«След. Уроки морали»

Рогозина в своём кабинете разбирала бумаги, когда зашёл секретарь. — Галина Николаевна, извините, там курьер, говорит, срочная бумага из МВД. — Пригласи, — удивилась Рогозина. Парень кивнул и скрылся. Рогозина кивнула зашедшему курьеру. — Рогозина Галина Николаевна? — та кивнула. Он протянул планшет для росписи. Подписав бланк о получении, Галина Николаевна получила увесистый конверт с внушительным штампом: "Конфиденциально. МВД Российской Федерации!" Рогозина откинулась на спинку кресла, ощущая, как нарастает волнение. Что могло случится? Обычно такие документы приходили по защищенной линии, напрямую. Она быстро вскрыла конверт и развернула сложенный в несколько раз лист. Заголовок гласил: "Оперативная информация. Дело особой важности". Рогозина углубилась в чтение, её брови постепенно сдвигались к переносице. Чем дальше она читала, тем сильнее чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел тревоги. Рогозина пробежала глазами приказ заместителя министра, и внутри все похолодело.

***

Эта рутина, словно ненасытный Молох, затягивала в себя, окунала с головой в мутный омут дней, и они, как марионетки, дергались в его дьявольских объятиях. Наевск-Москва-дело-свидетели-допрос-свидетели-допрос-доклад-отписка Султанову – калейдоскоп мельтешащих событий, бег по замкнутому кругу, где надежда – лишь мираж в раскаленной пустыне. Койка-капельницы-таблетки – безликие символы заточения, а лица сотрудников, склонившихся над ней, словно тени, плясали в полумраке её сознания. Когда Лёня зашёл к ней, она сидела, свесив ноги, словно птица, готовая сорваться в пропасть. Безнадега — это не чувство. Это пейзаж. И пейзаж за окном палаты был таким же серым и размытым, как и всё внутри Юлии. Она лежала, прикованная к мониторам, чьё мерцающее свечение отбрасывало синеватые тени на её лицо. Синяк под глазом, разбитая губа — всё это было лишь декорацией, бутафорией. Настоящая катастрофа творилась глубже, за неподвижной маской её лица. Неопределенность – давящий груз на плечах, страх – ледяной когтистой лапой вцепился в сердце, а ненависть – ядовитым плющом обернулась вокруг души. Она ведь боится, как загнанный зверь, но внутри тлеет искра гордости: она встанет, она выживет. Это всего лишь избиение, еще одна царапина на броне её духа, она уже пережила это и переживет снова. "Что нас не убивает, делает нас сильнее," - шептала она, словно молитву. — Галина Николаевна, почему мы поменялись сменами? — Юля? Ты разве не ушла уже? Сотрудница ФЭС, оперативница Юлия Соколова узнала, что её отстранили от дела, когда на входе увидела довольного Майского и Субботина, которые заходили с кофе. Это был удар поддых, который сжигал кислород в лёгких, который заставил упасть. На самом деле хоть Рогозина и не отвечала Юли, там был свой мотив, конечно, страх за неё, а во вторых потому что так надо, она могла потребоваться там под прикрытие, должно быть лицо, которое преступники не знают. Но Рогозина лишь оставила локоничное. — Юля, это приказ. Юлия поджала губы, явно недовольная таким ответом. В её глазах читалось непонимание и даже обида. Она скрестила руки на груди, всем своим видом выражая протест. — Приказ? — переспросила она, стараясь сохранять спокойствие, но в голосе звучала сталь. — Галина Николаевна, я понимаю, субординация и все такое, но… отстранить меня от дела вот так, без объяснений? Я ведь в него вложилась, как и Шустов. Мы были на верном пути! Она сделала шаг вперед, приблизившись к столу Рогозиной. — Что случилось? Что-то не так с моей работой? Или… — она запнулась, — или дело в чем-то другом? В её взгляде сквозила тревога. Она чувствовала, что за этим приказом стоит что-то большее, чем просто смена команды. Юлия была опытным оперативником и знала, когда ей чего-то не договаривают. И сейчас она чувствовала, что Рогозина что-то скрывает. — Юлия, пойми, решение принято не мной лично. Обстоятельства изменились. Я не могу вдаваться в детали, это не в моей компетенции. Просто поверь, так будет лучше для всех. Рогозина замолчала, давая понять, что разговор окончен. Бумага от заместителя министра легла на стол Галины Николаевны Рогозиной, словно тяжелый камень. Сначала она прочла формальную часть – о передаче дела под контроль вышестоящего ведомства, об оказании всесторонней помощи ФЭС. Но затем взгляд зацепился за фамилию – Лисицын. Майор Константин Лисицын. Лисицын? Костя Лисицын? Тот самый, который смотрел на Юльку Соколову так, будто она – солнце в его личном космосе? Который потом хлопнул дверью и исчез, оставив после себя шлейф недомолвок и разбитых надежд? Галина Николаевна вздохнула. При пересмотре она увидела фамилию Листицкий, так звали одного полковника в руководстве. Ничего лишнего. "об указе довести лично полковнику Федеральной Экспертной Службы Г. Н. Рогозиной, без уведомления третьих лиц," – прочитала она в конце приказа. Ну конечно. Как будто это возможно скрыть. Эта новость взорвется как бомба замедленного действия. По интопритации помощь, по сути их ставят на карандаш что бы отнять дело, которе они ведут с такой скропулезностью. Интересно, что сотоудники скажут, если вообще скажут? Ох, чует Рогозина, будет весело. Или очень грустно. Одно из двух. В дверь тихо постучали: — Галина Николаевна, можно? — О, Артём, рада тебя видеть, что-то случилось? — Соскучился по работе. Мужчина был локоничен, даже в своей улыбки. — На самом деле надо было кое какие документы заверить в моем последнем деле, а то суд скоро, в прошлый раз была какая то проблема с постановлением моих показаний. Слышал я про дело маньяка, ребята рассказали после собрания, никаких улик? — Да есть, — дернулась плечом Галина, — а толку, все убиты по разному, все важные шишки в Наевске, это по моему все что их связывает. "Нить Ариадны, ведущая в лабиринт безумия," - подумала она, чувствуя, как нарастает холодок обреченности. Дело было настолько запутанным, что казалось, будто кто-то намеренно стирает следы, играя в кошки-мышки с правосудием. — Думали хоть женщина, она похоже контрабандистка, ты что нибудь знаешь о препарате Люцидал? — Нет, кажется. Но сейчас обширный спектр лекарств. Это как показ мод сходить. Каждый сезон – новый тренд, новое обещание вечной молодости, заключенное в хрупкой ампуле. Люцидал? Звучит, словно имя падшего ангела, изгнанного из рая фармакологии за дерзкие эксперименты с сознанием. Галина приподняла бровь, словно дирижер, требующий тишины от оркестра мыслей. — Контрабандистка, говорите? М-да, на что только люди не идут ради красоты. Сплошные загадки. "Женщины – это всегда загадка, обернутая в шелк", – прошептала Галина, вспоминая слова старого детектива, чьи истории были пропитаны запахом табака и разочарования. Этот Люцидал, как темная лошадка на скачках, может оказаться ключом к разгадке, нитью Ариадны в лабиринте лжи и обмана. Нужно лишь дернуть за нее, и кто знает, какие чудовища выползут из тени. — А попасть как то можно в этот проект? — Не знаю, Маркелова мертва, мы не знаем, работает ли маркер до сих пор. И кто главный пропуск в этот мир. Тукаев поджал губы. — Галина Николаевна, а что если это ошибка... — Ошибка? — Что если это и не лекарство, вроде проекта по выведению шишек? — Думаешь, Бюро опять? Сейчас вроде они замолкли, но кто знает. Рогозина взяла звонящий планшет. — Да, Андрей? — Галина Николаевна, — в папке Дмитрия среди документов проскакивает набор букв, это шифр, он явно знал что то, что не хотел говорить даже Свабраевой, осталось только понять что именно. — Они что насмотрелись фильмы про Джейса Бонда? Шифры, послания. — Как дети малые. На кону жизни стоят, а они... — О, Артём, привет! — крикнул Холодов. Лаборатория встретила Рогозину громким спором, а потом тишиной. — Наконец то я вижу, как работает лаборатория, — Артём решил поправить себя — А то я вас вижу только в столовой за чаем. Извините, в морг позвать не могу. — Успеем, — сквозь зубы отшутилась Таня. — Что мы знаем точно, Тиховский Свабраевой не доверял. В телефоне Свабраевой звонки, в том числе Екатерине, Дмитрию. Артём сам захотел побывать там, по мимо морга в ФЭС особо он не лез, и он не участвовал в расследование. "Всякая власть – это заговор", – пронеслось в голове Артёма. И он, словно Данте, спускался в круги ада, чтобы разоблачить этот чудовищный заговор, где человечность была лишь пустой оболочкой, а правда – погребена под слоем лжи. Он был неизлечимо болен, врачи стопками выдавали документы, не он один из адвокатов, который копает до истины. Артём Тукаев, нацепив на себя личину адвоката, вошёл в больницу города Наевск. Костюм сидел на нём как влитой, придавая солидности и скрывая тренированную фигуру судмедэксперта. В руках он держал кейс, набитый, впрочем, не юридическими документами, а портативным набором для экспресс-анализов. И документацией, которую нашли ребята в старых делах, мысленно благодаря всевышнего за то, что они могут послужить ещё раз. Первым делом Артём направился в регистратуру. За стойкой сидела уставшая женщина с заспанными глазами. — Добрый день, — произнёс Артём, стараясь говорить мягким, участливым голосом. — Я адвокат Николая Петрова. Мне необходимо ознакомиться с его историей болезни, а также поговорить с лечащим врачом. Женщина взглянула на него с подозрением. — Николай Петров? Да, есть такой. Но что-то рано вы… Врач сейчас на обходе, придётся подождать. — Я понимаю, — ответил Артём. — Но время дорого. Может быть, пока я жду, вы сможете рассказать мне что-нибудь о последних днях в больнице? Чувствуется какое-то напряжение… С чем это связано? Регистраторша вздохнула. — Ой, да тут у нас… кошмар просто. Сначала эта Маркелова умерла, Екатерина. Медсестра. Говорят, отравилась. И теперь все на ушах стоят, следователи, проверки… Жуть. Артём навострил уши. "Маркелова… Значит, её смерть и есть причина ажиотажа." — Екатерина Маркелова? И что же с ней случилось? — Да кто знает, — пожала плечами женщина. — Говорят, что-то не то съела. Но как по мне, так её кто-то убрал. Слишком подозрительно всё. Хорошая девушка была, отзывчивая. Все её любили. Работала, как вол. Артём сделал вид, что записывает что-то в блокнот. Леня слышал все через наушник, и вроде бы надо было спросить про лекарство, но было слишком заметно. — Она работала в какой-то конкретной смене? С какими лекарствами имела дело? — спрашивал Лёня скорее у лаборатории. — Мне нужен хоть кто то, с кем я могу побеседовать об Маркеловой, — игнорировал Артём. — Ой, это вам к старшей медсестре надо. Она лучше знает. Маркелова у нас в разных отделениях подрабатывала, где нужна была помощь. Но чаще всего, вроде, в кардиологии… Как оказалось, у нее был и конфликт с другим медработником, молодым и амбициозным фельдшером Павлом Красовым. "Кардиология… и Красов…" — Артём фиксировал каждую деталь. Под предлогом необходимости осмотреть палату своего "клиента", Артём начал обход больницы, внимательно осматривая всё вокруг. Он обращал внимание на систему хранения медикаментов, графики работы медперсонала и даже на лица пациентов и медсестер. Наконец он добрался до палаты Николая Петрова. Старик был действительно плох, бледный и слабый. Артём, конечно, не был врачом, но сразу понял, что времени у Петрова осталось немного. Воспользовавшись тем, что медсестра отвлеклась, Артём незаметно взял небольшую пробу из лекарства Петрова, а также из других медикаментов, хранившихся в палате. После этого он попрощался и покинул больницу, обещая вернуться позже. В своей временной лаборатории, обустроенной в номере мотеля на окраине Наевска, Артём приступил к анализу образцов. Он знал, что ищет — специфический яд, не оставляющий следов в стандартных анализах. Напряжение росло с каждой минутой. От результатов этого анализа зависело многое, в том числе и ответ на вопрос, кто и зачем убил Екатерину Маркелову, и как это связано с загадочным ажиотажем в больнице города Наевск. Результаты не заставили себя долго ждать. В одном из образцов лекарства, предназначенного для Петрова, Артём обнаружил следы того самого яда. Значит, отравляющее вещество было именно в лекарстве. Но в каком именно? И кто его туда подмешал? Круг сужался. Теперь Артёму предстояло выяснить, кто имел доступ к этому лекарству и мотив для убийства. И первым в списке подозреваемых был Павел Красов, фельдшер с конфликтом с Екатериной Маркеловой. Но что, если он ошибается? — Отлично, значит Вы, — он посмотрел в бумагу, — Павел Александрович, адвокат, и что же вам надо в больнице? — То, что можете здесь дать только вы... — Вряд ли он руководитель в этой цепочке, но он явно знает, — шептал наушник Андрей. Артём напрягся. Артем вспомнил, как однажды сказала Таня, когда они обсуждали находку в компьютере Дмитрия. Они все не могли понять, что значила эта фраза, ведь особо Дмитрий своим здоровьем не увлекался. Она была небрежно забита в блокнот записной книжки. Фраза казалась каким-то ключом, шифром, ведущим к разгадке, но они никак не могли подобрать к нему отмычку. Может быть, здесь, в этом пропитанном страхом и тайнами месте, найдется ответ? — Вы уверены в этом? — ответил врач, и его глаза блеснули. — Что, извините? — Почему вы решили, что здоровье не всё? Всё без здоровья ничто. — Ах да, Вы правы, дело в том, что мой клиент очень долго проходит лечение, врачи стопками дают ему анализы, но не могут вывести диагноз, не так давно он попал в больницу, где работала Екатерина Маркелова. И она не давно звонила, и предложила участие в проекте GT-18, — Звонила, говорите, хм, странно. — Почему же? — Дело в том, что Екатерина Маркелова работала у нас последнее время, и больше не представляла никакие больницы, а не так давно, по состоянию здоровья, она покинула больницу. Так откуда вы узнали об этом проекте? — Его взгляд стал колючим, словно он пытался просверлить Артема насквозь. Артем на секунду замялся, словно обдумывая ответ, затем, слегка наклонив голову, произнес: — Екатерина связалась с моим клиентом еще до ухода из больницы. Возможно, она просто не успела уведомить вас о своем решении. — Он достал из портфеля папку с документами и выложил на стол несколько бумаг. — Вот, копия ее предложения и согласие моего клиента на участие. — Хорошо, мы свяжемся с вами, по этому телефону... НО ДЕНЬГИ ВПЕРЁД... Выходя из кабинета, Артём вздохнул, отлично они приняли его, как он думал. Но пол пошатнулся под ним..... Работая под прикрытием в лаборатории при больнице города Наевск, судмедэксперт федеральной экспертной службы Артём Тукаев кажется видит знакомый силуэт человека, который, как многие считали, уехал из Москвы. Сердце Артёма Тукаева пропустило удар, а затем наверстало упущенное с лихвой, колотясь как бешеный барабанщик. . Вот это поворот! После всех слухов о Да, жизнь в Наевске обещает быть куда интереснее, чем он предполагал! Он как то автоматически пошёл за ним, но силуэт растаял.