Путь одинокой волчицы

4-е Заката Солнца, 201 4Э, Владение Истмарк, Скайрим Оставшийся путь до Виндхельма занял чуть больше суток. В составе каравана, включающего в общей сложности 8 человек, 7 лошадей и 3 повозки, средняя скорость была слегка медленнее, чем если бы они двигалилсь вдвоём. Но эта задержка была просто ничтожна по сравнению с той выгодой, которая сулила. Райнар с Лейфом ехали на одной лошади, и воительница всю дорогу обнимала своего спутника, прижимаясь к его широкой спине. Другие участники каравана иногда поглядывали на сие зрелище, но ей было наплевать. Она откровенно наслаждалась таким шансом, стараясь не отлипать от Довакина насколько это возможно. На самом деле, Райнар испытывала двоякое чувство от отношений с Лейфом. С одной стороны, ей нравилось чувствовать себя спокойной и защищённой в его присутствии. С другой стороны, она была готова в любой момент защитить его самого. Интересное противоречие, с которым, должно быть, сталкивается всякая сильная женщина, встретившая сильного мужчину. Да и сам Лейф, судя по всему, был этому противоречию подвержен. Он не сдувал с Райнар пылинки и воспринимал её как полноценного воина. Но в то же время, он проделывал с ней вещи, которые обычно делают с любимой девушкой. Как выразился бы он сам: «Наверное это из-за того, что я варвар». При мысли об этом воительница улыбнулась. Во время пути они периодически разговаривали, но тему Кристера и Фьолы не поднимали. Только один раз Райнар решила спросить об одной детали, которая её заинтересовала в ходе проишествия с проблемными супругами. — Слушай, а вы с Кристером с глазу на глаз обсуждали что-то личное? Это когда ты с ним решил поговорить по-мужски... — Ой, да какое там личное, — отмахнулся Лейф. — Просто бедолага нервничал в присутствии тебя, а я хотел его успокоить. — Да? Ну тогда я могу не скрывать того факта, что слышала ваш разговор. Ты сказал Кристеру, что тоже когда-то страдал из-за смерти женщины. Это ведь была не твоя первая любовь, а кто-то другая? — А, ты про это... На самом деле, оно личное, но не секретное. Ту женщину звали Люсия. И у нас была такая история, что можно пьесу писать. — Правда? Расскажи, — с интересом попросила Райнар. — Это случилось во времена моей жизни в Сиродиле. Люсия была рыцарем, ушедшим со службы. Я повстречал её на большой дороге. Она потерялась в жизни и не знала, что ей делать. Мы разговорились, и я предложил ей прогуляться со мной. И мы настолько спелись, что в тот же день решили напасть на логово некромантов. И Люсия... встала между мной и смертью... Мы были знакомы первый день, а она пожертвовала собой, чтобы спасти мне жизнь, понимаешь?! — Лейф немного повысил голос. Райнар какое-то время подбирала слова, прежде чем прокомментировала: — Люсия была смелой женщиной. Она в тебя влюбилась? — Мы оба влюбились друг в друга, но не озвучили чувств. Просто не успели. Первый день знакомства... Я даже не успел её хотя бы обнять или подержать за руку... — Лейф, я... мне очень жаль, — сочувственно проговорила Райнар, прижимаясь к нему ещё сильнее. — Я представляю, каково это. Найти своего человека, и сразу его потерять... — Она была куда менее взрачна, чем ты, — продолжал Довакин. — Средний рост, карие глаза и тёмные волосы, отстриженные до подбородка. Но симпатичное лицо, с крупной родинкой и старым шрамом. Далеко не новые, но ухоженные доспехи. И под доспехами этими скрывалось доброе и храброе сердце, в котором ещё не погас огонь. — Полагаю, горевал ты гораздо дольше, чем вы были знакомы... — Именно. Я всю неделю грустил. Я отвёз её тело к ней на родину и захоронил со всеми почестями. Хоронил один, ведь родственников у неё не осталось. А потом разыскал её товарищей по службе и оповестил о смерти. Я не впал в глубокое отчаяние только потому, что она не единственная... такая. По миру ходит много достойных женщин, ради которых стоит жить. Райнар продолжала прижиматься к Лейфу с удвоенной силой, словно пытаясь восполнить тактильный контакт, который он не получил от Люсии. У обычного мужчины наверное сомались бы рёбра от мощных объятий воительницы. Но Довакин не подавал признаков боли, поэтому она не ослабляла хват. — Пусть Люсия покоится с миром, — сказала Райнар. — А ты... Скажу по секрету, ты тот человек, ради которого не стыдно умереть. И вместе с этим, ты надежда Скайрима. Поэтому, я точно также отдам за тебя жизнь, если придётся, — она поцеловала его в щёку. — Надеюсь, до этого не дойдёт. Когда погибают прекрасные женщины, моё сердце разрывается. Больше они об этом не говорили. Но у Райнар появилось немного пищи для размышлений. Она стремилась как можно больше узнать Лейфа, но с осторожностью. И вот сейчас она окончательно убедилась, что этот грозный с виду здоровяк тот ещё романтик.

***

В столицу Истмарка они прибыли на следующий день, ранним вечером. С Григгсом и его наёмниками они распрощались почти сразу, договорившись о встрече завтрашним утром. Торговец божился, что к этому времени продаст всю добычу и выдадет боевой парочке их долю. Но пока он порадовал их деньгами за охрану каравана и прокат лошади. Сумма была внушительная, а потому, Лейф использовал это в качестве аргумента, чтобы отправиться за покупками. — Надо тебе прикупить одёжку потеплее, — убеждал он, когда они шли по улице с полными кошельками. — А то скайримские холода не делают скидку за красивые глазки. — Вообще-то, я довольно закалённая, — заявила Райнар. — Сейчас мне почти не холодно. — Это сейчас. А дело-то идёт к зиме, знаешь ли. К тому же, мы отправляемся в Винтерхолд — самую холодную часть страны. Там и у местных нордов порой зуб на зуб не попадает. Если тебе жалко денег, могу со своих заплатить. Будет тебе подарок, — Довакин подмигнул ей и криво улыбнулся. — Спасибо большое, не нужно, — по-доброму усмехнулась воительница. — Я всё понимаю и сама куплю. Просто эта куртка... дорога мне как память. Она у меня с тех самых времён... Ты знаешь с каких... Тяжело просто взять и с ней расстаться, — она оттряхнула невидимые пылинки с вещи, которую носила постоянно. — Так ведь никто не заставляет выбрасывать старую одежду. Если у тебя в сумке нет места, я у себя повезу. Мне твоя куртка нравится и я буду относиться к ней бережно. Каджитам не продам, не боись. Даже если они миллион семптимов предложат. Райнар посмеялась и прямо на ходу приобняла Лейфа за талию. — Куда положить, разберёмся. Но если будешь везти у себя, то не поддавайся соблазну примерить. А то порвёшь... — Я же сказал, что буду бережно относиться. Рвать я люблю, но не куртки... Воительница состроила ухмылку и покосилась на своего спутника. — Что бы ты не имел ввиду, я в этом уже убедилась... Довакин опасно улыбнулся и отвесил ей богатырский хлопок по спине, от которого она чуть не потеряла равновесие. — А ты... будешь что-то покупать себе? — спросила Райнар, желая сменить тему. — Да. Мне нужна новая булава, ибо старую я проебал. Приходится ходить с мечом, хотя это не моё любимое оружие. Клинки подходят для таких как ты, быстрых и техничных. Я же предпочитаю не танцевать с противником, а сокрушать его. — Справедливости ради, я бы не назвала тебя медленным. — По сравнению с тобой всё равно медленный. — А ты со мной не сравнивай. Я говорю о том, что но фоне большинства воителей ты ничуть не медленный. И это при твоём-то весе. И этот вес я прочувствовала на себе в полной мере, так что я знаю про что говорю... — Да уж, ты действительно знаешь. Протащив меня на себе, ты доказала свою силу и стойкость. Однако, природа наделила тебя в большей степени ловкостью. Моя же стихия — это чистая физическая мощь. И я намерен использовать её как можно эффективнее. — Ладно, сдаюсь, — Райнар притворно подняла руки вверх. — Ты ведь знаешь, что иногда я люблю поспорить с тобой из-за всякой ерунды. Меня это расслабляет. Постоянно спорить — это ведь признак настоящих друзей, верно? — Разумеется. А ещё взаимные оскорбления и периодические драки. Кстати, мы с тобой давно не дрались. Надо будет исправить. — Согласна. Про тренировки забывать не стоит. — Во-первых, тренировки. Во-вторых, надо пар выпускать периодически. — Я думала, что для выпускания пара у нас есть постель. — А во мне столько пара, что замучаешься выпускать, Рыжик. К тому же, не забывай, что я норд. Слишком много битв для меня не бывает. А вообще... Я просто люблю сражаться с девами-воительницами. — Вот как. Любишь избивать женщин? — Не избивать, а проверять на что вы способны. Чем сильнее женщина в бою, тем больше она меня возбуждает. — Ого. Получается, твой идеал — это великанша? Они, знаешь ли, в бою самые опасные... — Ну настолько-то не утрируй. Внешность тоже важна. Чувствовать себя ребёнком по сравнению с женщиной — это такое себе... Мама у меня уже была, второй не надо... — Ну... Я может тебе и не мама, но что-то вроде няньки. Слежу, чтобы ты ничего не натворил. А также, защищаю от плохих дядей и злых летающих ящерок. Я ведь старше тебя на десять месяцев! Примерно... — Ха! Действительно, с такой защитницей можно и самого́ дракона не бояться, — Лейф приобнял Райнар за плечи. — Я очень рад, что ты помогаешь мне на этом нелёгком пути.

***

Райнар достаточно долго выбирала себе броню, и в результате остановилась на чёрном кожаном доспехе, который не стеснял движений, и в целом, сидел словно вторая кожа. Изнутри он был отделан шерстью, а меховой воротник прикрывал шею. Новый элемент одежды защищал не только от вражеских мечей, но и от скайримских морозов. Ещё у доспеха были наплечники, которые, помимо своей основной функции, делали воительницу визуально шире. Это добавляло харизмы к её и без того суровому образу. Чёрный цвет, который у некоторых ассоциируется со смертью, был выбран неспроста. Райнар хотела, чтобы новая одежда была максимально похожа на старую куртку. Хоть она и понимала, что такое решение помешает маскировке среди снежных ландшафтов Скайрима. Помимо доспеха, она взяла штаны и сапоги потеплее. Сделано это было скорее по настоянию Лейфа, чем по собственной воле. Старую одежду она всё-таки положила к себе в сумку. Когда-нибудь, неизвестно когда, её время снова придёт. Лейф прикупил себе тяжеленную булаву, которая одним своим видом была способна напугать врага. Когда Райнар попыталась взмахнуть этой колотушкой, у неё чуть кисть не сломалась. Но для Довакина, с его ручищами, это был идеальный вес. — Эта броня и правда тебе идёт, — сказал Лейф, когда они вышли из магазина. — Чтоб ты знала, чёрный и рыжий — моё любимое сочетание цветов. Я сейчас серьёзно, это не лесть. — Приятно это слышать. Твоя новая палица тебе тоже подходит. Такой, наверное, можно и дракону череп расколоть. Довакин посмеялся. — Хе-хе, дракону — навряд ли. А вот медведю или троллю — очень даже. — Эх, бедные животные... Надеюсь, нам не придётся с ними конфликтовать. Куда идём теперь? — Очевидно, в какую-нибудь таверну. Надо переждать ночь и отправляться дальше. — В «какую-нибудь», говоришь? Судя по твоей уверенной походке, ты направляешься в какую-то определённую таверну. — Твоя правда. Я хочу пойти в «Очаг и свеча» из твоего рассказа. Я там ни разу не был. — Серьёзно?! — опешила Райнар. — Это ведь то место, где я поссорилась с Рольфом! Ты разве не помнишь, чем всё закончилось? — Я помню, — возразил Лейф. — Ты отмудохала этого пузожителя, а он настучал страже. Тебя бросили в тюрьму и ты, фактически, чудом оттуда выбралась. Довакин говорил об этом так спокойно, словно не понимал подвоха. — Ну вот! — возмущалась воительница. — Значит ты должен понимать, что возвращаться в ту таверну — не лучшая идея для меня! Насколько я поняла, Рольф там завсегдатай. А если мы его встретим? Если он решит до меня докопаться? А трогать я его не могу, так как Галмар запретил мне это делать! И тебе тоже не надо его колотить. Связи у этого пьяницы серьёзные. — Чтоб я боялся какого-то жирного бухарика? — Лейф стоял на своём, как ни в чём не бывало. — Ха! Не переживай, рыжая принцесса, я за тебя заступлюсь. Отхуячу этого Рольфа, брошу в загон со свиньями и заставлю хрюкать! — с явным наслаждением проговорил он. Райнар буквально встала перед своим спутником, загораживая дальнейший путь. — Стой, прошу тебя! Ты подвергнешь себя опасности, сделав это! А ты Довакин и тебе нужно спасать мир! Седобородые... Седобородые просили меня присмотреть за тобой. Чтобы ты не использовал свою силу необдуманно! Арнгейр тогда имел ввиду драконьи крики, но сейчас воительница понимала, что речь не только про них. Даже без ту'ума, Лейф представляет огромную опасность. Его кулаки — словно молоты, способные убивать людей одним ударом. Довакин остановился и спокойно выслушал отповедь в свой адрес. В конце он не выдержал и улыбнулся. — Рыжик, расслабься, не буду я трогать твоего жиртреста. Я сам понимаю, что неприятности со стражей нам не к чему. Просто мне хотелось немного пофантазировать. Райнар громко выдохнула. — Проклятие! Лейф, чтоб тебя! У меня из-за твоих шуточек нервный тик будет! Довакин обнял её и проговорил: — Уж прости на этом. Если мне нельзя избить какого-то мудазвона, я предпочитаю сделать это хотя бы в мыслях. — Ну так избил бы в мыслях! Вслух это говорить было зачем? — Ну... Мне хотелось поделиться этой интересной мыслью с тобой, — ответил Лейф и зашагал дальше. Воительница недовольно цокнула и последовала за ним. — Так что? Мы не идём в ту таверну? — Нет, мы идём прямо туда. Я не буду бить Рольфа, но бояться его не намерен. — Не понимаю. Это ведь всё равно риск! Рольф может к нам пристать. Ты хочешь, чтобы мы выслушивали его оскорбления, не способные ничего сделать?! Или, того хуже, получали от него по лицу?! Райнар суетилась и почти бегала вокруг Лейфа, размахивая руками. — Ну это ты драматизируешь, — проговорил Довакин. — Во-первых, увидев нас с тобой вместе, он может даже испугается к нам подходить. Во-вторых, мне кажется, что Галмар провёл ему воспитательную беседу и запретил к тебе лезть. В-третьих, даже если он полезет, мы можем убедить его словами. Ну а в-четвёртых, его может вообще там не оказаться. Воительница покачала головой. — Всё равно мы рискуем. Если он окажется достаточно пьян, то плевать ему будет как на страх, так и на наши убедительные доводы! — Вся наша жизнь сопряжена с риском, милая... — Да, сопряжена. Но мы должны этот риск минимизировать, а не идти на него специально! И рисковать надо ради благой цели, а не просто ради азарта! — Смешно это слышать от той, кто первая бросилась на Рольфа и сломала ему ногу! Ты ведь знала, что от этого могут быть последствия. Даже если бы он был простым алкашом, а не братом воеводы. Ни в одном городе Тамриэля за такое по головке не погладят. Райнар вся поморщилась. — У меня случаются приступы ярости, если меня задеть за живое! Это потому что я живая девушка, живой человек! Рольф сказал про мои шрамы самое худшее, что только можно было... Когда они почти дошли до злосчастной таверны, Лейф внезапно остановился. — Стой. У меня есть идея получше. — Что? Ты всё-таки передумал? Ура. — Не совсем. Сейчас я предлагаю нам сходить в общественную баню и как следует помыться. Ибо неизвестно, когда ещё выпадет такая возможность. А когда мы оттуда выйдем, будет уже поздно. Рольф к тому времени накидается настолько, что мать родную не узнает, не то что тебя! — Ага. То есть, идти в ту таверну нам всё равно придётся... — Именно. Твой пухляш, возможно, уже под столом дрыхнуть будет. — Да? А ты не подумал, что ночью у него наоборот самые «активные» часы?! Он ведь тунеядец, который нигде не работает! — Может и так. Но в любом случае, нам надо успеть помыться, пока баня не закрылась. А потом, свежие и чистые, мы продолжим наш философский спор. — Что ж... Помыться действительно надо, я согласна. Пошли.

***

Как бы Райнар не хотела помыться вместе с Лейфом, в общественных банях Виндхельма существовало чёткое разделение на мужскую и женскую часть. Собственно говоря, как и во всех подобных банях. Так что, им ничего не оставалось, кроме как расстаться на некоторое время. Воительница подумала, что это даже к лучшему. Она сможет немного побыть наедине со своими мыслями. К тому же, личная гигиена на то и личная, чтобы заниматься ей в одиночестве. А насмотреться на голого Довакина Райнар ещё успеет... Тем не менее, достичь того самого одиночества в полной мере не было возможности. Вместе с воительницей мылись многие женщины разных возрастов. Пусть она их не знала и почти не взаимодействовала с ними, они её окружали. Они украдкой смотрели на шрамы, покрывающие её тело. Ей было неприятно, но она держалась. Существенное отличие бани от других мест заключалось в том, что чужие взгляды могли видеть не только лицо, но и всё остальное. Благодаря заверениям Лейфа и других нордов, она частично перестала стесняться своей внешности. Но поход в баню всё равно был непростым испытанием. Смотрели на Райнар все, но заговорить решилась лишь одна бабушка. Она хотела узнать о происхождении такого количества рубцов, но не получила в ответ ничего, кроме пары недружелюбных дежурных фраз. Воительница всё-таки избегала обсуждать эту тему с незнакомцами. Но несмотря на всю неловкость, Райнар не спешила. Она как будто специально тянула время до похода в таверну. В общей сложности, она три раза помылась и три раза попарилась. С особым тщанием воительница промывала свои длинные рыжие волосы. А в конце каждого мытья она выливала на себя полное ведро ледяной воды. Закаливанием она занималась уже давно, пусть и не так фанатично, как Лейф. Когда они с Довакином закончили и вышли на улицу, солнце почти полностью село за горизонт. — С лёгким паром, Лейф, — сказала Райнар. — Ну как, смыл с себя вражеские слёзы и кровь? — С удовольствием помылся, Рыжик, — усмехнулся её спутник. — Как будто родился заново. Единственное, раздражало, что мыться пришлось вместе с какими-то мужиками, которые не могут собственный хуй рассмотреть без помощи зеркала... — Понятно... Я тоже насмотрелась на тех... кто не особо приятен глазу в обнажённом виде. И на меня все пялились, разумеется. — Думаю, большинство смотрело на тебя с уважением, — поддержал Довакин. — А кто-то даже и со страхом. — Знаю, о чём ты сейчас заговоришь. Давай не об этом. — Хорошо. Тогда пошли. Лейф бодро зашагал в ту сторону, откуда они пришли. — Куда пошли? Я надеюсь, в бане ты смыл с себя дурные мысли, — крикнула Райнар ему вслед. — А вот хрен. Дурные мысли — непосредственная часть меня. Их не смыть водой и не выжечь пламенем. — Прокля́тый варвар! — воительница тихо выругалась себе под нос. Она догнала Довакина и поравнялась с ним. — Тебя никак не переубедить, верно? — спросила она, разочарованно вздохнув. — Именно. Мы идём в «Очаг и свеча», — уверенно заявил Лейф. Но для Райнар это прозвучало как: «НОРД ИДТИ В ТАВЕРНА». — Ладно, я поняла. Соревноваться с тобой в твердолобости я не буду, — проговорила она. — Мне не стоит с тобой идти. Но я всё равно пойду, потому что я тебя... Я тебя уважаю. В смысле, я твоя стражница и должна быть рядом с тобой. — Спасибо, рассудительная ты моя, — Довакин приобнял её за плечи и прижал на секунду. — Но всё будет хорошо, вот увидишь. Оставшийся путь они проделали в молчании.

***

Когда нужная таверна выросла перед ними, Райнар невольно затаила дыхание. Боялась ли она? Сложно сказать. Но она определённо молилась Богам, чтобы Рольфа там не оказалась. Они с Лейфом вошли сразу на второй этаж, где находился зал. Внимательным взглядом воительница осмотрела каждого посетителя и... Рольфа среди них не оказалось. Она выдохнула, сбрасывая камень с души. По крайней мере, частично. Всё ещё был шанс, что пьяница возникнет из ниоткуда. — Ну что, нет здесь твоего пассажира? — уточнил Довакин с видом победителя. — Не вижу его, — ответила Райнар, ещё раз осматривая немногочисленных посетителей таверны. — Вот видишь, наш «герой бутылки» в другом месте печень сажает. Или вообще за ум взялся, под влиянием братского пенделя. Райнар ничего не оставалось, кроме как признать поражение. Но она всё равно исподлобья поглядела на Лейфа, молчаливо намекая, что его решение было необдуманным. Они прошли через зал, намереваясь спуститься на первый этаж и сделать заказ. «Очаг и свеча», как и в прошлый раз, хранила в себе атмосферу нордского уюта и суровости одновременно. Второе, на что обратила внимание Райнар, было отсутствие данмерки Луафин на месте барда. Вместо неё на лютне бренчал какой-то молодой худощавый норд. Так как дело шло к ночи, мелодия была медленная и спокойная. — Помнишь барда Луафин из моего рассказа? — спросила воительница у своего спутника. — Видимо, она всё-таки таки ушла отсюда. — Или сегодня просто не её смена, — пожал плечами Довакин. — Не знаю. В любом случае надеюсь, что она теперь чувствует себя лучше. Что пьяные расисты больше не донимают её.

***

Райнар не стала думать, и заказала ту же самую еду, что Лейф: говядину, хлеб и овощную нарезку. Но разумеется, объём порций у Довакина был гораздо больше, ведь такое мощное тело требовало много энергии. Из выпивки Лейф заказал нордский мёд, а Райнар почему-то хотела вина. Но вино было здесь слишком дорогое, поэтому она плюнула и взяла эль. Одновременно они сняли комнату, где оставили броню, оружие и прочие вещи. Разумеется, это была комната с одной широкой кроватью. Кажется, у обоих не возникло даже мысли, чтобы провести ночь на разных койках. Пока ждали заказ за столом, Райнар пальцами расчёсывала свои помытые волосы. Сидящий напротив Лейф, наблюдая за этим, проговорил: — Эх, какая ты у меня всё-таки красивая... Та самая принцесса из сказок, ради которой храбрые рыцари были готовы отдать жизнь. Воительница загадочно улыбнулась, на миг прекратив расчёсывание. — Странное у тебя представление о принцессах, — заявила она, не переставая улыбаться. — Думаешь, они бывают покрытые шрамами и в мужской одежде? — Ну, значит, ты принцесса-амазонка. Та, что ведёт армию к победе и сама сражается в первых рядах. — Что-то я не припомню таких сказок. — Так создай эту сказку сама. С собой в главной роли. — Когда-нибудь потом. Сначала мне надо помочь одному недорыцарю победить чёрного дракона с красными глазами. Лейф усмехнулся и сказал: — Хорошо. «Недорыцарь» согласен. Воевать с этой тварью в одно рыло как-то тяжело.

***

Они спокойно поели, не встряв ни в какое происшествие. Рольф и все остальные агрессивные элементы этим вечером обошли «Очаг и свечу» стороной. Безусловно, Райнар хотела спать. Но вместе с этим она понимала, что, находясь в одной постели с Лейфом, сможет уснуть не скоро. Но она даже не помышляла о том, чтобы ему отказать. Более того, она бы сама настаивала, если бы тот по какой-то причине отказался. Воительница слишком много времени провела без мужчины. И пока Довакин рядом, ему от неё не отделаться. Хотя бы по ночам ей хотелось чувствовать себя женщиной, а не воином. Однако, когда они уже закрылись в своей комнате, Райнар всё же спросила: — Слушай... В общей сложности, мы знаем друг друга меньше недели... Тебе не кажется, что мы как-то слишком быстро стали любовниками? — И что здесь такого сверхъестественного? — спросил Лейф. — Если два молодых человека друг другу нравятся, то какой смысл тянуть? — Ты не подумай, меня всё устраивает, — заявила воительница, начиная раздеваться. — Просто я представляла это как-то иначе. Что это будет долгая романтическая история с постепенным сближением. Сначала дружеское общение, потом ухаживания, потом признание в чувствах, и лишь затем окончательное сближение. Но ты кувыркнул меня в постель уже на третий день знакомства... И я не нашла в себе достаточно гордости, чтобы отказать. Довакин посмеялся, тоже начиная скидывать одежду. Он выдал: — Если бы ты встретила меня 16-летнего, то наверное, всё так бы и случилось. Долгие ухаживания, томные взгляды, неловкий первый поцелуй... Но сейчас мне почти четверть века и я уже не тот мальчик, что смотрит в рот красивым девушкам, разинув свой собственный. Я «кувыркнул» тебя в постель, так как чувствовал, что тебе это нужно. Да и мне, молодому мужчине, необходима партнёрша на ночь. Удовлетворяться вручную как-то не хочется, особенно когда рядом с тобой такая эффектная женщина... Остались вопросы? — Поняла, — заявила Райнар. — Ты относишься к этому делу довольно просто. И при этом, ты нагло воспользовался тем, что у меня давно никого не было. — В целом, ты мыслишь правильно. — Что ж... А сейчас забудь всё, что я сказала на эту тему, — отрезала воительница, полностью разоблачившись. — Иди ко мне. Я хочу тебя. — С превеликим удовольствием, моя защитница.

***

Совместная ночь, как и ожидалось, прошла замечательно. Утром Лейф и Райнар поели, собрались и отправились на встречу с Григгсом. Торговец не обманул и действительно выдал им их долю. Впрочем, в качестве благодарности за честность, Довакин вернул небольшую часть суммы обратно. Оставшихся денег всё равно было весьма предостаточно. С Григгсом они распрощались как друзья и, не теряя времени, выдвинулись в дорогу на Винтерхолд. Обстановка была спокойная и ничего не предвещало беды. Светило утреннее солнце. Путники проехали мост и двигались вдоль Белой Реки. Величественные стены Города Исграмора всё ещё виднелись на другом берегу. Именно в тот момент и случилось то, от чего содрогнулись тысячи храбрых воинов по всему Тамриэлю... Невероятно громкий и страшный рык раздался над всей округой, грубо разорвав тишишу. Лошади резко остановились и не издавали ни звука, парализованные первобытным ужасом. Сама Райнар и, судя по всему, Лейф, испытали похожее ощущение. Едва удержавшись в сёдлах, они замерли на месте, не в силах пошевелиться. Это раскатистое, утробное рычание не походило ни на что, слыханное раньше. Оно раздавалось одновременно со всех сторон, что добавляло ещё больше ужаса. Глухая вибрация ощущалась телом, вызывая дрожь в грудной клетке. Казалось, сам воздух стал тяжелее. У этого рёва было нечто общее с драконьим голосом, но в то же время, он являлся чем-то совершенно другим. Но одним рычанием дело не обошлось. Таинственное существо произнесло слова: — AL-DU-IN! ZU LaaN VUKeiN! А потом вновь тот же самый рык, как будто для предания своим словам большего веса. Когда всё стихло, Райнар не сразу пришла в себя. Она осмотрелась вокруг, поглядела на небо, но не обнаружила ничего, что способно издавать такой жуткий звук. Единственное, она заметила, как с некоторых гор сошла лавина. Воительница встречала всего нескольких драконов, и никто из них даже близко не извергал подобного рыка. Из прозвучавших слов она только поняла, что неведомая тварь обращается к Алдуину. Впрочем, в представлении Райнар, только сам Алдуин и мог издавать нечто подобное. Но если не он, то кто? Седобородые тут не могли быть замешаны, ведь их зов напоминал раскаты грома. А таинственный жуткий рёв звучал как нечто звериное. Лейф среди них первым вышел из оцепенения. Смотря своей спутнице прямо в глаза, он произнёс: — Рога Молаг Бала мне в задницу! Этому миру пиздец...