«След. Уроки морали»

Он стоял перед тяжелой, массивной дверью, отлитой из холодного металла. Она внушала неподдельный трепет, эта дверь, разделявшая два мира – обычный и тот, что скрывался за аббревиатурой из трех букв. С глухим, властным скрежетом массивный запор сдался, и створки поползли в стороны, открывая проход. Его взгляд, как и много лет назад, машинально устремился вверх, на надпись над постом вооруженной охраны: «ФЭС». Те самые три заветные буквы. Сердце сжалось от щемящего, противоречивого чувства – тоски и неприязни. Он шагнул внутрь, в знакомый до боли шум системы вентиляции и запах стерильной чистоты. Длинные, уходящие вдаль коридоры, по обеим сторонам которых стояли, словно аквариумы, кабинеты со стеклянными стенами. За некоторыми мелькали силуэты, в других царила мертвая тишина. Он молча подошел к охраннику, уже новому, незнакомому, и протянул свой пропуск. Тот, не глядя, провел картой по считывателю. Раздался резкий, тревожный гудок. На табло загорелась тревожная красная лампочка. «АННУЛИРОВАН». Охранник вопросительно посмотрел на него, затем на экран, и медленно, с сожалением, покачал головой. —Простите, но пропуск недействителен. Доступ закрыт. Он не удивился. Просто достал из внутреннего кармана пиджака другое удостоверение. Кожаная кобура, герб. Майор МВД. Молча раскрыл его и предъявил охраннику. Тот взглянул, вытянулся, в глазах промелькнуло уважение, смешанное с любопытством. —Прошу прощения, товарищ майор. Доложить о вашем прибытии? Он усмехнулся, коротко и беззвучно. Сунул удостоверение обратно. —Не надо. Тут свои, дружище. Охранник кивнул и пропустил его дальше, в сердце лабиринта. Он пошел по бесконечному коридору. Его шаги эхом отдавались в тишине. Он проходил мимо черных мраморных плит, в которых тускло отражались светильники. Стеклянные двери кабинетов проплывали мимо: пустая трасологическая лаборатория с одиноко стоящими микроскопами, баллистический отдел. Он замедлил шаг у двери с табличкой «В.А. Антонова». Морг. Валентина, наверное, там, за своей нелегкой работой. Он почувствовал её духи, цветов и шифона,от свежеотглаженной формы. Он дошел до конференц-зала, он же кабинет Рогозиной. Дверь была приоткрыта, но внутри никого не было. Сердце учащенно забилось. Здесь решались судьбы, здесь они получали самые сложные задания. Потом его ноги сами принесли его к допросным. Одна – «белая», с нейтральными стенами и столом. Тот самый стол, который он однажды в ярости расколол ударом руки. Шрам на дереве, но не на руке, он провел рукой, Рядом – комната с двусторонним зеркалом. «Теневая». Где они часто стояли плечом к плечу, слушая допросы, обмениваясь с ней едва заметными репликами, понимая друг друга с полуслова. Он свернул в сторону буфета. Место, где соттрудники пили чай, спорили до хрипоты, а иногда, по праздникам, пытались что-то приготовить. Он зашел внутрь. Было пусто. Столы накрыты чистыми клеенками, на плите холодно. Тишина. Он облокотился о косяк и закрыл глаза. Десять лет. Раннее утро в ФЭС было обманчиво спокойным. За окном еще только светало, окрашивая Москву в свинцово-серые тона, а в кабинете начальника отдела царил привычный хаос из документов, кофе и напряженной мыслительной работы. Галина Николаевна Рогозина, положив лоб на сомкнутые пальцы, смотрела на две разложенные перед ней папки. Они лежали бок о бок, как незнакомцы в вагоне метро, но она чувствовала — между ними должна быть связь. Рогозина провела рукой по лицу, чувствувая нарастающую мигрень. Логики не было. В деле «Гелиос» всё было ясно как божий день: убитый Дмитрий Тихонов, знавший о подлоге, его собутыльник Артём Терехин, которому он проболтался, и журналистка Елена Свабраева, готовая всё это опубликовать. Мотив — заставить их молчать. Но тогда при чём тут остальные? Они не были связаны ни с «Гелиосом», ни между собой. Дела не пересекались, а должны были. Это чувствовалось на уровне нюха, того самого, который годами нарабатывается в следственной работе. — Галина Николаевна? — В дверь осторожно постучали. — Разрешите? —Входите, — откликнулась Рогозина, не отрывая глаз от бумаг. В кабинет вошли Соколова, Данилов, Белая и Холодов. Вид у всех был уставший, но собранный. Весть о нападении на Юлию всех взволновала и заставила мобилизоваться. — Думаю, не стоит говорить, что у нас тупик, — Рогозина с глухим стуком отложила папку по Наевску. Она посмотрела на команду. — Я разделяю дела. Одно — это обман в «Гелиосе» и проект G-18. Второе — убийства в Наевске. После сегодняшнего инцидента в больнице и попытки перехватить руководство клиники становится ясно: либо мы имеем дело с двумя независимыми преступлениями, либо я чего-то не вижу. — А то и с тремя, — мрачно вставил Данилов, его взгляд скользнул с Рогозиной на Соколову. — Нападение на Юлю выбивается из обоих рядов. — Это может быть случайность, связанная с тем, что мы активно копаем в Наевске, — парировала Юлия, пряча левую руку с растяжением связок в карман куртки. — Копаем в Наевске, Юля, — Степан повернулся к ней, в его голосе сквозило беспокойство. — Да, сейчас обошлось, тебя спасли. Но это чёткий сигнал: каждый из нас здесь, в ФЭС, на волоске. Нас кто-то очень боится. — Степан прав, — поддержал коллегу Холодов, опираясь на спинку стула. — Тебя избили не просто так. Ты не знакома с убитыми, в «Гелиосе» не лечилась. Мотив должен быть здесь, в рамках нашего расследования. — Меня могли избить и по прошлым дела! — не сдавалась Соколова, но в её голосе уже не было прежней уверенности. —Я бы все равно не стал бросать расследование, об нападении на тебя. Все поняли, что разговор временно исчерпан. Андрей Холодов, словно пытаясь разрядить обстановку, подошёл к проектору и взял пульт. На белой стене замерцало изображение. — Итак, если исключить «гелиосовскую» группу — Маркелову, Тихонова, Терехина и Свабраеву, — у нас остаются три жертвы, не связанные очевидными нитями ни с медициной, ни друг с другом, — его голос приобрёл чёткий, докладной тон. — Первый: Марк Иванович Князев, пропал без вести после утренней пробежки. Ни звонков, ни сообщений. Тело не найдено. Второй: Арсений Михайлович Богданов, найден мёртвым в книгохранилище. Официально — несчастный случай, падение с лестницы. Но, — Андрей сделал паузу, увеличив фото места происшествия, — при его массе в 110 кг и росте под 190, характер травм указывает на то, что его не просто толкнули, а сделали это с огромной силой. Версия об убийстве практически стопроцентная. —Тем более, я нашла в его теле сдеды от укола, а так же, яд рыбы фугу - добавила Валентина — Третий: Никита Маркович Александров, механик. Сгорел в собственном гараже. Пожарные говорят о мгновенной вспышке, характерной для поджога с использованием легковоспламеняющихся веществ. Все трое — жители Наевска. И на этом совпадения заканчиваются. В кабинете повисло тягостное молчание. Три смерти. Три несвязанные жизни. И ни одной зацепки. — это точно ли серийный маньяк который просто убивает важные шишки? — осторожно предположила Татьяна Белая. — Слишком разные способы, — покачал головой Данилов. — Пропажа, инсценировка падения, поджог. Не его почерк. Это работа профессионалов, которые маскируют убийства под несчастные случаи. — Но зачем убивать их? — вновь вступила в спор Соколова. — Что связывает успешного риелтора Князева, архивариуса Богданова и простого механика Александрова? Рогозина медленно поднялась из-за стола и подошла к проектору. Она внимательно смотрела на лица погибших, будто пытаясь выпытать у них ответ. — Вот в этом и есть главный вопрос, — тихо произнесла она. — Они что-то знали. Что-то увидели. Или... они что-то сделали. Что-то общее. Ищем это общее. Всем заново перелопатить биографии этих троих. Расписание дня, привычки, банковские счета, личная жизнь. Всё. Найти точку пересечения. И, — она обвела взглядом команду, — будьте осторожны. Тот, кто это сделал, уже продемонстрировал, что будет устранять любое препятствие. Совещание окончено. — Юля, — властно, но без упрёка произнесла Рогозина, щёлкнув пальцами. — Останься после, пожалуйста. Я кое-что вспомнила. Хочу спросить тебя без ребят. Данилов уходя побил Юлю по плечу, будто бы боялся больше её не увидеть. Дверь закрылась за последним из оперативников, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием техники. Галина Николаевна обвела взглядом свой кабинет-аквариум: длинный Т-образный стол, голые стеллажи с делами, огромный экран, погасший после слайд-шоу. Ни одного окна на внешний мир. Только их собственная, замкнутая вселенная, где сейчас бушевали свои бури. Она внимательно посмотрела на Юлю. —Как ты? Честно. — Работаю, Галина Николаевна. Спасибо, что ребята дежурят. Немного… не по себе от такой заботы. —Это не забота. Это необходимость, — поправила ее Рогозина. — Я обещала Лукину и Насонову, что ты под надежным контролем. И в какой раз за последние годы моя сотрудница оказывается в больнице? Прости, риторический вопрос. Юля, улыбнулась, при воспоминание детективного агентства. Рогозина вздохнула и зашла с далека для начала: — Юля, скажи, ты помнишь что нибудь о нападавших? Какие то мелочи, может обувь которой били или силуэт? Галина Николаевна наклонилась немного вперёд. —Сейчас главное. Может, ты вспомнишь что-то о самом нападении? Что-то, что вылетело из головы из-за шока. Детали. Не их лица — их, скорее всего, не было видно. Но, может, обувь? Перчатки? Запах? Может, они что-то говорили? Требовали? Любая мелочь может быть ключом. Юля зажмурилась, пытаясь прорваться сквозь туман адреналина и боли в своих воспоминаниях. —Темно… резкий удар током в спину… падение… удары ногами… — она непроизвольно обхватила себя руками. — Они… они молчали. В голове мелькнула белая полоса — На обуви что то блестело, белая полоска, светоотражающая по-моему. Рогозина вздохнула. —Ты знала, что пока ты была в больнице, без сознания у тебя кое кто был? Рогозина вздохнула и Юля подняла взгляд как бы в немо вопросе. И следы этого кое кого, были на тебе найдены...Рогозина откинулась в кресле, её пальцы медленно и нервно постукивали по ручке кресла. Она только что бросила бомбу, и теперь наблюдала, как осколки её слов впиваются в сознание Соколовой. Юля, всё ещё бледная после недавних событий, с перевязанной рукой, вздрогнула. Она искала в глазах начальницы подвох, шутку, но видела лишь стальную серьёзность. Её взгляд стал вопросительным, почти детским, полным непонимания и внезапно нахлынувшей тревоги. — Держи ознакомься - она подвинула папку к Юли - на них ДНК неизвестного мужчины. Юля облегченно вздохнула, на сколько позволяла травма. — Вы же не думаете? .... Галина Николаевна, я живу не одна, я большая девочка, это личная жизнь не касается работы, я не афиширую это.. — Боже упаси Юля. - Юлия молчала, и Рогозина мягко, почти по-матерински, продолжила: —Я не веду допрос, Юля. И не собираюсь лезть в твою личную жизнь с шаблоном протокола. Я просто должна понимать полную картину. Для твоей же безопасности. Ты же была с ним в ту ночь перед нападением? — Да, Галина Николаевна, — тихо, но четко ответила Юля, ее плечи расправились. — У нас ничего не поменялось. - румянец залил щёки - Просто из-за его работы в МВД и этого дела в «Наевске» мы почти не видимся. А в ту ночь он специально приехал, я не знала что он будет дома. Галина Николаевна кивнула, на ее губах мелькнула легкая, почти незаметная улыбка. Она хотела понять — мог ли он быть тем, кто ее защитил. — Скажи, Юль, ты не обращала внимание, на телефоне, он никаких трекеров? Или доступа к геолокации? — Просто пока ты была в больнице, мы видили подозрительно активность у твоей палаты, он приходил к тебе в больницу? Искреннее удивление на лице Юлии было лучшим ответом. —Нет… Я ничего не помню. От лекарств, наверное, отключилась. Он мне ничего не говорил. — Похоже, тут две версии, одна из них, узнав о беде, примчался проверить, все ли с тобой в порядке, но не захотел светиться перед нашими ребятами. Не хотел мешать, — заключила Рогозина. В ее голосе звучало одобрение. Либо те кто вёл охоту за тобой, правда хотели не напугать, а именно добить тебя. —Юля, он свидетель, но в МВД возможен крот, его так же могут прослушивать. Подсматривать на него могут напасть! Возможно, он что-то видел утром, когда уходил от тебя. Во дворе, подозрительную машину, людей? — Поэтому я и хотела поговорить с тобой наедине. Позвони ему. Поговори. Не как следователь ФЭС, а как… ты. Спроси, не видел ли он чего. И передай ему от меня и от всех наших ребят большой привет. Как старому другу. И передай ему… — Рогозина сделала небольшую паузу, и ее глаза смягчились, — передай ему что ты в порядке и он может не беспокоится. — Передам, Галина Николаевна, — кивнула Юлия, и в ее глазах блеснула благодарность. Воздух в морге Федеральной Экспертной Службы был не просто ледяным, он был плотным, вязким, как сироп, и впитывал в себя запахи: едкую сладость разложения, резкий дух хлорки, под которым скрывался более тонкий, металлический аромат крови. Неоновые лампы, встроенные в потолок, отбрасывали безжалостный синеватый свет, выхватывая из полумрака полированные поверхности стальных столов и глянцевый кафель пола, на котором отражались расплывчатые тени. Галина Рогозина, ощущая тяжесть в ногах после восемнадцати часов непрерывной работы, стояла, опершись бедром о холодный металл стола. Ее пальцы с засохшими чернильными пятнами нервно перебирали край фотографии, на которой застыло безжизненное лицо банкира Тихонова. — Итак, что мы имеем, Валя — ее голос, низкий и хриплый от усталости, разорвал гнетущую тишину. — Шесть трупов в Наевске. Идеальный хаос. Банкир, врач, студент, библиотекарь в книгохранилище, автомеханик в своем же гараже. Похоже на эпидемию бессмысленной жестокости. Валентина Антонова, не делая привычного жеста потеряла переносицу, провела ладонью по лбу, смахивая несуществующую прядь волос. — Хаос системный, Галь. — Маркелова и Тихонов — одноклассники. Они вскрыли экспериментальный препарат Екатерины превратили в оружие. Им же ее, скорее всего, и устранили, хотя токсикология выдала настоящий коктейль: мышьяк, ртуть… Изощренно. Но в больничных образцах этого добра нет. Значит, добавили уже «на месте», для уверенности. И сам этот проект… он был амбивалентен, как грех. Одна сторона — исцеление, другая — мучительная смерть. Тихонов пытался ей помочь, втянул старых друзей — журналистку Свабраеву и того прохвоста Терехина, — Рогозина с силой ткнула пальцем в фотографию Дмитрия. — Теперь он мертв. И за оставшимися, возможно, объявлена охота. Но тогда чью кровь пили остальные? Библиотекарь, студент, механик? И кто эта тварь, что поливает нас грязью в прессе? — Галина Николаевна закусила губу, ее взгляд упал на пустой экран монитора, где обычно горели сводки. — И нападение на Юлю… Это не случайность. Это сообщение. — Слишком много вопросов, которые бьют в лоб, как приклад, — констатировала Галина, вставая. Ее суставы хрустнули от усталости. — Валь, хватит. Ты падаешь с ног. Пойдем в буфет. Выпьем кофе покрепче. Или чего покрепче. Иначе мозг просто откажется работать. Антонова молча кивнула, с облегчением отрываясь от леденящего душу зрелища. Они вышли в бесконечный, ярко освещенный коридор. Их шаги, отдаваясь гулким эхом от кафельных стен и потолка, звучали как удары метронома, отсчитывающего секунды до нового прорыва в деле. У двери столовой они замерли одновременно, плечом к плечу, как на линии огня. У дальней стены, спиной к ним, замерла высокая, поджарая фигура в хорошо сидящей полицейской форме с майорскими погонами. Плечи были напряжены, осанка выправлена годами службы. — Что вам здесь нужно? — голос Рогозиной прозвучал как щелчок предохранителя, холодно и четко. — Это режимный объект. Как вы сюда попали? Фигура медленно, почти театрально развернулась. Свет неоновой лампы упал на знакомые для Галины Николаевны черты. — Олег Всевлодович! — Валентина, сделала резкий шаг вперед, и на ее усталом лице расцвела широкая, неподдельная улыбка. Он протянул руку и пожал Валентине — Валентина, — он усмехнулся, и в уголках его глаз, легли лучики морщин. — Вы все та же. Спальный район Москвы должен был выйти из строя от одного взгляда. Потом его взгляд, тяжелый и оценивающий, встретился со взглядом Рогозиной. В нем читалась сложная гамма чувств: уважение, вина, страх. — Галина Николаевна, — кивнул он, сохраняя дистанцию. — Олег Всевлодович, — она протянула ему руку. Его пальцы сжали ее ладонь — рукопожатие было твердым, ладонь шершавой, но тепло сквозь кожу передалось сразу. — Визит неожиданный. Руслан Султанович не говорил о визите зама. МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Исх.№ 27/4-ЦЗ от«15» октября 2023 г. ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРЕДПИСАНИЕ по обеспечению безопасности Федеральной Экспертной Службы (ФЭС) Генеральному директору ФЭС Рогозиной Галине Николаевне Настоящее предписание доводится до Вашего сведения в связи с поступлением в центральный аппарат МВД России оперативной информации, указывающей на наличие реальных угроз безопасности сотрудников Федеральной Экспертной Службы. Основанием для принятия неотложных мер послужили материалы, изъятые в ходе контроля за деятельностью ряда средств массовой информации, указывающие на целенаправленный сбор конфиденциальных сведений о сотрудниках и операционных процессах ФЭС. Установлены попытки получения данных, составляющих служебную тайну, а также установления личных контактов с экспертами ФЭС вне служебной обстановки. В целях недопущения реализации вышеуказанных угроз и в соответствии с пунктом 8 статьи 12 Федерального закона «О полиции», ПРИКАЗЫВАЮ: 1. Возложить полномочия по координации всех мероприятий по обеспечению безопасности ФЭС на помощника Заместителя Министра – Лисицкого Олега Всевлодовича. 2. Обеспечить Лисицкому О.В. и уполномоченным им сотрудникам полное и безоговорочное содействие со стороны персонала ФЭС, включая доступ ко всем необходимым служебным помещениям, базам данных и архивным материалам. 3. Ввести режим оперативного сопровождения сотрудников ФЭС, выезжающих на места происшествий. Все передвижения экспертных групп подлежат обязательной регистрации и согласованию с курирующим офицером из числа сотрудников МВД. 4. Запретить в какой-либо форме разглашать содержание настоящего предписания, а также сам факт проведения оперативно-профилактических мероприятий среди рядового состава ФЭС. Несанкционированное информирование персонала будет расценено как разглашение данных оперативной разработки. Любые попытки противодействия или саботирования вышеуказанных мер будут пресекаться в установленном законом порядке. Заместитель Министра внутренних дел Российской Федерации генерал-полковник полиции/Подпись/ А.В. Зайцев Рогозина напряглась, Олег Всевлодович Лисеницкий о которой ей писал Султанов, его охрана и помощник, были неожиданны. — По делу, — отрезал он. — Серьезному. — Догадываюсь, — Рогозина скользнула взглядом по его форме. — Нападение на Соколову? — Именно, — Лисинецкий обвел взглядом знакомый до боли буфет, его взгляд задержался на потертой клеенке на столе, старой электроплите. — Разрешите? Чай заварит, пока докладываю. Он двинулся к столу с той же неспешной уверенностью, что и четыре года назад. Взял чайник, пошел к раковине. Звук льющейся воды показался неестественно громким. Рогозина и Антонова молча переглянулись. — Про инцидент с Юлей узнал из сводки. Был в больнице. Видел ваших пацанов — Тукаева, Субботина. Драпали по коридорам как угорелые. Подходить не стал. Не время было для ностальгических встреч. Рогозина вспомнила. Артём Тукаев невнятно пробормотал что-то о «призраке в форме» и сразу же замятовал. А Леонид Субботин, всегда прямой, как штык, зашел к ней на следующий день, закрыл дверь и сказал: «Галина Николаевна, доложу. В больнице, когда у Соколовой дежурил, видел Лисиницкого. В торце коридора, курил. Взором меня прожигал насквозь. Я сделать шаг, а он развернулся — и нет его. Решил, не ко времени сантименты разводить». — Я с Юлей говорила, когда она на работу вернулась, — сказала Рогозина, наливая в три кружки заварку. Голос ее смягчился, она перешла на «ты». — Спросила, не одна ли она была той ночью. Она отрезала: «Не одна». Я не стала давить. Личное пространство сотрудников для меня свято. —Ах нет, Галина Николаевна, всего лишь работа, вы знаете, султанов вам говорил, Его пальцы, державшие пачку чая, были белыми в костяшках. — В ту ночь я был у нее, — Лисицын отхлебнул обжигающего чаю, не моргнув глазом. — Утром ушел раньше. У нее был выходной, она спала. Я вышел в шесть утра. Он замолчал, его взгляд утонул где-то в стене, пробивая ее и видя ту темную, предрассветную улицу. — И что, Костя? — тихо, почти интимно, спросила Валентина. — Уловил что-то? — Возможно, — он поставил кружку с глухим стуком. — Когда я вышел из подъезда, на противоположной стороне стояла машина. Серая «Хёндэ Солярис». Стекла — темнее закона позволяют. Сначала не придал значения. Подумал, таксист дремлет. Но… мотор работал. Из выхлопной трубы шел легкий, едва заметный пар. Я сел в свою машину, тронулся. И увидел в зеркало заднего вида — он тоже плавно отошел от тротуара. Я свернул за угол, а он… он продолжил движение прямо. По направлению к ее дому. Тишина в буфете стала осязаемой, как свинец. — Думаете, это были они? — голос Рогозиной был низким и опасным. — Те, кто ее избил? — Не знаю. Но совпадение слишком уж идеальное. Шесть утра. Спальный район. Машина с заведенным мотором. Я марку запомнил. Номер… номер не разглядел. — Это уже не совпадение. Это улика, — констатировала Галина Николаевна. — Спасибо. — Я пришел, потому что хочу помочь, — он посмотрел на нее прямо — Я знаю, В МВД тише. Но скука смертная. И никуда ты от себя не денешь. Рогозина слушала, не перебивая. Она понимала каждое слово. — Вы сейчас официально подключен к делу о нападении? — уточнила она, возвращаясь в роль начальника. — Мой начальник в курсе. Дело на стыке юрисдикций. Ваше расследование в Наевске и это нападение могут быть звеньями одной цепи. Я предлагаю себя в качестве связного. Если ты не против, Галина Николаевна Дверь открылась и кто-то тихо прошел в столовую —А вы видимо Юлия Александровна Соколова, я видел вас всего несколько раз — и он откуда-то из под стала достал букет цветов - от имени МВД и Руслана Султановича, приношу благодарность за работу Юлия приняда цветы, ирисы белые и ароматные, окутали руки —Спасибо - у нее получилось лишь просипеть — Султанов в курсе? - удивилась Валентина. — конечно в курсе, он не первый век работает в МВД.