Addicted to you

Утром, уже нормальным, поздним, Хёнджина расталкивает Феликс. — Я сначала подумал, что у меня глюки, когда твой будильник услышал, — зевает Феликс, сидя на краю кровати. — Ты во сколько вернулся? — Часов в семь, кажется, — Хёнджин потирает лицо ладонями и думает о том, что ему чертовски повезло, что он вообще проснулся в отеле; он не шутил, когда говорил Чану, что разбудить его очень сложно. — Все, план выполнен? — хмыкает Феликс. — Угу… — невнятно бурчит Хёнджин и приподнимается на локтях. — Что-то не вижу энтузиазма, — хмурится Феликс и встает. — Пойдем, сделаю нам кофе. — Да, я сейчас, — кивает Хёнджин. Он берет в руки телефон, но не спешит снимать блокировку — в том, что его ждут сообщения от Чана, он не сомневается. В итоге Хёнджин одевается и убирает телефон в задний карман, так и не проверив уведомления. — Это был такой ужасный секс? — Феликс ставит на стол чашку кофе, едва Хёнджин успевает сесть. — С чего ты взял? — растерянно уточняет тот. — Ты слишком мрачный, — пожимает плечами Феликс. Он смотрит очень внимательно и обеспокоенно. — Что случилось? Хёнджин запрокидывает голову, разминает пальцами шею и тут же морщится от того, что вспоминает, как осторожно Чан целовал его в выступающий позвонок в ее основании. — Хёнджин? — напоминает о своем присутствии Феликс. — Этот секс явно претендует на лучший в моей жизни, — фыркает Хёнджин и берет чашку. — Да и в целом, ты сам-то веришь, что Чан-хён может сделать что-то неприятное? — На его счет я не особенно беспокоюсь, — кивает Феликс. — А вот с тебя станется. — Не делай из меня монстра, — закатывает глаза Хёнджин. — Ничего криминального: потрахались, чуть-чуть подремали в обнимку, а потом я уехал нормально досыпать домой. — Вы оба разъехались или?.. — Феликс не договаривает, но это и не нужно. — Я. Я уехал, а он остался, — пожимает плечами Хёнджин. — Какая разница? — Думаешь, это хорошая идея? — Феликс наконец отводит взгляд, вспомнив про свой кофе. — Это отвратительная идея, — Хёнджин даже не собирается спорить. — В целом, все вместе. Работа, секс, все. Нам даже знакомиться с ним не стоило, как по мне. Феликс молчит, пьет маленькими глотками кофе и смотрит в окно, но Хёнджин знает, слушает тот очень внимательно. — Я бы и хотел сказать, что все, вопрос закрыт, — продолжает Хёнджин, опустив голову. — Но… — Но тебе мало, — грустно улыбается Феликс. — Предложишь ему быть друзьями с привилегиями? — Боюсь, он не согласится, — качает головой Хёнджин. — Не сейчас. — Понятно… В последнем слове Феликса столько смысла и подтекста, что Хёнджин поджимает губы. Чувствует он себя просто отвратительно, а когда рефлекторно берет телефон, чтобы посмотреть время, и видит иконку мессенджера в уведомлениях, ему разве что головой о стену побиться хочется. «Почему ты уехал? Я сделал что-то не так?» Одно не самое длинное сообщение, а у Хёнджина во рту пересыхает. Он буквально видит, как Чан просыпается, как смотрит на пустую кровать рядом с собой, потом перекатывается на спину и закрывает глаза тыльной стороной ладони, но может, все было совсем не так, а это все разыгравшаяся фантазия и недавно открытый в себе мелодраматизм. Хёнджин очень хочет, чтобы все было не так, как он представил. «С чего ты взял? Все хорошо». «Но ты уехал». Чан отвечает мгновенно, и Хёнджин чуть не роняет телефон. «Не принимай на свой счет. Все правда хорошо. И мне было хорошо». «Мы можем встретиться вечером? Я хочу поговорить». Хёнджин откладывает телефон на стол, экраном вниз, и рассеянно водит пальцем по краю кружки. Он не знает, что ответить. Он не хочет обижать Чана, но и не уверен в самом себе. Феликс встает со стула и ставит пустую чашку в раковину, а когда выходит из кухни похлопывает Хёнджина по плечу. За то, что он ничего не говорит, Хёнджин безумно благодарен. «Не сегодня». Это все, на что хватает Хёнджина. Да и что он скажет Чану? Хёнджин не знает, что именно на него действует так благотворно — само по себе наличие в зале кроме Чонина, Минхо и Феликса, еще и нанятых ребят, или необходимость сосредоточиться, чтобы не испортить собственный имидж. Это перед своими Хёнджина может заносить на поворотах, но не при посторонних. Ребят Минхо выбрал толковых, да и раньше Хёнджин уже с ними работал. Пока нет финальной версии трека, он решает просто ознакомить их с базовой хореографией, чтобы не пришлось потом переучиваться, и договаривается, что в следующий раз они придут уже в четверг. Что не мешает им всем все равно застрять в зале до глубокой ночи. Хёнджин немного волнуется, как бы вдруг не приехал Чан, но тот, видимо, трепетно относится к чужому личному пространству. Он не приезжает, не пишет. Хёнджину бы использовать это время, чтобы понять о чем и как говорить, потому что очевидно, спустить на тормозах не получится, но он просто не хочет ни о чем думать. Ему нравится дурачиться вместе с Минхо, нравится беззлобно подтрунивать над Чонином, а вот взгляды Феликса, которые он порой перехватывает — не нравятся совершенно. — Чан-хён завтра обещал трек прислать? — спрашивает Минхо, когда они остаются в зале вчетвером. — И трек, и назвать дату съемок, — кивает Хёнджин. — Если хочешь, я могу у него все это уточнить, — предлагает Минхо. Он говорит это совершенно обычным тоном, без подтекстов и особенных интонаций. — Я думаю, там, если что, и Джисон подсуетится, — улыбается Хёнджин. — Может, он завтра к нам заедет? — Я тогда уеду сразу, как работать закончим, — морщится Чонин. — Тебе не нравится Джисон? — удивляется Хёнджин. По его личным ощущениям, Джисон должен нравиться абсолютно всем. — Ему не нравится, как Минхо-хён и Джисон слились в едином порыве придумать максимально дебильную шутку в его адрес, — смеется Феликс. — А если добавить еще и тебя… — Но ты же знаешь, что мы тебя любим? — широко улыбается Хёнджин. — Иногда я думаю, что лучше бы не любили, — вздыхает Чонин. Приезжать Джисону не приходится: днем в зал заглядывает Чан. Хёнджин едва ли посреди движения не спотыкается. — Я привез вам готовый трек, — улыбается Чан, размахивая в воздухе флешкой, а перехватив удивленные взгляды, поясняет. — Да, вот так допотопно, но не хочу пока ни в какое облако его заливать. — Понял, осознал, — кивает Минхо, забрав у него флешку. — Ни с кем делиться не будем, вся работа только в зале и только с ноута. — Хёнджин, можно тебя на пару слов? — чуть неуверенно спрашивает Чан. Хёнджину очень хочется ответить «нет», но он кивает, застегивает толстовку и идет к двери. Обсуждать что-либо при остальных он точно не собирается, а что уж они там решат, не так-то и важно. Хёнджин не находит ничего лучше, чем выбрать для разговора лестничный пролет. Он опирается на ограждение около окна и смотрит в пол, скрестив на груди руки. — Пояснишь мне, что происходит? — Чан останавливается напротив, в свою очередь оперевшись на перила. — Я могу ответить, что ничего не происходит? — вздыхает Хёнджин. — Потому что, честно говоря, я не знаю. — Слушай, если ты не хочешь меня больше видеть, то так и скажи. Я пойму, — поморщившись, говорит Чан и нервно облизывает губы. — Это не так, — качает головой Хёнджин. О том, что больше всего ему сейчас хочется подойти к Чану и поцеловать его, он конечно же не говорит. — Так, хорошо, — кивает Чан. — Видеть ты меня не против. А что еще? — Не знаю, хён, — Хёнджин трет глаза пальцами. Он не понимает, что мешает ему открыть рот и сказать как есть: давай просто дружить и иногда трахаться. Правда, Хёнджин не уверен, что это именно то, что ему на самом деле надо. Он тихо просит, подняв наконец на Чана взгляд, — Дай мне немного времени, ладно? Чан выдыхает и как будто разом расслабляется. — Да, конечно, — снова кивает он. — Сколько тебе потребуется. — Пойдем к остальным, я хочу послушать трек, — Хёнджин перехватывает Чана за руку быстрее, чем успевает отследить собственное движение. Пальцы Чана непривычно холодные, и это кажется Хёнджину совершенно неправильным. Он крепче сжимает их в ладони и тянет его за собой. Оказавшись в зале, Хёнджин так и не отпускает руки Чана. Просто как ни в чем не бывало проходит к остальным и садится на пол, утягивая того за собой. — Включишь еще раз? — просит он Минхо, делая вид, что не замечает не только взглядов, устремленных на их руки, но и того, что сам Чан откровенно смущен. — Я уже вижу, какие акценты можно добавить, — Минхо включает трек и в целом ведет себя сдержаннее остальных. — Думаю, вполне успеем за сегодня все допилить и завтра уже начнем полноценные репетиции. — Тогда мне не стоит вам мешать, — начинает Чан, но замолкает, заметив, как Чонин машет рукой. — Мы сейчас еду заказывать собрались, вполне можешь составить нам компанию, на тебя тоже закажем, — улыбается он, но то и дело скашивает взгляд на Хёнджина. Хёнджин лишь закатывает глаза. Он отпускает руку Чана только, когда им привозят еду, но едва выпустив его ладонь, придвигается ближе, так что упирается коленом в его бедро. — Кстати, а когда съемки? — вдруг вспоминает Минхо. Хёнджин тихо вздыхает и опускает голову, занавешиваясь челкой. Вот как он пытался оставить в зале все свои вещи, так и теперь у него из головы вылетело вообще все. Ему не нравится, что Чан так на него действует, но не то чтобы ему вообще много что нравилось в последнее время. — Получается чуть раньше, чем мы хотели, через полторы недели. Понедельник–вторник. Это не проблема? Хёнджин, прежде чем ответить, смотрит на Минхо, а когда тот слегка кивает, то улыбается: — Успеем, все хорошо. Даже интересно, что из этого всего получится. — А как нам надо выглядеть? — спрашивает Феликс. — Ну, там в одном стиле одеться? Или вразнобой? — Ооо, предоставьте это мне! — улыбается Чонин. — Я с Сынмин-хёном обсужу, что на нем будет, послушаю пожелания и все организую. — Какая инициативность, — хмыкает Минхо. — Ну, это вам всем есть чем заняться, а я таким похвастаться не могу, — пожимает плечами Чонин. — Не прибедняйся, — усмехается Хёнджин. Когда они доедают, и Чан собирается уходить, первый порыв Хёнджина пойти проводить его, но он не хочет проверять, чем это может закончиться, так что заставляет себя остаться сидеть на полу, только улыбается по-идиотски и машет рукой. — А я думал, что это я непоследовательный, — смеется Феликс, когда после того, как за Чаном закрывается дверь, Хёнджин встает и проходит мимо него, чтобы занять свое место. Трек с микстейпа, который прислал ему на почту Чан, Хёнджин обнаруживает только утром. Пока он умывается и одевается, успевает послушать его несколько раз подряд, так что на кухню приходит, тихонько напевая его под нос. — Ты сегодня свеж и бодр? — улыбается Феликс. — Как видишь, — кивает Хёнджин и начинает возиться с кофе. — Как вчера поговорили? — спрашивает Феликс, все так же улыбаясь. — Мне кажется или… — Или что? — Хёнджин косится на него через плечо. — Говори уже. — Ты передумал, и вы теперь вместе? — Феликс разве что на стуле не подпрыгивает и в ладоши не хлопает, спрашивая это. — Нет, — качает головой Хёнджин. — Но… — Феликс как будто разом сдувается. Он молчит некоторое время, а потом вдруг спрашивает, — Теперь он тот твой друг, которого ты готов трогать и которому можно трогать тебя? — Что? — Хёнджин не улавливает логической связи и растерянно смотрит на Феликса, развернувшись и оперевшись бедрами на стол, обхватив ладонями кружку. — Ты трогаешь людей в двух случаях, — пожимает плечами Феликс. — Если ты с кем-то встречаешься, но там и то не слишком активно. Или если это я. — Какое интересное наблюдение, — хмыкает Хёнджин и отпивает из чашки. Да, он не слишком любит прикосновения, но не думал, что со стороны это выглядит вот так. — Но подожди, я же часто трогаю Минхо или Чонина. — Не так, — качает головой Феликс. — Не могу представить, чтобы ты взял кого-то из них за руку. — Ну, конечно, — закатывает глаза Хёнджин. Он слишком рано расслабился, решив, что хотя бы от Феликса не будет никаких комментариев о его вчерашнем поведении. — Я говорю то, что есть, — Феликс, уперевшись пяткой в стул, подтягивает к груди коленку и кладет на нее подбородок. — Раз вы с Чан-хёном не встречаетесь, то что? Друзья с привилегиями? — Тоже нет, — усмехается Хёнджин. Почему-то его вдруг начинает даже забавлять вся эта неопределенность. — А что тогда? — хмурится Феликс. — Я не знаю, — совершенно искренне улыбается Хёнджин. — Ну, то есть серьезно. Пока у нас… ммм… пауза. Я не очень понимаю, к чему все идет, и не хочу форсировать события. Феликс смотрит на него с подозрением, чуть сощурив один глаз. — Что? Я тоже иногда не хочу торопиться, — фыркает Хёнджин. Он и сам удивлен такой своей реакцией, но ему кажется, что вот сейчас он завис в точке, из которой можно двинуться куда угодно. Потом, когда решение будет принято, придется жить с его последствиями, но пока — можно плыть по течению и просто наслаждаться. — Думаешь, Чан-хён так же доволен этим положением? — задумчиво уточняет Феликс. — Не вижу причин, чтобы он был недоволен, — пожимает плечами Хёнджин и отставляет чашку на стол. — У нас есть что-нибудь из еды? Такие дни нравятся Хёнджину. Не только потому, что у него хорошее настроение, но и из-за того, что репетиция проходит едва ли не идеально. Он немного беспокоился, что из-за сократившихся сроков они не успеют как следует отработать синхронные моменты, но судя по динамике — проблем возникнуть не должно. — Хён, мы вечером собираемся пойти все вместе поесть, — в перерыве к нему подходит Чонин. — Как ты на это? В первый момент Хёнджин хочет даже удивиться вслух, почему кому-то вообще пришла в голову мысль, что он может отказаться, все прекрасно знают, что на вечер у него никаких планов, но секундного раздумья хватает, чтобы понять — планы у него на самом деле есть. Он не потрудился сформулировать их даже для самого себя, но все очевидно. — Не смогу, — качает он головой со слегка виноватой улыбкой. — Я так и думал, — выражение лица у Чонина почему-то невероятно довольное, оно совсем не вяжется с тем, что Хёнджин только что отказался идти со всеми. — Ты счастлив, что я не иду? — уточняет на всякий случай Хёнджин. — Что? — растерявшись, моргает Чонин, но тут же начинает смеяться. — Неее, не в этом дело! Я с Феликсом поспорил. Он говорил, что ты пойдешь, а я — что нет. — Приехали, — вздыхает Хёнджин, чуть скривив губы. — И на что спорили? — Он платит за меня сегодня, — улыбка Чонина такая широкая, что его глаза превращаются в узенькие щелочки. — А с чего ты?.. — начинает было Хёнджин, но только машет рукой. Очевидно с чего Чонин так решил, Хёнджин и сам бы так решил, если бы был на его месте. — Много не пейте, завтра нам работать и работать. Чонина перекашивает, он даже чуть назад подается. — Я пока еще воздерживаюсь от всего, что крепче кофе, — добавляет он. — И в следующую субботу с нами не пойдешь? — притворно удивляется Хёнджин. Он помнит, как Чонин рвался на презентацию нового журнала, как радовался, когда получил приглашение, не без стараний со стороны Хёнджина и Минхо. — Хён! — Чонин пихает его кулаком в плечо. — До этого еще полторы недели, ну, ты серьезно? Ты ж сам еще не старый, должен понимать, что я еще десять раз успею поменять свое отношение к алкоголю! — Предлагаешь Чонину не идти на презентацию? — подходит к ним Минхо. — Согласен. После того, как он чуть не наблевал в такси, он достоин наказания, а я все никак не мог придумать подходящего. Тем более я Джисону хочу показать, как выглядят невероятно скучные пафосные тусовки, ему интересно, а лишнюю проходку уже не получить. — Хён!.. — на лице Чонина одновременно ужас, негодование и жуткая обида. — Теперь тебе придется заслужить мое прощение, — очень серьезно говорит Минхо. — Можешь начать с того, что уберешься в квартире и начнешь готовить завтраки. В кровать не надо, я вполне способен дойти утром до кухни. Хёнджин, который пытался сдержаться, пока Минхо говорил, наконец не выдерживает и хохочет в голос. Такие дни определенно очень нравятся Хёнджину. Вероятно, не только ему. «Ты в студии?» пишет Хёнджин, когда заканчивается репетиция, и он остается в зале один. Растянувшись на диване, он ждет ответа, положив телефон на живот. Если вдруг Чан окажется занят, то он, конечно, немного расстроится, но просто займется хореографией для трека с микстейпа. Он так и играет у Хёнджина на повторе. «Да. Хочешь приехать?» Сообщение от Чана приходит почти через десять минут. Хёнджин сам себя одергивает, едва понимает, что начинает раздражаться, пока ждет. Он сам не всегда телефон при себе держит, почему Чан вдруг должен делать иначе? «У меня есть видео с финальным вариантом хореографии. Хотел показать, а ты сам сказал, что никакого облака». Хёнджин ужасно горд тем, какой повод смог придумать. Даже если Чан вдруг окажется не один, это не станет проблемой, не будет никакой неловкости. Особенно с учетом того, что, как узнал Хёнджин уже вечером, Джисон подъедет к Минхо и остальным. Хотя Хёнджин сомневается, что у кого-то возникнут теперь вопросы, даже если он просто так заявится в студию к Чану без предупреждения. Вероятнее всего, этот повод нужен ему самому. «Конечно, приезжай. Можно и без хореографии». Хёнджин хмыкает и закатывает глаза. Пока он едет в такси, то с грустной усмешкой думает о том, что вот еще всего ничего назад Чан был готов приехать за ним сам. Как быстро все поменялось. Хёнджин отгоняет эти мысли, когда заходит в студию с широкой улыбкой. Кроме Чана там еще Чанбин, и Хёнджина слегка задевает, что Чан ничего про это не написал. — Вы хоть когда-нибудь отдыхаете? — улыбка Хёнджина не меняется, несмотря на его мысли. — А сам-то? — смеется Чанбин. — А что сам? Мне надо согласовать итоговый вариант хореографии, чтобы если что, мы успели поправить. А раз уж хён аж флешку откопал, то приходится соответствовать, — Хёнджин садится на диван и кидает эту самую флешку Чанбину. — Да, да, конечно, — хмыкает под нос Чанбин. — Я тебе, конечно, верю. Хёнджин выгибает бровь. — А вот с этого момента поподробнее. Краем глаза он замечает, как Чан пинает под столом Чанбина по щиколотке. — Нет-нет, ничего, — тут же бормочет тот и отворачивается к ноутбуку, в который и вставляет флешку. Пока они смотрят видео, Хёнджин растекается по дивану — он вдруг понимает, что устал за день, а диван невероятно удобный. — Это офигенно, — Чанбин поворачивается на стуле в сторону Хёнджина. — Боюсь вас захвалить, а тебя особенно, но это ровно то, чего нам не хватало для клипа. Лучше и придумать нельзя. Хёнджин улыбается, ему на самом деле очень приятно. Он только не понимает, почему Чан до сих пор не сказал ни слова. — Ты не торопишься? — спрашивает Чанбин. — Я думал за кофе сходить, могу и тебе взять. У нас тут правда ничего интересного не планируется. — Холодный американо, — улыбается Хёнджин одной из своих самых обворожительных улыбок. Ему нравится, как на них реагирует Чанбин — и тот не подводит, хватается за сердце, а потом едва ли не кланяется. — Все, что пожелаешь. Смеясь, он выходит из студии. — Ты мне даже привет не скажешь? — тихо спрашивает Хёнджин, переведя взгляд на Чана. Тот непривычно задумчивый и тихий. Хотя откуда Хёнджину знать, какой тот обычно, может, как раз это и есть его нормальное состояние. Хёнджин по сути вообще ничего о нем не знает. — Я просто не совсем понимаю, — вздыхает Чан и трет уголок глаза. — Не понимаешь чего? Почему я здесь? Могу и уехать, — Хёнджин встает и подходит к нему. — Никогда не любил навязываться. — Что ты, я совсем не о том! — едва ли не испуганно произносит Чан, поднимая голову. Он не очень уверенно кладет ладони на его талию. — А про что ты тогда? — наклоняется Хёнджин. Он пальцами обхватывает шею Чана сзади и сразу же легко проводит ногтями вдоль линии роста волос. — Тебя не понимаю, — вздыхает Чан и в этот раз сам тянет Хёнджина к себе, но только поцелуй получается неуверенный, напряженный. — Офигеть я молодец, пошел за кофе, а карточку-то и не взял! — раздается от двери голос Чанбина. Хёнджин вздрагивает и резко выпрямляется, а Чан смущенно кашляет в кулак, тут же убрав от него руки. — Так… я понял, кофе я беру только себе, — Чанбин явно тоже смущен, но старается этого не показать. — Идите-ка вы отсюда оба. Хён, не переживай, я все и сам сделаю. Тебе тоже надо иногда… отдыхать. Последнее слово Чанбин говорит с таким смешком, что Хёнджину хочется уткнуться лицом в ладони. — Извини, нехорошо вышло… — бормочет Чан. — Я на улице подожду, — Хёнджин неловко улыбается. — Хорошего вечера. Из студии он буквально выскакивает. Хёнджин сам не понимает, почему так смущен. Ему доводилось целоваться и при куда большем скоплении народа, но сейчас все ощущается совершенно иначе. Настолько иначе, что у него горят щеки. — Кошмар какой, — вздыхает Чан, выйдя на улицу и остановившись около Хёнджина. — Он мне теперь это будет припоминать всю оставшуюся. — Извини, — очень тихо произносит Хёнджин, убирая руки в карманы толстовки. Он вдруг думает, что зря приехал, флешку можно было передать и через Джисона. — За что? — фыркает Чан. — Я вообще-то тоже в этом участвовал, нет? — Не стоило мне приезжать, — все также тихо говорит Хёнджин. — Прекрати, — Чан легко толкает его плечом. — Куда пойдем, раз уж нас выгнали из моей же студии? — Она прям твоя? Я решил, что общая, — Хёнджин пытается перестать думать о том, что поведение Чана совершенно закономерно, в конце концов, это же не он свалил утром. Да еще и потом Хёнджин не придумал ничего умнее, чем сказать, что ему нужно время. — Там сложно все, но оборудование по большей части мое, да и я там практически живу, — не дождавшись ответа, Чан оглядывается по сторонам и кивком показывает на улицу, уходящую вниз. — Пойдем туда, там вроде парк есть. — Вроде? — усмехается Хёнджин, стараясь отбросить неприятные мысли. — То есть ты не уверен? — Я не особенно шарахаюсь по округе, — пожимает плечами Чан. — Помнишь, я говорил, что иногда и света белого не вижу. — Ну, сегодня не исключение, — качает головой Хёнджин, — Стемнело уже давным-давно. — Ну, хоть воздухом подышу. Говорят, это полезно, — Чан тоже убирает руки в карманы и выглядит таким же нахохлившимся, как и Хёнджин. — Ты же из Австралии? — спрашивает Хёнджин, чтобы разбавить тишину хоть чем-то. — Феликс тоже. Забавное совпадение. — Да, я помню. Он очень радовался, что может поговорить на английском, — кивает Чан и не продолжает мысль. Хёнджин вздыхает и замолкает. Он не особенно думал о том, как может пройти этот вечер, но вот точно не так. В парке почему-то на удивление много людей, но Хёнджин это не комментирует, просто идет рядом с Чаном и равнодушно смотрит по сторонам. — Давай остановимся здесь? — Чан показывает на скамейку, вокруг которой пышно разрослись кусты. — Да, конечно, — Хёнджин садится, вытягивает ноги и рассеянным взглядом смотрит на свои кроссовки. — Слушай, я… — Чан запинается, а у Хёнджина сердце как будто ухает куда-то вниз. Он уже слышит, как тот неловко извиняется, как говорит, что ничего у них не выйдет и по возможности не стоит больше видеться, что ему жаль. — Я думал это как-то иначе обставить, но так ничего и не придумал. Это тебе, — Чан протягивает небольшой футляр. Хёнджин поворачивается и очень растерянно смотрит на Чана. То, что это ювелирка, он понимает с первого взгляда. — Мне показалось, что тебе пойдет, — Чан очень смущенно улыбается. Хёнджин осторожно берет футляр и открывает его. Внутри — серьги и подвеска в виде гаек. — Вау… — выдыхает Хёнджин. Он знать не хочет, столько это может стоить. — Нравится? — неуверенно уточняет Чан. — Это офигенно! — Хёнджин поднимает на Чана взгляд. — Но почему?.. В смысле разве есть повод? — Я просто их увидел и подумал, что их прям как будто для тебя сделали, — пожимает плечами Чан. — Повод же совсем и не обязателен. — Хён, я даже не знаю, что сказать, — Хёнджин снова смотрит на украшения. За всю его жизнь, что ему только не дарили, в том числе и очень дорогую ювелирку, но сейчас все снова не так как обычно. В действиях Чана Хёнджин не чувствует ни шаблонного «так принято», ни попытки произвести впечатление. — Спасибо, — тихо, но очень искренне говорит Хёнджин. Положив футляр на колени, он начинает возиться со своими серьгами. Их он отправляет в карман сумки, не слишком беспокоясь, что может потерять. Новые ощущаются непривычно, они тяжелее, но Хёнджин не сомневается, что быстро привыкнет. Цепочку ему помогает надеть Чан, и почему-то Хёнджин снова смущается, будто между ними происходит что-то невероятно интимное. — Если бы мы были сейчас не в общественном месте, я бы тебя поцеловал, — шепчет практически ему на ухо Чан. Хёнджин зажмуривается и нервно смеется: — Какая жалость, что мы в общественном месте… — Я очень переживал, что тебе не понравится. Или что ты не так меня поймешь, — гораздо расслабленнее говорит Чан, он и улыбается уже не так зажато. — Ты поэтому был такой… — Хёнджин хмурится, пытаясь подобрать слово. — Неприветливый? — Я бы сказал, что скованный, — разводит руками Чан. — Я правда волновался, извини. — А как я мог не так тебя понять? — уточняет Хёнджин, тут же прищуриваясь. — Так часто кому-то украшения даришь, что уже знаешь все возможные реакции, да? — Каждую неделю, — смеется Чан и как бы невзначай кладет руку на колено Хёнджина. — Кстати, хён, почему ты вчера не сказал, что отправил ваш трек мне на почту? — вспоминает Хёнджин то, что хотел уточнить с самого утра. — А если бы я ее редко проверял? — Я хотел сказать! Честно! — виновато улыбается Чан. — Но потом ты взял меня за руку, и я забыл. — Это такая кнопка обнуления? — смеется Хёнджин. — Похоже на то, — соглашается Чан. — Так что надо поосторожнее. — Это опасное оружие, я могу использовать его в своих интересах. Главное, самому не забыть, — смех Хёнджина в конце фразы становится смущенным. Все еще это он пытался оставить в зале все свои вещи. — Ты голодный? Потому что я да, обед был когда-то непростительно давно, — Хёнджин не уверен, но кажется, Чан тоже выглядит смущенным, возможно он вспомнил о том же и теперь меняет тему. — Чертовски, — кивает Хёнджин. — Куда пойдем? — Как насчет уличной еды? — хитро улыбается Чан. — Я бы токпокки сейчас с удовольствием съел. — Ооо, там же еще и шашлычки обычно, сто лет их не ел! — Хёнджин резко встает со скамейки и протягивает руку Чану, начиная канючить. — Ну, пошли, хён! Ну, чего ты сиди-и-ишь! Чан смеется и берет его за руку. Хёнджин не часто гуляет по городу просто так, без какой-то конкретной цели, но сейчас находит это интересным. Чан смеется, не прекращая травит разные байки и порой задает очень странные вопросы про все, что есть вокруг. У него прекрасный корейский, но про многие вещи он как будто и вовсе не слышал никогда. — Никогда бы не подумал, что у нас столько неочевидного, — смеется Хёнджин, после того, как поясняет Чану значение сокращения на флаере, который им дали по дороге. — Наверное, если бы я меньше работал и больше тусил, то было бы проще, — пожимает плечами Чан. — Но ты трудоголик, — усмехается Хёнджин. — Чуть-чуть, — смеется Чан, показывая очень маленькое расстояние между пальцами. — Конечно-конечно, — кивает Хёнджин. Он понимает, что их прогулка подходит к своему логическому завершению. Они успели поесть, пройтись, снова поесть и снова пройтись. У Хёнджина начинают ныть ноги, и все сильнее накатывает усталость, но ехать домой он совершенно не хочет. Он останавливается около попавшегося по дороге дерева и запрокидывает голову, смотря на его крону. — Хён, — тихо зовет он и озвучивает вопрос, который мучает его весь вечер, — У нас получается свидание? — Ну… выглядит очень похоже на него, — соглашается Чан и приваливается плечом к стволу дерева. — Ты все еще хочешь меня поцеловать? — все так же тихо спрашивает Хёнджин. Ему совершенно не нужно, чтобы их услышал кто-то проходящий мимо. Чан прикусывает губу, немного растерянно смотрит на Хёнджина, а потом по сторонам. — Хочу, но… — Ой, я тебя умоляю, понятно, что не посреди улицы, и нет, мы никого не смутим, если завалимся вдвоем в отель. В такие места люди иногда заходят и просто поспать, — фыркает Хёнджин. — Например, студенты ради экономии денег. — Ты так делал? — неловко спрашивает Чан. — Было дело, — кивает Хёнджин. — Мы репетировали до глубокой ночи, а квартира была очень далеко, так что такси обошлось бы вообще не дешево. Зал был плохой, без нормального душа и очень холодный. И таким образом мы экономили и деньги, и нервы. Тогда было не прикольно, в отелях шумновато, а сейчас вспоминается даже с какой-то теплотой, что ли. — Повторил бы? — смеется Чан. — Ни за что в жизни! — Хёнджин смеется в ответ, а потом тоже оглядывается по сторонам, но не находит ничего примечательно, так что лезет в телефон. — Тут рядом, пошли. Оказавшись в номере, Хёнджин садится на кровать и почему-то теряется. — Да что за ерунда, — ворчит он под нос. — Ты о чем? — Чан садится рядом с ним. — Вот не так много вариантов, что мы тут можем делать, а я себя чувствую как будто… Не знаю… — Хёнджин морщится, пытаясь выразить мысль, — Растерянно? — Ну, у нас как минимум есть три варианта, — смеется Чан и ложится на спину, закинув руки за голову. — Мы еще можем поговорить или лечь спать, например. — Ну, нет, такие варианты мне не нравятся, — фыркает Хёнджин, он разворачивается и смотрит на Чана, прикусив губу, а потом резко меняет положение, садясь в итоге верхом на его бедра, и наклоняется к лицу. — Ты говорил, что хочешь меня поцеловать. — Очень, — Чан тут же приподнимает голову и зарывается пальцами в его волосы. Это именно тот поцелуй, которого хотел Хёнджин — мягкий, неторопливый и такой нежный, что у него снова сердце заходится от переполняющих его эмоций. Хёнджин и сам не хочет спешить. Это ужасно странно и все еще идет вразрез со всеми его привычками, но Чан вообще весь такой — непривычный, непонятный, невозможный. — Щекотно, — смеется Чан, когда Хёнджин запускает руки под его кофту и пробегается пальцами по ребрам. — Хорошо, больше так не буду, — Хёнджин слегка прикусывает его губу, но тут же отпускает. Он усиливает нажим ладоней, сдвигает их на живот Чана и едва ли не с восторгом изучает подушечками пальцев рельефный пресс. — Ты мне врал, ты не только в студии пропадаешь, — все так же в губы Чана шепчет Хёнджин. — А ты не заметил в прошлый раз? — удивляется Чан, он резко дергает вниз молнию на толстовке Хёнджина. — Я мало что заметил, честно говоря, — качает головой Хёнджин, выпрямляясь и снимая ее. Прежде, чем он успевает наклониться обратно, Чан цепляет за край его футболку и тянет вверх. Хёнджин не сопротивляется, но чуть наклоняет голову, смотря на Чана сверху вниз. — Сегодня планирую это исправить. Снимать кофту с лежащего Чана не слишком удобно, но пока Хёнджин не собирается ничего менять. Он хочет не только чувствовать Чана, он хочет его видеть. Еще одно совершенно нетипичное желание. Первое, что привлекает внимание Хёнджина, это корочки едва начавших заживать царапин на плечах Чана. — Ох, черт… — он обводит их кончиками пальцев. — Очень болит? — Скорее чешется, — улыбается Чан и прикрывает глаза. Он такой расслабленный и спокойный, что Хёнджин так и замирает, просто смотря на него, только едва ощутимо касается царапин на плечах. — Все-таки спать? — приоткрывает один глаз Чан, хитро смотря на Хёнджина. — А Феликс еще говорил, что это во мне ни грамма романтики, — фыркает Хёнджин. Он снова наклоняется, но на этот раз его поцелуй куда более требовательный и нетерпеливый, а Чан, который мгновение назад просто растекался по кровати, резко садится, крепко обхватив Хёнджина и сильно прижимая к себе. От того, как он, ощутимо надавливая, проводит пальцами вдоль позвоночника, Хёнджина пробирает до самых костей. С его губ почти рвется идиотский вопрос «что же ты со мной делаешь?», но он не позволяет себе его задать, вместо этого жадными поцелуями покрывая шею Чана. Ему ужасно хочется укусить его, оставить засос, чтобы любой, кто на него посмотрит, смущенно отводил взгляд. — Мне кажется, штаны уже совершенно лишние, — шепчет Хёнджин, пытаясь отвлечь себя хоть чем-то. — Ну, так это ты на мне сидишь, — хрипло смеется Чан, целует чуть отстранившегося Хёнджина в ключицу и снова проводит пальцами по его позвоночнику. — А ты совсем не помогаешь, — ежится Хёнджин, прикрыв глаза. Он все-таки сдвигается и, пытаясь выбраться из штанин, которые упорно путаются на щиколотках, думает, что надо завести привычку сначала снимать одежду, а потом уже ложиться на кровать. Чан справляется не в пример быстрее него. — Иди сюда, — тянет его к себе Чан и укладывает на бок рядом с собой. — А чем тебе не понравилось, когда я сидел не тебе? — усмехается Хёнджин. — Не устраивает, как я смотрю на тебя сверху вниз? — Ты и так на меня всегда так смотришь, мне не привыкать, — фыркает Чан, проводя ладонью по бедру Хёнджина. — А вот твои ноги тебе спасибо не скажут. Не хватало еще, чтобы тебе мышцу свело. Будет ужасно неловко. — Ты сегодня слишком много болтаешь, — закатывает глаза Хёнджин. Он не хочет показывать, насколько его трогает такая забота. Это все немного слишком для него — и то, как Чан его целует, и как мягко и неторопливо растягивает, хотя сейчас Хёнджину и не нужна уже такая тщательная подготовка. Его снова ведет, как будто он пьян. Он разочарованно морщится из-за разорвавшегося поцелуя, но не протестует, позволяя Чану развернуть себя спиной к нему, и вообще забывает про это секундное недовольство, шумно выдохнув, когда тот осторожно в него входит, придерживая на месте ладонью, лежащей на животе. Хёнджин вцепляется пальцами в его запястье и зарывается лицом в подушку. Он чувствует губы Чана на своей шее, на плече, чувствует редкие укусы, чувствует, как медленные сначала толчки становятся все быстрее. Дыхания не хватает, ощущений как будто слишком много, и рука Чана на члене становится последней каплей. Хёнджин всхлипывает, выгибаясь и кончая, и сдавленно стонет, пока Чан продолжает в него толкаться, прежде чем и его накрывает оргазмом. Чан так и обнимает его со спины, уткнувшись носом в спутанные волосы, а Хёнджин задумчиво водит пальцами по его руке. То, что происходит между ними, неправильно, то, как реагирует Хёнджин, неправильно. Слишком сильно, слишком ярко. Хёнджин уверен, что еще немного, и он просто сгорит. Ему бы повернуться сейчас, сказать своим прекрасно отрепетированным холодным и надменным тоном, что на этом пожалуй и все. Было приятно познакомиться, дальше вместе будем только работать. Да и то лучше поменьше, можно все взаимодействие переложить на Минхо и Джисона. Только вместо этого, Хёнджин сдвигается и теснее жмется к Чану, накрыв его ладонь своей и переплетая пальцы. Чан резковато вздыхает. Хёнджину не хочется даже пытаться понять, что это может значить. Он знает, что надо встать и пойти в душ, что ни в коем случае нельзя засыпать. Если он проснется утром рядом с Чаном, то у него уже не выйдет уйти, он почему-то в этом не сомневается, но Хёнджин просто не может заставить себя пошевелиться.