Addicted to you

— У меня есть к тебе две просьбы, — говорит Хёнджин Феликсу, когда они выходят из такси. — Мне начинать волноваться? — с некоторым подозрением уточняет Феликс. — Во-первых, держи, — Хёнджин протягивает ему свой телефон. — Я не намерен напиваться сегодня, но я себе сейчас не слишком доверяю. Так что пусть он лучше побудет у тебя до утра. Феликс без вопросов берет телефон и убирает его в сумку. — Боюсь представить, какой будет вторая просьба, — вздыхает он. — Ни при каких обстоятельствах не давай мне уехать никуда, кроме как домой, — Хёнджин кривит губы. В этом он тоже себе не доверяет. — Хорошо, — кивает Феликс. — Если что, привлеку тяжелую артиллерию в лице Минхо-хёна. В крайнем случае он просто тебя вырубит. Хёнджин издает нервный смешок и открывает дверь. Он планировал сесть рядом с Феликсом и Чанбином. Максимально безопасно, нейтрально, и остается даже маленький шанс на хоть какое-то веселье, но во всеобщей суете оказывается, что единственное свободное место рядом с Чаном. — Джисон и Сынмин поспорили, придешь ты или нет, — с доверительной улыбкой сразу же сообщает Чан, стоит только Хёнджину сесть. — И кто выиграл? — уточняет он и удивляется, как спокойно звучит его голос. Внутренне он совсем не спокоен. У него пульс частит, в горле пересохло, и выражение лица он удерживает только благодаря долгим тренировкам перед зеркалом, пока учился показывать нужные эмоции вне зависимости от того, как он там себя чувствует. — Я, конечно же, — широко улыбается Сынмин. — Я верил, что сегодня ты не будешь засранцем! — Я не был засранцем, — закатывает глаза Хёнджин. — Я просто хотел денег. И между прочим, кастинг я прошел, а вчера отснялся. — Пришли хоть потом фотки, — легко пихает его локтем Чан. — Да! Обязательно! — тут же подключается Чанбин. — А фотки остальных вам, значит, не нужны? — хмыкает Хёнджин, пытаясь незаметно хоть немного отодвинуться от Чана, но стол не настолько большой, а их слишком много. — Феликс, между прочим, на следующей неделе в Италию на съемки уматывает. Вот там точно будет что показать. — Если бы ты был повнимательнее, то заметил бы в общем чате ссылки и фотки. Там вообще много всего интересного, — тянет Минхо, облокотившись на стол и подперев подбородок ладонью. Он смотрит на Хёнджина совершенно нечитаемым взглядом. — Но ты, как правильно подметили, засранец. Впрочем, я готов тебя простить. — За то, какие он запилил видео, я ему прощу и не такое, — в голос смеется Чанбин. Хёнджин снова закатывает глаза. Он не слишком активно участвует в дальнейшем общем разговоре, но заставляет себя улыбаться и смеяться в ситуациях, когда этого от него точно ждут. Зато Чан рядом с ним выглядит и ведет себя так, будто у него прекрасное настроение, а между ними все только начинается. Он то и дело что-то спрашивает у Хёнджина, не прекращая улыбается, от чего у Хёнджина каждый раз дыхание перехватывает. Но гораздо хуже, что Чан то кладет руку ему на колено, то приобнимает за плечи, с жаром рассказывая, как все их знакомые обзавидовались тому, что их микстейп благодаря подписчикам Хёнджина стартанул гораздо круче, чем все ожидали. Да и вообще, когда твоя музыка вдохновляет — это самое лучшее, что только может быть. Хёнджин не планировал пить, но одна бутылка Короны сменяется следующей. Он искренне удивляется, что у него совсем не дрожат пальцы, когда он в очередной раз достает дольку лимона из горлышка и, уже отправляя ее в рот, перехватывает взгляд Чана. Тот вдруг смотрит очень серьезно и внимательно, Хёнджину приходит на ум слово «препарирует», так лучше всего можно охарактеризовать этот взгляд. Он разжевывает лимон и улыбается, хотя это вообще последнее, что он хочет делать. — Ты успел забыть, что я люблю лимоны? — Я это никогда в жизни не забуду. Это ужас просто, — фыркает Чан, и вот он снова такой, каким был весь вечер: ни капли напряжения, ни капли серьезности. Хёнджин уже и не уверен, не показалось ли ему, не пытался ли он увидеть то, что хочет, вместо того, что есть. Зато взволнованные взгляды Феликса ему точно не кажутся, но все, что он может, это только грустно улыбнуться в ответ и чуть пожать плечами. Запоздало он думает, что с самого начала мог просто поменяться местами с Феликсом, даже предлог искать было необязательно, но теперь уже поздно об этом. По внутренним ощущениям Хёнджина, его снова ждет пол в коридоре. Хотя теперь он ставит себе четкую цель — сначала дойти до своей комнаты и закрыть дверь. Незачем снова пугать Феликса. Что двигает Чаном, Хёнджин решительно не понимает, после их недавних разговоров он ждал закономерного игнорирования друг друга. Как следует реагировать на происходящее, у него ни малейшей идеи — Хёнджину хочется вытащить Чана из-за стола, а потом на улицу, и в лоб спросить, какого хрена тот делает и чего добивается. Вместо этого Хёнджин улыбается и тоже ведет себя так, будто легкий флирт это абсолютно нормально и ровно то, что ему сейчас надо. Когда Хёнджин ловит себя на том, что рассказывает какую-то идиотскую историю с одного из кастингов, при этом положив руку на бедро Чана, а второй бурно жестикулируя, при этом еще и улыбается так, что больно щекам, ему приходит мысль, что и правда стоит податься в актеры. Пока они пытаются понять, кто и сколько должен за ужин, Хёнджин чувствует, как под столом его пинает Феликс. Взгляд у того очень серьезный, не сказать, что суровый. Хёнджин смеется в кулак и пинает Феликса в ответ. Увязываться за Чаном он не собирается. Спросить, какого черта происходило, он хочет, но точно не сейчас. Один раз он потащился за Чаном пьяным и не смог в итоге выдавить из себя ни слова по делу. Тем более Чан так удачно уезжает вместе с Чанбином. Хёнджин держит себя в руках и когда прощается со всеми, и пока они едут с Феликсом в такси. Даже переступив порог квартиры — он спокоен и как будто весел. — Хёнджин? — неуверенно окликает его Феликс. — Не сейчас, ладно? — улыбается Хёнджин. От этих улыбок у него уже все лицо сводит. — Все в порядке. Поговорим завтра. Феликс только кивает, а Хёнджин уходит к себе в комнату. Там он даже не сползает по двери на пол, с чем себя и поздравляет. Все так же спокойно переодевается, на секунду пугается, не найдя в кармане телефон, но вспоминает, что тот у Феликса. Хёнджин даже добирается до ванной, где умудряется не свернуться клубком на дне душа и не разбить зеркало, хотя эти варианты кажутся ему чертовски привлекательными. Только когда Хёнджин ложится на кровать, он отпускает внутренние тормоза, утыкается лицом в подушку и просто в нее орет. Феликса Хёнджин встречает на кухне, тот сидит за столом и составляет какой-то список в блокноте, скорее всего, это связано с поездкой. — Привет, — тут же улыбается Феликс и двигает в сторону Хёнджина его телефон. — Как ты? Что вообще вчера… Феликс недоговаривает, а Хёнджин только морщится. Он наливает себе стакан воды и садится напротив Феликса. — У меня ни одной идеи, — Хёнджин трет глаза. Ему стало немного лучше, чем было накануне, но только немного. — Я ожидал совершенно другого. Феликс прикусывает губу и некоторое время молчит, постукивая ручкой по столу. — Феликс? — окликает его Хёнджин. — Я договорился с Минхо-хёном, он завтра переберется к нам, поживет в моей комнате, — на одном дыхании тараторит Феликс. — Ты только не злись, пожалуйста. — Как все серьезно, — Хёнджин опускает голову и смотрит на сильно отросшую челку. Он легко тянет за нее, надувая губы. Стричься ему совершенно не хочется, так что пока можно оставить как есть, тем более так будет лучше смотреться номер с Play with Fire. Хёнджин резко вспоминает, что вообще-то говорит с Феликсом и добавляет. — С другой стороны, не так скучно будет по вечерам. Ну, иногда. Потому что если Минхо вдруг решит отложить свои свиданки с Джисоном, я его просто на порог не пущу. — Ты сейчас в зал поедешь? — Феликс так и крутит в руках ручку. — Мы с Чонином собирались по магазинам пройтись и пообедать потом. — По магазинам? Феликс, вы завтра в Италию улетаете, какие магазины? — удивляется Хёнджин. — Там и купите все, что вам нужно. — Не все, — качает головой Феликс. — Шмотки-то да. А вот менять уходовые средства я не хочу. — Твои баночки скоро займут всю ванную, — фыркает Хёнджин. — Куда больше-то? — Ой, как будто там твоих меньше, — смеется Феликс. — Так не хочешь с нами? — Я… — Хёнджин осекается. Он делает большой глоток воды, несколько вдохов-выдохов, и только после этого снова пытается ответить. — Я хочу встретиться с Чаном и спросить, что он вчера устроил. — Думаешь, стоит? — хмурится Феликс. — Нет, конечно, — с нервным смешком отвечает Хёнджин. — Но я хочу понять какого хрена. — Хёнджин, — Феликс откладывает ручку и очень серьезно на него смотрит. — Ты уверен, что когда сказал мне, что все просрал, то был прав? Ты не мог воспринять то, что произошло, излишне остро? Ну, то есть я не знаю, как там у вас все было, но… Чан-хён не выглядел вчера как человек, который плевать на тебя хотел. Хёнджин снова опускает голову и прижимает пальцы к вискам, начиная их массировать. Он и сам думал о том, что сейчас озвучивает Феликс. Полночи думал. — Вы оба выглядели немного странно, конечно, — добавляет Феликс. — Странно? — Ну… не знаю как описать, — краем глаза Хёнджин замечает, что Феликс снова берет со стола ручку и начинает крутить ее в пальцах. — То как самые счастливые люди на свете, а то как будто самые несчастные. И если Чан-хёна я знаю плохо, то тебя-то отлично. Я знаю, когда ты улыбаешься по-настоящему, а когда нет. Хёнджин поджимает губы и резко выпрямляется, но не рассчитывает движение и ударяется затылком о стену. Он ойкает от неожиданности и резкой вспышки боли, но в итоге начинает смеяться, потирая ушибленное место. — Вот и вся драматичность момента, — вздыхает он. — Обычно это я обо все головой бьюсь, — смеется вместе с ним Феликс. — Вы когда с Чонином встречаетесь? Я бы сходил куда-нибудь поесть, — Хёнджин убирает руку от затылка, который теперь ноет, но это его немного бодрит, как ни странно. — Зал сегодня в распоряжении Минхо-хёна. Так что мне в целом особенно нечем заняться. — Ты сначала узнай, какие планы у Чан-хёна, — Феликс снова подталкивает к Хёнджину телефон, который тот так и не взял в руки. Пока Хёнджин колеблется, осторожно уточняет. — Ты ведь сам надеешься, что все еще может быть хорошо, да? — С чего ты взял? — удивляется Хёнджин. — С того, что ты, блин, улыбаешься и смеешься, — закатывает глаза Феликс. — Пиши уже! Хёнджин вздыхает и берет в руки телефон. Он понимает, что нервничает, что боится того, что может ему ответить Чан, но одергивает сам себя. Если Чан скажет, что ему некогда, или что им не о чем разговаривать, то все проще некуда. Значит, что Чан мудак, и на этом можно будет закончить. «Привет, хён. У тебя будет сегодня время?» Хёнджин думает добавить что-то про то, что им надо поговорить, но, на его взгляд, это и без того очевидно. Он откладывает телефон и наливает себе еще воды. — Я написал, доволен? — Хёнджин поворачивается к Феликсу, который смотрит на него так напряженно, будто ждет ответа Чана даже сильнее, чем сам Хёнджин. — Пока не знаю, — пожимает плечами Феликс. Он некоторое время как будто ждет, но телефон Хёнджина молчит, так что Феликс резким движение откидывает с лица челку. — Давай закажем еды, и ты поможешь мне со списком того, что нужно взять с собой. А еще тем, что надо будет купить там. — Вот так и знал, что не просто так ты тут такой мрачный сидел, — вздыхает Хёнджин, но пересаживается ближе к Феликсу. Чан отвечает только спустя несколько часов. Феликс к этому моменту уже уезжает, так что Хёнджин просто лежит на диване и смотрит в потолок под бубнеж телевизора. «Я планировал приехать в студию к четырем. Можем встретиться в кофейне, там прям рядом, не пропустишь» «Договорились» тут же отвечает Хёнджин. Он успевает пожалеть, что вообще написал Чану. В целом, он уже видит эту встречу в кратком изложении. Чан снова спрашивает чего же хочет Хёнджин, а он снова не может ничего из себя выдавить. Хёнджин резко садится. Он не собирается ничего говорить Чану, он просто хочет понять, что произошло накануне. Если это такая попытка Чана начать все сначала, то ему стоило бы предупредить Хёнджина, а если он просто развлекался, ну что ж, вариант про мудака тоже сойдет. Хёнджин мается все оставшееся до встречи время, а когда наконец приходит в кофейню, с растерянностью понимает, что вообще без понятия, какой кофе пьет Чан. Он ни разу не обратил на это внимания. Но Чан уже сидит за столиком, к тому же взяв кофе и себе, и Хёнджину. — Привет, — неловко улыбается Хёнджин и садится напротив. Чан улыбается в ответ и двигает к нему один из стаканов с холодным американо. — У тебя сегодня редкий свободный день? — уточняет Чан. — Минхо занял зал, — разводит руками Хёнджин. — А в ближайшие две недели ничего интересного больше не планируется, но зато следующие четыре дня зал только мой и ничей больше. — Готовишь что-то новое? — Чан выглядит настолько заинтересованным, что это удивляет Хёнджина. — Свое или для кого-то? — Свое. Пара запросов на постановку хореографии есть, но они пока на уровне «мы хотим красиво, но как именно мы не знаем, но то, что вы набросали, нам не нравится», — фыркает Хёнджин. — Даже время на них тратить не хочется. Потом еще начнут ныть, что дорого. — Какая знакомая история, — смеется Чан. — А что свое? Или пока секрет? — Остальные вообще не представляют, что именно, — кивает Хёнджин. — Но у тебя есть преимущество. — О, я понял, — улыбка Чана становится еще шире. — Я тебе уже говорил, уверен, что это будет легендарно. — Не торопись с похвалой, — качает головой Хёнджин. — Вдруг это окажется слишком концептуально? Чан фыркает и откидывается на спинку стула. — То есть ты пытаешься припомнить мне то, что я сказал, когда еще ничего не видел из того, что ты делаешь? — Ты сказал, не я, — Хёнджин с улыбкой пожимает плечами. Чан вдруг смотрит на него, чуть сощурившись и как-то разом помрачнев, Хёнджин буквально чувствует, как его собственная улыбка стирается с лица. Если уж припоминать кто и что сказал до этого, то вот список претензий у Чана явно будет подлиннее и посущественней. Хёнджин отпивает кофе, отводит взгляд и думает о том, что сейчас самое время спросить про прошлый вечер, но еще он понимает, что не хочет спрашивать. Ему слишком нравится, как спокойно и легко он себя чувствовал минуту назад, нравилась их беззаботная болтовня, и то как улыбался Чан. Он хочет вернуть именно это, а не выходить на возможно не самый приятный разговор. В голове буквально раздается голос Минхо: «Вот именно поэтому у тебя все проблемы и возникают. Начни уже говорить», но Хёнджин от него только отмахивается. Пауза начинает затягиваться. — А у тебя какие планы? — спрашивает Хёнджин, кашлянув в кулак. — Ничего примечательного, — Чан снова улыбается. — Сегодня надо разобрать почту, а потом закопаться в бумажки. Терпеть этого не могу, но кто-то же должен. Хёнджину начинает казаться, что улыбка Чана такая же ненастоящая, как и его собственная весь прошлый вечер. Тут он может только поаплодировать: не считая редких моментов, когда Чан явно вылетает из этого беззаботного образа, к нему не придерешься, выглядит крайне правдоподобно. — Мы поэтому встречаемся здесь? — спрашивает Хёнджин и обводит рукой кофейню. — Чтобы не светить мне конфиденциальную информацию? Хёнджин пытался пошутить, но уже договаривая фразу, понимает, что это не то, что стоило говорить вообще. Слишком много подтекста можно найти в его словах, а он все еще не хочет обсуждать ничего серьезного. — Там ничего такого нет, — качает головой Чан. — Просто я подумал, что хочу кофе и почему бы не совместить. Здесь на меня как минимум не будет давить мысль, что надо работать, а не тратить время на разговоры. — И заодно можно быть уверенным, что я не наделаю никаких глупостей, да? — говорит Хёнджин, облокотившись на стол и положив подбородок на переплетенные пальцы. Как будто это не он секунду назад жалел о не самой безопасной шутке. Чан наклоняет голову и задумчиво смотрит на Хёнджина, а потом усмехается и берет стакан с кофе. — И это тоже, ты прав. — Я не совсем понимаю, что происходит, — слегка кривит губы Хёнджин. — Хён, ты не пояснишь? — Что именно? — Чан подбирается, даже притворяется, что смотрит на Хёнджина очень внимательно и серьезно, но слишком хорошо заметно, что он с трудом прячет усмешку. Та явно совсем не добрая. — То, что было вчера. То, что происходит сейчас, — закатывает глаза Хёнджин. — Это совсем не то, чего я ожидал. — А чего ты ожидал? — все с тем же выражением лица уточняет Чан. — Вероятнее всего того, что мы оба будем делать вид, что вообще не знакомы, — Хёнджин отводит взгляд и прижимается губами к пальцам. — А ты хотел именно этого? — прищуривается Чан. Вот теперь он выглядит по-настоящему серьезным. — Я бы хотел тебя поцеловать, — тихо и честно отвечает Хёнджин. — Неудобно получилось, — вздыхает Чан, слегка поморщившись. — Вот этого точно нет в моих планах. Ладно, мне пора все-таки заняться делами. Он встает и берет свой стакан, а проходя мимо Хёнджина, еще и похлопывает его по плечу. Хёнджин так и остается сидеть, тупо смотря прямо перед собой. — Итак, — Минхо ставит на столик, который придвинул почти к самому дивану, бутылку виски, два стакана и несколько банок содовой. — Рассказывай. Хёнджин растерянно моргает, переводит взгляд с бутылки на Минхо, потом обратно. — Что? — Ой, не прикидывайся, — закатывает глаза Минхо, пока сдвигает кресло так, чтобы оно тоже оказалось около столика. — Хён, я правда не понимаю, — морщится Хёнджин. — И не готов играть в угадайку. Он вообще говорить не готов, если уж откровенно. После встречи с Чаном, про которую Хёнджин не хочет вспоминать больше никогда в жизни, план был очень простым — продержаться в более-менее бодром состоянии до тех пор, пока Феликс и Чонин не улетят, а потом запереться в зале до субботы, возвращаясь домой только переночевать. Минхо не тот человек, которого нужно развлекать разговорами каждый вечер, так что с этим не должно было возникнуть проблем. Но вот Минхо разливает по стаканам виски с содовой, при этом совершенно не скупясь на виски, и явно не намерен отступать в своем стремлении поговорить. — На, выпей, — протягивает он Хёнджину стакан, а когда тот его берет, садится в кресло. — Да в чем дело-то? — Хёнджин начинает нервничать, и это отлично слышно по его голосу. — Ты не любишь виски. — Зато любишь ты, — мимолетная улыбка Минхо нервирует еще сильнее. — Пей. Хёнджин послушно делает несколько глотков и ставит стакан на столик. Предусмотрительность Минхо с перемещением мебели так, чтобы можно было лишний раз не вставать, Хёнджину нравится. В отличие от всего остального. — А теперь давай начнем с самого начала, — Минхо тоже делает небольшой глоток. — С моего рождения? С нашего знакомства? — наклоняет голову Хёнджин. — Это можно промотать, — усмехается Минхо. — Давай начнем с того момента, как после вполне неплохо прошедшего знакомства с компанией Джисона, ты в первый раз встретился с Чаном наедине, а потом чуть не угробил на репетиции не только себя, но и Чонина. Откинувшись на спинку дивана, Хёнджин закрывает глаза и шумно выдыхает. — Ну, вот давай не будем… — начинает он, но Минхо его перебивает. — Нет, будем. Хёнджин, ты меня знаешь, я не отстану. Хёнджин, к сожалению, знает, но все равно не намерен сдаваться так быстро. — Я могу просто напиться, но ты так ничего и не узнаешь, потому что я не понимаю, на кой черт тебе это все сдалось, — Хёнджин берет со столика стакан и делает большой глоток. — Хорошо, давай, — кивает Минхо. Хёнджин едва не давится глотком. Интонации в голосе Минхо не обещают ему вообще ничего хорошего. — Хён… — несчастно вздыхает Хёнджин. — Я не хочу об этом говорить не потому, что что-то там хочу скрыть. А просто потому что мне, ну, тяжело. — Поэтому я и принес виски, — пожимает плечами Минхо, смотря так внимательно, что Хёнджин ежится. — Окей, хорошо, — решается он и садится ровнее. — Если вкратце, то мы с Чаном пару раз потрахались, пару раз поругались и пару раз продуктивно посотрудничали. В целом как-то так. — Хорошее начало, — кивает Минхо. — Теперь давай подробнее. — Да зачем? — стонет Хёнджин. — Затем, что ты не справляешься с тем, чтобы выглядеть как человек, у которого все хорошо. А еще ваш цирк немножечко утомил, причем не только меня, — пожимает плечами Минхо. — Так что, возможно, совет со стороны это ровно то, чего тебе сейчас не хватает. К тому же ты сам говорил, что накосячил именно ты. — И ты прям уверен, что твой совет все волшебным образом исправит, — закатывает глаза Хёнджин. — Конечно-конечно. — Не попробуем, не узнаем, — Минхо явно совершенно не впечатляют слова Хёнджина. Хёнджин допивает содержимое стакана и наливает себе еще, но больше пока не пьет, оставив стакан на столике. Он все-таки начинает рассказывать: как первым полез к Чану, как сбегал после секса, и про ссоры, конечно же, тоже. Хёнджину ужасно неприятно все это вспоминать, неприятно озвучивать. Когда он добирается до событий последних дней, то понимает, что еще и злится. Потому что как бы там ни было, но на выходе Чан оказывается типичным мудаком. — Признаюсь, ты смог меня удивить, — задумчиво говорит Минхо, постукивая пальцем по губам. — Отлично, очень рад, — хмуро бросает Хёнджин и наливает себе новый стакан. На самом деле всего лишь третий, пока он выворачивал душу, пить не особенно тянуло, Хёнджин всерьез опасался, что или уронит стакан, или выбьет им себе зубы. — Начнем с того, что ты ровно этого и хотел, когда требовал от меня познакомить вас с друзьями Джисона, — пожимает плечами Минхо. — Я не про то, во что ты все это вывернул, а про сам факт. Как ты тогда говорил? Приключений хочется? — А, ну значит все отлично, — раздраженно фыркает Хёнджин. — Я хотел приключений, я их получил. Теперь вместо рафинированного мудака у меня есть просто мудак! — А ты-то? — участливо спрашивает Минхо. — Что я? — теряется Хёнджин. — Ты сам тот еще рафинированный мудак. Так что не вижу проблемы, — улыбается Минхо. — Ты на чьей стороне вообще? — Хёнджин привык, что Минхо говорит как есть, но такое заявление все-таки ставит его в тупик. — На стороне здравого смысла, — на этот раз действительно серьезно говорит Минхо. — Знаешь, какой совет я могу тебе дать на все это? — Конечно, — закатывает глаза Хёнджин и кривит губы, передразнивая обычный тон Минхо. — Пойди к нему и поговори откровенно. Признайся в своих чувствах. Извинись. Предложи попробовать снова, но теперь уже нормально. Ничего не упустил? — Ничего, — кивает Минхо. — Я только одного не могу понять. — Чего? — вздыхает Хёнджин и откидывается на спинку дивана, на этот раз уже со стаканом в руке. Напиваться он все еще не собирается, завтрашний день он планирует провести в зале, и чтобы успеть все, что он хочет — нужно быть в форме. — Если ты все это и без меня знаешь, то почему все еще этого не сделал? — Минхо допивает виски в своем стакане и наливает себе еще. К удивлению Хёнджина, тоже уже в третий раз. — Это даже твоим голосом у меня в голове все озвучивается, — хмыкает Хёнджин. — Польщен, — кивает Минхо. — Но ты не ответил. — Да боже мой, хён, ну ты правда хочешь, чтобы я это озвучил? — Хёнджин закрывает глаза свободной рукой. — Понятно же. — Хочу. — Да потому что я боялся! — едва ли не огрызается Хёнджин. — Доволен? И между прочим, правильно боялся! — А вот с этого момента поподробнее, — Минхо даже немного подается в сторону Хёнджина. — Чан тоже оказался мудаком, я же говорил только что. Ты меня слушал вообще? — Хёнджин сбавляет обороты, но все равно интонации у него раздраженные. — А я тебе ответил, что это закономерная реакция на твой мудачизм, — разочарованно фыркает Минхо, как будто он ждал от Хёнджина каких-то других слов. — Разве? Ты сказал, что я тоже мудак, и что ты не видишь проблем, — хмурится Хёнджин. — Это именно это и значило, странно, что ты не понял, — пожимает плечами Минхо. — Ну, здорово, — Хёнджин отпивает из стакана, запрокидывает голову и смотрит в потолок. — Я могу пойти спать? — Ты поговоришь с ним? — вопросом на вопрос отвечает Минхо. — А какой в этом смысл? — устало вздыхает Хёнджин. — Такой, что ты херней маешься, вместо того чтобы просто наслаждаться классными отношениями, — терпеливо поясняет Минхо. — Если бы ему было на тебя плевать, то совершенно иначе выглядели вообще все ваши встречи и разговоры. Хёнджин долго молчит, представляя, как снова пересекается с Чаном и пытается сказать все то, что по-хорошему стоило сказать еще, когда они сидели в машине, а Хёнджин наговорил хрен пойми чего. — Мне нужно немного времени, — наконец решает Хёнджин. — У меня до воскресенья очень плотное расписание, я не готов отвлекаться ни на что. Если разговор пройдет хорошо, то у меня будет желание на все забить и провести время иначе. А если пройдет плохо — я тупо не вывезу. — Вот это уже похоже на слова взрослого человека, — удовлетворенно улыбается Минхо. — Теперь можно и спать. — Иногда я тебя ненавижу, — бормочет под нос Хёнджин, ставя пустой стакан на столик. — Что-что? — переспрашивает Минхо с милой улыбкой. — Говорю, что люблю тебя, хён, — громко и четко говорит Хёнджин. — Вот это правильно, — кивает Минхо. Распластавшись звездой на полу в зале и стараясь отдышаться, Хёнджин думает, что пытается откусить кусок куда больше, чем способен прожевать. На то, что он пытается организовать за какие-то несколько дней, обычно закладывают не меньше месяца. Переносить съемки, назначенные на выходные, Хёнджин даже не думает, он сам настаивал на срочности, теперь будет странным пойти на попятную. Самым здравым решением было бы подключить Минхо. Тот поворчал бы, закатил пару раз глаза, но все равно помог бы. Но и этого Хёнджин делать не хочет. Он сам не знает почему, но не собирается никому ничего рассказывать до тех пор, пока все не будет готово. Идея достаточно глупая — Чан знает, что он ставит хореографию, и знает под какой трек, Минхо знает, что Хёнджин в первой половине дня, когда отдает ему зал, мотается по каким-то важным делам, но они не связаны с его модельной деятельностью, а значит, вариантов остается не так чтобы много. К тому же домой Хёнджин последние два дня возвращается глубокой ночью и сразу валится спать, что вообще оставляет только один очевидный вариант — съемки нового номера. Только Хёнджин все равно с поразительным упорством пытается все организовать своими силами. Согласовать площадку, сделать раскадровку, решить вопрос со светом, подобрать костюм, найти визажиста. Хоть немного его спасает только то, что идея давно была в его голове, еще когда он ехал к Чану, чтобы делать ремикс, он точно знал что и как будет выглядеть в итоге. Да и связей у него достаточно, чтобы найти всех нужных людей. Впрочем, это не особенно помогает, он катастрофически не успевает. Организационные моменты отнимают слишком много времени и сил, а он еще не дошлифовал хореографию. Во всей этой безумной и совершенно не нужной гонке Хёнджин находит всего один плюс — он почти не вспоминает про Чана. Он подумает об этом в понедельник, когда проснется, скорее всего, ближе к обеду, когда ему никуда не будет нужно. Хёнджин заставляет себя подняться. У него ноет все тело, но перед тем как ехать домой, он хочет прогнать номер целиком еще несколько раз. Утром его ждет еще пара часов репетиций, потом съемка на одной из локаций, совсем небольшой кусок, к счастью, а потом он поедет обратно в зал, доводить до идеала все остальное. Он уже почти включает музыку, когда в зал заходит Минхо. Хёнджин вздрагивает и нервно сглатывает, от неожиданности у него аж в груди екает. — Хён, мы же договаривались, — вздыхает он. Сил на то, чтобы хотя бы поворчать, у него просто нет. — Три часа ночи, Хёнджин, — раздраженно говорит Минхо. — Иди в душ, на сегодня ты закончил. — Хён, ну что за детский сад, — закатывает глаза Хёнджин. — Во сколько ты собираешься вставать утром? — скрещивает на груди руки. — Снова в семь? Ты чего добиваешься? В больницу от переутомления загреметь? — Никуда я не загремлю. Я собирался через минут пятнадцать уже уходить, — Хёнджин хоть и спорит на словах, но идет к дивану, на котором валяется его сумка со сменной одеждой. — Помимо того, что мне не нравится все происходящее, еще я обещал Феликсу за тобой присматривать. Как думаешь, что он со мной сделает, если вернется, а ты в больнице? — Минхо приваливается к дверному косяку. — Феликс? С тобой? — хмыкает Хёнджин. Он даже продолжать эту мысль не считает нужным. К тому моменту, как он выходит из душа, Минхо успевает собрать все его вещи и закрыть зал. — Я бы предложил тебе поспать, пока будем ехать, — Минхо закидывает сумку Хёнджина на заднее сидение и садится за руль. — Но тогда я останусь в машине до утра, — заканчивает его мысль Хёнджин. На секунду он морщится, вспоминая, как говорил про это Чану. — Может, тебе помощь нужна? — осторожно уточняет Минхо, трогаясь с места. — Я только рад буду. — Спасибо, хён, но я уже все устроил, — устало улыбается Хёнджин. Ему почему-то кажется, что когда Минхо увидит результаты его трудов, то будет им гордиться. Минхо недоверчиво на него косится. — За три дня? — все-таки уточняет он. — Я на прошлой неделе не только рефлексировал, — фыркает Хёнджин и начинает загибать пальцы. — Я сходил на кастинг, на съемку, много и продуктивно работал в зале, начал решать организационные вопросы. Как видишь, даже когда я не в норме, моя продуктивность совсем не падает. — Ага, тебя только здравый смысл покидает, — кивает Минхо. — Когда ты планируешь выходной? — В понедельник, — Хёнджин прикрывает глаза, откинувшись на спинку кресла. — Отлично, — в голосе Минхо Хёнджин слышит довольные нотки. — Мы как раз в понедельник собираемся у Чанбина. Будет готов клип Сынмина, так что устроим групповой просмотр и посиделки. Обидно, что Феликса и Чонина не будет, но что поделать. — Как я удачно все спланировал, — хмыкает Хёнджин. — А то снова назвали бы меня засранцем. — И не говори, — соглашается Минхо. — И как раз удобный случай будет поговорить с Чаном. — Хён, — почти стонет Хёнджин. — Ну, вот тебе обязательно? — Что именно? — уточняет Минхо. — Проследить, чтобы ты сделал то, что надо было сделать давным-давно? Да, обязательно. — Нет, напоминать мне про это сейчас, — Хёнджин трет переносицу. — Меня нервирует эта тема, а нервничать мне сейчас некогда, других поводов хватает. — Хорошо-хорошо, — смеется Минхо. — Напомню в понедельник утром. — Ты сама доброта, — вздыхает Хёнджин. Он молчит какое-то время, задумавшись о том, сколько беспокойства доставляет Минхо. — Спасибо, хён. — Ты же уже не про мою доброту? — косится на него Минхо. — Про нее в том числе, — устало смеется Хёнджин. — Что расталкиваешь меня по утрам, что вот сейчас забрал. — Так, тебе точно завтра надо вставать прям так рано? — хмурится Минхо. — Если ты начал говорить такое, то все, беда. Приятно, конечно, но ненормально. — Ну… можно встать и в девять, — неуверенно отвечает Хёнджин. — Значит, разбужу тебя в десять, — решает Минхо. — Хён! — Ну я же не мешаю тебе поставить будильник, — улыбка у Минхо такая, что Хёнджин только закатывает глаза и больше не спорит. Когда заканчиваются запланированные на первый день съемки, единственное о чем жалеет Хёнджин — что с ним на площадке нет никого из своих. Ему чертовски хочется услышать их мнение, хочется сделать совместные фотки, да даже просто посмеяться над какой-нибудь ерундой, отвлекаясь как и от настроения танца, так и от беспокойства о том, все ли сделано правильно. Только из-за того, что Хёнджин развел всю эту секретность, он даже селфи не может никуда запостить, как частенько делает. Зато выкладывает фотографию розы, с которой осыпалась добрая половина лепестков, это вполне в духе того, что он постит обычно. От всплывшего в голове слова «концептуально» он морщится. Вот уж идиотская ассоциация, Чан всего один раз его употребил, а Хёнджин все забыть не может. «Я приеду в зал к десяти» пишет ему Минхо. «За мной?» Хёнджин договорился с оператором, что они сделают еще и видео с подготовкой, его он не планирует никуда выкладывать, просто для себя. Может, покажет потом Феликсу, тому точно будет интересно. Но оказывается, у них не так много времени до приезда Минхо, что не слишком радует. «Нет, позаниматься на ночь глядя» отвечает Минхо. Хёнджин хмыкает и убирает телефон. К тому моменту, как появляется Минхо — оператор уже уезжает, а сам Хёнджин успевает сходить в душ и ждет Минхо, сидя на диване. — Хён, пойдем куда-нибудь поедим? — спрашивает он, едва Минхо переступает порог. — Я, кажется, за день выпил несколько литров кофе, но на этом все. Минхо не спорит. Хёнджин не особенно хочет есть, сказать по правде, его подташнивает от паники, но он и не рвется домой. Из-за той же самой паники у него не так много шансов заснуть, а лежать, смотря в потолок и изводя себя не самыми приятными мыслями, — так себе вариант досуга. — У тебя завтра весь день съемки? — спрашивает Минхо, наблюдая, как Хёнджин ковыряется в тарелке. — Да, — кивает Хёнджин. — Без понятия, сколько это все времени займет. Надеюсь, не очень много, и мы успеем. — Но нервничаешь ты не из-за этого, — Минхо даже не спрашивает. — И да, по тебе видно, что ты в гребанном ужасе, так что не думай даже отнекиваться. Хёнджин вздыхает и откладывает палочки. — Может, я не поеду с тобой в понедельник? — неуверенно спрашивает он. Минхо чуть наклоняет голову набок, смотря на Хёнджина очень внимательно и молча. Хёнджин нервно сглатывает. — Дело не в том, что я не хочу говорить с Чаном, — начинает Хёнджин и запинается. Говорить с Чаном он и правда не хочет, но только Минхо про это знать совершенно не стоит, — Просто давай допустим, что все-таки ни до чего хорошего мы с ним не договоримся. И что тогда? Ты полагаешь, я смогу спокойно продолжить болтать о ерунде с остальными? — Мы просто вместе уедем, — как само собой разумеющееся говорит Минхо. — Тебе даже никому ничего говорить не придется. К тому же, поверь мне, все в курсе того, что происходит. Вообще все. — Еще лучше, — Хёнджин сползает по стулу с тяжелым вздохом. — А ты думаешь, что только ты не слишком хорошо держишь себя в руках? — усмехается Минхо. — Чан тоже? — удивляется Хёнджин. В это ему не особенно верится, не после их последней встречи точно. — Можешь сам у него и спросить, — пожимает плечами Минхо. — Да и с чего ты решил, что все должно быть плохо? — Потому что ни разу у нас не получилось поговорить нормально, — морщится Хёнджин. — И если в начале это была только моя вина, то теперь уже нет. Или ты так намекаешь, что пока ты обрабатываешь меня, Джисон ездит по ушам Чану? — Не знаю. Мы с ним про вас не говорили, — Минхо тоже откладывает палочки, но только он в отличие от Хёнджина все доел. — Ты, правда, почаще в общий чат заходи, что ли. Там порой забавно. — Решу в понедельник, — Хёнджин встает. — Пойдем. К середине дня Хёнджин чувствует себя выжатым как лимон. Он практически не спал накануне из-за даже не думающей стихать паники. Да и на площадке она его так до конца и не отпускает. Хёнджин вспоминает все, что вспоминать не стоит. Чаще всего — их ссору с Чаном в машине и последний разговор в кафе. Это не приносит душевного спокойствия, зато добавляет нужные эмоции в танец, но только вот съемки закончатся, а эмоции нет. Очень ярко Хёнджин представляет, как их разговор с Чаном снова не сложится. Он даже не знает, с чего его начинать. Как подобрать слова, которые отразят именно то, что он хочет сказать, а не как обычно. Да и поверит ли ему Чан — тоже вопрос. Пока на площадке выставляют свет для еще нескольких дублей, Хёнджин сидит на стуле и крутит в руках подвеску, которую ему подарил Чан. Он снял ее на время съемок, но все равно держит при себе. Это как последняя ниточка, которая их связывает. Только Хёнджин не уверен, что это хоть что-то значит для Чана. Единственное, в чем он не сомневается, это что, даже если они до чего-то договорятся, все равно ничего не будет просто. Правда, кажется, впервые в жизни Хёнджин готов постараться с этим справиться, готов приложить столько усилий, сколько потребуется. Мысль странная, пугающая ничуть не меньше, чем предстоящий разговор. Зачем-то Хёнджин думает, как бы все сложилось, если бы он не ушел во второй раз. Если бы уснул и остался до утра. Он резко поднимается на ноги. Вспоминать о том, как нежно его целовал Чан, совершенно неуместно, и уж тем более не стоит думать о том, что именно с этого и могло начаться его сегодняшнее утро. Хёнджин с трудом находит в себе силы собраться, и даже уверен, что держит себя в руках, но прикусывает губу, когда смотрит последние отснятые дубли. Даже на его взгляд, это немножко перебор. Правда, если рассматривать видео не как абстрактную постановку, а как признание, как исповедь — тогда это ровно то, что нужно. Хёнджин решает оставить как есть. Он благодарит всех за проделанную работу, помогает собрать оборудование, и в целом кажется, что у него отличное настроение несмотря на усталость, но когда Хёнджин садится в такси и прикрывает глаза, он как будто заканчивается. Такого опустошения Хёнджин не испытывал очень давно. — Ты готов? — Минхо с сомнением смотрит на Хёнджина, который выходит из комнаты. — Что не так? — Хёнджин хмурится, не понимая значение этого взгляда. — Тебе не кажется, что твой внешний вид немного вычурный? — усмехается Минхо. — Мы не в клуб или бар идем, мы домой к Чанбину едем. — Это мой нормальный вид, — пожимает плечами Хёнджин. Он и правда одевался, просто взяв из шкафа то, на что упал взгляд, лишь на секунду задумавшись, насколько оно сочетается. — Если я не в зале, то выгляжу чаще всего именно так, тебе ли не знать. — Ну, тут тебе виднее, — качает головой Минхо и со смешком добавляет, — Зато, может, не забудешь, что не надо сегодня быть рафинированным мудаком. — Хён, перестань, — морщится Хёнджин. Он спал ночью исключительно из-за того, что организм просто не выдержал такое количество нагрузки, которое взвалил на себя Хёнджин. Он отрубился, едва вернулся домой, а проснулся ближе к полудню. Правда, и нескольких часов ему хватило, чтобы его снова начало подташнивать от ужаса. Хёнджин вспомнил, что говорил Минхо про общий чат, и пробежался по всему, что там происходило в последнюю неделю. Единственный вывод, который он сделал — Чан тоже далеко не в порядке. С одной стороны, это хорошо, значит, ему по-прежнему не все равно, но с другой — это может сильно осложнить разговор, который все еще надо как-то начать. — Расслабься, — пихает его локтем Минхо, когда они садятся в такси. — В крайнем случае, свалим в ближайший бар, ты напьешься, а завтра тебе будет ни до чего из-за похмелья. — Прекрасные перспективы, спасибо, хён, — фыркает Хёнджин. Когда наконец все собираются — эти перспективы кажутся Хёнджину все более реальными. Чан держится как можно дальше, не смотрит в его сторону, не говорит ему ничего, а если что-то спрашивает Хёнджин, пытается ответить максимально лаконично и таким тоном, что обращаться к нему больше не хочется. Это напряжение между ними чувствуют все, оно буквально витает в воздухе. Джисон не улыбается и не смеется так много как обычно, Сынмин не комментирует в своей саркастичной манере все происходящее, даже Чанбин становится серьезнее, не флиртует с Хёнджином и в целом держится несколько отстраненно. Хёнджин чувствует себя не просто лишним, он явно нежеланный гость. Все это чертовски обидно. Не только чисто по-человечески. В итоге даже главная причина этих посиделок как будто никого особенно и не трогает. Клип, конечно, комментируют и обсуждают, но совсем не так, как этого можно было ожидать. Чан уходит на кухню за пивом, и Хёнджин тут же увязывается следом. Не только из-за выразительного взгляда Минхо, он и сам больше ни минуты не выдержит происходящее. — Хён, — окликает Хёнджин, заходя на кухню. — О, отлично, что ты здесь, не придется ходить потом второй раз, — Чан ставит на стол упаковку пива. — Отнеси в гостиную, если не сложно. — Подожди, давай поговорим, — Хёнджин вздыхает и нервно трет шею. Он понимал, что легко не будет, но все-таки не ждал настолько холодного приема. Когда Чан на него так и не смотрит, продолжая искать что-то в выдвижном ящике, Хёнджин отвратительно жалобным тоном добавляет, — Пожалуйста. Чан наконец поднимает на него взгляд, но говорит совершенно не то, что можно было бы ожидать: — Я не настаиваю, если не хочешь, то не надо, я сам справлюсь. — Хён! — Хёнджин перехватывает его за запястье. — Хёнджин, — Чан осторожно отцепляет его пальцы, — Ребята нас ждут, давай не будем задерживаться. Он больше не смотрит на Хёнджина, находит в ящике открывалку, подхватывает со стола упаковку пива и уходит. Хёнджин поджимает губы, чувствуя, что они начинают подрагивать. Медленно и глубоко вдыхает носом, чтобы не сорваться и не закричать. Еще неделю назад он думал, что хуже быть не может, но надо же, опять ошибся. Он проходит в коридор, спокойно обувается, даже не собираясь ни с кем прощаться, берет с вешалки свою ветровку и выходит из квартиры, осторожно закрыв за собой дверь. Если какие-то его вещи остались в гостиной, то и черт с ними. Хёнджин просто бредет по улице без какой-либо цели, не смотря по сторонам, и даже как будто ни о чем и не думая. Единственное его желание — уехать как можно дальше. Туда, где он ни с кем не знаком, где его никто не найдет. Он знает, что это не поможет, но и оставаться в Сеуле выше его сил. В последний номер он вложил все, что в нем было, ничего не осталось внутри, выжженная пустыня, а в ближайшее время у него ни съемок, ни репетиций. Только если Хёнджин позволит себе просто лечь, то он уже не захочет вставать, это он понимает очень ясно. Хёнджин вспоминает про одно предложение, которое попалось ему на почте несколько дней назад, агент переслал его просто на посмеяться, и лезет в карман за телефоном. Он видит, что ему написал Минхо, но не собирается сейчас ничего читать. Он не хочет в бар, не хочет напиваться, это не поможет. Найдя нужное письмо, Хёнджин смотрит на него, остановившись посреди улицы и не обращая внимания на недовольные взгляды людей, которым он мешает. Он долистывает письмо до подписи, находит там телефон и нажимает кнопку вызова. При этом рефлекторно поднимает руку, чтобы подцепить пальцами подвеску, но натыкается на пустоту. Ее он оставил на столе на кухне Чанбина.