Там, где я тебя нашёл

Атсуму даже не чувствовал, что был как-то ранен. Он не чувствовал боль физическую в целом, лишь непонятный сжимающийся комок боли от слов брата. Не уже ли его и правда, считают такой сволочью? — Оми-кун, ты выбрал не подходящее время, но я польщён, что ты хочешь посмотреть на меня раздетого. — Шутить в трудные моменты было как будто какой-то защитной реакцией подсознания, но хриплый и еле заметно дрожащий голос выдали Атсуму с головой. — Ты порезался, дурак. Давай снимай аккуратно. — Тихо ответил Сакуса, помогая Мии снять футболку, а Атсуму был благодарен ему, что он не огрызнулся на очередную идиотскую шутку. Только сейчас, когда поднял руку, чтобы снять футболку, Мия почувствовал физический осадок после случившегося. Всё было каким-то странным. Последний раз они дрались с братом в старшей школе. Последняя ссора была в год вступления Атсуму в MSBY и то она продлилась не так уж и долго. Старшему брату, собственно как и младшему, не хватало общения друг с другом. Переборов свою гордость Атсуму приехал в магазин брата, где у них завязался разговор. Больше они не ссорились, так мелкие дружеские перепалки, но не более. Он даже не подозревал, что брат может таить на него какую-то обиду. Люди — игрушки? С чего? Откуда Осаму это взял вообще? Атсуму никогда ни к кому не относился так. Да, он иногда ведёт себя как ребенок, но никогда никого не использовал. Чёрт… Сакуса. Он же всё слышал, а если он подумает о чём-то не том? Нет, такого точно не может быть. Сакуса встал рядом с Мией. В правой руке он держал ватку, смоченную антисептическим средством, а левой приподнял подбородок Мии, начиная обрабатывать нужные места. Первой под руку попалась рассеченная бровь, где уже потихоньку начинала запекаться кровь. Киёми не любил кровь, да и открытые раны в целом. Он считал, что это является чем-то заразным, что какие-то микробы могут попасть в открытую рану, поэтому старался быть предельно осторожным, а если что-то и случалось, то немедленно обрабатывал и старался обратиться к врачу. Но сейчас, смотря на лицо Атсуму и видя рану на плече, у Сакусы спирало дыхание не от того, что ему противно или это вызывает какое-то отторжение. Он переживал за сидящего напротив юношу, который казался слишком задумавшимся и отрешённым от всей этой ситуации. — Ай, Оми-кун, мне больно! — резко дёрнулся Атсуму, выходя из своих мыслей, когда ватка коснулась раны. — Тебе остаётся только терпеть. — Ещё одно лёгкое движение по ране. — Но это больно, Оми-Оми. — Мия, это не так уж и больно. Не строй из себя королеву драмы. — Сакуса было хотел поднести ватку, чтоб вновь пройтись, как Мия резко дёрнулся, не дав продолжить. — Атсуму, дай обработать раны. Тебе это нужно больше, чем мне. — Мне больно. — Что сделать, чтобы ты перестал канючить? — тяжелый вздох и пересечение с взглядам с глазами орехового цвета. — Ну, не знаю, наверное, ты мог бы меня поцеловать. — Он хотел усмехнуться, вот только разбитая губа дала о себе знать, отзываясь болью. — Я не собираюсь тебя целовать. У тебя разбита губа. Но кое-что я могу сделать. Атсуму хотел спросить, что же именно может сделать Сакуса. Вот только дыхание сперло, и вопрос так и остался не озвученным, застряв в горле. Киёми продолжил до конца обрабатывать рассеченную бровь, вот только он наклонился вниз к Мии. Взгляд юноши упирался ровно в подбородок Сакусы, но в поле зрения все равно попало то, что Атсуму предпочёл бы не видеть в данный момент. Футболка Киёми провисла вниз, и теперь её воротник открывал взгляду вид на тело юноши. Но самым шокирующим было совсем не это. Обрабатывая рану Сакуса легонько дул на места, где уже прошёлся ваткой. Мия никогда бы не подумал, что вечно холодный и отстранённый Киёми будет такое делать. — Мия, тебе плохо? Ты весь покраснел. — заметил он, отстранившись, чтобы взять пластырь. — Нет, это не правда. — Атсуму сам не ожидал от себя, что такое действие загонит его настолько сильно в краску. — Тебе всё показалось. — Придумывай отмашки сколько душе угодно. Вот только… — наклеив пластырь, Сакуса склонился к уху Мии, параллельно зачесывая рукой назад его челку. — не думай, что ты сможешь меня обмануть, я же знаю, как действую на тебя, Атсуму, тебе достаточно одного моего присутствия. — слишком томно, шёпотом, слишком сильное ощущение горячего дыхания на ушной раковине. — Сакуса! — выпалил от неожиданности Мия, чувствуя, как краска стала приливать и к кончикам ушей. И снова Атсуму заставили замолчать, продолжая свои действия. За тот короткий момент, пока Мия возмущался, Киёми уже подготовил новую ватку и поднёс её к губам юноши, параллельно упираясь коленом в кровать между ног Атсуму, оказавшись лицом напротив его лица. На пару секунд взгляд черных глаз встретился с взглядом ореховых глаз юноши, на лице которого сейчас были более четко видны мелкие веснушки. Между их лицами было слишком мелкое расстояние, оно буквально так и просило накрыть губы друг друга. Вот только Атсуму ясно дали понять, что сейчас ему это не позволят, да и Киёми выглядел слишком уж сосредоточенным. Между его бровей пролегла складка, взгляд был внимательно устремлён на разбитую губу, обрабатывая её, параллельно Сакуса легонько дул, заставляя от всех этих ощущений и от самой ситуации кожу Мии покрыться мурашками. — Мия, я сейчас займусь твоим плечом, поэтому постарайся сидеть ровно и не дёргаться. Атсуму был рад, что Сакуса отстранился и убрал своё колено. Сам того не понимая, но вся эта ситуация почему-то начала слегка заводить Мию, и, если черные спортивки ещё могли точно что-то скрыть, то дотронувшиеся колено Киёми точно нет. Юноша прикрыл глаза на пару секунду, медленно выдыхая и стараясь успокоить внутри себя начинающую бушевать бурю. У него это получилось, вот только глаза открывать не надо было. В поле зрения Атсуму попали руки Сакусы. Руки, которыми тот кропотливо и аккуратно обрабатывал плечо Мии вокруг рана, убирая успевшую засохнуть кровь. Руки, которые уже давно привлекали Атсуму своей красотой и утонченностью. Такие тонкие и длинные пальцы. Худые и гибкие кисти рук, казалось, будто Киёми суждено было стать музыкантом или художником, с такими-то изящными руками, которые всегда и во всём были предельно аккуратными, вот только выбрал юноша волейбол. Выбрал то, что когда-то ему показал его двоюродный брат. Мия был рад, что он это выбрал. Их познакомил волейбол, одинаковая страсть к нему привела их в одну команду и теперь они находятся здесь и чёртов Сакуса Киёми, слишком сексуально обрабатывает его раны, загоняя мысли Атсуму не в то русло. Может Мия и правда ещё тот извращенец? Подождите, разве это не Атсуму угрожал сегодня Сакусе? Походу вся эта ситуация начинает потихоньку выливаться в русло, которое так или иначе нарушит планы и обещания Мии. Из мыслей его выдернуло прикосновение, отозвавшееся жжением, к ране на плече. — Тебе крупно повезло, Мия, что рана не оказалась глубокой, но тебе стоит показаться медику команды и, желательно воздержаться от тренировок хотя бы пару дней. — Его слова были полностью проигнорированы, посмотрев на лицо юноши, он понял, что Атсуму отвёл взгляд. — Я прекрасно знаю, что ты сейчас решил, что ничего мною сказанного не сделаешь. Не будь глупцом, я сам лично отведу тебя к врачу, да и капитану, как и тренеру, я тоже могу позвонить сам. Так что не упрямься и сделай всё по-хорошему. — Не надо так, я в порядке, ты сам сказал, что это небольшая царапина. Так зачем раздувать из мухи слона? Тренировка только послезавтра, за два дня заживёт и всё. Закончив фразу, Мия перевел взгляд на Сакусу, и этого делать было нельзя. Уже, в какой раз решил Атсуму. Чертов Киёми сидел перед ним на коленях и очень сосредоточенно занимался плечом. Эта картина была слишком завораживающей, она крепло хватала те самые непристойные ниточки мыслей в разуме, полностью направляя мысли в русло, которое подошло бы для другой любой ситуации, но точно не для этой. Ждать эффект мыслей долго не нужно было, кровь окончательно прилила к члену Мии. Теперь Атсуму сидел вновь с румянцем на щеках, со вставшим членом, попытками думать о чём-то другом, но только не о юноше, сидящем в его ногах. Молился всему возможному в этой вселенной, чтобы Сакуса ничего не заметил. Вспоминал самые отвратные моменты, тем самым пытаясь хоть как-то унять своё, такое не нужное сейчас возбуждение. Он даже не чувствовал, что от плеч исходят болевые импульсы. Он лишь ощущал ритм собственного сердца. — Мия Атсуму! — сквозь мысли, уловил он слегка раздражённый голос.