Mon coeur

Джеймс затащил Гельмута в тренировочный зал ЩИТа. «И что мне с этим делать?» Земо посмотрел на Барнса, на протянутый ему меч, потом опять на Барнса. — Ты просил помочь с памятью. Вот. — Джеймс почти пихнул меч ему в руки. «Думаешь угроза средневековым оружием простимулирует мне память?» — Вещи из прошлой жизни. «И что мне с этим делать?» повторил Гельмут, не спеша принять подношение. — Ты потратил на фехтование двенадцать лет, как-нибудь разберёшься. — Барнс всё-таки сунул ему пресловутую железяку. «С тобой?» — занятая рука ограничивала словарный запас Зимнего. — Весь мой опыт фехтования — это двенадцать часов «Властелина Колец». Земо хмыкнул и на пробу махнул мечом — чуда не случилось. План во восстановлению памяти пока не приносил ощутимых плодов. Доктор Джоу утверждала, что воспоминания не стерты, просто заперты, и возможно, при наличии достаточно сильного стимула, могут вернуться. Пока же всё казалось знакомым и чужим одновременно, и Зимний всё чаще чувствовал себя самозванцем. — Эй, Земо, — позвала возникшая на пороге Наташа. — Не хочешь надрать пару задниц? У меня там молодая поросль совсем распустилась. Джеймс переглянулся с Гельмутом, провел безмолвный диалог, получил подобие согласия. — Как тут не помочь даме в беде.

***

— Это — Лейтенант Земо, — представила Романова Гельмута: имя Зимнего Солдата было известно только Мстителям, для всех остальных в ЩИТе он был просто нелюдимым парнем рядом с Джеймсом. — Его задача дойти до противоположной стены. Ваша — не дать ему это сделать. — А почему он без оружия? — спросил один из агентов, которым выдали тренировочные пистолеты наподобие пейнтбольных. — Потому что к буркини я ещё не готова. — Скрестила руки на груди Наташа. У Земо дёрнулся уголок рта. Отношение Романовой к Гельмуту было холодным и отстраненным, но не враждебным. Выбор Барнса она уважала, хоть и не особо одобряла. — Не убивать и не калечить, — предупредила Наташа. Баки наблюдал с балкона. Перед отмашкой начинать Земо поймал его взгляд, усмехнулся, и Барнс почти пожалел агентов внизу. Смотреть за тем, как дрался Зимний Солдат было завораживающе, особенно вначале, когда его противники ещё не осознали уровень угрозы. Наташа появилась из-за плеча, оперлась на перила, посмотрела как агенты ЩИТа уже третий раз проигрывают Земо. — Он трахается также, как дерётся? — не глядя на Джеймса спросила она. Баки вздрогнул. В технике боя Зимнего было много от Гельмута: плавность и методичность, отсутствие лишних движений, и максимальная эффективность. «Отвечать ударом на удар, и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас», — это про него. А ещё вовлеченность: будь вы врагом Земо или другом — вы получали его полное безраздельное внимание. Баки поддел ногтем краску на перилах. — Да, — просто ответил он. — Тогда к тебе вопросов нет, — Романова похлопала Баки по плечу и пошла выручать новобранцев. Барнс ещё раз взглянул на Зимнего, поправил воротник футболки, в которой вдруг стало слишком жарко, и ретировался в душ. Очень долгий, очень холодный душ. Когда мысли и гормоны наконец успокоились, Баки вышел в раздевалку и нос к носу столкнулся с Гельмутом. Земо спокойно встретил его взгляд, а потом скользнул глазами ниже, и Баки замер, очень отчётливо ощутив что одет только в полотенце. Гельмут кончиками пальцев коснулся шрамов в месте прикрепления бионики — до сегодняшнего дня Баки удавалось их скрывать, — прошёлся по самому глубокому. На контрасте с холодной кожей пальцы Земо казались обжигающе горячими и оставляли за собой горящее эхо прикосновения: Джеймс смотрел на лицо Зимнего, отмечая как чужая рука двинулась по ключице, остановилась на впадинке у горла и опустилась к солнечном сплетению. Барнс почувствовал, что всё достигнутое в душе спокойствие идёт прахом. Выражение же лица Зимнего оставалось отстраненным. Просто изучает следы от собственных пуль, думал Баки, чьё сердцебиение в это мгновенье, он уверен, было слышно за милю. Пальцы сменились ладонью, что накрыла рёбра. — Баки, — ввалился в раздевалку Сэм, замер, оценивая разворачивающееся действо. — Надо поговорить. Ладонь Земо соскользнула с торса Барнса и Зимний скрылся в душевой. Баки вышел из ступора, сглотнул и на ватных ногах пошёл одеваться. — Какого черта это было? — вкрадчиво спросил Уилсон, оглядываясь на дверь, за которой скрылся Гельмут. — Да ничего не было! — Баки… Сэм обошёл Барнса и посмотрел ему в глаза. — Гельмут сейчас травмирован. Неустойчив. И не особо-то контактирует с внешним миром. Ты сейчас для него — значимый взрослый. Если он решит, что переспать с тобой — это плата за новую жизнь, он переспит. И будет думать что это нормально. Приемлемая цена. — Я для него просто парень из прошлой жизни… — Он ходит за тобой, как привязанный, это же гребаный импритинг! Ты единственный на его памяти, кто отнёсся к нему как к человеку, — и память Барнса неприятно резануло недавнее «щеночек» в адрес Гельмута. — Да он зовет тебя «человек, который был добр ко мне». Переспать с ним сейчас будет изнасилованием, Бак. И гореть тебе за это в особенном аду. Барнс звучно ударился затылком о железный шкафчик. — Я ничего не делаю. И ему это неинтересно, Сэм. — В особенном аду, — повторил Уилсон и вышел, забыв сказать зачем, собственно, искал Баки.

***

Вечер был зябким и промозглым, дождливым и неприятным. Серая хмарь за окном очень напоминала ту, что ощущалась внутри. Гельмут с головой ушёл под воду обжигающе горячей ванны. Стало теплее, но не намного. Добавил к привычной пижаме уворованную у Джеймса толстовку. Всё равно холодно. Вышел в гостиную, завернулся в плед на диване, рядом с читающим книгу Барнсом. Недостаточно. Свернулся, уложив голову Джеймсу на колени. Кивнул на тихое «всё в порядке?», подставился под зарывшуюся в волосы чужую ладонь. Теперь идеально.