Addicted to you

Следующие дни сливаются для Хёнджина в невнятную череду однотипных картинок — репетиции, напряженные взгляды, которые на него все бросают; вечера в одиночестве, пока он отрабатывает хореографию для шортсов; ночи, когда его ломает от того, как сильно хочется позвонить Чану; а после снова ранний подъем, репетиции, взгляды и вопросы, вопросы, вопросы. Чонин сдается первым, просто перестает спрашивать раз за разом одно и то же, следом за ним Феликс, и это удивляет Хёнджина, он ждал, что до последнего будет его дергать именно он. — Ты сможешь участвовать в съемках? — тихо уточняет Минхо. Они в гостиной у Хёнджина, на часах начало первого ночи, а на столе привычная бутылка вина. — А где Феликс? — невпопад спрашивает Хёнджин. — Он разве не должен уже вернуться? — С Чонином у нас дома, — терпеливо отвечает Минхо. — Странно, что ты забыл, я говорил. — Наверное, задумался, — Хёнджин трет глаза. На столике перед ним бокал вина, но пить ему совершенно не хочется. — Так что со съемками? — напоминает про свой вопрос Минхо. — А что с ними? — Хёнджин пытается сделать вид, что не понимает, на что намекает Минхо, что не понимает, в чем проблема. — Ты хоть помнишь, когда они? — вздыхает Минхо. — Конечно, помню. В понедельник, — вопрос Хёнджина удивляет. Да, он в не самом адекватном состоянии, но не настолько же. — Хорошо, а какой день сегодня? — наклонив голову, улыбается уголками губ Минхо. Хёнджину требуется несколько секунд, чтобы попробовать сориентироваться. Он точно знает, что было в понедельник, попробуй теперь забыть, но не в остальные дни. Там и не могло быть ничего запоминающегося, но можно зацепиться за то, сколько раз он не мог заснуть, сверля взглядом телефон. Если бы Чан ему вдруг написал, он, не задумываясь, понесся к нему через весь город. Только Чан не напишет, не после того, что сказал Хёнджин. Написать самому не позволяет совесть. — Пятница? — неуверенно предполагает он. — Удивительное дело, ты угадал, — хмыкает Минхо. — Еще скажи, что помнишь, что у нас по плану завтра. — Презентация журнала, — закатывает глаза Хёнджин. — Мне агент уже несколько раз напомнил, что если я туда не приду, то он оторвет мне уши. — А ты не хочешь идти? — Минхо берет со столика бокал и делает небольшой глоток. Хёнджин почему-то следит за тем, как двигается кадык, когда тот глотает. — Не хочу, — кивает Хёнджин. — Все эти расшаркивания, лживые улыбки, подкатывающие богатые уроды. — А раньше тебе нравилось, — улыбка Минхо вызывает у Хёнджина желание поежиться. — Общая атмосфера, я имею в виду, не уроды. — Раньше я не мог себе позволить хороший алкоголь, — фыркает Хёнджин и все-таки берет со столика бокал. Вино кажется ему отвратительно кислым. — Хёнджин, я так понимаю ни до чего хорошего вы не договорились? — совершенно внезапно спрашивает Минхо. Хёнджин закрывает на несколько секунд глаза, недовольно скривившись и поджав губы. — Не договорились. И давай на этом закончим, — наконец говорит он и чувствует, что голос ощутимо подрагивает. — Дай мне немного времени, и я вернусь в норму. — Я не обвиняю тебя ни в чем, — гораздо мягче, чем до того, говорит Минхо. — Я правда переживаю. Именно поэтому и спрашиваю, уверен ли ты, что сможешь нормально участвовать в съемках. Понятно же, что Чан-хён там будет. — Во-первых, искать мне замену уже некогда, — качает головой Хёнджин. — Во-вторых, это я ставил эту хореографию, даже если я не буду танцевать сам, то без присмотра вас оставить не смогу. В-третьих, ну серьезно? Хён, нормально все будет. Ну напьюсь, когда съемки закончатся, ну делов-то. — Это первая внятная и развернутая фраза, которую я от тебя слышу на этой неделе, — Минхо грустно улыбается. — Ой, скажи еще, что никогда меня таким не видел раньше, — закатывает глаза Хёнджин. Он возвращает бокал на столик и откидывается на спинку дивана. — Не скажу. Но зацепило тебя от души, — вздыхает Минхо. Не дожидаясь реакции Хёнджина, он начинает рассказывать ему про свои съемки, а уходит только, когда возвращается Феликс, который едва ли не силой укладывает Хёнджина в кровать, ложится к нему под бок и болтает о всякой ерунде до тех пор, пока Хёнджин не засыпает. Хёнджин им обоим безумно благодарен. — Ооо, видишь вон ту девушку! Блондинку в обтягивающем платье, — Феликс едва ли не висит на руке Хёнджина и кивает в сторону упомянутой девушки. — Она вместе со мной в Италию поедет. А я про нее никогда раньше и не слышал, представляешь? — Не хочешь с ней познакомиться? — Хёнджин делает глоток дорогого шампанского и едва заметно улыбается. Он завидует Феликсу, завидует его энтузиазму и бьющей через край энергии. У самого Хёнджина нет ни малейшего желания находиться на этой презентации, общаться с людьми, перемывать кости и улыбаться, улыбаться, улыбаться. Если бы у Хёнджина был выбор, он бы лучше провел этот вечер в зале. Еще лучше — в студии Чана. Пил бы Корону и смеялся от того, как Чан морщится, когда он отправляет в рот очередную дольку лимона. Хёнджин встряхивается и поднимает виноватый взгляд на Феликса, который вопросительно на него смотрит. Он точно что-то спросил, но только Хёнджин, в который раз за эти дни, не услышал. — Что, прости?.. — Ничего, Хёнджин, ничего, — вздыхает Феликс, тут же улыбаясь. — Минхо-хён обещал какой-то сюрприз. Как думаешь, что это может быть? — Зная Минхо, я бы на твоем месте не радовался раньше времени, — качает головой Хёнджин. — Через сколько они с Чонином должны быть? — С минуты на минуту, — Феликс оглядывается по сторонам, замечает знакомых и тянет Хёнджина за собой. — Попробуй отвлечься. Ну, хотя бы включи спесивую сучку, как ты умеешь. Хёнджин против воли смеется. Это и правда не самое плохое развлечение на подобных мероприятиях. Впрочем, когда наконец приходят Минхо и Чонин, то даже вот такое наносное веселье его покидает. Вместе с ними приходит Джисон, и несколько секунд, пока они не подходят ближе, Хёнджин даже рад этому. Джисон все еще ему нравится, он веселый и очень простой в общении, а это ровно то, чего сейчас ему так сильно не хватает. Только едва они здороваются, как ему становится ужасно неловко и неуютно. Не заметить, как с лица Джисона мгновенно слетает улыбка, стоит ему увидеть Хёнджина, просто невозможно, и смотрит тот на него совсем не так дружелюбно, как бывало раньше. Хёнджину даже кажется, будто тот обижен. — Как ты достал еще одну проходку? — спрашивает Феликс, стараясь не замечать повисшей паузы. — Доживешь до моих лет, может быть, и узнаешь, — холодно улыбается Минхо. Хёнджин отводит взгляд и отпивает из своего бокала. Если Джисона он знает не слишком хорошо, так что может только догадываться, что тот думает на самом деле, то вот колючий взгляд Минхо, который тот на него бросает, — это уже серьезно. Хёнджин прекрасно понимает, что может последовать дальше, и это точно не то, что ему нужно этим вечером. — Мне надо найти моего агента, он хотел меня с кем-то познакомить, — напряженно говорит Хёнджин, даже не пытаясь добавить в голос хотя бы подобие естественности. Феликс открывает было рот, он прекрасно знает, что агент Хёнджина еще не приехал, но вовремя прикусывает язык. Хёнджин ставит бокал с недопитым шампанским на подвернувшийся по дороге столик и идет вглубь зала, к бару. Если уж Феликс смог считать ситуацию так быстро, значит, дело и правда плохо. Во всей этой истории Хёнджина задевает отнюдь не поведение Джисона, его-то он как раз хорошо понимает. Даже если Чан не вдавался в подробности, все равно ясно же из-за кого у него явно не самая лучшая неделя в жизни. Хёнджин тоже не слишком радушно встретил бы самого Джисона, если бы тот расстроил Минхо. Но вот как раз поведение Минхо, то как быстро тот выбрал сторону в этом недоконфликте, — внезапное и очень неприятное открытие. Хёнджин садится за барную стойку и заказывает виски с содовой, набирая сообщение своему агенту. Он искренне намерен разделаться побыстрее с обязательной программой и свалить домой. Несколько следующих часов он лавирует по залу, с потрясающим изяществом избегая своей компании. Хотя насколько она его — Хёнджин уже не уверен. Чем больше он выпивает, тем более логичным ему кажется такое развитие событий, при котором Джисон переезжает к Минхо, Чонин к Феликсу, а сам Хёнджин катится ко всем чертям. Хёнджин возвращается за барную стойку, наконец поулыбавшись всем, кому было надо, и оставив агента ужасно довольным. Кажется, это вообще единственный человек, который им доволен. Хёнджин смотрит на кубик льда в своем стакане и вдруг понимает, что совершенно не хочет ехать домой, там его не ждет ничего кроме пустоты и темноты. Он мог бы подождать афтепати, но слишком хорошо знает, что там происходит. Да и нет у него никакого желания оставаться в этом месте даже лишние десять минут — от большинства людей вокруг его слегка подташнивает. Оказывается, совсем не весело быть на таких мероприятиях в одиночестве. Если не врать самому себе, то Хёнджин невыносимо сильно хочет оказаться в маленькой уютной студии. Он зачем-то прикидывает, что на такси туда добираться минут сорок, вряд ли больше. Хотя сейчас там скорее всего и нет никого. Хёнджин достает телефон, открывает переписку с Чаном и долго смотрит на последнее сообщение, в котором Чан просил его спуститься, чтобы поговорить. Что его дернуло? Сейчас все доводы, что приводил себе Хёнджин в понедельник днем, кажутся пустыми и надуманными. Он боялся, что Чан разобьет ему сердце, а в итоге разбил его не только себе, но и ему. Хёнджин морщится, когда об зубы ударяется кубик льда — он и не заметил, как допил виски. Новый стакан бармен ставит перед ним, даже не спрашивая. Он улыбается отстраненно и вежливо, скорее всего, мечтает только о том, чтобы этот вечер быстрее закончился. В целом Хёнджин прекрасно его понимает. Он снова смотрит на телефон в руке и прикусывает губу. Если бы он был на месте Чана, то не дал бы себе больше ни единого шанса, но, к счастью, Чан — не он. Хёнджин торопливо начинает набирать сообщение, пока не успел передумать. Он точно знает, что хочет сказать, но он спешит, пальцы постоянно попадают мимо кнопок, приходится то и дело стирать и печатать заново. Это ужасно раздражает, Хёнджин хочет отправить сообщение как можно быстрее. Потом останется только ждать. Феликса, подходящего со спины, Хёнджин не замечает до последнего, пока тот буквально не валится на него. Хёнджин едва успевает его поймать и при этом удержать еще и телефон. — Воу… Ты, кажется, уже и на ногах не стоишь, — Хёнджин сажает Феликса на барный стул, а сам встает рядом, придерживая его за талию, чтобы не свалился. Телефон он блокирует и кладет на стойку рядом. — Да, лааадно тебе, — пьяно улыбается Феликс. — Всего-то и выпил немного текилы. Зато я нашел тебя! Куда ты пропал? — Не хотел портить настроение Джисону, — пожимает плечами Хёнджин и придвигает ближе к себе стакан. — Джисон? — Феликс хмурится и это выглядит по-своему забавно. — А что вы с ним не поделили? — Минхо-хёна, — Хёнджин с трудом сдерживает улыбку. — В смысле? Почему?.. Я думал, что ты… — у Феликса такое ошарашенное и испуганное лицо, что Хёнджин все-таки начинается смеяться. — Я шучу, шучу, — похлопывает он Феликса по пояснице. — Все в порядке, просто надо было с кучей людей поговорить. Это у тебя отличный контракт подписан, а некоторым приходится крутиться. — Ты все еще обижаешься из-за Италии? — очень тихо спрашивает Феликс, опуская голову. Это могло бы быть трогательным и милым, но только язык у него заплетается так сильно, что Хёнджин едва понимает, что тот говорит. — Глупости какие, — фыркает Хёнджин. — Я не обижаюсь, мы это с тобой уже обсуждали. — Но ты избегаешь меня весь вечер, — Феликс переходит на английский, и значит, что пить ему в целом больше не стоит. — Поехали-ка домой, — вздыхает Хёнджин, допивает свой виски и берет в руки телефон. Секунду он смотрит на недописанное сообщение, но закрывает чат, не удалив его, но и не отправив. Вместо этого он пишет в групповой чат с Минхо и Чонином, что забрал пьяного Феликса, и они едут домой. — Такси будет через пару минут, — убрав телефон в карман, Хёнджин подталкивает Феликса встать. — Сам идти можешь? К счастью для Хёнджина, Феликс держится на ногах достаточно уверенно, главное только направлять его в нужную сторону. То, что в такси он предсказуемо сразу же отрубается, по-своему даже хорошо. Хёнджин его искренне любит, но все-таки слишком трезв, чтобы выдержать пьяную чушь Феликса, а что тот будет ее нести — это факт. Хёнджину вообще хочется думать, что именно с пьяных слов Феликса все и началось, что именно его совет «присмотреться к Чану» спровоцировал все, что случилось позже. Хёнджин знает, что это не так. Да и ни за что в жизни всерьез не обвинил бы ни в чем Феликса, тот слишком светлый и слишком искренний, на него даже и злиться-то толком не получается. Просто именно сейчас, пока Хёнджин смотрит за окно такси, а в черновиках мессенджера так и висит неотправленное сообщение, ему очень хочется думать, что виноват кто-то другой, что это не он раз за разом с впечатляющим упорством отталкивал Чана. Утро приносит головную боль и ужасную жажду. Хёнджин смотрит в потолок и не торопится шевелиться. Вечером ему казалось, что он почти трезв, но это очевидно было не так. Он помнит, что собирался отправить сообщение Чану, что ему непроизвольно помешал Феликс, и это, наверное, лучшее, что случилось за вечер. Хёнджин не готов отправлять никаких сообщений на трезвую голову, а значит, он снова дал бы заднюю, испортив все между ними окончательно и бесповоротно. Почему-то Хёнджин уверен, что сейчас у него еще есть шансы, пусть он и не собирается ими воспользоваться. Он берет в руки телефон, читает то сообщение, что так и не отправил, и все что может — это шумно выдохнуть и закатить глаза. «Хён, прости меня, я наговорил лишнего, вообще вел себя как последняя тварь. На самом деле я знаю чего хочу. Хочу быть с тобой. Всегда. Ты имеешь полное право злиться на меня, ненавидеть меня, но если есть хоть один» Хёнджин помнит, что хотел написать дальше, и рад, что не успел, что никак не удавалось справиться с быстрым набором. Такая претенциозная чушь. Даже оттого, что сообщение правдиво на сто процентов, оно не перестает быть банальным, шаблонным и настолько затасканным, что никакого смысла во всех этих словах как будто и не остается. Зато теперь Хёнджин знает наверняка — нельзя ему в одиночестве пить после окончания съемок. Только если у него отберут телефон и запрут дома. Да и не становится ему легче или проще, только голова болит утром. Хёнджин заставляет себя встать с кровати и пойти в душ. На день у него слишком много дел, к тому же пора уже собраться. Дальше Хёнджин разводит бурную деятельность сразу на несколько фронтов — возится с умирающим от похмелья Феликсом, через Чанбина, вот уж единственный, кто общается с ним как ни в чем не бывало, решает организационные моменты касательно съемок, списывается со всеми ребятами из подтанцовки, чтобы никто ничего не перепутал, на всякий случай уточняет у Чонина, все ли тот подготовил со стилистом. К вечеру Хёнджин чувствует некоторое удовлетворение от того, что вроде бы со всем справился. Остается только человеческий фактор, но с ним ничего сделать не получится. Дело не только в Чане и том, как они с Хёнджином друг на друга отреагируют, здесь Хёнджин уверен, что на площадке все пройдет гладко, но еще есть Джисон с его дурацкой обидой и Минхо. Хёнджин морщится, и это замечает Феликс. Они сидят на диване в гостиной, смотрят дурацкое шоу, из-за которого Феликс сначала смеется, а потом стонет — от смеха у него снова начинает болеть голова. — Хёнджин? — окликает его Феликс. — Ты о чем таком подумал? — Забей, — улыбается Хёнджин. — Меня просто не покидает чувство, что я что-то забыл. Знаешь же, такое иногда бывает, когда нервничаешь. — Я спросить хотел… — неуверенно начинает Феликс. — Ну, попробуй, — вздыхает Хёнджин. Такое начало всегда говорит о том, что сам вопрос не понравится. — А ты вчера нас почему избегал? Из-за Минхо-хёна, да? — Феликс сцепляет пальцы и опускает на них взгляд. — Я так удивился, что он вдруг разозлился. Вы поссорились? На репетиции днем все отлично было, когда вы могли успеть-то? — Я ни с кем не ссорился, — качает головой Хёнджин. Он не уверен, что стоит говорить Феликсу, что теперь Минхо по другую сторону баррикад, это ничего не изменит, только его расстроит. — Ну, ты, может, и нет, но что-то же случилось, — фыркает Феликс. Он тянется за своим телефоном, и Хёнджин хмурится. — Что ты собираешься делать? — Спросить у Минхо-хёна какого черта, — пожимает плечами Феликс. — Ты если что-то и знаешь, то говорить явно не настроен. — Феликс, не надо, — Хёнджин закрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана. — Если бы не то, что у нас завтра съемки, я бы вас не трогал, — спокойно говорит Феликс. — Посидели бы по углам, потом помирились бы. Но у нас нет на это времени. А я знаю, что бывает, когда вы друг на друга злитесь. Спасибо, не хочу в этом снова участвовать. Хёнджин только фыркает под нос. Он не спрашивает, о чем Феликс переписывается с Минхо, не думает даже уточнять, как звучит версия, которой тот делится, и совсем не удивляется, что уже через час раздается звонок в дверь. Только какой в этом смысл — Хёнджин не знает. Ни разу не было, чтобы один разговор что-то решил между ними. Это Минхо быстро вспыхивает и быстро остывает. Хёнджину же требуется гораздо больше времени, чтобы успокоиться. С Минхо приходит Чонин, и Феликс тут же хватает того под локоть. — Мы пойдем поговорить про поездку, а вы тут постарайтесь не убить друг друга, ладно? Потом можно будет заказать что-нибудь поесть. Хёнджин так и сидит на диване с ногами, скрестив их под собой. Он не собирается ни шевелиться, ни что-либо говорить. Минхо садится напротив него в кресло и тоже молчит. Только при этом практически не моргая смотрит на Хёнджина. Под его взглядом неуютно, но на то и расчет. В этой игре «кто кого переупрямит» в их случае результат может быть любым. — Хёнджин, — Минхо сдается первым. — Хён, — в тон ему отвечает Хёнджин. — Слушай, то как ты вчера от нас слился… — начинает Минхо, но под чуть прищуренным взглядом Хёнджина запинается, вздыхает и начинает сначала. — Возможно, я слишком бурно отреагировал. — Все нормально, хён, забей, — Хёнджин поднимает руки и массирует пальцами шею. — Я все еще хорошо помню твои приоритеты. — Приоритеты? — уточняет Минхо. — Настроение окружающих, на которое я так или иначе влияю, важнее беспокойства обо мне, — пожимает плечами Хёнджин. — Вчера я это смог оценить во всей красе. — Хёнджин, не говори глупости, — Минхо трет переносицу и облокачивается на колени, подавшись вперед. — Я просто не ожидал. Ни того как Джисон среагирует на тебя, ни того как я сам — на его испортившееся настроение. Мне правда жаль, что так получилось. — Хорошо, — кивает Хёнджин. Он не очень понимает, что тут еще можно сказать. В следующий раз, когда что-то расстроит Джисона, будет же тоже самое. Единственное решение, которое ему видится, не слишком приятно звучит для самого Хёнджина, но все-таки он решает его озвучить. — Я не думаю, что есть о чем волноваться. Пережить два дня съемок и все. — Что все? — хмурится Минхо. — Я перестану портить кому бы то ни было настроение, — совершенно спокойно говорит Хёнджин. — У меня не будет ни одного повода общаться как с самим Джисоном, так и с кем-либо с его стороны. А если ты будешь приводить его на какие-то мероприятия, где буду и я… ну, думаю мы все это вполне переживем. В крайнем случае, я найду способ не маячить у вас перед глазами. Вчера же получилось. — Хёнджин, не лезь в бутылку, — раздраженно бросает Минхо и резко откидывается на спинку кресла. — Что за чушь ты несешь вообще? — Почему чушь? — искренне удивляется Хёнджин. — Да потому что! — Минхо явно злится, но теперь это совершенно не трогает Хёнджина. — Я не собираюсь выбирать между тобой и Джисоном. Что за бред вообще? Джисон просто был ужасно расстроен из-за состояния Чана, это пройдет. — К нему у меня ни одной претензии, — качает головой Хёнджин. Минхо делает глубокий вдох, явно пытаясь взять себя в руки, и говорит немного тише и спокойнее: — Я налажал вчера, согласен. Извини. Постараюсь впредь лучше держать себя в руках. Я понимаю, что вчера это пришлось вообще некстати, ты тоже в полном раздрае, но так бывает, и это пройдет. Не сложилось у вас с Чаном и не сложилось, в этом никто не виноват. — Я, — хмыкает Хёнджин. — Что «ты»? — теряется Минхо. — Я виноват, — разводит руками Хёнджин. — Нет, я сейчас не нагнетаю, это правда так. Накосячить сильнее просто нельзя. Минхо некоторое время молчит, а потом вдруг грустно улыбается. — И так тоже бывает. Это вообще не повод вычеркивать тебя из нашей жизни. Так что прекрати, нормально все будет, — улыбка Минхо становится шире, он явно хочет приободрить Хёнджина и, выдержав паузу, шепотом добавляет, — Это же не мне ты нервы трепал, в конце концов. Хёнджин против воли усмехается под нос. На месте Чана Минхо бы его просто сразу прибил, и дело с концом. Весь день Хёнджин нервничает и совсем не из-за самих съемок. С самого пробуждения расписан каждый час — финальный прогон в зале, дорога на площадку, пробный прогон на каждой из выбранных для съемок локаций, макияж, укладка, наставления от режиссера. Казалось бы, это все полностью занимает Хёнджина, но он то и дело цепляет краем глаза Чана. Как тот смеется с Сынмином, как отсматривает только что снятый материал, как обсуждает что-то с режиссером и оператором, как сидит и что-то печатает в телефоне, и как ни разу за весь день не смотрит в сторону Хёнджина, будто того вообще нет. — Хёнджин, легче. Ты слишком выбиваешься на нашем фоне, — мягко говорит ему Минхо после первого полноценного дубля и со смешком добавляет, — Я понимаю, ты привык чаще всего быть в центре внимания, но сейчас мы всего лишь симпатичный фон. — Да, прости, — Хёнджин поднимает руку, чтобы потереть глаза, но вовремя себя останавливает, вспомнив про макияж. — Я немного… Он не очень понимает, какие слова подобрать, верно описывающие его состояние, но Минхо этого и не ждет, он просто похлопывает Хёнджина по плечу и возвращается на свое место. Думать об этом Хёнджин не перестает, просто хотя бы для того, чтобы думать хоть о чем-то достаточно безопасном, и к концу съемок на одной из локаций Хёнджин наконец в состоянии сформулировать почему, пока его не одернул Минхо, в его танце было слишком много экспрессии и эмоций. Первая самая очевидная и удобная мысль, что это просто сублимация, просто способ хоть немного сбросить внутреннее напряжение, все-таки неверна. Хёнджин все еще хочет произвести впечатление. Не важно, что сейчас не время и не место, что это вообще больше не имеет смысла. Нельзя произвести впечатление на того, кто тебя даже не видит. Хёнджин усмехается под нос. Он никогда не думал, что докатится до такого. Какие бы отношения у него не были в прошлом, какие бы ошибки он не совершал и как бы сильно его не ломало — он просто уходил, если решал уйти, не оглядываясь. По крайней мере, он сам так считал, пока Феликс не рассказал ему, что спьяну он иногда порывается звонить бывшим. Только это все равно не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас. Хёнджин сидит на стуле во время небольшого перерыва, пьет медленными глотками воду из бутылки и чуть не давится, когда слышит рядом голос Чана. Не важно, что тот обращается не к нему, а к Минхо. — Есть два варианта. Мы можем снимать вас сегодня до позднего вечера, а завтра вам надо будет подъехать ближе к концу дня для еще одной сцены. Или можем сегодня отпустить вас не слишком поздно, но тогда завтра надо будет приехать рано утром, отснять сцену и потом маяться дурью до самого вечера. Как вам удобнее? Хёнджин перехватывает взгляд Минхо и только пожимает плечами. Для него нет никакой разницы ждать съемок, сидя в зале, потому что дома он точно не останется на полдня, или на съемочной площадке. — Давай я поговорю с ребятами и минут через пять тебе отвечу? — решает Минхо. Чан кивает и отходит, но на секунду Хёнджин перехватывает его взгляд и тут же судорожно втягивает носом воздух, отворачиваясь. Решение Чана говорить именно с Минхо кажется ему совершенно оправданным, Хёнджин сейчас ни слова не смог бы ответить, не заикаясь. — Тебе какой вариант больше нравится? — подходит к Хёнджину Минхо. — Мнения разделились. — Без меня вас семеро, у вас не может получиться ничья, — качает головой Хёнджин. — Я еще не голосовал, — пожимает плечами Минхо. — Решил поддержать твой выбор. Хёнджин закатывает глаза и откидывается на спинку стула со страдальческим вздохом. — Хён, я не хочу думать и не хочу принимать решений. Мне совершенно без разницы, где сидеть и ждать. — Но ты предпочел бы раньше лечь или позже проснуться? — улыбается Минхо и слегка пинает его коленом по колену. — Не просыпаться вообще, — смеется Хёнджин. — Какой вариант выбрал Феликс? — Остаться сегодня допоздна. Поддержишь его? — уточняет Минхо. — А мнение Чонина тебе не интересно? — Да он, наверняка, выбрал тоже самое, — фыркает Хёнджин. — Угадал. Минхо уходит искать Чана, а Хёнджин думает, что принял верное решение. В своем рассуждении, что нет никакой разницы, где именно ждать, он не учел один очень важный пункт — Чана. Одно дело работать и пытаться не смотреть в его сторону, а совсем другое — не знать, чем себя занять, и не смотреть. Когда на площадку приезжает Чанбин, это немного спасает ситуацию. Он не избегает Хёнджина, как Чан, не так сильно занят, как Сынмин, не смотрит с обидой, как Джисон, или с беспокойством, как Минхо, Феликс и Чонин, и он не такой серьезный, как остальные ребята из подтанцовки. Чанбин, если и в курсе разлада, который произошел между Хёнджином и Чаном, а он просто не может про него не знать, то явно не считает это своей проблемой. С ним легко, просто и весело. Хёнджин даже почти перестает внутренне дергаться каждый раз, как замечает Чана или слышит его голос. — Вы же пойдете завтра с нами после съемок отмечать это дело? — улыбается Чанбин. — Ребята собирались, — кивает Хёнджин. — А ты? — прищуривается тот, прекрасно улавливая неоднозначность ответа Хёнджина. — А я поеду домой спать, — Хёнджин разводит руками. — У меня в среду кастинг, надо выглядеть подобающе. Когда выбор стоит между ночным кутежом и возможностью хорошо питаться весь следующий месяц, сам понимаешь, ошибиться сложно. — Конечно, я бы без вопросов выбрал кутеж, — кивает Чанбин с очень серьезным лицом. — А есть мне потом что? Или считаешь, что мне пора на диету? — смеется в ответ Хёнджин. — Я готов тебя кормить! — тут же заявляет Чанбин, гордо выпятив грудь. — Буду отправлять тебе в обед доставку, а на ужин водить в мои любимые места. Да и потом, мы же вам заплатим! — А это пойдет на аренду квартиры, а то тебе меня еще и приютить придется, — продолжает смеяться Хёнджин. Он замечает, что ему машет Минхо, и становится чуть серьезнее, — А теперь мне пора идти, а то сорву вам съемки и не будет у меня денег даже на это. — Двери моего дома всегда для тебя открыты! — кричит ему вслед Чанбин. Поздний вечер превращается в раннюю ночь, когда съемки все-таки подходят к концу. — Возможно, стоило выбрать другой вариант, — качает головой Хёнджин, пока они ждут такси. — Под конец мы все устали и слишком много ошибались, затягивая съемки еще сильнее. — Не уверен, что если бы мы завтра слонялись тут весь день, не зная куда себя приткнуть, то результат в итоге был бы другой, — не соглашается с ним Минхо. — От безделья устаешь еще сильнее. — Тоже верно, — Хёнджин широко зевает, наклонившись вперед и закрывая рот ладонью, в итоге задев рукой болтающуюся на шее подвеску. Он ее не снял даже на время съемок, только спрятал под одеждой. Вот такое с Хёнджином точно в первый раз в жизни. Ни один подарок, не важно кем сделанный, не значил для него так много: он в целом спокойно и равнодушно относится к вещам. С другой стороны, и парни вроде Чана ему никогда прежде не нравились. — До завтра, — улыбается Чонин, их с Минхо такси приехало раньше. Сам Минхо только машет рукой. Феликс обнимает Хёнджина за талию и прижимается щекой к его плечу. — Меня весь день не покидало ощущение, что у меня все еще похмелье… Я даже вот теперь не уверен, стоит ли идти завтра вечером со всеми. — Глупости не говори, — фыркает Хёнджин. — Тебе там совсем не обязательно пить. Да и я уверен, там будет весело. — Но ты не идешь, — вздыхает Феликс. — Не иду. И ты прекрасно понимаешь, что дело совсем не в кастинге, — спокойно поясняет Хёнджин. Феликс ничего не говорит, только сильнее прижимается к Хёнджину. — Знаешь, хён, тебе чертовски повезло, что я тебя люблю, — Чонин трет заспанное лицо, сидя на диване в студии. — Зато представь, как все офигеют, когда я завтра скину готовые видео? — улыбается Хёнджин. Ему немного неловко, что он дернул Чонина в зал еще до полудня, хотя они договаривались, что встретятся уже на площадке вечером, но тот же мог и отказаться, как сделал это Феликс, категорично заявив, что из кровати так рано не вылезет ни по какой причине, даже если у них пожар случится, то он сгорит, обнимая любимое одеяло. — От тебя в восторге, не от меня, — смеется Чонин. — Зато с меня сегодня обед. Можешь выбрать все, что угодно. Хёнджин заканчивает разминку и критически смотрит на свое отражение в зеркале. — Ты офигенно выглядишь, — Чонин так пока и не встает с дивана. — Я сейчас совершенно серьезно. Тебе очень идет этот образ. Хотя, мне кажется, тебе любой идет. — Ты подлизываешься или что? — прищуривается Хёнджин. — Мне-то зачем? — удивляется Чонин. — Хён, когда ты разучился принимать комплименты? — Хороший вопрос, — хмыкает Хёнджин. Но ему и самому нравится как он смотрится, хотя, казалось бы, ничего такого: черная футболка без рукавов с принтом в виде белых ажурных крестов, один небольшой на груди сбоку, а второй на всю спину, черные джинсы с дырками на коленях, куча подвесок, несколько браслетов, ремень с клепками. Хёнджин долго рылся в своих украшениях и нашел даже сережку с крестом. — Включишь музыку? Там несколько кусочков, каждый на полминуты или около того. Давай сейчас по порядку по всем пройдем, а потом уже с каждым по отдельности будем работать, — говорит он Чонину. Снимать небольшие видео Хёнджину нравится. Особенно, когда для съемки не приходится использовать штатив. Чонин отличный оператор, он хорошо подбирает ракурсы, а еще он в таком восторге, что это настроение передается и Хёнджину. К тому же у него нет ни единого повода сдерживаться, в каждое движение можно вложиться по полной, и это ровно то, чего ему не хватало. — Не знаю, как ты будешь выбирать, — Чонин отдает Хёнджину телефон, когда они заканчивают. — Я бы не смог. Это просто бомба! — Ты меня захвалишь, — смеется Хёнджин, откидывая с лица мокрую челку. — Но вообще я собираюсь отправить то, что мне понравится больше всего в общий чат. Сделаю там голосовалку. — Не против, если я с нами на обед Минхо-хёна и Феликса позову? Платить тебе все еще надо только за меня, — широко улыбается Чонин. — Ну, раз не хочешь идти со мной на свидание, то зови, конечно, — притворно расстраивается Хёнджин. — Вот знаешь, хён, я, с одной стороны, терпеть не могу такие твои шутки, но с другой — ты не представляешь, как я рад их от тебя слышать. Хёнджин взлохмачивает волосы Чонина и идет в душ. Он не уверен, что его хорошее настроение не закончится, едва они приедут на площадку, но пока думать об этом нет никакого желания. — Так что вы делали утром? — не отстает с вопросами даже на площадке Феликс. Он то и дело спрашивал об этом, пока они обедали, но ни Хёнджин, ни Чонин не рассказали. — Не утром, а скорее днем, — улыбается Хёнджин, самую малость насмешливо. — Ты был первым, кого я попросил мне помочь, но ты отказался. Так что жди, пока об этом узнают все. — Ну, Хёнджин, — канючит Феликс и дергает его за край толстовки. — Чонина тоже можешь не пытать, он не расколется. — Ты его запугал? — уточняет Феликс. — Так вот кем ты меня считаешь! — возмущается Хёнджин. — Вообще-то наоборот, предложил ему взятку. Не проболтается — получит от хёна еще один бесплатный обед. — Обед и я могу ему купить, — фыркает Феликс. Хёнджин поворачивается к Феликсу и сурово на него смотрит, но ничего больше не говорит. — Ладно, ладно, буду ждать, — закатывает глаза Феликс. — Развел тут секретность. — Ты слишком много-то не жди, там ничего особенного, — смеется Хёнджин. — Пошли, нам пора. Хёнджин старательно делает вид, что у него нисколько не изменилось настроение, что он все еще весел, бодр и как обычно готов смеяться над любой дурацкой шуткой. Только ничего не может сделать с тем, что, когда смотрит на Чана, непроизвольно хмурится. Он думает о том, как могли проходить эти съемки, если бы неделю назад Хёнджин не сглупил, а еще что никакой кастинг не стал бы достойной причиной для того, чтобы пропустить общую пьянку. Хёнджину было бы не впервой, чудеса косметологии и фармацевтики давно позволяют бороться как с отеками, так и с покрасневшими глазами. Если накануне Хёнджин старался вообще не замечать Чана, не смотреть на него, не оказываться рядом, то сегодня он почти не сводит с него взгляда. Он сам не знает, что пытается высмотреть, но ему кажется, что чем чаще Чан замечает его взгляд, тем более нервным становится, и вот только осознав это, Хёнджин берет себя в руки. Он практически сбегает с площадки, едва объявляют, что съемки официально завершены. Неловко и скомкано со всеми прощается, но в общей суете на это, кажется, никто и не обращает внимания. Хёнджину чертовски хочется напиться, но оказавшись дома, он включает в наушниках музыку пободрее и садится рисовать. Ему стоит уже научиться жить с последствиями собственных же решений. Особенно, если он так упорно сопротивляется желанию все исправить.