Mon coeur

Ебаные автоматчики, ебаная Гидра, ебаное всё. Ебаный Зимний солдат, так эпично тормознувший их машину на мосту. Баки старательно зажимал пулевое Наташи, которую еле вытащил из-под огня. — Порядок, Бак, — прошипела Романова, — вытаскивай Стива. Барнс обернулся на капитана, отступающего под напором Призрака Гидры. Рукопашная бойцов такого уровня выглядела завораживающе, но смертельно опасно. Джеймс убедился, что умирать вот прямо сейчас Вдова не собирается, и побежал на помощь другу. От удара в грудь Зимний отлетел от Роджерса, прочертил коленом по асфальту и вскинул лицо со слетевшей маской. Баки почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Хель? — выдохнул он едва слышно. Зимний… Какой к черту Зимний — Гельмут, его Гельмут, мощнее, с другой причёской, в чёрной броне, но, черт возьми, Гельмут так знакомо склонил голову к плечу и окинул его таким знакомым оценивающим взглядом. Сзади грохнул взрыв, и Баки отвлекся лишь на секунду, а когда повернулся — Зимнего солдата на дороге уже не было.

***

Стив, на глазах которого Зимний изрешетил Фьюри, ругался. Наташа ругалась и показывала шрам. Сэм пытался образумить его без ругани, но с теми же аргументами. Зимний солдат — оружие Гидры. Зимний солдат — враг. Баки не спорил. Просто отказывался соглашаться. Романова тяжело вздохнула и исчезла на несколько дней, а по возвращению вручила Барнсу тоненькую папку. Баки замутило уже на второй странице. К последней странице Джеймс выкурил две пачки сигарет и очень жалел, что подаренную Тором бутылку прикончил ещё три месяца назад. Захлебнуться во всепоглощающем чувстве вины он просто не успел — проект Озарение вступил в завершающую фазу.

***

Он был странным — человек с хеликэрриера. От одного только его вида свербило в виске и тянуло живот. — Тебя зовут Гельмут Земо, и Гидра отняла у тебя тебя, — сказал странный человек. — Прости, но я не дам тебе убить всех этих людей, — шептал он, — ты бы сам меня не простил. И постоянно повторял: — Прости меня. Он был странным — человек с хеликэрриера. На Зимнего никто и никогда так не смотрел: без страха, без отчаяния, без надежды. У Солдата был приказ, а человек мешал его выполнить: мягко, но непреклонно. Он отбивал удары, но сам не нанёс ни одного, хотя мог — Зимний видел, как эта рука с лёгкостью крошила металл. От боли в голове хотелось кричать. И Зимний злился, злился и всадил в странного человека пулю. И вторую. И третью. Но странный человек смотрел всё также своими невыносимо синими глазами, и также печально улыбался, даже когда Зимний провалил миссию, даже когда хеликэрриер загорелся, даже когда падал в тёмные воды Потомака. И Зимний прыгнул следом.

***

«Тебя зовут Гельмут Земо, и Гидра отняла у тебя тебя» сказал странный человек, и Зимний решил выяснить, что это значит. И вот, долгие поиски и две сгоревшие до тла базы Гидры спустя, у него была горстка информации о Гельмуте Земо — том, что был раньше. Странного человека звали Джеймс «Баки» Барнс, и информации о нем было куда больше. Почему ты сразу не сказал, как тебя зовут, глупый странный человек? Но Солдат не убил его, даже не зная имени, может тот, что был раньше, был в чем-то прав? Зимний рассматривал выставку в музее: отретушированные фото с отретушированной информацией. Но одна из фотографий привлекла внимание Зимнего: Ревущая команда и… Солдат, не задумываясь, коснулся защитного стекла, и пальцы прошлись по неровным бороздкам, будто кто-то эту фотографию выцарапывал. На снимке Гельмут Земо с незнакомым выражением такого знакомого лица стоял рядом с Джеймсом Барнсом. «Гидра забрала у тебя тебя». Что ж, если у Зимнего Солдата есть вопросы, то он знает место, где стоит поискать ответы.

***

Мстители — легкомысленные дураки. Как они вообще выжили, если думают, что окно палаты на шестом этаже защищать не нужно? Зимний фыркнул и легко перемахнул подоконник, бесшумно отказываясь в палате Барнса. Тот спал, подключённый к беспокойным аппаратам. В кресле по другую сторону кровати спал Роджерс со своим неизменным щитом, и больше ни охраны, ни камер, ни датчиков — полная безалаберность. При виде Барнса на больничной койке Зимнего кольнуло острое неприятное чувство, которое он впоследствии опознал как вину. Что ты такое, Джеймс Бьюкенен Барнс? Солдат подошёл ещё ближе, рассматривая спящего Баки, осторожно, чтобы не разбудить, откинул со лба отросшую тёмную прядь. — Хель… — выдохнул Барнс, не просыпаясь. Это тихое «Хель» ударило Зимнего прямо в солнечное сплетение, и, отшатнувшись, он задел один из многочисленных приборов. Роджерс мгновенно среагировал на шум и метнул свой щит, отрезая Солдату путь через окно. Зимний выскочил из палаты через дверь, увернулся от пуль пары агентов, что дежурили в коридоре, поймал на излете вновь пущенный в него щит, отбил им ещё одну пулю и вернул щит владельцу, отчего тот очень неаккуратно влетел спиной в стену. — Какого черта здесь происходит?! — рявкнул Баки, стоя в дверях своей палаты, за его спиной сходили с ума приборы. Барнс был бледным, осунувшимся и держался за стену больше, чем на собственных ногах. На его больничной рубашке расплывалось кровавое пятно. Глупый, глупый человек. Джеймс пошатнулся, а в следующую секунду Зимний уже подхватил его, не давая упасть. — Ты пришёл, — прошептал Барнс ему в шею, — ты пришёл… Медики боязливо вызволили Баки из рук Солдата и вернули в кровать. А Джеймс… Так не смотрят на человека, что отправил тебя на больничную койку. Так не смотрят на незнакомца. Так не смотрят. Что ты такое, Джеймс Бьюкенен Барнс? Зимний твёрдо решил это выяснить и потому позволил застегнуть на себе наручники.