Дотронься до меня, прошу… иначе я умру

— Отойди, — попросил Фэн Синь, но сам удивился собственному голосу. Это был ни приказ, ни просьба, а скорее мольба. И вообще, таким тоном обычно говорят «не уходи», а не «отойди». Фэн Синь даже не удивился бы, если бы Му Цин его не послушался. А Му Цин и не послушался. Смотрел в упор, хлопал глазами, закусывал нижнюю губу, заставляя Фэн Синя потеть от такого вида. — Жарко… — Сказал он и поспешил вернуть сознание. — Нет-нет-нет! Я еще не сотворил второе заклинание! Му Цин! Дай мне свою чданьмадао! Му Цин, которому, по всей видимости, было уже очень хорошо, был почти в полуобморочном состоянии, но услышав, что Фэн Синь требует от него его саблю, приободрился и спросил: — Зачем она тебе? При этом он ТАК посмотрел на Фэн Синя, что его обсидиановые глаза блеснули, отразив лунный свет, а Фэн Синю пришлось отвернуться: — Говорю давай, значит, давай! Второе заклинание — мне нужно сделать так, чтобы мы не смогли выйти отсюда. — Зачем нам выходить отсюда, нам и тут хорошо… Фэн Синь… А ты не хочешь… Один дьявол знал, что там хотел сказать Му Цин, потому что Фэн Синь покраснел до самой макушки и перебил его: — Не хочу!!! Не хочу я! Мать твою! Давай чжаньмадао! И он протянул руку к Му Цину, а сам при этом до сих пор был отвернут и смотрел на выход из пещеры. То, что он увидел, ему не понравилось. Нежные Объятья уже подобрались к самому краю пещеры и некоторые из их бутонов уже раскрылись, оголяя жёлтую середину. — О, нет… — одними губами произнёс Фэн Синь. У него совсем не было времени! Нужно было как можно скорее сотворить второе заклинание, пока цветы не начали принимать образы и, что еще страшнее, пока у них не появились рты, чтобы завлекать двоих пленников пещеры сладкими речами. В следующий момент Фэн Синь услышал, как за спиной у него Му Цин шуршит одеждами, видимо, он решил не спорить и отдать таки свою саблю для заклинания. Фэн Синь позволил себе выдохнуть с облегчением. Но тут случилось что-то странное. Когда Му Цин передавал ему чжаньмадао, он, не то случайно, не то специально, задел своими пальцами протянутую ладонь Фэн Синя. И это движение было такое нежное, такое лёгкое и чувственное, что у Фэн Синя волосы встали дыбом. Все чувства обострились разом. Если до этого он еще мог заставить себя не обращать внимание на тянущую боль внизу живота, то с этого момента — и он это сразу понял — всё будет по-другому. Он даже не смог накричать на Му Цина, потому что, демон подери, это прикосновение ему чертовски понравилось! А Му Цин, кажется, понял это и, словно специально прошептал где-то близко-близко, прямо над ухом: — Фэн Синь… так ты не хочешь… Дальше Фэн Синь не слушал, он заорал, что было сил: — Аааааа!!!! Крепко сжал саблю в руке, положил её рядом с луком, обновил порез на пальце и принялся чертить новое заклинание. Все движения его при этом были прерывистые и резкие, словно он сам не понимает, что творит. — Му Цин! Отползи в дальний угол! Слышишь что тебе говорят?! Живо! Тот пытался сопротивляться: — Но я хочу чтобы ты меня… — Не важно, что ты там хочешь! Пожалуйста! Ты что еще не понял, что это яд в тебе говорит? И сейчас будет еще хуже! Бутоны почти раскрылись и тебе лучше не видеть того, что они сейчас будут показывать! — А что они будут показывать? — Му Цин и не собирался следовать приказам товарища. Напротив, дождавшись, когда Фэн Синь доделает свою работу, он придвинулся еще ближе и плечом коснулся предплечья Фэн Синя. — Да что ты, мать твою, творишь! Наконец, Фэн Синь обернулся на него… Му Цин был… Еще красивее, чем минутой ранее. Но самое удивительное — его черный халат даоса оказался слегка расстегнут, так что одно плечо оголилось, являя темному нутру пещеры белоснежную кожу. — Чтоб тебя… — Сказал Фэн Синь и прикусил губу. Должно быть, он сейчас выглядел так же, как и Му Цин, когда закусывал губу минутами ранее. — Фэн Синь… — Чего? — А ты можешь… еще раз… дотронуться до меня? Бум. Это рухнул весь мир Фэн Синя. Дотронуться? Да он бы сейчас с удовольствием набросился на Му Цина, совершенно не давая отчета собственным действиям! Но вместо этого он просто сказал: — Нет… — Нет? — Му Цин, кажется, обиделся, надул красивые губы и сделал шаг ближе. — Не… не надо… Не приближайся… Фэн Синь принялся отступать и задел рукой чжаньмадао Му Цина. Тут же почувствовал, как по затылку пробежала капля пота. Он не имеет права разрушить собственное заклинание, которое поставил минуту назад! Отступать некуда. — Стой… Му Цин… Я серьезно… Остановись… Хватит… — Почему? — Почему?! Ты правда не понимаешь?! Му Цин остановился и прекратил наступать. Тогда Фэн Синь смерил его взглядом. Но тут же пожалел об этом. — Оденься! Му Цин оглядел себя: — Ты об этом? Он поправил одежду, но халат не продержался на плече и секунды — тут же сполз обратно вниз, заставив Фэн Синя нервно сглотнуть: — Да что же ты творишь! Собрав последние остатки мужества, он встал, правда, выпрямиться не получилось, живот свело. Не желая показывать Му Цину, какие изменения произошли с одной из частей его тела, он схватил того за шкирку и отволок к другому концу пещеры. Усадил там, а сам вернулся на своё место около выхода. — Всё! — Приказал он, — Так и сидим. Не шевелись. Он отнёс Му Цина в дальний угол еще и за тем, чтобы не видеть его, потому что этот странный вид оголённого плеча, раскрасневшихся щёк и потрескавшихся губ приводил Фэн Синя в невероятное возбуждение. Но он продолжал твердить себе, что это всего лишь действие яда, пытался внушить самому себе, что Му Цина он на самом деле ненавидит. А встало у него сейчас всего лишь потому, что он под чарами Нежных Объятий. Он подумал, что неплохо было бы им отсидеться по разным сторонам, а когда цветы отцветут, они просто выйдут и продолжат искать Принца… Отличный план! Как бы не так! Словно назло, луна пришла именно в ту часть неба, которая была напротив входа в пещеру. Таким образом, всё её нутро осветилось мягким белым светом, и Фэн Синь увидел, как скрючился в дальнем углу Му Цин. Первое, о чём подумал Фэн Синь, это то, что Му Цину сделалось совсем худо. Он позвал: — Ты как? Держишься? На что Му Цин издал вымученный стон, от которого волосы у Фэн Синя встали дыбом. — А-ах… — Ты чего? — Кровь мигом прилила к голове и почему-то захотелось подойти к Му Цину, но он сдержался. — Фэн… Синь… — Му Цин старательно выстанывал имя друга, с придыханием, томно, чтобы это возымело эффект. Конечно, это возымело эффект. Фэн Синь схватился за собственный пах, надеясь таким образом себя успокоить, но от прикосновений стало ещё хуже. — Хватит! Хватит! Хватит! Но Му Цин почему-то не замолкал: — Я просто… хочу… чтобы ты… дотронулся до меня… Я… многого прошу? Фэн Синь выдохнул. Честно? Он бы и сам не прочь подбежать к Му Цину и потрогать везде, где только можно или нельзя. — Терпи, — отрезал он. — Как мне терпеть? — Скоро станет лучше… — Сказал Фэн Синь, скорее самому себе, нежели Му Цину. Но в собственные слова и самому то верилось с трудом. Кажется, всё было только впереди… Он только на секундочку прикрыл глаза, как услышал над самым ухом: — Фэн Синь… Му Цин? Но как это возможно? Он ведь в другом углу пещеры! И совсем с другой стороны! С огромным трудом сбросив с себя негу блаженства, Фэн Синь заставил себя открыть глаза. Конечно же, это был не Му Цин. Му Цин кое-как сел на пол и сейчас смотрел ему за спину, широко раскрыв от удивления глаза. Фэн Синь всё понял. Цветы. Они уже полностью распустились и сейчас, должно быть, начали принимать чей-то облик. — Фэн Синь… — Оставайся на месте! На этот раз его действительно позвал Му Цин, поэтому Фэн Синю пришлось вытянуть руку в его сторону, призывая не шевелиться. Не особо веря, что его послушаются, он сделал усилие и обернулся. А хотел ли он увидеть то, что было за его спиной? Там нежно-розовые цветы уже начали принимать облик прекрасных дев со светлыми волосами и большими глазами. — Что за чертовщина! — Закричал Фэн Синь и потряс кулаком. — А ну убирайтесь! Вам всё равно не пройти! Нечего вам тут делать! Снаружи пещеры слышались бесстыдные речи: — Ах, мои бутоны… я вырастила их специально для тебя… — А мои корни? Вы только поглядите на них, они такие крепкие… они затвердели… Один из цветков обернулся черноволосой девушкой с темными глазами. Вот девушка подняла руки, чтобы заплести свои густые волосы в тугой хвост на макушке. Фэн Синь не смог оторвать взгляда. Не то чтобы она ему понравилась, просто… Она очень сильно ему напомнила кое-кого, кто сейчас сидел в дальнем конце пещеры. Фэн Синь мигом покраснел. А чтобы вернуться к реальности, сам себя укусил за костяшки пальцев. Это движение не ускользнуло от цветка-оборотня. Девушка открыла рот и сказала самым сладким голосом: — Что, нравится? Ну так подойди и возьми меня… Я буду твоей… Фэн Синь скукожился. Нет, голос определенно всё портил. Теперь она уже не напоминала ему Му Цина. — Не нравится? — Обиделась девушка и посмотрела Фэн Синь прямо между ног. Фэн Синь поспешил пересесть так, чтобы оказаться к ней спиной: — Не смотри! Не смотри! Не смотри! Ещё один цветок пропел, обратившись в другую девушку: — А как насчет твоего дружка? Эй, чего ты там спрятался? Выходи, не бойся… Пока Му Цин не поддался, Фэн Синь решил действовать первым, он закричал: — Он к вам не пойдет! — Ах, вот как? Хочешь оставить его себе? Тоже не плохо! Сделай с ним что-то эдакое, а мы полюбуемся! Это тоже подойдет! Му Цин подал голос: — Фэн Синь… Можно… — Нет! Конечно, нет! Выйдем — проиграем! Останемся — проиграем! Поддадимся — проиграем! Он имел ввиду, конечно, проиграть Оборотням, то есть умереть в их объятьях. — Единственный способ выжить, Му Цин! Не поддаваться! Поэтому я и прошу тебя оставаться на месте! Тут Му Цин не выдержал и закричал: — Но я хочу, чтобы ты меня потрогал! Иначе я умру! Какая мне разница, как умереть?! Фэн Синь замотал головой: — Большая! Ты не умрёшь, если я тебя не потрогаю! А вот если она потрогает, то точно откинешься! Не смотри на неё! Это Фэн Синь закричал, потому что Му Цин, не моргая уставился ему за спину. И кто-то мужским голосом позади них пропел: — Вот так лучше, да? — Что за чертовщина? — Выругался Фэн Синь и рывком повернулся. И тут же все ругательные слова вылетели из его головы! Перед ним стоял он сам, собственной персоной! Красивый молодой юноша с пучком каштановых волос, перевязанных желтой лентой, кожа пшеничного цвета, а за спиной огромный черный лук. Один из цветков-оборотней превратился в него самого! — Это Фэн Синь… — Подал голос Му Цин и, кажется, принялся вставать. — Пусть он дотронется до меня… — Я сейчас дотронусь до тебя кулаком! — Сказал настоящий Фэн Синь. — Сиди на месте! Но Му Цин отозвался: — Пусть кулаком! Кулаком тоже пойдёт! — Я сказал, сидеть! — Фэн Синь… Ах… Я больше не выдержу… Больно… Мне так больно… Водоворот чувств и эмоций волной нахлынули на Му Цина, туманя его разум. Должно быть, такие слова и таким тоном он вряд ли позволил себе произнести в обычной ситуации. Одной рукой но пережимал себе живот, а другой комкал одежду на груди. Услышав, что ему больно, Фэн Синь обеспокоился: — Ты ранен? Где болит? И тут же устыдился! Ран на теле Му Цина точно не было. А болело, должно быть, там же, где и у самого Фэн Синя. Между ног! Только из-за того, что до Фэн Синя аромат нежности добрался позже, он пока ощущал лишь волнующую до глубины души истому, но не боль. Му Цин простонал снова: — Болит… Ах… Фэн Синь замотал головой и прикрыл уши руками: — Не надо! Не надо! Терпи! Му Цин, потерпи! Это пройдёт! Кому он это говорил, ему или, всё-таки себе, не было понятно. Но вот эти вот звуки-полушепоты, которые издавал Му Цин, с бесстыдным придыханием, заставляли Фэн Синя погружаться в блаженную истому. Цветы, поняв, что через барьер им не пройти, начали пытаться с новой силой выманивать пленников: — Ну что же вы? Идите скорее сюда. — Не гоже там торчать в одиночестве, мы ведь можем сделать с вами кое-что приятное. — Позвольте же нам проникнуть в пещеру… — Наши корни уже совсем твёрдые. — Ой, я на пределе. Мои бутоны… Посмотрите же на них… Фэн Синь, не в силах слушать эти бесстыжие речи, хотел было ответить что-то угрожающее, но передумал. Он решил беречь силы. Однако, всё же приоткрыл один глаз, чтобы удостовериться, что его барьер всё ещё действует. И тут же окаменел. Если раньше, один из оборотней превратился в него самого, то сейчас снаружи пещеры было уже двое юношей! Вторым был, конечно же, оборотень, принявший облик Му Цина. — Ну? Как тебе? Нравится? Я нравлюсь тебе? Хочешь потрогать мой ствол? И этот оборотень принялся наглаживать сам себя по бледным бокам. Разумеется, одежды на этом Му Цине не было. — Что там? От голоса настоящего Му Цина, Фэн Синь вздрогнул и с ужасом обнаружил, что из уголка его рта потекла тоненькая струйка слюны. Только этого не хватало! Возбудиться от вида Му Цина, который только что вылез из земли в чём мать родила! Кто бы мог подумать! — Ничего! — Сквозь зубы процедил Фэн Синь, вытирая тыльной стороной ладони слюни. Голос его подвёл, и изо рта вырвался хрип. — Я хочу посмотреть! — Не надо! Не на что там смотреть! — Как это не надо? — Тут же обиделись оборотни. — Вообще-то мы специально для вас и стараемся! — Как это не на что смотреть? А так? Что скажешь на это? — Ух ты! Вот это ты молодец! Надо же было до такого додуматься. Ну же, красавчик, посмотри сюда. Нравится тебе такое? Огромных трудов Фэн Синю стоило заставить себя отвернуться, но оборотни настойчиво приглашали. С закрытыми глазами он не заметил, как Му Цин всё-таки не послушался его и подполз ближе к выходу. Его глазам открылась полная бесстыдства картина. Два цветка, чьи крепкие толстые стебли разрослись сильнее, чем у остальных, превратились в Фэн Синя и Му Цина. И вот прямо сейчас они буквально сплелись. Обвили друг друга. Одна рука оборотня-Фэн Синя сжимала поясницу оборотня-Му Цина, другая же рука спустилась ниже, обхватив между предполагаемых ног что-то не очень большое, но явно ощутимое. Ниже паха у оборотней уже были не человеческие конечности, а собственные стебли и корни, но даже так, не нужно было быть дураком, чтобы понять, какую сцену показывают цветы. Бедный Му Цин, который в жизни не трогал ни сам себя, ни кого-либо ещё, не смог остановить разгорячённых мыслей. Он живо представил, как вместо оборотня-Му Цина, тает от прикосновений он сам. А вместо оборотня Фэн Синя, настоящий Фэн Синь отправил бы его в океан наслаждения. Острое возбуждение разлилось по его телу и он прошептал: — Фэн Синь… Я хочу так же… — Как? Фэн Синь снова приоткрыл глаз и тут же чуть не поперхнулся собственными слюнями. — Ты в своём уме? А ну живо иди обратно! — Хочу… — Стоял на своём Му Цин. — Му Цин, иди в свой угол! — Я хочу тебя… — Му… Цин… Только сейчас до Фэн Синя дошло, ЧТО ему говорят. Ни разу он не слышал такого стыда, да ещё и в свой адрес! Да ещё и от юноши! Да ещё и от того, кого всем сердцем недолюбливал. Подавляя трепетную дрожь, Му Цин продолжал вопрошать: — А ты меня хочешь? — О чём ты вообще?! — Фэн Синь… ах… Ты… меня хочешь? — Му Цин, ты… Это всё яд! Му Цин говорил полу-шёпотом, продолжая без конца облизывать пересохшие губы. Его плечо всё еще было обнажено, а на щеках играл густой румянец. И, надо признать, этот возбужденный вид ему невероятно шёл. Тут один из оборотней, что до этого был позади двух главных, оторвался от непристойного зрелища и скрестил руки на пышной груди: — Какой ещё яд? Несносный ты мальчишка! Это благоухание цветов! Чего ты называешь ядом? Фэн Синь не стал отвечать, вместо этого он снова попросил: — Му… Му Цин! Иди в свой угол! Но на Му Цина уже налетела томная усталость, должно быть, он был близок к разрядке: — Просто потрогать… Жалко что ли… — Му Цин не смей приближаться! — Если ты не хочешь, я пойду к ним… — Стой! Ладно! Ладно, я скажу тебе! Только прошу, остановись, не приближайся ко входу… — Ты скажешь мне… Что скажешь? — Я… Хочу тебя… Хочу! Правда! Иди сюда… Только не к ним… Лучше ко мне… — К… тебе? Потрогаешь… меня? Фэн Синь… Фэн Синь с ужасом обнаружил, что чем больше постыдных слов он говорит Му Цину, тем сильнее распаляется сам. Вот сладостная нега в его груди начала вырастать в еле заметный экстаз. Самое ужасное было то, что ему самому нравилось говорить все эти бесстыдные словечки Му Цину. — Чтоб меня! — Фэн Синь… Ты правду говоришь? — Правду… — И ты потрогаешь меня? — Н… нет… Не сейчас… Обещаю, что потрогаю тебя, но позже. Сейчас никак нельзя, пойми… — Позже? Когда? — Му Цин не отставал, мало того, он невероятно быстро очутился очень близко. Оборотни снаружи зашлись истерическим хохотом: — Хи-хи-хи! Вы посмотрите на них! Сейчас начнутся любовные утехи! — Хи-хи-хи! Неземное блаженство! — Хи-хи-хи! Плотские страсти! Каждый из оборотней спешил принять облик Фэн Синя, чтобы найти своего Му Цина и слиться с ним в жарком поцелуе, дразня остальных. Те же из оборотней, кто пока был без пары, завистливо смотрели то на сородичей, то вглубь пещеры, ожидая невероятного зрелища. — Хорошо, как хорошо… Смотрите, наши бутоны трутся друг о друга, почему бы вам не попробовать так же… Му Цин посмотрел на Фэн Синя из полуприкрытых век. Впервые в жизни он закатывал глаза от наслаждения, а не от раздражения. И это Фэн Синь только сказал ему пару нежных слов. — Фэн Синь… ах… Когда же? Его горячее дыхание обожгло лицо Фэн Синю и он протянул руку, чтобы отвернуть его от себя. Вот только… Обратно руку с щеки Му Цина убрать не получилось. Она оказалась словно примагничена. — Ой… — Только и вымолвил Фэн Синь… Кожа на лице Му Цина оказалась невероятной. Бархатной, очень приятной и нежной. Подавшись вперёд, Му Цин простонал: — Ты потрогал… — Дай сюда лоб! Быстро! Огромных усилий Фэн Синю стоило оторвать руку. Он приложился лбом об лоб Му Цина. Раздался слабо слышимый «бум», это Фэн Синь не рассчитал удар. Они оказались снова соединены, но на этот раз только лбами. — Вот так. Му Цин часто дышал ему в полуоткрытый рот: — Как так? — Лбами можно… — Так тоже можно? — Спросил Му Цин и с силой потёрся своим лбом о лоб Фэн Синя. Фэн Синь оказался вне себя от удовольствия. Это прикосновение ему понравилось и он не удержался, чтобы тоже шумно выдохнуть. Только вышло совсем уж волнительно: — Ааах… — Фэн Синь! А можно ещё? — Хватит. — Я больше не могу терпеть… — … — Вы поглядите на него! Он не может терпеть! — Пропищали оборотни. — А мы можем что ли? Идите же сюда! Идите сюда! Но Му Цину и правда сделалось невыносимо. Он отлепился от Фэн Синя и куда-то пополз. Фэн Синь сначала испугался, что он всё-таки решит выйти наружу, а он даже не сможет его остановить, потому что у него просто не хватит на это сил. Но нет. Му Цин вялым шагом подошёл к одному из застывших валунов и шумно повалился на него. При этом он повторял: — Хочу… Хочу тебя… Фэн Синь, ты жестокий… Я разве многого прошу? Просто потрогать… Хочу… И от каждого его слова у Фэн Синя по телу разливался мучительный жар. А в мыслях он молил, чтобы Му Цин повторял…чтобы не замолкал… Чтобы просил его… Чтобы называл его имя… Ещё… И ещё… Так было хорошо от этих слов… От его голоса… От этого жара… В какой-то момент Фэн Синь понял, что действительно хочет дотронуться до него. И даже убедил себя в том, что это не из-за яда, а его собственное желание! Но Му Цин был уже делеко, в чжане от него, улёгся животом на камень и пару раз толкнулся пахом в твёрдую поверхность. Он не ведал, что творит, просто чувствовал, что это может помочь. При этом он коротко постанывал что-то про прикосновения и жестокого Фэн Синя. Сам Фэн Синь понимал, что наилучшим действием сейчас было бы закрыть глаза и уши, не смотреть на Му Цина, не слышать его голос, но он не мог. С ужасом согласился, что в данный момент от Му Цина невозможно было отвести глаза. — Поглядите, что творит! — Какие страсти! — Дорогой, ты не поможешь ему? — Помоги ему ручками. — Он же страдает! — Помоги, а мы посмотрим… Хи-хи! И Фэн Синь уже было поддался, действительно собрался встать и помочь Му Цину с его жалкими попытками изнасиловать камень, как вдруг… Му Цин не удержал равновесия, свалился с камня на твёрдый пол прямо животом вниз, издал последний нестерпимый стон и замер. Через секунду его взгляд прояснился и сделался осознанным. Он быстро отплевался от волос, которые при падении налипли на его лицо. Потом повернул голову, отыскал глазами Фэн Синя, сфокусировал взгляд и спросил: — Что это было?!