Спасён ли по-настоящему..?

Тем же временем рассказать стоит и о другой семье... Бывший мафиози, немного странноватый идеалист и мальчик-тигр. Тоже неплохая компашка. Дазай Осаму давненько уже «встал на верный путь», став одним из детективов, имея чуть ли не самое мощное - дар к остановке любой другой способности. Ещё с самого первого своего появления в агентстве, брюнет подметил для себя интересную жертву для шуток, поддразниваний и различных видов «проверок на стойкость», как это называл сам Осаму. Однако Куникиде это вовсе не нравилось. Он всегда кричал, срывался, иногда даже пытался ударить, но стоило ему понять руку, как тут же в голову приходило осознание того, что блондин потакает такой реакцией ожиданиям Дазая, и тут же рука, будто каменная, медленно, подрагивая от искушения ударить, опускалась и сжималась в кулак. Как-то раз, на одном из заданий, Дазай случайно что-то накосячил, сам даже не помнит что. Доппо завёлся и стал кричать на забинтованного брюнета, пока преступник скрывался. После этого и брюнета, и блондина выперли из агенства, доказывая свою правоту тем, что эта проблема отношений очкарика и парня с суицидальными наклонностями всегда была одной из самых сложных. С тех пор Доппо, в силу своего добродушного, как оказалось, характера, разрешил остаться Дазаю в своей квартире, которая у него всегда была в запас. Куникида работал учителем, а Дазай... Дазай просто жил на его деньги, постоянно будучи увольняемым с любой работы, стоило ему задержаться там на месяц-два и получить мало-мальскую зарплату. Зима. Огромное зловещее здание детского дома. —Ооууу, опять дворы подметать? - с наигранной грустью и усталостью в голосе спросил Дазай. —Скажи спасибо, что я вообще смог найти тебе хоть какую-то работу. - строго отрезал Куникида. Стоило только паре зайти на территорию, как вдруг огромные двери открылись, а из них вылетел маленький мальчик с растрёпанными светлыми волосами, в дряхлой одежде, похожей на старую пижаму. Ацуши Накаджима. Мальчик упал прямо на холодные каменные ступени, пока с неба немного порошил слабый снег. На глазах его были маленькие слезинки, которые быстро набухали, а сзади послышался недовольный голос воспитателя : «Сгнои уже, мразь!». А потом сильный удар двери. Куникида, немало поражённый данной сценой, подбежал к мальчику, как только двери закрылись. Дазай просто состорил любопытную рожу и спокойно пошёл к ним. —Ты не ушибся? Что случилось? - очкарик подсел рядом с Ацуши и помог ему приподняться хотя бы на колени, придерживая его за плечи и аккуратно стаскивая с себя пальто, перекладывая его на мальчика. — •  •  •  - тигрёнок лишь мог молчать, в попытках сдержать порывистый дрожащий голос, как это обычно бывает во время истерики, и проливать чуть ли не крокодильи слёзы, всё таки немного да прижимаясь к тёплому, в отличии от каменных ступеней, незнакомому добряку. —Не молчи, скажи что-нибудь! —Подожди. - Дазай только дошёл, - Дай ему успокоиться. Или наоборот, разныться. Ацуши поднял глаза на второго мужчину, намного более спокойного в данный момент, прежде чем снова опустить голову и тут же начать неугомонно рыдать, роняя слёзы на небольшой слой снега. Куникида поднял мальчика с холодных ступеней, обнимая его, придерживая одной рукой за ягодицы, а второй за место чуть ниже грудной клетки, и слабо покачивая его как младенца во время ночной истерики. Оборотень тем временем обнимал мужчину настолько, насколько это было возможно, утыкаясь носом ему в плечо, постоянно всхлипывая, иногда создавая иллюзию, что он задыхается. Так, на морозе и под летящим медленно снегом, трио простояло около двадцати минут. Было полное молчание, нарушаемое лишь редкими и слабыми порывами ветра и всхлипыванием Ацуши. —Никто даже не вышел проверить... - монотонно вмешался в частичную тишину Доппо. —Либо детский дом плохой, либо мальчика недолюбливают. - ответил Осаму. Потом дрожащего мальчика занесли в здание, высказывая все недовольства работнику, который подошёл. —Да забирайте уже! - крикнул работник с недовольным лицом. Он был готов втюхать этого ребёнка кому угодно даже без документов. Бывшие детективы переглянулись, быстро поняв, что мальчика жалко обоим и тут даже рассуждать нечего. «Я Ацуши Накаджима...» - первая фраза которую тигр вообще сказал своим приёмным родителям, уже только за ужином. Всё предыдущее время он молчал. Молчал бы и дальше, если бы не заботливая натура нынешней пары и уютная обстановка в доме. Ацуши рос хоть и в не особо богатой семье, но зато счастливо. Родители время от времени ругались, но старались быстро прекратить это или хотя бы просто не доводили это до насилия. Тигр получал достаточно внимания, ходил в школу, в которую его устроил Куникида, досуг он проводил чаще с Дазаем, гулял почти везде, часто заводил друзей. Из молчаливого и скромного мальчика, Накаджима стал более уверенным и общительным. Проблему с его перевоплощениями в тигра решал всегда Дазай, пока Ацуши сам не научился это контролировать. Дома всегда была еда, отопление, телевизор и, самое важное - тепло семьи. Со временем любовь у вынужденной пары правда склеилась. Они часто проводили время вместе, держались за руки, иногда даже целовались, но это были не полные похоти и страсти поцелуи, перерастающие во что-то более тесное, а скорее простые робковатые поцелуи, как у подростковых молодых парочек на улицах. Вообщем, жизнь у Накаджимы была, честно говоря, более насыщенной, чем у его сверстника Сигмы...