Путь одинокой волчицы

1-е Заката Солнца,201 4Э, Владение Истмарк, Скайрим Ещё одну часть вечера, вплоть до заката, Райнар с Лейфом провели в зале таверны, в которой остановились. Изначально они хотели просто поужинать и немного выпить вдвоём, но к их столу присоединились некоторые местные жители, желающие провести время с героями дня. Отказывать было не с руки, поэтому посиделки несколько растянулись. Несмотря на то, что Довакину и его спутнице предлагали налить выпивку бесплатно, они не стали этим злоупотреблять. Точнее, Лейф не стал. Райнар ожидала, что он изволит набухаться, но тот вливал в себя хмельную жидкость в количествах исключительно умеренных, словно не хотел, чтобы спирт ударил в голову. Воительница решила, что он беспокоится о самочувствии на завтрашний день и тоже ограничивала себя в поглощении мёда с элем. Да и вообще, как порядочному телохранителю, ей не следовало выпивать сверх меры, дабы сохранять трезвый рассудок на случай опасности. Посиделки закончились, когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Крестьяне и ремесленники разошлись по домам, пожелав двум воителям всего наилучшего. Райнар с Лейфом, сытые и довольные на сегодняшний день, переместились к себе в комнату. Бретонка сбросила свой плащ и куртку, а норд закрыл дверь на ключ, на всякий случай проверив. Затем, оба уселись на свои кровати, расположенные друг против друга боковой стороной, и какое-то время просто сидели, ничего не говоря. Видимо, им обоим было необходимо насладиться тишиной после шумных посиделок. — Ну, Рыжик, как тебе со мной путешествуется? — первым нарушил молчание Довакин. — Не устала ещё? — Бывали в моей жизни путешествия гораздо хуже, — отмахнулась воительница. — По сравнению с тем, что со мной происходило в Хай-Роке в последние годы, наши с тобой похождения почти как отдых. — Значит ли это, что я не самый худший напарник? — Могу сказать точно, что проводить с тобой время интереснее, чем с большинством других личностей. А с момента гибели моей семьи... Ты первый человек, которого я могу назвать настоящим другом, а не просто приятелем или союзником. — Приятно это слышать, — улыбнулся Довакин, а потом неожиданно встал с кровати. Он подошёл к столу и зажёг лучину, так как было уже темно. Затем, нашёл свою сумку и принялся в ней рыться. — Что ты делаешь? — спросила Райнар, не понимая. — Делаю то, что нужно сделать, — отозвался Лейф, вынимая бутылку вина. — Вино? Что это значит? — То и значит, — Довакин доставал две кружки из той же сумки. — Ты таскаешь с собой кружки? — продолжала воительница закидывать его вопросами. — Не таскаю, но взял на время у трактирщика, пока ты не видела, — объяснил норд, неся предметы к столу. — Так ты поэтому мало пил на застолье? — догадалась бретонка. — Потому что хотел ещё догнаться? — Сечёшь, Рыжик, сечёшь. Сам догнаться и тебя догнать заодно, — пояснял Лейф, открывая бутылку и разливая её по кружкам. — Это отборное, дорогое вино прямиком из Даггерфола. Мне его Дельфина подогнала после Посольства, в качестве извинения. Но я так и не выпил. Всё ждал лучшего момента. А теперь, кажись, настало время. — Вот как? Значит, ты считаешь меня достойной? — усмехнулась Райнар. — Я польщена. — У тебя ведь недавно был День Рождения, так? — уточнил Довакин, приближаясь с полными кружками. — И раз уж мы с тобой полноценные друзья, то должны хоть как-то отметить, — остановившись перед воительницей, он протянул ей один из сосудов. — Странное у тебя понимание слова «недавно», — отозвалась бретонка, принимая кружку. — Уже почти месяц прошёл. Норд уселся рядом с ней, не став возвращаться на свою кровать. — Знаю. Но лучше ведь поздно, чем никогда, верно? — улыбнулся он. — К тому же, если есть хорошее бретонское вино, то почему бы не выпить его вместе с красивой бретонкой? Можно было бы и с Дельфиной, на она, пожалуй, старовата. — Пожалуй, я даже удивляться не стану. Неужели вы, норды, и правда считаете таких как я красивыми? — Не буду говорить за всех нордов, но про себя скажу однозначно. Да, мне нравятся женщины со шрамами. Да и в целом, женщины-воины мне нравятся гораздо сильнее, чем все прочие, — рассказывал Лейф. — Есть в вас особая харизма, которая сносит мне крышу. Такой вот у меня искажённый вкус. Возможно, это из-за того, что я слишком варвар. От такого признания Райнар аж покраснела. Она ожидала, что Довакин скажет ей нечто приятное, но не подозревала, что это произведёт на неё такой эффект. — Правда? — переспросила она смущённым голосом. — То есть, если Монанд боялся мне подобных, то ты наоборот. Признаться честно, я впервые слышу такое мнение. И оно мне очень нравится. — Я рад. Так выпьем же? — Да, — коротко согласилась бретонка, поднимая кружку вместе с ним. — За тебя, Райнар, — проговорил норд, чокаясь вместе с ней. — За храбрую воительницу и просто хорошую девушку, которая не сломалась под гнётом большого дерьма. Они основательно пригубили вино, наслаждаясь его вкусом. — Ох уж этот вкус, напоминающий о доме, — оценила Райнар. — Камлорн ведь расположен по соседству с Даггерфолом, и тамошние вина у нас были частым явлением. — А когда вы с Ингрид сидели в твой День Рождения, она тебя чем угощала? — неожиданно спросил Лейф. — С ней-то? Черновересковый мёд мы тогда откупорили. Кстати, это было вкусно. — Чёрные Верески, конечно, те ещё ублюдки, но мёд варить умеют, не поспоришь. И тут на воительницу нахлынули воспоминания о том вечере с Ингрид, что случился больше трёх недель назад. Тогда, суровая бретонская карательница и непотрёпанная жизнью нордская аристократка посидели, как две подруги. Они говорили на разные темы, но в основном про любовь. В настоящий момент, ситуация была похожая. Вечер, комната деревенской таверны, выпивка и разговор по душам. И тоже человек нордской расы, составляющий компанию Райнар. И бретонка также считалась телохранительницей по отношению к этому человеку. Однако, в этот раз, вместо слабой и почти беспомощной девушки, имел место быть сильный и грозный воин, который сам кому угодно башку открутит. Казалось бы, зачем такому вообще нужна защита? Окружающих людей надо наоборот от него охранять. Однако, воительница слишком хорошо знала, как неприятно удивлять умеет жизнь. И Довакин, обладающий не меньшим жизненным опытом, чем она, тоже это осознавал. К тому же, друг для друга они стали чем-то большим, чем просто союзниками. Теперь это был не секрет для обоих. — Эй, Рыжик, о чём задумалась? — Лейф вынул её из размышлений, приобняв за плечи. — Надеюсь, о чём-то хорошем? — Вспоминала Ингрид, — немного растерянно отозвалась Райнар. Когда Довакин обнял воительницу, её первым желанием было отстраниться. Но потом она поняла, что на самом деле не хочет этого делать. — Так давай вспомним вместе, — предложил норд, снова вскинув кружку. — Выпьем за неё. — Давай, — согласилась бретонка. — Помянем. Она была примерно того же возраста, что Монанд с Иолантой. И она не заслужила такой смерти, это уж точно. — Очередная невинно убиенная душа по вине драконов, — мрачно протянул Лейф. — Опрокидывая кружки в её честь, мы напоминаем себе о том, ради чего сражаемся. — А ещё Хорик. Он пал смертью храбрых, защищая свою любовь. — Да. Выпьем за них двоих и за всех им подобных. Воины опять приложились к своим кружкам и опустошили их почти полностью. Довакин продолжал удерживать руку на плече Райнар, противоположном от себя. Сама воительница инстинктивно ухватилась за своего спутника, дабы на всякий случай не завалиться в сторону. Норд заметил этот жест и, допив вино окончательно и отбросив кружку, начал производить решительные действия. Он снял оба сапога и, подвинувшись спиной к стене, закинул обе ноги на кровать. Бретонку он обхватил за талию и придвинул к себе, прижав максимально близко. Райнар вскрикнула и начала противостоять, но из захвата Лейфа попробуй выберись. — Эй, успокойся, — приговорил он, сгребая воительницу в охапку. — В объятиях нет ничего страшного. Я ведь не душить тебя собрался. Как бы глупо это не выглядело, но она прислушалась к словам Довакина и действительно успокоилась. Перестав вырываться, бретонка расслабилась, и её голова сама улеглась на плечо норда. А потом, сдаваясь перед желаниями собственного тела, она ещё сильнее прижалась к своему спутнику и обняла его в ответ, выпустив из рук кружку и разлив остатки вина. Тоже сбросив сапоги, она подобрала к себе ноги для удобства. Теперь оба воина сидели в обнимку на одной кровати, опираясь на стену. Всё-таки, несмотря на все произошедшие с Райнар события, она не превратилась в «железную леди». Она оставалась живой девушкой, которую тянуло к представителям противоположного пола. Пусть воительница считала это влечение опасным и запретным, но оно никуда не делось. И когда она сейчас сидела, прилипнув к Лейфу, это сдерживаемое желание рвалось наружу, словно дикий зверь в клетке. Ей нравилась мужественная и суровая, но при этом добродушная аура, которую источал Довакин. А своими руками бретонка ощущала его мощные мышцы торса сквозь рубаху. — Знаешь... — протянула она с плохо скрываемым вожделением. — Спустя столько времени, я, кажется, начинаю понимать одну из причин, по которой талморцы меня шрамировали. Они не хотели, чтобы кто-то из их организации в меня влюбился и пощадил. Даже специально выделили женщину-палача для этого. — Ох уж эти эльфы! Это насколько мужчина должен быть утончённым и нежным, чтобы ты показалась ему страшной? — недоумевал Лейф. — Да ты в зеркало вообще смотрелась? Глаза свои видела? Волосы видела? А фигуру видела? Чтобы изуродовать такую как ты, шрамов и ожогов слишком мало. Может, для отгламуренных эльфов ты и несимпатична, но для нордских воинов... совсем другое. — Ну... Они не успели сотворить со мной всё, что хотели. Ведь я сбежала, — отвечала воительница, как бы невзначай перемещая руку по туловищу Довакина. — Вот и молодец. Но, тем не менее, шрамы предают тебе свою идентичность, согласись, — продолжал норд, играясь с длинными, рыжими волосами бретонки. — У каких-то женщин красота статного лебедя. У других — красота милого кролика. А у тебя, Райнар, красота тигрицы. Ты суровая, но при этом невероятно притягательная. По крайней мере, для такого варвара, как я. — Ты так упорно называешь себя варваром, — отметила его спутница. — Но почему? Ты ведь не варвар. Ты умён, эрудирован, и думаю, что способен решать вопросы мирным путём. — Ха! Кто-то считает слово «варвар» оскорблением, но я придерживаюсь иного мнения, — заверял её Лейф. — Видишь ли... Цивилизация развращает людей и оскотинивает их. Они становятся бесчестными, высокомерными, изнеженными, а внешне превращаются в свиней. Поэтому, я тот человек, который гордо называет себя варваром. Я недостаточно цивилизован, чтобы совершать предательства, разбазаривать свою честь и так далее. — Ты отчасти прав. Но у цивилизации ведь существуют свои неоспоримые преимущества. — Цивилизация — это как бухло. В умеренных количествах хорошо, но в больших — плохо. Тут Райнар не придумала, что отвечать дальше. Ей в принципе не хотелось больше говорить. Она сидела в объятиях мужчины и её уже распирало от известной жажды. Всё-таки, она по-своему согласилась с тем, что Лейф является варваром. По внешности он был грубым и несимпатичным, но зато высоким и крепким. А по характеру он отнюдь не являлся галантным кавалером. Наоборот: Довакин сначала заставил свою спутницу тащить его, а потом измотал в драке до седьмого пота. Однако, в данный момент времени это только возбуждало её сильнее. Варварство её спутника представлялось скорее как преимущество, чем недостаток. Бретонку пробивала приятная дрожь, когда она думала о том, что способен этот норд вытворять с женщиной в постели. Однако, помимо страсти, она всё ещё ощущала запретность своих желаний. После смерти Жака, она избегала половых и романтических контактов с мужчинами. Такие меры были продиктованы не только соображениями безопасности, но и верностью своему почившему возлюбленному, которую она продолжала хранить. Ну а ещё потому, что она боялась влюбляться. Боялась, что полюбит кого-то, но её просто используют один раз и выбросят. Ну и просто опасалась того, что новая любовь затуманит ей разум и отвлечёт от цели. В случае с Лейфом, всё было почти идеально. Воительница знала его только пару дней, но зато точно понимала, что он не станет сдавать её Талмору. Также, Довакин однозначно давал понять, что она ему небезразлична и он её не оставит. Ну и, нет смысла отрицать, он ей нравился. Привлекал не только как человек, но и как мужчина. А учитывая, что целью бретонки было защищать именно его, то такие чувства никак не повредили бы текущему долгу. Всё идеально, кроме пункта про верность Жаку. Райнар частично осознавала, что нет ничего плохого в новых отношениях. Многие женщины вступают в них после смерти мужей, и это нормально. Однако, её всё равно тяготило. И сейчас она пребывала в поистине сильных душевных метаниях. Плотское желание и здравый смысл против преданности первой любви. Она могла ещё долго об этом думать, но обнимающий её Лейф не планировал давать ей время. Резким движением он поменял позу, грубо схватил воительницу за волосы и засосал её страстным, напористым поцелуем. Ощущая вкус его обветренных губ, она пыталась отстраниться, но выходило скверно. Признаться честно, она особо и не стремилась разорвать этот контакт. Бретонка подсознательно хотела сбросить с себя ответственность. Дескать, этот мощный самец затащил её в койку силой и она, бедная женщина, не смогла противостоять. Впрочем, она довольно быстро осознала абсурдность таких мыслей. Пусть она и была физически слабее своего спутника, но вырваться из его лап точно смогла бы при желании. Видимо, когда Довакин почувствовал, что Райнар не отвечает на его поцелуй, ему стало скучно и он сменил вид деятельности. Она ожидала, что он теперь станет целовать её в шею и лезть под одежду, но норд сделал другое. Он встал с кровати и, ухватившись за бортик, одной рукой передвинул предмет мебели в центр комнаты. Проделал это с такой лёгкостью, словно сама кровать и сидящая на ней девушка ничего не весили. Бретонка в недоумении уселась на край и стала вопросительно смотреть. Потом он подошёл к своей койке и стал пододвигать её к первой. — Посторонись! — прикрикнул Лейф на Райнар, имея ввиду, чтобы она подобрала ноги. Ведь он собирался сделать ни что иное, как объединить две кровати в одну. — Что ты творишь, северный варвар? — эмоциональным тоном спросила воительница. — Ты знаешь, что я могу отбить тебе яйца одним ударом? — Знаю, — бескомпромиссно заявил Довакин. — И это меня заводит. Люблю опасных женщин. Успешно превратив две обычных кровати в одну большую, норд вынул из своих вещей какой-то бутылёк и отпил из него. Бретонка встала со спального места, но подошедший Лейф швырнул её обратно. Он снял с себя рубаху и Райнар невольно залюбовалась его телом, покрытым плотными, стальными мышцами. Довакин был не первым мужчиной за последние три года, который пытался опрокинуть воительницу в постель. И он явно собирался стать тем самым, у кого это получится. — Ты говорила, что в шрамах у тебя не только лицо, — произнёс норд, неумолимо надвигаясь на бретонку. — Я хочу это проверить. Райнар сопротивлялась, но делала это достаточно вяло. — Мы ведь знаем друг друга так мало, — возражала она. — И к тому же, я... — Плевать, — перебил её в этот раз Лейф. — Мне достаточно и этого. Этой ночью я хочу видеть тебя без одежды и обладать тобой. После короткой борьбы с ногами воительницы, он снял с неё штаны. — Всё-таки, ты и вправду Варвар... — проговорила она. — В плохом смысле слова. Как бы бретонка не пыталась ломаться, но, по прошествии ещё минуты активных действий, она сдалась. Прекратила всякое сопротивление, отдаваясь Довакину целиком и полностью.