу. Обучаемая с раннего детства, я должна была превзойти многих. Собственно говоря, именно это и случилось. В подростковом возрасте я побеждала в драке большинство своих парней-сверстников. А другие девушки были для меня вообще не соперниками. Для некоторых новичков, приходящих в гильдию, я была инструктором. Тогда же мне и стали выдавать первые задания. Наработав боевой опыт, я стала ещё опаснее. У нас в Камлорне каждый год проводился большой турнир, в котором мог принять участие любой желающий, заплативший взнос. Участников делили по весовым и возрастным категориям. И вот, в своей категории я два раза становилась чемпионкой среди женщин. Однако, помимо военного дела, я успевала и в других сферах жизни. Умела готовить, занималась танцами, и в целом любила искусство. У меня были верные друзья, любимый человек и старшие наставники. Так, что ещё... Разумеется, без всех этих шрамов, я была гораздо более красивая, чем сейчас. Мне несколько раз предлагали поучаствовать в конкурсе красоты, но я отказывалась. Не люблю, когда какие-то мужики рассматривают меня и оценивают, словно вещь на витрине. Вроде как, в основном это всё. Если говорить коротко, то в тот период я была сильна, красива и счастлива. Продолжалось это до двадцати одного года. Если быть точнее, то до середины лета девяносто восьмого. А дальше началось... — Эту часть можешь не рассказывать, если тебе тяжело, — Лейф перебил бретонку, вопреки своему обыкновению. — Я помню. Ты говорила об этом после побега из Посольства. И откуда взялись шрамы на лице ты тоже тогда поведала. — Спасибо, — поблагодарила Райнар. — Думать об этом я уже привыкла. А вот говорить вслух... Впрочем, ладно. Может, мне даже полегчает, если я выскажусь. Она глубоко вздохнула и продолжила: — Из-за конфликта, в детали которого меня толком не посветили, талморцы вырезали всю ячейку Гильдии Бойцов в Камлорне. Просто заявились среди ночи и по-тихому сделали это зверство. Потому что знали, что не справятся в честном бою, крысы подлые. Я единственная, кто выжил в ту злополучную ночь. Впрочем, надо уточнить, что выжила лишь физически... Внутри меня тогда ВСЁ УМЕРЛО. Не каждому врагу пожелаешь того, что случилось со мной. Гильдия являлась для меня абсолютно всем. Моя семья, мои друзья, мой возлюбленный... Все они полегли в неравной борьбе. Половина даже из постелей вылезти не успели. Их просто забили, как скот, понимаешь!? — воительница повысила голос на Довакина, словно тот был в чем-то виноват. — Я хотела броситься в последний бой и тоже помереть. Но меня спасло то, что мрази решили меня не убивать, а взяли в плен. Видать, хотели позабавляться со мной. Проще говоря: подумали нижней головой, а не верхней. Это их и сгубило. Я почти сразу сбежала, не дав им возможности что-либо со мной сотворить. С тех пор началась моя охота, продлившаяся три года. Я нашла и жестоко убила всех, кто принял участие в расправе над дорогими мне людьми. А того, кто отдал приказ, я прикончила с особым удовольствием. Правда, так и не выяснила, что послужило причиной его конфликта с Гастоном. Райнар немного перевела дух, чтобы снова вернуться к рассказу. — Те три года были тяжёлым периодом моей жизни, в котором я никогда не расслаблялась. Я существовала только лишь местью, выживанием и тренировками. Талморцы, помимо своего ресурса, натравили на меня правительство и других наёмников. Среди простого народа я стала чем-то вроде легенды, чья слава разошлась по всему Хай-Року. Но такая известность не сыграла мне на руку, ведь доверять я не могла никому. Я скрывала свою личность, маскировалась, жила в постоянном напряжении. А чтобы не потерять навыки, я участвовала в подпольных боях и убивала различных бандитов. Такие жёсткие условия сделали меня прочной и закалённой, но, в то же время, менее жизнерадостной и весёлой. Три года назад я хотела умереть. Но сейчас, после всего случившегося, я рада, что тогда выжила, отомстила и продолжаю сражаться до сих пор. Трудности не смогли сломить меня, и я считаю, что имею право этим гордиться. Я осталась одна, но стала гораздо сильнее. Месяц назад я приехала в Скайрим, изначально преследуя цель отдохнуть и залечь на дно. А дальше ты знаешь всю историю. Повисло молчание. Лейф какое-то время ничего не говорил и не делал, а потом, поступая по проверенному методу, приблизился к бретонке и схватил её за руку. — Ты поведала мне куда больше, чем я рассчитывал от тебя услышать, Рыжик, — говорил он, не разжимая хватки. — Твоя биография... Поистине легендарна. Я восхищаюсь тобой, Райнар. Ты великая женщина с несгибаемой волей, которая смогла совершить почти невозможное. Ты выковала себе стальной характер, который, несомненно, поможет тебе в дальнейшем. Твои близкие гордились бы тобой, однозначно. Точно также, как сейчас горжусь я. Клянусь Исмиром и всеми нордскими богами, если бы я тогда знал, что в Хай-Роке существует бесстрашная воительница, в одиночку противостоящая Талмору... Я бы сделал всё возможное, чтобы тебе помочь. — Спасибо тебе, — с улыбкой произнесла Райнар, сжимая руку Довакина в ответ. — В такие моменты я особо нуждаюсь в поддержке. И за освобождение из Посольства тоже, ещё раз спасибо. Сведя нас вместе, судьба определённо решила побаловать меня. В тот момент она хотела обнять своего спутника. И он, судя по взгляду, с радостью сделал бы тоже самое. Однако, они оба опасались упасть с лошадей, из-за чего продолжали сидеть в своих сёдлах, смотря друг на друга и не размыкая взаимного рукопожатия. Ладонь у Лейфа была мозолистая, грубая и крепкая. Об такую можно было и поцарапаться, но у бретонки у самой рука отнюдь не нежная. Всё-таки, пожалев Довакина и его неудобную позу, воительница разорвала тактильный контакт. Вернувшись в удобное положение, норд сказал: — А знаешь, мне ведь в Сиродиле предлагали вступить в Гильдию Бойцов. Но я отказался, так как мне больше нравилось быть независимым. Впрочем, это не мешало мне водить дружбу с некоторыми ребятами оттуда. Мне очень жаль... То, что произошло с вашей ячейкой — просто немыслимо. Гильдия Бойцов ведь влиятельная организация. Неужели руководство из Имперского Города никак не отреагировало на это? Райнар пожала плечами. — Как я уже говорила, в подробности конфликта я не вдавалась. Мной двигала лишь месть и жажда крови. Но, учитывая, что Империя пляшет под дудку Талмора, то верхушку Гильдии скорее всего просто убедили, что в нашей ячейке состояли сплошь опасные преступники, заслуживающие казни. — Даа, ну и дела... Мне прям интересно стало, что же за конфликт там произошёл, что столько людей под нож пустили. — Возможно, когда-нибудь я попытаюсь выяснить это. Но сделать это будет не просто, ведь в Хай-Роке я всё ещё в розыске. Да и понятия я не имею, с чего начинать и куда копать. Хоть бери и вызывай дух Гастона. Однако, в любом случае, нам сначала нужно победить драконов. — Если решишься выяснять, то я с тобой, — заявил Лейф. — И это не обсуждается. — Правда? — уточнила бретонка просиявшим взглядом. — Я была бы очень благодарна тебе за это. Знаешь... В моей жизни ведь больше нет тех, кто готов пожертвовать своими делами ради меня. А с тобой мы знакомы всего пару дней, но ты уже готов стать моим героем во второй раз. Странный ты, Лейф. Думаешь, я того стою? — Можешь считать, что я разбираюсь в людях, — приятно улыбнулся ей Довакин. — Или можешь считать, что я странный. Как тебе больше нравится. А ответ на твой последний вопрос — Да. Такая как ты заслуживает гораздо большего, чем то, что я предлагаю. — В очередной раз ты меня удивляешь, — немного истерично усмехнулась Райнар. — Хотела бы я верить, что ты мне льстишь. — Можем поставить вопрос по-другому. Считай, что это моя благодарность за твою помощь с драконами. Опять-таки, взаимовыгодное союзничество. — Что ж, а вот это уже звучит правдоподобнее, — согласилась воительница. — Хотя, такой роскоши, как полноценный, надёжный союзник, я тоже давно не знала. И мне предстоит свыкнуться с этой мыслью. — Но почему так вышло? Как получилось, что ты сражалась одна? Неужели из камлорнского отделения вот вообще никто не уцелел? Наверняка ведь нашлись те, кто был на задании в ночь резни. — Такие, конечно же, были... И я пыталась их искать. Но находила либо их трупы, либо не находила вообще. Возможно, кто-то из них инсценировал свою смерть, и всё это время гадил Талмору из подполья. А кто-то вполне мог сдаться и сбежать в другую провинцию. — Эх, ясно всё с ними... Ну ладно. Давай, что ли, сменим тему, — предложил Довакин. — Или вообще помолчим. А то загрузили мы друг друга, походу. — Соглашусь. Думаю, помолчать и обдумать обсужденное не будет лишним.