«След. Уроки морали»

Тяжелая дверь ФЭС захлопнулась за спиной, отсекая шум московской улицы. Три заветные буквы "ФЭС" на вывеске над постом охраны встретили Юлию Соколову, как старые друзья. Юлия не спеша прошла мимо поста охраны, даже подарив улыбку ответив чуть усталой, но искренней улыбкой на кивок знакомого охранника. Слабость все еще тянула за ноги, отголосок недавнего кошмара, но близость этих стен была бальзамом. Прикосновение ладонью к прохладной, знакомой плитке стены вызвало волну воспоминаний. Черный кафель с холодным металлическим отблеском, бесконечные коридоры, гул вентиляции – все это было частью ее самой. Как же она мечтала сюда вернуться. Она закрыла глаза, глубоко вдохнув. Воздух ФЭС. Не просто запах, а сложный, многослойный коктейль, отражающий суть их работы: терпкая горчинка свежесваренного кофе (вечный спутник ночных дежурств), пыльный аромат старых дел и свежей бумаги, едва уловимый химический оттенок дезинфекции, и – самое главное – призрачный шлейф адреналина, застывший в воздухе после раскрытых преступлений. Теперь она снова здесь. "Дома". Где стены помнят ее победы и потери. Этот воздух был ей необходим, как кислород. Внутри кольнуло – не только от физической боли, но и от чувства вины. Она знала, как переживала Галина Николаевна Рогозина после того покушения у ее дома. Мысль о том, что могла подставить начальницу или, не дай Бог, вызвать гнев Султанова, была невыносима. А ведь Султанову соврали! Доложили, будто она "застряла в Наевске", а избили просто "похожую девушку". "Как будто Руслан Султанович не раскусил эту ложь с первого взгляда…"– риторический вопрос повис в ее сознании. Он все знал. Он всегда знал. — Юля! Голос вырвал ее из раздумий. Тяжелая, знакомая рука легла на плечо. — Сережа, – она обернулась, стараясь втянуть больной бок, и едва заметно улыбнулась Сергею Майскому. Его лицо выражало смесь радости и тревоги. — Ты ж вроде еще должна валяться в больнице? Доктора тебя на неделю минимум приковать хотели! — Не дождешься, Майский, – Юля попыталась выпрямиться, ощущая, как напрягаются мышцы. – Нам еще маньяка ловить! Этот… "Неуловимый Джо" не дождется, пока я отлежусь. Сергей хмыкнул, потер подбородок. — М-да, с этим заданием, прямо коллапс. Зверь, а не человек. Следов – ноль, свидетелей – ноль. Как призрак. — Да, но мы-то и не таких ловили, – в глазах Юли вспыхнул знакомый огонек азарта. – Пусть знает: ФЭС не остановится. Пошли, отчитаемся Руслану Султановичу о моей "командировке" в Наевске. Надо закрыть формальности. — Юль, мы ж надеялись, ты хотя бы через недельку приползешь… – в голосе Майского звучала искренняя забота. — Юля. Она узнала этот мягкий, спокойный баритон, не поворачиваясь. Артем Тукаев, их врач и друг, подошел с другой стороны. — Привет, Тема, – ее улыбка стала чуть теплее. Артем внимательно, по-врачебному, окинул ее взглядом, от бледного лица до осторожной походки. — Тебе, коллега, срочно нужны препараты железа, усиленное питание и минимум стресса, – заявил он, но тут же смягчил диагноз: – Хотя… скажу как человек, а не только как врач – выглядишь бодро. Держишься. Он бережно обнял ее, избегая больной стороны. Майский инстинктивно подставил плечо для опоры, но Юля лишь покачала головой, отстраняясь с благодарной улыбкой. — Когда меня на том аукционе с извращенцами полдня били, живого места не было, – ее голос стал жестче, – а тут… всего лишь пара сломанных ребер и синяк. Не надо думаю давать Сереж, повода усомниться в моей профпригодности из-за какой-то слабости. — Узнаю нашу Юлю, – вздохнул Артем. – Но ты заходи, если что-то заболит. Серьезно. Не геройствуй. Юля кивнула, уже делая шаг к оперативному залу. Майский захихикал ей вслед. — А Султанов-то… помнишь, как он предлагал тебе *свои* почести отдать после того случая? Ну, там гильзы близким, стрельба в воздух, военный оркестр… Я слышал, как он орал тогда на весь этаж. Вот что ты для него значишь. Юля остановилась, не оборачиваясь. Голос стал тише, жестче: — Не вспоминай, Серёж. Та жертва была не напрасно. Она спасла жизни. Они двинулись дальше. Проходя по знакомым, бесконечным коридорам ФЭС, мимо закрытых дверей, за которыми кипела работа, мимо стен, увешанных схемами преступных связей, Юля вдруг остро ощутила себя той самой тридцатилетней девчонкой, которая когда-то, с трепетом и надеждой, впервые переступила этот порог. Как давно это было… Последние лучи заходящего солнца заливали кабинет Игоря Лукина теплым золотом. За окном бурлила вечерняя Москва, но здесь царила почти медитативная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных настенных часов. Игорь откинулся в кожаном кресле, потирая переносицу. Очередное дело частного детектива было закрыто, клиент доволен. Можно было бы расслабиться, но мысли его были заняты будущим. Будущим Юли Соколовой. Его взгляд скользнул к соседнему столу. Юля, погруженная в изучение свежего тома уголовного кодекса, что-то быстро конспектировала. В ее глазах горел тот самый неугасимый огонек – азарт сыщика, жажда знаний, невероятная работоспособность. Игорь видел, как быстро она учится, как схватывает на лету, как ее аналитический ум ищет нестандартные ходы. Она давно переросла рамки его небольшого агентства. Ей нужен был простор. Вызов. Настоящая школа. Решение созрело внезапно, но было абсолютно верным. Игорь потянулся к телефону, пальцы сами набрали знакомый номер. Гудки казались бесконечными. Он боялся, что Галина Николаевна Рогозина, начальник Федеральной Экспертной Службы, уже ушла или просто не станет разговаривать с частным детективов. Сердце неожиданно заколотилось чаще. — Здравствуйте, вы позвонили в Федеральную Экспертную Службу. Добро пожаловать. Если вы знаете добавочный номер сотрудника, наберите его в тоновом режиме… – зазвучал автоответчик. Игорь уже хотел положить трубку, но вдруг: — Слушаю! – резко ответил мужской голос секретаря. — Мне нужен Полковник Рогозина, Галина Николаевна. Скажите, звонит Насонов и Лукин. По личному вопросу. — Ожидайте… Минута тишины показалась вечностью. Игорь нервно постукивал карандашом по столу. Наконец, в трубке раздался тот самый, узнаваемый, властный и одновременно теплый голос: — Игорь? Здравствуйте. Рада слышать. Что случилось? Нужна помощь? Игорь откашлялся, собираясь с духом. — Здравствуйте, Галина Николаевна. Не совсем так… Скорее, я хочу предложить помощь вам. У меня к вам необычное предложение. У меня работает помощница, Юлия Соколова. Очень… очень способная девушка. Талантливая. У нее мозги, интуиция и характер. Я думаю… нет, я уверен, ей было бы интересно и полезно попробовать себя в ФЭС. У нее есть все задатки стать отличным оперативником. Из тех, что вам нужны. Он замолчал, давясь собственной смелостью. Предлагать Рогозиной своего сотрудника? Наглость. Но он верил в Юлю. Верил в ее звезду. И верил, что ФЭС – единственное место, где этот талант раскроется полностью. В трубке повисла тягучая, леденящая тишина. Игорь затаил дыхание, представляя себе строгое лицо Рогозиной, ее оценивающий, пронзительный взгляд. От ее следующей фразы зависела судьба Юли. Наконец, Галина Николаевна произнесла, и в ее голосе Игорь уловил лишь легкое удивление: — Игорь, я помню вас. Дело о подделке картин в галерее на Арбате. Вы тогда нашли тот самый мазок, который всех сбил с толку. Всегда отличались нестандартным мышлением. И… интересным кадровым чутьем. – Она сделала паузу. – Хорошо. Пришлите мне ее досье. Подробное. И пусть Юля будет готова к собеседованию. Если она действительно так хороша, как вы говорите… мы найдем ей применение. Игорь выдохнул так, будто сбросил с плеч мешок цемента. Облегчение было оглушительным. — Спасибо вам огромное, Галина Николаевна! – голос дрогнул. – Я уверен, она вас не разочарует. Документы вышлю сегодня же! Он положил трубку, руки слегка дрожали. Взгляд снова упал на Юлю. Она все так же была погружена в книгу, не подозревая, что ее судьба только что сделала крутой вираж. Он не стал ей ничего говорить. Пусть все решится официально. Но в душе зажглась искра надежды. Она справится, – подумал он. Она станет лучшей. В этот момент Юля подняла голову, почувствовав его пристальный взгляд. — Что-то случилось, Игорь? – спросила она, настороженно прищурившись. Игорь улыбнулся, стараясь выглядеть спокойным. — Нет, все в порядке, Юль. Просто… думаю о будущем, – ответил он, глядя куда-то поверх ее головы. *О твоем будущем. О будущем агентства. Возможно, даже о будущем ФЭС... Зал встретил Юлию Соколову знакомым гулом компьютеров, приглушенными разговорами по рации и напряженной, почти осязаемой тишиной, витавшей над рабочими столами. Воздух был пропитан тревогой за Наевск. Три недели в больничной палате казались вечностью, но сейчас, вернувшись в строй, Юля чувствовала прилив решимости, смешанный с остатками физической слабости. Галина Николаевна Рогозина, заметив ее у входа, буквально сорвалась с места. Лицо начальницы, обычно собранное и строгое, выражало безмерное облегчение. — Юлечка! Слава Богу! – она крепко, по-матерински обняла Юлю, забыв о субординации. – Мы так переживали! – Голос ее дрожал. Юля ответила на объятие, чувствуя, как комок подступает к горлу. Это тепло, эта искренняя забота, этот знакомый запах духов Галины Николаевны – все это было ее якорем, ее "домом". Она попыталась улыбнуться во весь рот, но получилась лишь слабая, сдержанная гримаса. — Я в порядке, Галина Николаевна. Все под контролем, – проговорила она чуть громче, нарочито бодро, так, чтобы ее слова долетели до Султанова, который стоял у карты Наевска, не оборачиваясь. Не хотелось, чтобы он услышал в ее голосе отголоски боли или страха. Султанов, Руслан Султанович, их "железный" начальник опергруппы, обернулся лишь на мгновение. Его каменное лицо не выражало эмоций, но Юля, знавшая его годами, уловила в его быстром, оценивающем взгляде глубинную теплоту и… одобрение. Он кивнул ей, коротко и деловито. — Рад видеть в строю, Соколова, – произнес он своим обычным, чуть хрипловатым басом и сразу же вернулся к карте, утыканной флажками и испещренной пометками. – Занимай место. Время не ждет. Стол в центре зала походил на поле боя: разбросанные фотографии жертв (врач-реаниматолог, молодой оппозиционный депутат, влиятельный банкир), распечатки звонков, карты города с маршрутами, схемы возможных связей, отчеты криминалистов. Лица убитых смотрели с фотоснимков с немым укором. Все – значимые фигуры в Наевске, но убитые словно наугад, без видимой логики, словно части чудовищного пазла, который никто не мог собрать. — Итак, Соколова, вводим в курс, – начал Султанов, не отрываясь от карты. Голос его был ровным, но Юля слышала в нем стальную усталость. – За твои три недели Наевск превратился в пороховую бочку. Убийства продолжаются. Город в панике. А местные СМИ… – он с силой ткнул пальцем в стопку газет на краю стола, – …рвут и мечут. Каждое наше движение – под лупой. Каждая заминка – повод для истерики и обвинений в некомпетентности. Давят сверху, давят снизу. Прессуют как лимон. Он обвел взглядом присутствующих: Галина Николаевну, сжавшую губы; Андрея Холодова, методично перебирающего улики; Сергея Майского, ерзающего на стуле; Белую, сосредоточенно вбивающую что-то в ноутбук. Все выглядели измотанными до предела. — Нас просто топят! – не выдержал Майский, стукнув кулаком по столу так, что задребезжали стаканы. – Кажется, они только и ждут, чтобы свалить на нас все грехи! И этот проклятый "Джо" смеется над нами! — И не будем забывать о нападении на Юлю, – тихо, но твердо вставила Галина Николаевна, ее взгляд снова с беспокойством скользнул по Юле. – Это не случайность. Это предупреждение. Попытка вывести из игры, запугать, дестабилизировать расследование. Возможно, кто-то почуял… Она не успела договорить. Султанов резко поднял руку, останавливая поток слов. — Все это – позже. Сейчас приоритет – дело. И… – он наконец посмотрел прямо на Юлю, его взгляд был тяжелым, но не лишенным участия, – …Соколова, тебе сейчас нужен не допрос, а отдых. Домой. Выспаться. Завтра с утра – в бой. Ты заслужила передышку. Приказ. Юля молча кивнула. Она помнила все: леденящий ужас внезапного нападения из темноты подъезда, сокрушительную боль, беспомощность на холодном асфальте. Но сейчас, стоя здесь, среди своих, видя хаос на столе и напряженные лица коллег, она чувствовала не страх, а яростный, холодный гнев. Гнев на тех, кто сеет смерть. И твердую решимость: найти этого тваря, докопаться до истины и доказать всем – и прессе, и невидимым врагам, и самой себе – что она на своем месте. Несмотря ни на что. Удивительно, как тихо закрылась за спиной Юли тяжелая, бронированная дверь зоны строгого доступа ФЭС. "Еще два пролета по этому бесконечному, стерильному коридору с мерцающими люминесцентными лампами…" Металлодетектор на посту охраны пронзительно запищал, заставив дежурившего сержанта вскочить. — Девушка, вы к кому? Это режимный объект. Вход строго по пропускам и только по служебной необходимости, – его взгляд был профессионально-недоверчивым. Юля развернула свой временный пропуск, выданный на время собеседования. — Соколова Юлия Александровна. У меня назначена встреча с Полковником Рогозиной, Галиной Николаевной. Он тщательно сверил фото на пропуске с ее лицом, проверил по списку на мониторе, затем кивнул: — Проходите. Снимаем все металлическое: часы, цепочки, серьги, телефон, ключи, ремни с пряжкой – все в лоток. И проходите через рамку. Юля послушно сложила мелкие вещи в пластиковый контейнер. Сержант встал и провел быстрый, профессиональный досмотр руками. Мурашки побежали по коже – неприятно, но терпимо. Затем провел ручным сканером. "Интересно, на наркотики тоже проверяют?" – мелькнула было ироничная мысль, но она промолчала. Не время для шуток. Она сделала шаг вперед, но ее снова остановили. — Паспорт, пожалуйста. И приложите указательный палец правой руки к сканеру, – потребовал второй охранник, указывая на биометрический терминал. Юля покорно выполнила. Процедура казалась бесконечной. — Пропустите девушку, ребята! – раздался из динамика над постом знакомый бас, принадлежавший, судя по всему, начальнику охраны. – У нее собеседование к Рогозиной! Охранники смягчились. Выдали Юле пластиковый бейдж "Посетитель" с ее фото и указанием кабинета. — По коридору прямо, потом налево, дверь с табличкой, – коротко проинструктировал сержант, кивнув в нужном направлении. Коридор был оживленным: люди в форме и без спешили с папками, разговаривали по рациям, толкали тележки с оборудованием. Юля шла, стараясь не сбиться с пути, пока не уперлась в тупик с массивный стеклянной дверью, за которой шла комната с длинным стол. Она постучала, собрав волю в кулак. — Войдите! Юля открыла дверь. — О, а вот и главный сюрприз улыбнулась Рогозина - Проходи Юля, ты вовремя. Она показала рукой на свободное место В кабинете Рогозиной, куда ее пригласили на собеседование, уже находились двое сотрудников. Галина Николаевна Рогозина, Юля почувствовала, как под взглядами незнакомцев по спине пробежали мурашки. Мужчина лет сорока с темными, чуть вьющимися волосами, загорелым, волевым лицом и пронзительными, холодновато-голубыми глазами окинул ее оценивающим, чуть скептическим взглядом с ног до головы. На нем был дорогой, но явно тесный в плечах черный костюм, подчеркивавший атлетическое телосложение. Женщина рядом, в белом медицинском халате, со светлыми волосами, собранными в строгий пучок, напротив, приветливо улыбнулась. Юля внутренне собралась, выпрямила спину и ответила легкой, уверенной улыбкой, загнав тревогу в самый дальний угол. — Ну вот, знакомьтесь, Юля! – начала Галина Николаевна. — Соколова Юлия Александровна, – автоматически уточнила Юля, стараясь говорить четко. Мужчина с голубыми глазами поднял бровь, уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке. — О, новая лаборантку взяли? – кивнул он в сторону женщины в халате. Галина Николаевна покачала головой, ее взгляд стал чуть жестче. — Юля, раньше работала в детективному агентстве Лукина и Насонова. Теперь она будет у нас оперативницой. Костя - Обратилась Галина — О так я ей покажу значит все — Костя! Когда Рогозина представила ее, как новую оперативницу, мужчина, которого, как она поняла, звали Костей, усмехнулся. Рогозина сделала паузу, подчеркивая важность. – Юля, знакомься – Константин Лисицын, один из наших лучших оперов. А это Елена Шустова, наш эксперт, баллист-трассолог, наш ведущий судмедэксперт. Когда Рогозина представила ее как новую оперативницу, эта усмешка Константина Лисицына задела Юлю за живое. Но она лишь чуть сильнее сжала пальцы на коленях, не подав виду. Внутри бушевала буря: волнение от шага в неизвестность, жгучее любопытство к новой работе, к этим людям, и – главное – непоколебимая надежда. Она чувствовала, как переступает порог новой жизни, полной невероятных вызовов и возможностей. И она была готова. Готова доказать здесь, в этих стенах, что достойна этого места. Готова принять любой вызов. Даже от этого самоуверенного Константина Лисицына. Особенно от него. Артём открыл глаза, резко, дыхание участилось в несколько раз, когда в глаза резко ударил свет. — О адвокат очнулся! - Артём не мог понять то ли так голос меняет это подвальное помещение, то ли стоят передатчики, но рядом явно никого не было кроме крыс... "Вы нарушаете мою не прикосновеность" - все думалось Артёму. "Может они всех так проверяют" —Не дергайтесь, шеф не любит нервных, лучше скажите откуда вы узнали про проект. — от Екатерины Маркеловой, я уже говорил. —Екатерина Маркелова работала много лет назад, она мертва.... Не стоит нам врать! - Артём подвигал плотносвязаными ногами, и понял что его обчистили проверив на жучку гениально что их давно ставят под кожу. — У вас есть мой телефон, послушайте запись диктофон - решил сыграть Артём в адвоката. - я всегда ставлю свои диалоги на запись, проф привычка. — И это в период, когда все уже пользуются нейросетью? Слабо! Очень слабо! — Голос сочился презрением Артём не нервничал, сохранял хладнокровие, словно айсберг в океане страха. Он знал: "Страх — это ржавчина, которая разъедает разум". это самое плохое что можно было сделать в этот момент, показать им страх. Ему нужно было оставаться собранным, как самурай, готовящийся к смертельной битве. Ведь за каждым словом, за каждым жестом скрывалась пропасть, в которую он мог сорваться в любой момент — Мой клиент знает о проекте G-18, это уникальное лечение, которое он готов пробовать, разве не это вам надо? Люди для проведения анализации данных? — Маркелова поплатилась за свои знание раз и навсегда, ты не боишься рисковать? - угроза и запугивание — Хорошо, адвокат, — наконец произнес голос, в котором прорезались нотки заинтересованности, как солнечный луч сквозь тучи. — Мы готовы рассмотреть ваше предложение. Но помните: "Доверяй, но проверяй". Один неверный шаг, и вы окажетесь там, откуда нет возврата. Артём не понял что произошло дышать стало тяжело, а по коде прошла дрожь. Артём открыл глаза, словно новорожденный, вырванный из объятий темноты в беспощадный свет. Дыхание рвалось наружу, сердце колотилось, отбивая барабанную дробь паники. Руки, скованные ранее за спиной, ныли, в кармане вибрировал телефон, и лежала записка с инструкцией. Артём посмотрел на руку, где был прокол. Он написал сообщение в ФЭС. "На меня похоже клюнули, но похоже на мне жучок, не тот что ставил я, общаться будем так." Мимо прошёл силуэт, и Артём вспомнил о том как видил бывшего сотрудника ФЭС, когда приходил к Юле.