Океан Чувств

В длинном коридоре особняка видны несколько лучей, которые падают на пол поочередно, как и большие окна. Лучи проникают сквозь бордовые, плотно закрытые шторы, но не остаются неподвижными — они качаются и двигаются, оживляя пространство. В комнатах уже давно светло, и, как назло, лучи достают даже до постели, где кто-то еще спит. Ли Вон просыпается от ослепительного света, пробивающегося сквозь шторы, и недовольно морщится от неожиданного нарушения покоя. Он переворачивается на другой бок, пытаясь спрятаться от света под подушку, но тщетно — солнечные лучи находят его в каждом уголке комнаты. Ему не хочется вставать, да и начинать новый день тоже. Медленно открыв глаза, он тут же зажмуривается, чувствуя раздражение от неумолимого солнечного света, который, кажется, настойчиво пытается выгнать его из сна. Проворчав что-то себе под нос и лениво потянувшись, он вдруг резко замирает, словно вспомнив что-то важное. Его взгляд тут же падает на пустую часть постели. Сначала он просто смотрит на нее, ожидая увидеть там своего возлюбленного, затем сонно оглядывает комнату, надеясь, что тот все же где-то рядом. Но этого подонка нигде нет. Недовольно вздохнув, Ли Вон бросает взгляд на часы. “Чем он занимается с утра пораньше?. У него же выходной.” — думает он, поднимаясь с кровати и направляясь в ванную. Почистив зубы и умывшись ледяной водой, он потягивается, чувствуя, как в теле пробуждается бодрость. “Хорошо бы принять душ,” — решает он. Перед тем как выйти, он замечает на стуле аккуратно сложенную чистую одежду. Это не удивляет. Ли Вон уже привык к тому, что Цезарь заботится о нем, окружая вниманием и дорогими подарками. Конечно, это приятно, но его гложет мысль о том, что сам он почти ничего не делает для Цезаря и не уделяет ему достаточно времени. Приняв душ и одевшись, он спускается на кухню, чтобы выпить чашку горячего кофе. Аромат свежемолотых зерен мгновенно наполняет помещение, создавая ощущение тепла и уюта. Ли Вон берет чашку из шкафа, медленно наливает кофе и наслаждается первыми глотками. Но его утренний ритуал неожиданно прерывает стук в дверь. Она тут же приоткрывается, и голос дворецкого доносится с порога: — Доброе утро. Царь вас ждет. Ли Вон приподнимает бровь и устало делает еще один глоток. — А… да. Я буду через минуту. Он у себя в кабинете? — Да, сэр. Я могу вас проводить. — Не нужно, — отмахивается Ли Вон. — Я знаю дорогу. — Как пожелаете. Дворецкий слегка кивает, а затем также быстро скрывается за дверью. «”Царь вас ждет.„Честно, звучит как приказ,»— с легким раздражением думает Ли Вон, ставя кружку на стол. Сделав несколько оборотов в коридоре и наконец добравшись до нужной комнаты, он без стука зашёл в кабинет. Блондин уже сидел, бодрый и приукрашенный. Он был одет в белоснежную рубашку и тёмно-коричневый костюмный жилет. Цезарь отвёл взгляд от груды документов и повернулся на звук. — Спасибо, что не с ноги, как в прошлый раз, — с ухмылкой произнёс он, явно довольный визитом любимого. Адвокат промолчал. Цезарь же вновь погрузился в бумаги. — Давно ты тут сидишь? — вздохнув, спросил Ли Вон. Блондин ненадолго замолчал, затем снял очки и улыбнулся: — Очень давно. Он встал с чёрного кресла, отодвинул его назад и лёгкими шагами направился к Ивону. Медленно раскрыл руки, приглашая его в объятия, и взглянул на него с нежной улыбкой. Ли Вон стоял, прислонившись к стене, и молча отвёл взгляд в сторону, словно обиженный, злой кот. Цезарь не был удивлён такой реакции — он знал, каким ворчливым бывает его любимый, особенно по утрам. С той же мягкой улыбкой он подошёл ближе и крепко обнял его, одновременно оставив поцелуй на лбу. «И вот, снова ты идёшь ко мне с раскрытыми руками и своей бесячей улыбкой. Снова обнимаешь, чуть приподнимая меня, так что мои ноги едва касаются пола. Одновременно целуешь и вдыхаешь мой запах… Странно, но я сам хочу, чтобы это продолжалось вечно. Ты — чёртов магнит…» ⸻ — Так зачем ты меня звал? — вполголоса спросил адвокат, сидя на диване спиной к собеседнику и неспешно потягивая чай. — Хотел пойти с тобой на обед, а не встретиться уже там. — А мне хотелось побыть в тишине, — тихо пробормотал Ли Вон. — Что? — переспросил Цезарь, заканчивая с документами. — А? Я спросил, ты закончил? — тут же поправился он, слегка заикаясь. Цезарь ничего не ответил. Встав с кресла, он подошёл к Ли Вону и обнял его со спины. — Как же ты прекрасно пахнешь… (Цезарь) «Хочу, чтобы ты всегда был рядом, радовал меня своим видом, как свежий букет цветов или как картина, которой можно любоваться вечно. Твоё присутствие делает мою жизнь ярче, туманит разум, меняет всё вокруг. Позволь и мне изменить твою жизнь. Хочу притягивать тебя к себе и никогда не отпускать… Ведь ты только мой.» Ли Вон вздрогнул, когда мафиози нежно укусил его за шею и оставил свежий засос. — Хватит, — зажмурившись, прошептал он и прикусил нижнюю губу. — Ты и так измучил меня ночью, на теле живого места не осталось. — Измучил? Живого места не осталось? Но выглядишь ты бодро… Даже думаю, может, в следующий раз вообще не сдерживать себя? — с ухмылкой прошептал он ему на ухо. «Вот же ублюдок… Значит, ему даже плевать на моё состояние? Или, наоборот, ему нравится, что я едва держусь на ногах после каждой ночи с ним? Он говорит так, будто я обязан угождать ему. И, конечно же, проблема не в его зверстве, а в моей выносливости…» Ивон резко встал с места, заставив Цезаря разжать объятия. — Обед уже готов? Раз уж позвал меня в гости, позаботься обо мне. — Ну… наверное, да, — отозвался блондин на автомате, недоумевая, чем именно он разозлил своего «тигра». Небо всё ещё сияло золотистым светом, и лучи проникали сквозь белые шторы гостиной. Тени высоких деревьев ложились на стены, словно живые узоры. В комнате было множество статуй, картин, коллекционных вещей, смысл которых оставался загадкой для адвоката. Почти в центре гостиной стоял низкий стол, а по обе стороны от него — диваны, на которые и сели двое мужчин, друг напротив друга. — Ты что-то хотел мне сказать? — спросил Ли Вон, начиная резать стейк. — С чего ты так решил? — Мы раньше обедали в гостиной? Думал, ты хочешь показать мне что-то или сказать кое-что важное. Откусив кусочек стейка, он продолжил есть. Цезарь, отпивая чай, наблюдал за ним. Казалось, любые его действия — даже самые обыденные — не оставались незамеченными. Он не просто смотрел на него, он любовался. Казалось, будто Ли Вон — последнее, что осталось у него в этой пустой жизни. Эта мысль заставила его улыбнуться. — Прости, если тебе тут неудобно. В столовой случилось кое-что, поэтому… — Что случилось? — оживлённо спросил брюнет. — Это… неважно, — Цезарь вновь усмехнулся. Адвокат сразу понял, что ничего из него не вытащит, и молча продолжил есть. Но улыбка с лица Цезаря мгновенно исчезла, когда Ли Вон отвёл взгляд. Воспоминания о случившемся утром нахлынули снова и снова… *** Когда солнце ещё не взошло и окна были плотно занавешены, в комнате царила тишина и мрак. В широкой кровати посреди комнаты в обнимку лежали двое мужчин. Цезарь уже проснулся, а может, и вовсе не спал. Держа в объятиях своего любимого и уткнувшись лицом в его грудь, он вдыхал его запах. Это ощущение заставляло его забыть о времени — хотелось просто лежать рядом с ним вечно. Но жизнь так устроена, что рано или поздно приходится вставать с постели и начинать день. Всё же это не рай, и в любой момент твой покой могут нарушить. Например, громким стуком в дверь. Цезарь раздражённо вздохнул, услышав звук, и, нехотя встав с кровати, направился к двери. — Что случилось? — спросил он, открывая её. — К вам посетитель, — тихо ответил дворецкий, а затем ещё тише добавил: — Дмитрий. “Что ему нужно в такой час? Какая ещё глупая идея пришла ему в голову?..” — раздражённо подумал Цезарь, но лишь кивнул, давая знак, что дворецкий может идти. Закрыв дверь, он вернулся к кровати и сел на её край. Ли Вон всё ещё спал. Цезарь медленно, неуверенно протянул руку и нежно провёл по его щеке, затем по плечу. Он сидел так некоторое время, просто любуясь им. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь медленным дыханием спящего. Глаза Цезаря неотрывно следили за лицом возлюбленного. Раньше эта комната казалась ему пустой и неуютной. Покидать постель не составляло труда. Но теперь всё изменилось. Оставлять Ли Вона одного стало невыносимо. Работать, не думая о нём, — невозможно. Ещё минуту он сидел, словно окаменевший, погружённый в свои чувства. Желание прикоснуться к нему, услышать его голос затмевало разум. — Если это пустяк, Дмитрий… Я тебя прикончу, — пробормотал он, вспомнив, зачем вообще встал. *** — Сразу говори, что тебе нужно, и уходи, — холодно бросил Цезарь, заходя в гостиную. Но, к его удивлению, Дмитрия там не оказалось. Почувствовав чужую руку на своём правом плече, он даже не стал оборачиваться — и так знал, кто это. — Цееезарь! Доброе утро! — с показной радостью протянул Дмитрий, растягивая имя брата. Цезарь лишь тяжело вздохнул, не скрывая раздражения. — Разве ты не рад меня видеть? — весело продолжил двоюродный брат, заметив его реакцию. — У меня нет времени на твою болтовню. Говори, в чём дело, и уходи. — Разве так встречают гостя? Тем более брата! — с притворной обидой произнёс мулат. — Ты мне не гость. — Вот же дерзость… — пробормотал Дмитрий, но, заметив, что лицо Цезаря стало ещё мрачнее, решил прекратить игру. — Ладно, ладно. Я попросил твоего повара приготовить что-то лёгкое и принести алкоголь. Может, обсудим за столом? Просто новость… такая, что… — Ладно, — быстро перебил его Цезарь и так же быстро направился к столовой. Спорить с Дмитрием было бессмысленно, оставалось лишь надеяться, что он не будет тянуть время. Когда они сели за стол, Дмитрий первым нарушил молчание: — Ты выглядишь недовольным. — Ещё бы. Ты разрушил мой сон и потревожил моих людей. — Что? — Повар. Не понимаю, зачем тревожить слуг в такую рань. — Чего?! У него такая работа — готовить, когда ты захочешь есть. — А я не хочу сейчас. Дмитрий на секунду замолчал, глядя на него с выражением то ли отвращения, то ли удивления. — Откуда вдруг такие мысли? — Хм, дай подумать… Видимо, окружение действительно влияет на человека. — Да уж… — протянул Дмитрий, меняя тон на более серьёзный. — Но какова вероятность, что твоё окружение тебе верно? Цезарь прищурился. — Что ты имеешь в виду? — Не прикидывайся. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Цезарь тяжело вздохнул и, скрестив руки, спокойно ответил: — Если ты опять хочешь сказать что-то о моём адвокате, не трать моё время. Он уже приготовился к очередной вспышке ярости со стороны Дмитрия, но тот лишь молча сжал кулаки, пытаясь сдержать гнев. — Давай говорить прямо, — наконец выдавил он. — Он в первую очередь не адвокат, а сын Ломоносова. — Ошибаешься, — усмехнулся Цезарь. — В первую очередь он не сын Ломоносова и не адвокат. Он мой возлюбленный, мой партнёр и мой будущий муж. Дмитрий едва не подавился воздухом. Его передёрнуло, он выглядел так, будто сейчас либо упадёт в обморок, либо его стошнит. — Этот… Он… Да что ты в нём нашёл?! Он ничем не отличается от шлюх в моём клубе. Даже хуже! — Подбирай слова, Дмитрий. — … — Так ты припёрся сюда только ради этого? — Нет. У меня есть предложение, — в голосе Дмитрия проскользнула новая, мерзкая интонация. — Раз уж он такой прекрасный и идеальный, как ты говоришь… Может, и со мной поделишься? Тогда я, возможно, пойму, почему ты выбрал именно его. Цезарь молчал ровно две секунды. А затем его рука сомкнулась на горле Дмитрия, и со всей силы ударила его головой об стол. Треск дерева разорвал тишину. Всё происходило словно в тумане. Дмитрий слышал лишь шаги Цезаря, удаляющегося из комнаты, а затем почувствовал, как по его лбу медленно стекает кровь. *** Цезарь сидел в своём кабинете, он хотел забыть то, что произошло два часа назад, заставляя себя сосредоточиться на работе. Но мысли снова и снова возвращались к Ли Вону. Каждый раз, когда он пытался сконцентрироваться на документах, перед глазами вставало лицо возлюбленного. Его улыбка. Его голос. Работа вдруг казалась бессмысленной. Цезарь посмотрел на часы. 09:40 “Наверное, он уже проснулся… Может, позвать его попозже?” — подумал он, снова опуская взгляд на бумаги. А в это время Ли Вон уже выходил из душа.