Mein Tod.

1890 год. Российская империя. Санкт-Петербург. С момента встречи девушки и загадочного иностранца прошло три месяца. Надежда продолжала усердно работать над заказами своих клиентов. Однако же теперь её существование наполнилось какой-то душевной тягостью. Сны ее стали тревожнее, а продолжительность сна стала короче из-за бессонницы. Она не обращала на это внимания, стараясь не думать об этом. Безусловно, она предполагала, что это из-за того, что теперь она повязана с самим Дьяволом. Ей казалось, что теперь будто бы она потеряла свою собственную тень, и вместо нее появилась какая-то другая, являющаяся отражением странного мужчины с немецким акцентом. Но Надежда Сергеевна приговаривала себе: «Ну ничего, зато тот, кому я готова отдать сердце, теперь уж наверняка будет со мной». Она всей душой надеялась на то, что это действительно случиться, что Андрей Сергеевич будет обожать её, носить на руках, не будет чаять в ней своей глубокой души. Девушка была готова на всё, чтобы Чеховской влюбился в нее. Также она совсем не верила в то, что этот Воланд действительно Дьявол. «Какой же он Дьявол. Сатана не является людям просто так, а я — всего лишь простая смертная. Бред это всё, совпадение, случайность. Настоящий мой Дьявол— это Андрей…» «Как только я увидела его бездонные глаза, которые так манили к себе, я сразу же сняла: вот он! Тот, кто послал мне небесами. Моя судьба, мой духовный проводник, мой Ангел! Я буду согласна на все. Да что там душу продать Сатане, я умру за него!» — думала Надюша про себя о Чеховском. *** — Вижу… вижу, судьба ваша рядом где-то с вами… — предсказывала девушка одной из своих клиенток. Водя руками около прозрачного стеклянного шара, чувствуя от него холодное веяние. Женщина, сидящая рядом, очень жаждала своего предсказания, вылупив свои большие глаза, которые вот-вот норовили выпрыгнуть из орбит. Тут Надежда услышала звон дверного колокольчика. Недовольно приоткрыв глаза, Надежда, сердечно извинившись перед посетительницей, встала и, приподняв подол белого сарафана с легким кружевом, пошла к крыльцу. Кто же мог к ней прийти? Тем более, что она совсем никого не ждала. Открыв дверь, она увидела его. Андрея Сергеевича Чеховского. Ее поразил такой испуг, что тело слегка обмякло, и бедняжке пришлось опереться на дверной косяк, чтобы не упасть. Солидный мужчина, одетый уже не в форму, а в повседневный, однако дорогой наряд, который подчеркивал его высокий стан, улыбнулся с лёгким шармом и поприветствовал: — Bonjour, chère dame.(Здравствуйте, милая девушка.) Вы, помнится, говорили мне, что работаете здесь? — Доброго дня. Д-да, я здесь работаю… — Тогда позволите, я войду? Надежда обернулась. Внимательная гостья смотрела на нее с неким укором, ожидая своего предсказания. Андрей Сергеевич же думал, что девушка занимается сбором букетов. Немного пораскинув мыслями, она сказала ему: — Прошу вас, подождите немного, мне нужно закончить с покупателем. — Хорошо, я буду ждать. «От его глаз и такого выразительного лика просто невозможно оторваться. Ладно, нужно закончить с этой дамой.» Закрыв дверь, Надежда практически подлетела к женщине и, учтиво и вежливо склонившись над ней, просящим тоном сказала: — Милейшая Анастасия Степановна, давайте мы с вами завершим в следующий раз. Например, завтра? — Конечно-конечно, милочка! Я даже протестовать не смею. Лучше вас все равно никто мне судьбу мою не предскажет. До завтра! — она, добро улыбнувшись, помахала рукой и быстро ушла, тихонько прикрыв за собой дверь. Девушка скоренько подбежала к зеркалу и расчесала свои длинные волосы. Заколов их шпилькой, чтобы они не были распущены, она еще раз прокрутилась перед зеркалом и оглядела себя. «Ну, Бог мне в помощь.» И, подумав про себя, «к черту» она впустила Чеховского в свой скромный кабинет. — А где же цветы? — удивленно оглядев пространство, спросил мужчина и присел в кресло. Наденька немного заметалась и виновато улыбнулась. Ничего не оставалось, кроме как открыться и признаться ему. — Я вынуждена вам признаться. Я не занимаюсь никаким сбором цветочных букетов. Я — ведьма, если вам будет угодно так назвать. Я раскладываю карты, предсказываю судьбу, делаю несерьезные обряды… Вы, конечно, можете меня осуждать за это. И я пойму, если вы действительно… — Надюша, милая Надя…— сказал он, лукаво ухмыльнувшись. В его взгляде загорелась не доля осуждения, а даже какого-то восхищения ею.— Я вовсе не против вашей деятельности. Более того, я совсем никому об этом не скажу, даже вашим родителям. — Правда? — Ну разумеется. — Я так Вам благодарна. — она смутилась и потупила взгляд вниз. Он явно заметил её смущение, её легкий румянец на белых щеках. Ему было приятно смотреть на это, на то, как юная неопытная девушка влюбляется в него с каждым его комплиментом, с каждым его называнием ее ласково. Андрей сразу же чувствовал себя значимее и сильнее в те моменты. И чем больше он делал смущающие Надежду вещи, тем больше он пробивался в самую глубину её души, заставляя менять строгое расположение на нежную снисходительность. — Надежда, я пришел к вам, чтобы пригласить в театр. Завтра там дают «Спящую красавицу», я был бы счастлив провести вечер в компании такой прелестной девушки, как вы. «Что?! Он? Меня? В театр?!! Бог ты мой! Да мы же виделись-то от силы два раза… Господи, да что же люди подумают… А в прочем… да и черт с ними! Я люблю его. Вдруг что-то авось да и выйдет.» — мысли девушки разъехались в разные стороны. — Я согласна на ваше предложение, Андрей Сергеевич. — Чудно! Начало в семь вечера. Я буду ждать вас за час за начала прямо здесь. До свидания, belle femme. (Прекрасная девушка (фр.) ). *** Девушка не заметила, как он хлопнул дверью. И видит Бог, да и не только он, как она была счастлива. Она скакала по комнате от счастья, смеялась и даже немного всплакнула. Ей казалось, что жизнь её сегодня преисполнилась совершенно другими красками. «Как он вежлив, как учтив, да как красив! Это не мужчина, это есть ангел, сошедший с небес, чтобы благословить меня на союз с ним!» Она поверить не могла, что тот, о ком мольбы её были неустанны, зовет её на совместную встречу tete-a-tete. — Я вижу, вы весьма рады такому событию, meine Liebe. Надежда громко вскрикнула от внезапного голоса, раздавшегося у нее из-за спины. Она обернулась и увидела того самого таинственного человека, который назвался «Дьяволом». — Вы как сюда вошли, господин Воланд? — Насколько вам известно, для меня не существует преград: ни пространственных, ни временных. — Да бросьте вы. Я, признаться честно, не очень сильно верю в то, что вы и есть Сатана в его истинном обличии. Он непонятливо уставился на нее, хотел было приподнять бровь, но вместо этого усмехнулся сначала, потом еще раз, и еще, а затем и вовсе начал громко, безудержно смеяться, словно бы тысячи бесов визжали от хохота. — Вы сейчас на полном серьезе? Вы, которая занимаетесь колдовством, отрицаете самого Дьявола? Это, право, чудно для меня. — Да вы знаете, я привыкла верить в Господа Иисуса Христа, но никак не в Дьявола. А то, чем я занимаюсь, вовсе не связано с моей верой. Мне просто нравится, как люди с азартом ожидают от меня предсказаний своей участи, и они даже не подозревают, что все совпадения выпала карт есть совершенная случайность. — Интересно вы рассуждаете, Надежда. А как же вы тогда объясните то, что несколько месяцев назад вы отдали мне свою душу, и тут вдруг, ни с того ни с сего, любимый вами мужчина приглашает вас на личную встречу? Это тоже «совершенная случайность»? — Да, это тоже случайность. — уже с легким страхом , но все той же уверенностью произнесла Надежда. — Хм… Как интересно. Ну что ж, удачного вам вечера завтра. Он со злобным прищуром пошел к выходу и закрыл за собой дверь настолько неслышно, что в лавке ее воцарилась гробовая мертвецкая тишина. «Dieses Mädchen ist so zuversichtlich, dass sie Glück haben wird. Mal sehen, wie sie als nächstes spricht. (Эта девочка так уверена в своей удачливости. Что ж, посмотрим, как она будет говорить дальше.)» — думал про себя Сатана, ухмыльнувшись и окончательно растворившись в темноте августовского вечера. *** 1930 год. Москва. СССР. Наступило выходные. Родителей Марии вызвали в командировку по каким-то чрезвычайно важным партийным делам, и, конечно же, мама наказала дочери сделать генеральную уборку во всей квартире. Для девушки это было только в радость. Особенно она любила запускать патефон и слушать пластинки, которые отец плавно приобрел в одной из командировок. Такие чудесные устройства в СССР появились совсем недавно, но Виктору, отцу девушки, удалось «урвать» один из не так давно вышедших экземпляров. Солнце просвечивало через полупрозрачные белые шторы, девушка аккуратным движением ставила пластинку с «первым концертом» Чайковского, однако почему-то ей захотелось сменить ее на «Лебединое озеро». Вот она ставит иглу на гладкую поверхность , и, та-дам— звучит музыка. Неприятные пошоркивания, которые несколько беспокоили слух, совсем Машу не раздражали. Для девушки было в радость уже то, что такое устройство у них вообще есть. Намочив тряпку, она начала протирать полки, тщательно замечая каждый уголок и портреты в рамках, которые долгое время стояли на стеллажах. Она улыбнулась, когда протирала пыль на фотографии, где стояла молодая бабушка держала на руках маленькую маму. Маша всматривалась в портрет и долго не могла понять, что же её так тревожит. Вдруг она увидела черную тень, стоящую за Надеждой Сергеевной и напоминающую по чертам какого-то мужчину. Но разглядеть было сложно, и она поставила рамку на полку, чтобы не тревожиться. «Теперь это определенно не даст мне покоя.» — подумала она и продолжила заниматься уборкой. Тут музыка заиграла громче, приближалась кульминация интродукции произведения— страдания, нагнетение, буря… Девушка вздрогнула, но продолжила. Однако тут же боковым зрением словно опять уловила какую-то тень. Обернулась— никого. Отойдя от антресоли подальше, Мария поняла, что пожалуй с протиранием пыли пора заканчивать и переходить к следующей части работы. — Как продвигается процесс? И снова этот голос, пробивающий до мозга костей. Мария Викторовна снова увидела перед собой немецкого гражданина, который уселся в кресле, стоящем в её комнате. — Как вы сюда вошли? — Разве вы не поняли, что для меня не представляет никакой сложности в этом? Я могу заходить куда угодно и когда мне будет угодно. Девушка уселась на край кровати, чтобы постараться смотреть ему в глаза. Все же было в них что-то притягательное. — Хорошо. Задам другой вопрос… зачем? Зачем вы преследуете меня? — Tolle Frage! (Отличный вопрос! (нем.) )—, воскликнул мужчина, слегка усмехнувшись,— дело в том, прекрасная Мария, что ваша бабушка заключила со мной сделку: она мне отдает душу, а я предоставляю ей возможность быть любимым мужчиной, который ей весьма запал в душу. Но она, знаете ли, крайне не была благодарна за предоставленную мной услугу, не поверив в то, кем я являюсь. И вы,— он оглядел её с головы до ног, — есть отражение покойной Надежды. Понимаете меня? Веки девушки задрожали. Да что там веки, все существо её пустилось в дрожь, дымка страха сковала юное тело, хотелось было закричать от ужаса и неверия в то, что все действительно так. — Вы хотите сказать, ч-что я… повязана с вами из-за договора моей бабушки? — Deine Kreativität ist so süß! (Ваша догадливость так мила.) Да, так и есть. Она громко выругалась, не смочь сдержать в себе злость, обиду и страх. Этот коктейль бушевал в ней, она не хотела, не могла поверить в то, что это так. На глаза стали наворачивать я тихие слезы. — Простите… я просто не могу п-поверить во все это. Он хмыкнул, слегка растянув свои губы четко очерченной формы в лукавой улыбке. — Тогда попробуйте найти в этом свои плюсы. У вас есть, скажем, неприятели в коллективе? Мария утерла внезапно прокатившуюся по щеке слезу и ответила: — Да , такие есть. Но я совсем не делаю им зла… — Да это ясно. Я так понимаю, один из этих неприятелей— Галла? Она резко подняла поникшую голову на него. — Откуда… — Не беспокойтесь, Галла, она же Гелла, — прислужница моей свиты, вам еще предстоит увидеться с нею. — он еще о чем-то подумал, затем сказал: — У вашего отца безупречный вкус в музыке. Петр Ильич поистине был гением, однако то же не без греха… — Воланд рассмеялся про себя. — О чем таком вы говорите? Чайковский был святым человеком. — Конечно-конечно, я и спорить не буду. Однако ж… — Я не хочу слушать этот бред. — Мария твердо посмотрела ему в глаза, отрезав сказанное. — Я замолкаю и мирно удаляюсь.— сказал он, приняв серьезное выражение лица.— Кстати, вы будете на постановке «Вперед в будущее»? — Да, я буду петь в общем хоре там. А вы собираетесь прийти? Дьявол ухмыльнулся, хищно оглядев девушку и затем растворился в дверном проеме, не оставив за собой ни следов грязной обуви, ни хлопка двери. «Я пропала. Теперь уже окончательно.» ***