Похоть на двоих

      Рядышком бесшумно прогнулась кровать, и Скарамучча съехал поближе к чему-то теплому, мило улыбнувшись. Выныривать из сладкого сна не хотелось от слова совсем, поэтому он не торопился открывать глаза. «Так… Мы даже не дома… Который час?» — он сонно нахмурился и уткнулся лицом в подушку. Под одеялом его притянули к себе, нежно целуя в макушку.       — Я же вижу, что ты проснулся, — тихо воркует Тарталья на ушко и прижимает к себе. В его объятиях так тепло, что теперь выбираться из кровати уже точно не хочется.       — Тебе показалось, — хрипит Скар, вытягивается по кровати во весь рост и поворачивается лицом к Аяксу, приоткрывая один глаз, — Чего довольный такой с утра пораньше?       — Смотрю на твою милую моську и сразу настроение поднимается.       — Хорошо, что только настроение.       Поворчав еще немного, Скарамучча собственнически забросил на Аякса ногу, покрепче обнял его и прикрыл глаза. Он чувствовал себя выспавшимся, а с лица не сходила улыбка — вроде как он понравился родителям Тартальи. «Бля… Мы ж в родительском доме…» Прежде, чем он вспомнил, что они одни, тело вздрогнуло — переспать в первую же ночь в доме родителей любимого человека, пока они в соседней комнате. Это было сильно.       — Можем целый день пролежать в кровати, а можем поехать к себе. Что хочешь?       — Дома позавтракать… — Скарамучча зевнул и поёрзал, явно давая понять, что встанет не скоро. Тарталья тихо рассмеялся где-то возле макушки и зарылся носом в темные волосы.

***

             Провожая взглядом закатное солнце, он наслаждался шумом волн и покачивал бокал вина в руке. Единственный бокал, который он выпьет за сегодня. Его расслабленный взгляд изучал разной формы перистые облака, окрашенные в огненно-красный. Покой и умиротворение на душе полностью отражались и на его лице.       — Как настроение? — послышался мягкий голос Аякса за спиной. Он мягко обнял парня, утыкаясь носом в волосы. На лице сразу отразилась теплая улыбка.       Скарамучча поставил бокал на ограждение балкона и повернулся к мужчине лицом, обвивая руками его шею. Он всматривался в прекрасные синие глаза, в которых сейчас отражалось солнце.       — А ты как думаешь?       Скар слегка приподнялся на носочки и оставил легкий поцелуй на кончике носа старшего, после чего тихо рассмеялся.       — Судя по твоему голосу, великолепно. Люблю тебя.       Тарталья дотронулся своим носом кончика чужого. Почти минуту они просто игрались, но Скарамучча первым подался вперед сильнее. Такой мягкий и чувственный поцелуй заставлял сердце трепетать — он действительно любим и любит в ответ.       — И я тебя люблю. Спасибо за эту поездку.       — О, милый, она только началась. Первый день и он еще не закончился.       Тарталья улыбнулся и потянул брюнета за правую руку, целуя его безымянный палец, на котором блестело кольцо. Точно такое же, как и на его собственной руке, но немного меньше — пальцы Скарамуччи были потоньше в силу разницы их телосложений. Ну щеках отразился слабенький, еле заметный румянец. Наверное, тот день, когда Аякс надел это кольцо ему на палец, запомнился очень многим людям. И под «очень многим» подразумевались как минимум преподаватели и часть студентов университета.       Скарамучча может был бы и рад написать диплом за год, а не за пару месяцев, да вот только куратор считал иначе, постоянно перенося консультации по различным причинам. В итоге вся работа писалась в спешке и напряжении, у него даже две прядки сзади стали светлее. Тарталья хоть и поддерживал, но нередко от него можно было услышать что-то в духе «Мне казалось, ты более похуистично относишься к учебе». И это было правдой. Все четыре года Скарамучча просто держался на стипендии, но не старался выходить круглым отличником. А потом его жизнь немного перевернул Аякс. И хотя бы диплом хотелось сделать по совести.       Да вот только вручение диплома запомнилось далеко не просто вручением. Тогда Скарамучча еще не знал, что его преподаватель уже подписал заявление на увольнение по собственному желанию. И, как оказалось, дело отнюдь не во вступлении в наследство в семейном бизнесе. Именно в тот чертов день, на той сцене, когда Скарамучча получил диплом и мог почувствовать себя взрослым человеком и дипломированным специалистом, поздравить его вышел Тарталья. С кольцом и предложением.       Все в актовом зале встали на уши — голоса не стихали. Бывший преподаватель и студент — кто-то возмущался, кто-то восхищался, кто-то умудрялся сидеть на двух стульях, так и не решив, какой точки зрения он придерживается.       Скарамучча без раздумий сказал «да». Смущение запоздало настигло его только дома, когда он запульнул дипломом в Аякса. А теперь они счастливые были в отеле на море на балконе и провожали закат. Вместе. Родители в подарок оплатили поездку на месяц, поэтому насладиться друг другом они смогут сполна. А по приезде придется вспомнить о работе — Аякс все же займется бизнесом (за который изначально не планировал браться, ведь ему нравилось преподавать), а Скарамучча настоял на том, что также будет работать. Вероятно не по специальности, но сидеть «на шее мужа», как он выразился, он не планировал.       А пока что Аякс без труда поднял его за бедра, и брюнет тут же обхватил его ногами. В комнате было свежо и прохладно — только недавно они отключили кондиционер. Если Аяксу нравилась здешняя погода, то Скарамучча не мог жить без охлаждения.       Уложив парня на мягкую кровать, он навис сверху — Скар настойчиво не отпускал его шею из объятий. Он вновь увел старшего в поцелуй, изредка посмеиваясь, когда пальцы оглаживали его живот и ребра. Всю идиллию нарушил стук в дверь.       — В следующий раз вешаем табличку «Не беспокоить» и не снимаем ее до самого окончания отпуска, — пробурчал Скар и поправил на себе одежду.       — Ужин, — послышалось из-за двери.       — Либо можно отменить эту опцию и ходить в столовую, — подмигнул Тарталья.       — Пожалуй, лучше табличка…       — Как пожелаешь.       Пока Скарамучча распластался на кровати звездочкой, свесив с нее только ноги, Аякс ушел забирать ужин. С такого расстояния сложно было уловить какой-либо аромат и догадаться, что там, но зато освежитель и с ним вперемешку морской бриз чувствовались отлично. Сразу появилось желание прогуляться по набережной после еды.       — Итак, — заговорщически начал Тарталья по возвращении, словно на небольшой тележке могли быть великие деликатесы, которые выпадет попробовать только раз в жизни. Хотя… Ужинают они здесь тоже впервые, — Bon appetit.       Тарталья изобразил поклон с крышкой от одного из блюд, и это вышло до того забавно, что сдержать смех оказалось невозможным.       — Встретилось как-то два взрослых человека, которые ведут себя как дети.       — Главное, чтобы им обоим было комфортно. Как нам, например, — Аякс хищно улыбнулся и вдруг стало ясно только одно. Ужин пока откладывается.

***

      Справедливости ради стоило сказать, что кормят в этом отеле на заслуженные пять звезд. Но трапезу они закончили, когда над курортным городом нависла теплая ночь. Скарамучча сразу потянул старшего гулять по набережной. Между пальмами были установление фонари, освещающие широкий тротуар приглушенным светом, но все еще работающие ларьки с сувенирами и угощениями мешали атмосфере уединения.       Отель был построен так, что в одну сторону дорога уводила к магазинам и местными развлекательным местам, а в другую — тихий морской берег. Количество людей по первому варианту мешало общаться и наслаждаться компанией друг друга, поэтому маршрут быстро был перестроен. Сегодня, а может и на протяжении всего отпуска, им не сильно были интересны магнитики и прочие местные сувениры. Над сладостями еще стоило подумать. А вот полноценные кафе были расположены далеко от отеля и причина была самой простой — в большинстве подобных мест предлагались шашлыки и прочие мясные блюда, которые готовились только на улице, из-за чего весь пляж мог быть заполнен дымом и далеком не запахом свежести.       В малолюдной части пляжа царили покой и умиротворение — только успокаивающий шум волн и редкие ночью крики чаек. Аякс сплел пальцы своей руки с пальцами Скарамуччи, слегка сжимая его ладонь в своей.       — Ты раньше был на море? — поинтересовался он, когда заметил, насколько пристально Скарамучча изучает взглядом бескрайний темный горизонт.       — Один раз, лет десять назад, наверное. Не помню уже. Звучит так, будто я старый ха-ха.       — Ну, против тебя старый тут только я.       Тарталья обошел парня и встал перед ним, уложив руки на его талию. Он то сжимал футболку Скарамуччи, то гладил в районе спины.       — Знаешь, я из тех людей, про которых можно сказать, что они родились в рубашке. У меня с детства было все: любящие родители, большая семья, бабки, заготовлено место работы… Поездки на отдых по желанию. Но в итоге я только сейчас понял, — он переместил ладони на щечки Скарамуччи и тот только сейчас понял, как у Аякса похолодели пальцы. Неужели волнуется? — Я счастлив стал только с твоим появлением… Все получилось так резко, но я вижу в тебе все, что делает меня самым счастливым в этом мире. Я хочу, чтобы ты каждый день просыпался с улыбкой, и буду делать все, чтобы так и было. Я так люблю тебя…       Скарамучча аккуратно сглотнул, словно боялся, что малейшее колебание его тела развеет этот трогательный момент. Но он все же подался вперед, едва не на ватных ногах. Он никогда не считал себя красноречивым и ему всегда нужно было время, чтобы понять, как правильно ответить. Скар ластился к ладоням Тартальи, обнимал в ответ и целовал в губы, в нос, в щеки — куда мог дотянуться сейчас.       — Совсем недавно ты был лишь плодом моей фантазии. Недосягаемой мечтой, — голос надломился и он говорил шепотом, — Я не мог предположить, что все обернется так, но, Аякс. Ты итак заставляешь просыпаться меня с улыбкой… Обычно ты встаешь раньше меня, но когда мы лежим в кровати, я обожаю рассматривать твое расслабленно лицо, ложиться к тебе ближе, обнимать… Ты стал тем человеком, которого я могу назвать своим домом. С тобой любое место кажется родным… Если там есть ты, то уже не пусто и не одиноко.       Эта часть пляжа практически не была освещена. Они ушли от отеля на какое-то расстояние, так что и круглосуточно светящееся здание не могло помочь. Только яркая россыпь звезд в небе и полная луна над морем, холодно отражающаяся на неспокойной водной глади, освещали их. Но этого было достаточно, чтобы отчетливо видеть глаза друг друга. Такие влюбленные и как будто давно родные.       — Навряд ли эти чувства можно уместить в одно слово «люблю», но раз не придумали ничего больше, то я тебя люблю, — в который раз за день говорит Скарамучча и улыбается.       Обычно после следовали долгие поцелуи, но сейчас Скарамучча лишь приподнялся и крепко обнял Тарталью. Они молча стояли посреди одинокого пляжа — похоже они ушли слишком далеко, и тесно прижимались друг к другу, словно никогда не смогут насладиться объятиями вдоволь.       Аякс закрыл глаза и уткнулся носом в изгиб шеи брюнета. Он часто по утрам смотрел на него и думал, что не сделал ничего особенного в этой жизни, чтобы его наградили таким человеком. И тем не менее, уже такое долгое время они просыпались в одной кровати. Он мог часами наблюдать за Скарамуччей, который занят своим делом, и не задумываться о чем-то другом.       Бывали ли у них крупные ссоры. Конечно. Они могли не проронить ни слова друг другу, но каждый вечер они все равно лежали в одной кровати. С недовольным лицом, показательно пыхтящим дыханием и может быть возмущенным взглядом. Но они были вместе.       И каждый из них не надеялся, а просто знал — они будут вместе эту жизнь. Они счастливы сейчас и будут счастливы всегда.