-Пойдешь со мной лягушек ловить?

И хотя всё происходящее со мной кажется мне до безумия странным, мне даже как-то хочется, чтобы эти странности происходили со мной. Так жить, знаете ли, гораздо интереснее и веселее. Не так скучно проводить наискучнейшие летние жаркие каникулы. С другой стороны… разве знакомиться с семьями друг друга — достаточно хорошая идея? Теперь я в этом сильно сомневаюсь… Чувствую себя неловко, хотя до сей поры о бабушке Нагито только слышал, не больше. Я даже не видел её, как и она меня, судя по всему. А мои родители… они вообще не в курсе, что у меня есть друзья. Да и зачем им это? Сегодня есть, завтра уже нет. Я ведь надолго с людьми не задерживаюсь. Как и они со мной… А вот Комаэда… прилипала ебучая. Я бы на его месте послал давно, по лицу ударил и исчез из чужой жизни. Желательно навсегда. Зачем общаться с уёбками? Вот и я думаю, что незачем. Эх… так много мыслей. Так много бесполезной ерунды в голове сидит, блять… Что я каждый раз о хрени какой-то думаю? Долбоёб… нет бы с человеком поговорить. Ну конечно. В своей голове разглагольствовать куда интереснее, да, Хаджиме? Придурок… Я слишком громко вздохнул и на одном движении принял сидячее положение, скрещивая ноги. Чисто на автомате я обхватил свои не особо чистые и сухие из-за влажной травы кеды ладонями. Да и плевать. Руки мои тоже не очень-то и чистые. — Ты чего? Нагито усмехнулся, подсаживаясь ко мне сбоку почти вплотную и немного пихая локтем в плечо. — Да ничего. Просто… знаешь… странно это всё… Я повернулся на Нагито в пол-оборота головой и немного нахмурился. Да, я всё ещё думаю обо всём этом, и будет глупо отрицать, что я переживаю. — Что странного? Знакомиться с семьёй? А вот Комаэду, похоже, совсем всё это не беспокоит. Он даже бровью не повёл. Вот ведь невозмутимость какая… Почему я один должен сидеть тут и париться из-за того, что произойдёт со мной через… двенадцать часов? Пиздец… Вообще времени подготовиться нет… — Ну да. Просто… настолько официально, наверное, знакомят только с парнем или девушкой. Я пожал плечами и снова поднял голову на звёздное небо. — Да ну. Друзей тоже знакомят. Надо же знать, с кем дети общаются. Нагито немного подался туловищем вперёд, чем заставил вновь обратить на себя внимание. Его волосы потянулись вслед за его телом. Свисали так прикольно с плеч и немного двигались из-за слабого ветра. — Это понятно. Просто… с подружками Мари родители никогда не знакомились. Всё, что им нужно было, — знать, как они выглядят, чем занимаются и какие они люди по натуре. Она приводила девчонок домой, где родители с ними и якобы знакомились, хотя на деле толком ничего не говорили. Ну… как все родители. Чай предлагали, спрашивали ерунду какую-то. А тут прям… официально, что ли? — Ну… ничего страшного. Всё бывает в первый раз. Я бабушку тоже впервые с кем-то знакомлю. Так что… не переживай? Он говорил с вопросительной интонацией, словно сам не был уверен в своих словах. Возможно, он тоже переживает из-за всего резко происходящего, но… просто не показывает этого? А мне казалось, что любую его эмоцию прочитать не сложно. — Ладно. Пойду я. Я поднялся на ноги и оттряхнулся, поворачиваясь к Комаэде лицом. — Уже? Мы ведь так мало посидели, Хаджиме. Он всё так же сидел на полу, а выражение его лица сменилось на небольшую обиду и грусть. — Хочу выспаться перед встречей с женщиной, которая тебя воспитывает. Я пытался пошутить или хотя бы просто быть смешным, но от осознания того, насколько по-уёбански это звучало сейчас, в моменте сжалось сердце, и на лице, наверняка, я показал отвращение к самому себе. — Ну ладно. Так и быть. Тем не менее, насколько бы тупыми мои слова ни были, этот странный парень улыбнулся и поднялся на ноги. Гримаса грусти сменилась на нежность и… что? Надо научиться лучше читать выражение чужих лиц, блять… — Хаджиме. — Чего? Я повернулся к парню всем телом, немного вопросительно глядя на него. — Можно мне тебя обнять? Нагито снова спрашивает аккуратно, словно стесняется или боится моей реакции. — Зачем ты спрашиваешь? Ну а правда. Зачем? Я уж и не вспомню, когда в последний раз обнимались после разрешения. Моего или его — не важно. — Ну, вдруг ты не хочешь. Комаэда опустил глаза в пол, хотя перед этим они метались из стороны в сторону, так и не найдя места лучше, чем холодная трава. — Час назад тебя это не заботило. Я немного со скепсисом посмотрел на него. Может, даже осуждающе. Но не со зла. Просто… всё это глупо. — Ну… тогда я забыл об этом. Нагито вновь посмотрел на меня и достаточно комично почесал затылок своей бледной ручкой. — Конечно, можно. Не спрашивай разрешения. Я вздохнул, вновь с некоторой нежностью глядя на Нагито. Не могу я на него сердиться. Совсем не за что. Только если на себя самого. Комаэда мгновенно сделал шаг вперёд и крепко обнял меня руками за спину, прижимаясь ко мне всем своим хрупким телом. Лицом он на несколько секунд уткнулся мне в шею, но затем поднял голову и спросил аккуратно у моего уха. — Тогда… я могу тебя в любое время трогать? Я обнял Комаэду в ответ. Не так сильно, но с такими же чувствами, хоть и смущало меня сейчас даже такое простое действие. — Ну… в пределах разумного. — Отлично! До завтра! Нагито наконец отпустил меня и достаточно резко, пару секунд ещё удерживая меня за плечи, прежде чем убежать в темноту в сторону одноэтажных деревянных и кирпичных домиков. — Пока… Я вслед лишь помахал ему рукой, потупил секунд пятнадцать, наконец собрался и тоже пошёл домой. Поздно уже и спать пора. Завтра особенно странный для меня день… Надо хоть в качестве подарка что-нибудь принести… Цветов бабушке купить, может… Так. Во сколько мне завтра надо встать, чтобы успеть привести себя в порядок и купить цветы? Да какие цветы… У них у самих садик цветочный. Красивый очень, хоть и маленький. Дарить букет будет… странно? Что тогда дарить? С другой стороны, то, что растёт в саду, рвать нельзя. Ладно. В моей тупой голове всё же победил вариант с букетом цветов… Я что, знаю, что дарить, когда в гости приходишь? Я совсем не создаю впечатление человека, который часто шляется по гостям или хотя бы знает рамки приличия… Да в пизду. У меня такими темпами голова начнёт раскалываться… Я дошёл до дома и, провернув ключ в замочной скважине, осторожно зашёл в квартиру. Меня встретила Мари, выглянув из-за стенки в коридоре. Я разулся и зашёл в свою комнату, а сестра поплелась за мной. Я закрыл за ней дверь и сурово выдохнул, усаживаясь на край кровати. — Планы поменялись. Он придёт в это воскресенье… — Ура-ура! Я познакомлюсь с красивым мальчиком! Мари запрыгала на месте и начала хлопать в ладоши. Тоже мне… нашла чему радоваться… Я схватил её за руку, тем самым останавливая вообще любое её дальнейшее грубое или резкое действие. — Тихо. Родителей разбудишь. Я отпустил девичью ручку, и сестра молча села рядом со мной. Ну вот, блять… опять рожа её счастливая. Неужели правда такие вещи веселят? Дуреха… — Во-о-от. А ты переживал, что он не согласится. — Если честно, он первый позвал меня знакомиться с его бабушкой… Я устало вздохнул, откидываясь назад и головой задевая стену. Рост не позволяет полностью на постели вот так вот распластаться. — Так что… завтра я иду к нему. — Так это же здорово. Он тоже хочет познакомить тебя со своей семьёй. Она похлопала глазами и почти засмеялась. Её мимика порой меня действительно пугает. Как можно сменить на своём лице аж столько эмоций? Мари состроила самодовольное лицо, глядя на меня. — Что хорошего? Я немного со скепсисом поднял одну бровь. Смотрел я прямо на свою сестру, руки складывая на груди. — Ну… знаешь… кого попало к родителям не водят. Это в своём роде… акт доверия? Девочка пожал плечами. Ты что, сама не уверена в своих словах? Тогда вообще кому мне верить и кого слушать… — Смешно. Я устало вздохнул. А устал я нахрен от всего в своей жизни. Вот, блять. Жил бы себе дальше, писал уроки, читал книги и не парился. Нет, надо было повестись с этим идиотом. Да если бы я не начал гулять в тех местах за городом… Всё бы сейчас было иначе. — Ну правда! Зачем знакомить с семьёй человека, в котором ты не уверен? Или который тебе не важен? Ладно… Эта девчонка, чаще всего, говорит достаточно умные вещи. Мозги на месте. Это семейное. — Может, ты и права… Ладно. У меня завтра трудный день. Я спать. Я в одно движение из странно лежачего принял сидячее положение и протёр глаза руками. Грязными, на секундочку, руками. Я их не мыл с улицы… дабы подозрений избежать всяких. Мало ли. Зачем мне вдруг ночью мыть руки? — Спокойной ночи. Смотри не болтай лишнего за столом. Мари встала с моей постели и напоследок отправила мне в шутку воздушный поцелуй, после удалилась из комнаты. К себе ушла, наверное. Ей бы тоже не помешало спать лечь. Я закатил глаза и встал с постели тоже. Затем переоделся во что-то домашнее и без задней мысли лёг спать. Хотя стоп. Перед этим я, конечно же, поставил будильник на девять утра. На девять тридцать. Да. Так будет лучше. Лишние полчаса посплю — и будет мне счастье. Утром я проснулся не особо весёлым. Как только прозвенел этот ебучий телефон, сразу ко мне вернулись и переживания, и чувство ожидания. Причём второе — совсем не весёлое или трепетное чувство. Мне умереть хочется больше, чем встречаться с его бабушкой… Ну, еб вашу ж мать… За что? Ну правда… Блять, пиздец… Никуда не хочу… Хочу просто дальше спать и не париться… Зачем оно мне надо, блять? Я как будто с родителями девушки своей иду знакомиться. Ну, если так подумать, Комаэда же мне нравится… Так нахрен. Отставить тупые мысли. И чувства отставить тоже. Я почти научился рядом с ним не вести себя как полный придурок. Я веду себя вполне адекватно, и это уже успех. Могу себя похвалить, но не буду. Как-нибудь в другой раз. Я немного поорал в подушку, что больше было похоже на стоны от боли и разочарования… Но потом я пришёл в себя и наконец встал. Проходя мимо комнаты Мари, которая вмиг, точно по звуку открывания двери, выбежала из комнаты и пожелала мне доброго утра, я лишь недовольно и грубо что-то пробурчал. Мои бурчания даже на русский язык мало были похожи. Девочка с негодованием посмотрела на меня, но после последовала за мной. Вот только я — в ванную, а она — на кухню. Я на чистом автомате залез под душ и там же почистил зубы, что было не очень логично с моей стороны, ведь я всё равно ещё буду завтракать. Тем не менее, я уже это сделал. Ладно… почищу после еды ещё раз? Это ведь нормальная практика, да? В чистой одежде и с мокрой колючей головой я вышел на кухню. Мари сидела с кружкой чая и всё так же смотрела на меня. Через несколько секунд молчаливых гляделок её лицо перестало быть доброжелательным. Вот так своим лицом я порчу чужие лица. Ну а хули делать? Мари предложила мне кашу, и я согласился. Мы оба сели завтракать. В тишине. Сидя друг напротив друга. Когда я ем, я глух и нем. Спустя минуты три молчаливых серьёзных гляделок, словно небольшое соревнование, в котором выиграет обладатель более угрюмого лица, на кухню с кружкой кофе в руках зашла наша мама. Хотела пожелать доброго утра, но вместо этого поинтересовалась нашим родом деятельности со скепсисом во взгляде. Мари ответила за меня. Всё-таки я доел быстрее и ушёл чистить зубы, после этого высушил свои волосы феном. Сестра почти всё это время стояла рядом, то и дело кидая в мою сторону колкости касаемо моего внешнего вида и выражения лица. Видимо, в её понимании, в своей ситуации я должен тут от счастья летать по квартире, а не нервничать. Вскоре её колкие комментарии сменились на хихиканья из-за снова хреново лежащих волос. Я снова похож на ёжика… Две минуты старательных попыток это исправить — и я забил хуй, возвращаясь в свою комнату. Ей-богу, я перевернул весь свой шкаф в поиске чистых и подходящих для встречи вещей. Через десять минут моих раздумий в хаосе из валяющихся на полу вещей Мари всё же подключилась к поискам. На удивление, после пары попыток собрать мне уёбанский лук из доисторической гавайской рубашки, старых рабочих брюк, что были в краске и дырках от гвоздей, что остались после ремонта в квартире, моих солнечных очков и шапки, которую я однажды купил по приколу, эта чудо-женщина, применяя все свои творческие и не очень навыки, попыталась меня нормально нарядить. Не сильно выёбисто, и чтобы я от жары там нахрен не умер, ибо второй месяц лета, и чтобы выглядело это всё весьма прилично. Ну, типа и не из грязи в князи, и вроде не городской мудак. Ну, бля. Пытаться что-то делать с гардеробом человека, у которого половина одежды — это светлые футболки, а вторая половина — отцовские кофты, конечно, мощно. Уважаю сестру за то, что всё же помогла мне. Простота красит мир. Чёрные прямые брюки отлично гармонировали с чисто белой футболкой, которую сестра мне предварительно погладила. Носки тоже белые. И причёску она поправила мне тоже. Я даже… почти перестал нервничать. — Надевай. Девочка протянула мне браслет из белых бусин вперемешку с разными камнями. — Зачем? Я удивлённо вскинул брови, немного недоверчиво глядя на сестру. — На удачу. Будешь смотреть на него и думать обо мне, а не о том, как ты выглядишь и как себя должен вести. Мари потрясла рукой, как бы настаивая: «давай, бери уже». Она улыбнулась мне, поддерживающе хлопая по плечу. Как же хорошо ты меня знаешь, маленькая заноза… — Я сплела его вчера ночью, так что… это мой тебе подарок. Вперёд в счастливую жизнь, Хаджиме. Я вздохнул и принял её подарок. После она застегнула застёжку на запястье. Браслет лишь слегка болтался на моей руке и выглядел весьма симпатично. Совсем не по-девчачьи, как любят отзываться всякие недоноски. Элементы одежды и аксессуары не могут быть чисто женскими или чисто мужскими. К тому же… это ведь самодельная штучка, в которую моя сестра вложила душу. Я собрал все по мелочи, обнял сестру и под звонкое «не облажайся!» вышел из квартиры. Если честно, её слова мало уверенности вселили. Пока я шёл до ближайшего цветочного, мне активно написывал Комаэда. Видимо, он тоже сильно нервничает, раз его сообщения — это буквально: «Хаджиме, я надеюсь, ты не проспал…» «Хаджимееее. Мне нужно тебя встретить??? Ты не потеряешься???» «Почему ты молчишь... ты проспал?» «А ты вообще нормально спал?!» «Хаджиме, я щас сдохну…» «Буквально сдохну. Я чуть духовку не спалил вместе с домом…» «Бляяяя… Хаджиме, я уёбок… Прости, что такое ничтожество ебёт тебе мозги. Я не специально» «Господи, скажи, что ты живой и ты придешь» «Хаджиме, где ты есть?» «А вдруг ты потеряешься?» «Надеюсь, не потеряешься» «ХАДЖИМЕЕЕЕ» «Ну, Хаджиме…» «Сбегать от женщины не по-мужски» «Я ПРО БАБУШКУ» «Ну…» «Вдруг ты не то подумал» «Типа я женщина, понял, да?» «Блять, ещё хуже звучит…» «Я НЕ ПЬЯНЫЙ» «Я АДЕКВАТНЫЙ» «Относительно…» «И Я НЕ ЖЕНЩИНА» «Короче, мы тебя ждём» «Не умирай там» «Пожалуйста» А потом он отправил мне стикер с щеночком. У этого парня всё в порядке с головой? Я не мог ответить сразу, потому что почти всё то время, что он написывал, говорил с милой работницей в цветочном, с которой я, весь такой красивый, обсуждал, что можно подарить бабушке. По ней очень было видно, что она старается сдержать смех, и я её очень понимаю. В итоге я просто поставил телефон на беззвучный режим и спокойно купил букет. Выбор пал на белые хризантемы. Ну… вроде симпатично. Когда я вышел из цветочного магазина, принялся отвечать Комаэде. Не на все сообщения, конечно, а то это пиздец… «Я вышел. Где живёшь, помню. Через полчаса жди. Я иду». Нагито зашёл в сеть мгновенно. «Ура». Ну, это всё. Я, как и обещал, примерно по прошествии получаса добрался до их дома. Около десяти секунд молча пялил на окно. Потом всё же постучал по воротам. Из окошка высунулся Нагито, а я в это время закрывал лицо букетом для пожилой женщины. Когда парень выглянул, я повернул голову вбок и показал своё лицо. Нагито задорно улыбнулся мне и показал пальцем на ворота. — Там открыто. Заходи. И сам побежал прочь от окна. Позже я услышал, как он кричит: «Бабушка!» Я пожал плечами и отворил тяжёлую дверь, после вступая на их участок. Фрэнк поприветствовал меня громким лаем и подбежал ко мне, вставая на две задние лапы, передними упираясь мне в живот, почти доставая до груди. Я чисто на реакции поднял руки вверх. — Ну-ка, фу. Не пачкай Хаджиме. Нагито, такой же чистый и опрятный, вышёл из дома в тапочках таких прикольных, синих, и прогнал от меня собаку, после немного отряхивая меня. Мы глупо и очень нервно улыбнулись друг другу и обнялись. Правда я, из-за ебучего букета, обнял Комаэду лишь одной рукой. Лунный мальчик проводил меня в дом, затем провёл через котельную в комнату, где в середине за накрытым столом сидела милая пожилая дама. Она встала со своего места и поприветствовала меня улыбкой. — Так… Знакомьтесь. Бабушка, это мой хороший друг Хаджиме. Хаджиме, это моя бабушка. Её зовут Камэ. Бабуля Камэ. Вот… Комаэда заметно нервничал, представляя меня бабушке. Он жестикулировал, махая то в сторону бабушки, представляя меня ей, то в мою сторону, представляя ей меня, хотя следовало наоборот. — Приятно познакомиться. Это вам. Я немного поклонился ей и протянул женщине букет цветов. — Мне тоже очень приятно. Большое спасибо за цветы, Хаджиме! Бабуля приняла мой вежливый жест и снова ярко улыбнулась. Ярче неё, наверное, светился только Комаэда от своих нервяков… — Нагито, мальчик мой, поставь, пожалуйста, цветочки в воду. Нагито кивнул и забрал букет с её рук, а пожилая женщина тем временем пригласила меня за стол. Белобрысый мальчик бегом побежал за вазой, а потом я услышал, как он выходит из дома. До колодца, видимо. Мы сели напротив друг друга. Стол был забит фруктами и зеленью. Стояли блюдца с выпечкой. Видимо, о ней Комаэда и писал. Бабушка спрашивала, налить ли мне компота, я согласился. Мы дождались самого Нагито, который поставил вазу с букетом на большую старую тумбу рядом с окном, а после сел рядом со мной. — Мальчики, а вы давно знакомы-то? И как познакомились вообще? Бабушке ой как интересно. Бабушка задала первый вопрос. И второй тоже. С козырей пошла, чертовка… Не чувствую, что она питает ко мне ненависти или ещё чего… Она, пока, очень милая и добрая. Как многие бабушки. — Меньше месяца. Для того, чтобы ответить на второй вопрос, надо грамотно сформулировать ответ в своей дурной голове… — Мы познакомились на пруду. Хаджиме ходит иногда в посёлок на природу поглазеть, а я гуляю. Вот и как-то диалог завязался. Хорош, Комаэда. Не пришлось думать… Конечно, доля правды в его словах есть. Не стоит ей, пожалуй, знать, что мы оба любим шляться по ночам. Я молча кивнул, пару секунд переглядываясь с Нагито. — Поняла, поняла. Ой, точно, ты же у нас, Хаджиме, мальчишка городской. Совсем из головы вылетело. Нагито-то мой рассказывал… Ой-ей… Память не девичья уже. Она по-актёрски вздохнула, подпирая щёку рукой. — Ой, что хотела-то я. Хаджиме, недалеко-то к нам добираться? А то заставила тебя бабушка аж сюда идти пешком. — Совсем нет. Я с района через дорогу тут. Я помотал головой, всё ещё сильно нервничая. Хотя с каждой её такой весёлой интонацией становилось немного спокойнее. — Ой, ну это вообще здорово. Нагито вон у нас в школу к вам поступать хочет вроде. Знаешь же школу, где там, да? Бабуля мило улыбнулась мне, два раза хлопнув в ладоши. — Да, да. Она одна у нас там. Я её заканчивал. Я улыбнулся ей в ответ, отпивая немного компота из стакана. Вишнёвый, вроде. Очень недурно и даже наоборот. Ахуенно. — Так это вообще прекрасно. Значит, учиться вместе будете! Кажется, словно с каждым моим ответом она только счастливее и счастливее становится. Наверное, она по-своему рада за Нагито. — Ну… если в один класс попадём, будет здорово. Совру, если скажу, что не удивился её словам. Мы, конечно, уже выяснили, что Нагито был в моей школе, но что он собрался очно учиться там, слышу впервые. Так что меня это немного удивило… Я глупо посмеялся, поправляя волосы. Надеюсь, я выгляжу весьма вежливо. Боковым зрением я вижу, что взгляд Нагито прикован ко мне. Жутко… — А как там у вас? Не профильные разве классы? Ну там биология, физика. Пожилая женщина удивлённо смотрела на меня, серыми, как у её внука, глазами. Моментами будто так же, как и Комаэда, хлопала глазами. Замечать подобные вещи так… мило? — В одном классе могут быть все три профиля. Мы делимся на подгруппы. Я показал три пальца правой рукой, а левая моя покоилась на лавочке рядом с рукой Комаэды. Он обе держал под столом, а не над ним. — Ой, как здорово-то. Бабушка вновь ярко улыбнулась и пару раз хлопнула в ладоши по-детски. Всё же она очень милая и добрая женщина. Зря только переживал… Пока я наблюдал за хозяйкой этого дома, чужая бледная ручка легла поверх моей. Я удивился, но виду старался не подать. Меня это немного смутило, но я перевернул руку и сжал ладонь Нагито, а через секунду и он сжал мою. Не сильно. Совсем легонечко. Этого достаточно, чтобы такой придурок, как я, начал снова нервничать и одновременно испытал умиротворение… — Бабушка… не стоит про меня столько болтать. Нагито возмутился, первое своё слово произнося на разочарованном вздохе. — Тфу ты! Скромняша ты наша. Женщина махнула рукой и наигранно нахмурилась, отворачиваясь к открытому настежь окну, но быстро повернулась обратно и тоже вздохнула, но не с разочарованием, а даже как-то… по-доброму? Она вообще умеет излучать негатив? Или только мне кажется, что она божий одуванчик? — Ладно… Мальчик ты, вижу, хороший. Да и Нагито мой про тебя только и рассказывает. — Бабушка! Комаэда снова возмутился, причём так яро, что это привело меня в тихий ржач, который я, в силу всей своей воспитанности, пытался не показать, отхлёбывая бедный компот из своего стакана, который держал свободной рукой. Но вот Нагито, когда говорил это, заметно сжал мою руку, отчего я, в попытке его немного незаметно успокоить, попытался тыльную сторону ладони, а конкретнее её кусок, если можно так сказать, погладить большим пальцем. Только зачем… Хината, ты долбоёб… — Молчу, молчу! Бабушка развела руками перед собой и помахала ими несколько секунд. Так Нагито тоже иногда делает, когда ему неловко. Вот от кого все эти небольшие милые привычки идут. Стоило догадаться. Бабушка Камэ встала из-за стола и вновь одарила нас двоих улыбкой. — Вы кушайте, отдыхайте. Нагито, можешь Хаджиме потом сад яблоневый показать. Я пойду в теплице покопаюсь. После короткого кивка Комаэды она вышла из комнаты, а потом и из дома. Нагито выдохнул с раздражением и несколько раз самостоятельно ударился своей седой головой об стол, а руку мою всё-таки отпустил. — Ты это… Хаджиме, я хочу принести извинения за свою бабушку… Он сказал это не поднимая головы. Едва я мог увидеть выражение его лица за длинными светлыми волосами. — Да ладно тебе. Милая женщина. Я пожал плечами и слабо ткнул пальцем в затылок Нагито, а затем аккуратно завёл прядь его волос за ухо, чтобы хоть что-то видеть. Блять. Зачем я опять его трогаю!? Придурок, придурок, придурок… Ладно. Он, вроде, не против… — Ага… Ладно ещё вопросами тебя не завалила… А ведь могла. Чуть с расслабленными глазами Нагито смотрел на меня. Голова его повернута вбок. Щекой он всё ещё лежит на бедном столе, покрытом интересной яркой скатертью с цветочками. — Тоже верно. Я подпер рукой щёку и так же спокойно, на первый взгляд, смотрел на белокурого парня. — Ты есть хочешь? Бля. Он протянул это так безжизненно и безнадёжно, что даже мило… нет, ну я точно полный кретин… Почему даже эту хрень я нахожу милым. Я полный болван, блять… — Не особо. Я снова пожал плечами, поворачивая голову на свой полупустой гранёный стакан. Я даже… как-то мало выпил, учитывая мой настрой. — Тогда пошли. Проведу тебе небольшую экскурсию. Этот псих мгновенно оживился, поднял свою голову со стола и схватил меня за запястье, после грубо утаскивая за собой от обеденного угла подальше. На его бледной щеке даже отпечатался небольшой след от стола. Настолько нежная кожа, видимо, раз уж за такой короткий срок на нём осталось розовое пятно. — Да погоди ты. Дай допью хотя бы! Я наспех выпил содержимое своего стакана и последовал за Комаэдой. Чуть не подавился, блин… Сложно сказать «следовал». Он просто потащил меня, а я не сопротивлялся. Было бы зачем… Нагито привёл меня в соседнюю комнату. Она большая. Наверное, в два раза больше той, где мы сидели и разговаривали втроём. Деревянные полы имели забавный оранжевый цвет. Стены яркого голубого цвета. Так по-детски, что даже смешно. Напротив двери стоит тумба, а на ней телевизор. Старенький ещё. Коробка с антенной. Справа шкаф большой с зеркалом. По правую сторону два окна с прикольными жёлтыми шторками. Из одного из них Комаэда выглядывал в оба раза, встречая меня в первый раз со слезами, второй раз — с улыбкой. За шкафом, видимо, стояло аж… три кровати? — Вот! В этой комнате все спят. Ну… живём только мы с бабушкой и на ночь в холодное время Фрэнка пускаем. Дом на большую семью рассчитан, так что спальных мест достаточно… много. Да уж. Правда много, если брать в расчёт факт, что напротив шкафа тоже стоит кровать. Только побольше. На неё Нагито показал пальцем. — Тут всегда спит бабушка, но днём и вечером мы с ней иногда сидим и телик смотрим. Нагито указал мне руками на те три кровати позади большого шкафа. — Все эти три — в моём распоряжении. Могу хоть все три за ночь сменить… вот. Пойдём, ещё штуку покажу. Нагито вывел меня за руку в какую-то совершенно новую для меня дверь и вывел тем самым на… веранду? Вроде бы. Дверь в неё хреново открывалась, но всё же выполняла свою функцию. Это место, на удивление, оказалось достаточно чистым и свежим, хотя большинство вещей и разъёбанный советский шкаф говорили за себя… А ещё здесь стояла ещё одна пружинистая кровать. — Ну… тут я летом своё время провожу обычно. Нагито пожал плечами и сел на койку. Она дала о себе знать характерным скрипом. — Интересное место. Только я поднял голову на потолок, как этот чёрт схватил меня за руку и дёрнул на себя так, что я упал на кровать, задевая самого Нагито и… блять. Теперь так получилось, что он лежит подо мной. Я молча смотрю на него и очень пытаюсь оторвать взгляд от его чудного лица, при этом не показав смущения. Я не могу просто встать с него наконец. Моё тело меня слушать не хочет, а сердце колотит. Господи, я в раю или в аду? Его волосы… Его длинные пушистые волосы распластались по всей подушке, на которой удачно расположилась его голова. Я так боюсь задеть эти локоны пальцами. Словно… он растворится сейчас. Я нервничаю. Сильно. Мои губы сжимаются в непонятную хрень из-за этих чёртовых глупых чувств, а он мирно расслабленно лежит себе, словно так и надо. Его серо-зелёные глаза немного щурятся, а бледные губы показывают мне лисью улыбку. Он так развлекается. Ему весело ставить меня в неловкое положение. Но… какого чёрта я не могу двинуться? Ладно. Я просто не хочу. Это безумие. Боюсь сделать при таком раскладе что-то неправильное. Что-то… о чём потом пожалею. Нагито приподнимается на локтях. Его лицо совсем близко к моему. Но даже так… Я не в силах двинуться, хотя руки уже, если честно, начали затекать. Да и становится это чем-то… очень неправильным. — Эй! Ты чего завис, Хаджиме? Этот белокурый юноша говорил с усмешкой в голосе. И так близко. Так тихо… Почти шёпотом. Вдруг за окном что-то упало, а потом раздался крик. Детский крик. — Это дети соседские. Не обращай внимания. Э… Хаджиме? Я так испугался, что аж руки снова начали слушаться что ли. Я упал на Нагито и уже, если честно, особо не парился над тем, в каком положении я нахожусь. Носом я уткнулся в чужую шею. Его волосы снова щекочут моё лицо. Я полностью расслабился, не принимая никаких попыток стать к нему чуть ближе, если это возможно. Я не обнял его лежащего подо мной, хоть моя рука и расположилась вся — начиная его грудной клеткой и заканчивая плечом. Я просто притворился на минутку куклой, у которой есть возможность дышать. Если он всё это начал, значит, я имею право побыть немного мудаком, откликаясь на собственные фантазии и желания. Одна моя нога была закинута на ногу Нагито, но это его, наверное, не особо парило. Нагито чуть приобнял меня и пальцами похлопал по спине. Только так слабо, словно играет, а не намекает на то, что неплохо было бы встать с бедного хрупкого тела. — Ты придурок. Я по-детски обиженно и тихо проговорил это Комаэде в самое ухо, чуть лучше пристраиваясь к нему. Всё бы ничего, но… это действительно неправильно. Просто сейчас… мне проще воспринимать эту минутную слабость как плату за его приколы. Сам виноват. Нечего было вот так над бедным человеком прикалываться. Да и… он ведь не маленький мальчик. Если бы ему было противно, не стал бы обнимать в ответ, правильно? Я хочу в это верить. Я закрыл глаза и начал немного расслабляться. Нервяк утренний, что забрал всю мою и без того мизерную от недосыпа энергию, начал потихоньку проходить, и на смену пришла сонливость. Как не кстати. — Эх… какой ты грубый, Хината… Нагито вздохнул, но продолжил меня обнимать, устраиваясь чуть удобнее. Никогда бы не подумал, что мне будет так приятно лежать вот так… Да и вся эта сельская атмосфера со старой скрипучей кроватью на чужой веранде летом какая-то… тёплая? Единственный шум — это пение птиц, ветер и иногда кричащие за окном соседские дети. Это совсем другая реальность, которая и пугает, и заставляет погрузиться в это всё в полном масштабе. Теперь я немного начинаю понимать, почему для меня ночная природа — это сплошная тишина, а для него — мир бесконечных звуков и чувств. Вырасти и я в тихом посёлке в домике у поля — сам бы начал так думать. Одиноко, но… так приятно. На душе и спокойно, и одновременно страшно из-за ощущения, что я веду себя как-то… неправильно? Чувства по отношению к Нагито у меня тоже неправильные.