METAMORPHOSIS

Я коченею, не могу двинуться. Меня растворило, не могу представить, во что я превращаюсь, и превращаюсь ли. Может, я на начале своей новой жизни?

***

Сонхва неживыми глазами смотрит на труп, пятится и спотыкается. Ни вдохнуть ни выдохнуть. Не сводя взгляда с тела, Пак отползает назад и едва не роняет телефон с включенным фонариком. Сонхва нервно дергается, встаëт кое-как и бежит прочь из сада. Он наступает на любимые клумбы, царапает себе лицо ветками кустов и на выходе едва не врезается в… Хонджуна? — Сонхва? — Ким, несмотря на их недавний спор, беспокойно касается его плеч, по взгляду Сонхва всегда всё было понятно. — Эй, я здесь. Что случилось? Хонджун, понимая, что он не ответит, не думая обнимает Сонхва. Его сильно трясëт, дрожащие руки медленно взбираются по спине Кима, изо всех сил стискивают плечи. Пак почти не держится на ногах. Хонджун согревает, а Сонхва холодно, Ким спиной чувствовал его ледяные руки. Постояв так ещё немного, Хонджун резко отстраняется, загребая руки Сонхва в свои, пытаясь передать хотя бы частичку тепла. — Хонджун, там труп, — Слова даются ему с трудом, дрожащий голос просто не позволяет сказать большего, но и не нужно было. — Я разберусь. Пошли к Уëну, ты не останешься один. Сонхва шумно шмыгает носом, плакать не получается, только глаза мокнут. Хонджун снова приник к нему, обнимая так крепко, как только может. Сонхва обессиленно утыкается лицом в его плечо, слабо вышептывая что-то, слышное только им двоим. — Я не один? Ритм сердца Сонхва Хонджун чувствует больше, чем собственный. Сердцу в груди было тесно, по ощущениям оно пытается оттуда выпрыгнуть, выломав кости. Хонджун повёл его к Уëну, но дойти они не смогли, Сонхва начал задыхаться ещё на начале дороги. Ким усаживает его на одну из скамеек поблизости общежития. Пака трясëт ещё сильнее, чем раньше. — Сонхва, дыши. Подумай, в каком мы месте. Мы рядом с твоим общежитием, недалеко от нас главный фонтан. — Хонджун уселся напротив его коленей, заставив Сонхва взять его руку в замок, Пак сжимает еë до побеления костяшек. Он начал рыдать и глотать воздух. — Сонхва, Сонхва, смотри на меня, сделай вдох вместе со мной. — Хонджун находит его глаза, похожие на бусинки, сияющие из-за слëз. Начал делать вдох, Сонхва пробует повторить, но у него не получается. Хонджун помогает начать заново, до того момента, пока у Сонхва не получается сделать один полноценный вдох. — Видишь, получается. Давай ещё. Хонджун был с ним до того момента, пока Сонхва сам не смог нормально дышать, тряска никуда не делась, едва ослабла. Ким помог подняться и все-таки довёл его до комнаты Уëна, Дверь открыл он же. Чон хотел что-то сказать, но очень быстро поменялся в лице и кинулся к Сонхва, обволакивая заботой и поддержкой, как не мог Хонджун. — Мамочки, что с тобой? Сонхва, нежный, давай я напою тебя чаем. Успокою, а потом уложу спать. Давай, ты молодец, иди со мной. — Уëн сам едва ли не начал плакать, видя друга в таком состоянии. К двери подтянулся Сан, который видя всю эту картину тоже ощутимо забеспокоился. Уëн завёл Сонхва к себе в комнату, попросив Сана поставить чайник и сделать чай. Хонджун закрыл входную дверь и двинулся за Саном на кухню. — Сонхва нашёл тело, — Чхве замер с пакетиком чая в руке, обернувшись на Хонджуна с напряжённым выражением лица. — Только что. Я увидел Сонхва около сада: он вышел оттуда трясущимся как не знаю что, разбитый и с такими глазами, что я не знал куда себя деть. — Замечательно… Уже второй раз, — Сан отложил чай и растëр лицо. — Я пока позвоню Ханыль, вызови полицию. Хонджун кивнул и сильно закусил внутреннюю сторону щеки. Ким прекрасно помнил, как Сонхва была неприятна эта тема. Пак боялся каждой мертвой птицы на дороге и вслух никогда не говорил слова «смерть». Как только Хонджун вызвал полицию, он в одиночку пошëл к саду Времени. Немногим позже, показалась машина полиции. Команда искала труп долго, ибо место было известно одному только Сонхва, это усугубляло всю ситуацию. Хонджуну паршиво, потому что дорогое для Сонхва место было у него отнято, и как только начнется расследование, он станет одним из главных подозреваемых. Опознание было лёгким. Уже в саду и после нахождения тела Ханыль признала в мёртвом студента фазы состоятельности, а Хонджун морального урода, который портил жизнь большей части студентов Сибитти. Может быть, он и заслуживал смерти, но явно не Киму об этом судить. Что Хонджун знал точно, так это то, что парень был крепким и невероятно сильным, его мэ хватало минимум на четверых, он этим хвастался. Ким представить себе не мог, что его возможно убить без каких либо внешних повреждений, так ещё и повязать бантик из волос ему на шею. Хонджуна начало подташнивать. Он впервые видел мертвого не в гробу. В Сибитти на несколько дней приостановились занятия. Они были объявлены самозанятыми. Сан написал Хонджуну, что Сонхва очень плохо спал. Ребята спрашивали у него, хотел ли тот, чтобы они вызвали врача, но тот отказывался. Сан попросил Кима принести ещё лавандового чая, успокоительные и снотворное с комнаты Пака. Есан был не занят, что облегчило задачу, и к счастью, у него оказался запасной ключ от комнаты соседа. Примерно в час ночи Ким постучался в секцию, достаточно тихо и аккуратно, держа в руках чай и таблетки. Дверь открыл сонный Сан, но сейчас отдых казался им всем чем-то недосягаемым. — Посиди с ним, пожалуйста, — Хонджун искренне удивился, протирая глаза по очереди, чтобы убедиться, что это точно говорил Чхве Сан, — Забудь о конфликте. Ким неуверенно шагнул в блок, заглядывая в помещение, едва подсвечиваемое тусклым жёлтым светом. Сходил на кухню, взял стакан с водой и сделал чай. Уëн и Сан ушли спать к Чонхо, которого вся эта ситуация и отсутствие личного пространства напрягали больше, чем кого-либо, но друзьям отказать он попросту не мог. Хонджун тихо заходит в комнату: Сонхва лежит на кровати, смотря в потолок в окружении небольшого беспорядка в виде пустых кружек и разбросанных вещей. Ким закрывает дверь и садится рядом с ним, ставя на стул рядом с кроватью воду, лавандовый чай и успокоительные. — После того разговора с Ханыль, я нашёл цветок, — слышать Сонхва таким было искренне больно, он говорил хрипло и слабо настолько, что это оседало где-то внутри, на сердце, — У себя в комнате, между старыми телефонами в закрытой коробке. Моя комната всегда закрыта и в ней никого не было, но я нашёл сухую мальву. Сонхва переложил голову на подушке, чтобы найти глаза Хонджуна. — Ты точно сам туда еë не положил? — Точно. Хонджун, у мальвы только два значения, кто-то или просит у меня прощения, или просит заметить. Я засыпаю и вижу… Мëртвого с букетом мальвы. Уб… — Сонхва заикается, но выдавливает из себя это слово, — Убийство и цветок связаны, — Хонджуну не показалось, Пака снова трясëт. Ким неуверенно протягивает руку к Сонхва, мягко беря его пальцы в свои. Хонджун верит ему, такие совпадения не случайны, но сейчас не время. Разобраться можно немного позже, когда Сонхва станет лучше. — Я помогу, но при условии, что ты сейчас постараешься уснуть, — Хонджун тянет уголки губ вверх, он не знает, замечает ли Сонхва это при таком свете, но тот сильнее сжимает его руку, — Мы со всем разберëмся. Мы же напарники. Хонджун садится немного ближе, чтобы до Сонхва было проще дотянуться, берëт тëплую кружку лавандового чая и протягивает Сонхва. Тот приподнимается и неуверенно берёт напиток, сразу же проливая немного на постель. Хонджун тянет пальцы к другой стороне кружки, поддерживая еë, Пак колеблется, смотрит то на Хонджуна, то на чай, но делает глоток, его глаза заблестели от подступивших слëз. Тот не выпил и половины, начиная засыпать. Ким поставил кружку обратно на стул, подсаживаясь к стене и облокачиваясь на неë, по-прежнему не разрывая крепкий замок из рук. Раньше он не мог представить ситуации, в которой Сонхва мог ему довериться, и, находясь в такой, у него всë равно не получалось. Пак уснул, не отпуская руки Хонджуна. Убедившись в том, что он спит, Ким попытался аккуратно выпутать руку, но Сонхва не позволил, только сонно открыл один глаз и сжал сильнее, сразу же проваливаясь обратно в сон. Хонджун, увидев эту картину прикусил губу, чтобы не прослезиться. Ким уснул следом за ним, откинув голову на стену. Сан, немногим позже, зашëл к ним, проверить что да как. Приоткрыв дверь, он смог только благодарно выдохнуть и выключить свет. Ночь прошла спокойно.

***

Они проснулись поздно, даже слишком. Дневной свет пытался пробиться сквозь жалюзи, прохладный ветер гулял по подоконнику и полу. Погода испортилась. Сонхва нашёл себя на подушке, по-прежнему сжимающим руку Хонджуна, а тот тоже еë не отпускал, даже будучи спящим. Он расположился у Сонхва в ногах, где-то под утро свалившись со стены. Хонджун, пригревшись около Пака, посапывал. Несмотря на открытые окна, в комнате было душно. Душно из-за присутствия другого человека, из-за этого было ещë паршивее. События вечера осели тонкой и неприятной плëнкой, что произошло Сонхва помнил отвратительно, но ощущения — на все сто процентов. Пак убирает свою затëкшую руку и разминает, тем самым заставляя Хонджуна проснуться. Моргая глазами по очереди, Ким пялится в потолок и через секунду вскакивает с кровати как ошпаренный, спихивая с себя одеяло и путаясь в нём. Но увидев опухшего и уставшего даже после сна Сонхва, Ким сразу же меняется в лице. Хонджун начинает неловко почесывать макушку и выпрямляется, одеяло падает на пол. Сонхва отворачивается, нервно дергает бровью и тоже встаёт. Подойдя к столу Уëна, на котором находится зеркальце с разбитой оправой, Сонхва берëт его и всматривается в отражение, синяки под глазами и опухшее от слëз лицо. Он ставит зеркальце на стол и до красноты растирает лицо, после похлопывает или, как показалось Хонджуну, бьёт себя по щекам. Ким сейчас возьмёт и лопнет как шарик от этой атмосферы в комнате, поэтому он просто берëт и говорит первое, что пришло в голову. — Кушать будешь? Сонхва смотрит на Хонджуна как сова на мышь, а потом берёт успокоительные со стула около кровати и уходит прочь, напоследок хлопая входной дверью. — И что это сейчас было? Уëн встретил Хонджуна в коридоре, подозрительно поглядывая то на дверь, то на Кима, который в бессилии закрыл лицо руками.

***

Сонхва не знал куда себя деть. Ему было беспросветно плохо. Навязчивые мысли роились в голове и совершенно не отпускали. Есан заходил спросить, как он, но Пак не смог нормально ответить, отмахнулся и сказал, что всë нормально. Его вид доказывал обратное. День прошёл отвратительно, Сонхва выходил из комнаты один раз в ванную. Зеркало хотелось разбить, он опëрся на раковину до хруста, до побелевших костяшек сжимая. Пак всхлипнул и сел на плитку, перед глазами ясно видя картинку двух мёртвых тел. Сонхва оставил непрочитанными все сообщения в мессенджерах и уснул глубокой ночью под плейлист, который он заслушал до дыр. На утро всë то же самое. Ему не сиделось на месте, Сонхва казалось, что он зря тратит время. Отвратительное настроение сопровождало его весь сон и встретило колкими объятиями после. Сонхва едва заставил себя пойти в душ, чтобы хотя бы немного привести себя в порядок, а уже в комнате нехотя натянул компрессионную футболку и спортивные штаны. Он давно не ходил в залы виртуальной реальности, и в учебной программе они отсутствовали. Растормошив себя и вытащив из кармана джинс свою маску, Пак направился именно туда. Может, виртуальное подземелье и хорошая трëпка вернут его в чувства? Верилось с трудом, но надеяться хотелось. Войдя в главное здание агентства, которое казалось не таким живым, как в обычные дни, он быстрым шагом направляется в зал, но всё равно умудряется словить на себе пару испуганных взглядов. На выдохе стиснув челюсти, Сонхва отворяет двери зала виртуальной реальности. Снующие туда-сюда работники и студенты, дергающиеся в специальных креслах. Пак не был единственным желающим попрактиковаться, поэтому ему приходится занять очередь к необходимому ему тренажёру, позади него останавливается ещё одна девушка. Дождавшись своей очереди, Сонхва подключают необходимое оборудование и выдают очки. — Какую чувствительность предпочтëте? Минимальную, среднюю, максимальную? Сонхва оборвал работника на последнем слове. — Максимальную. Работник кивнул и подключил ещё несколько датчиков, а после Сонхва прошёл к креслу с выданным ему номером. Надев очки виртуальной реальности, тот дождался загрузки и синхронизации. Выбрал команду, которую выбирал обычно и краем уха услышал, что девушка, стоявшая позади него, тоже выбрала максимальную чувствительность. Перед глазами загружается список игроков и названия команд. Сонхва подписан как Пятый, другая команда начиналась с Шестого, та девушка была Десятой. Работник быстро повторяет много раз услышанные Сонхва правила, и начинается обратный отсчет до запуска подземелья. — Желаю вам удачи, команда игрик, — говорила та же девушка, что выбрала максимальную чувствительность, еë интонация показалась Сонхва достаточно насмешливой, что только подстегнуло в нëм желание не только выиграть, но и встретиться с ней уже в игре. Подземелье запустилось. Сонхва с непривычки чуть не спотыкается на самом начале, погружение было действительно полным. Интерфейс состоял из главного задания, трëх крестиков жизни и таймера на пятнадцать минут. Сонхва крутит головой и замечает, что вся его команда уже разбежалась, а он застопорился. Пак раздраженно хмурится и принимается за выполнение. Цель заключалась в том, чтобы заполучить Кольцо Света и вывести из игры противоположную команду, коснувшись жетона с задней стороны шеи. Сонхва выдохнул и побежал в один из двух коридоров на старте. На каменных стенах расположились факелы, а на полу всяческий мусор и огромные камни с поваленными колоннами. Перепрыгивая и обходя препятствия, он добежал до конца коридора, где чуть не напоролся на шипы, внезапно возникшие под ногами. Сонхва добрался до просторного помещения с лестницами, ведущими на второй уровень подземелья. По звукам Сонхва сразу же понимает, что он находился рядом с ожесточённой схваткой игрока из его команды и «Икса», свой подсвечивается зелëным даже сквозь предметы. Скрываясь за колоннами, Пак незаметно приближается к дерущимся, использовав в укрытии усиливающую печать. Он выходит из-за колонны и вместе с сокомандником наносит удар, шумно валя противника на пол. Сонхва касается жетона на шее и выводит неудачливого парня из игры. Перед глазами всплывает сразу два сообщения «Игрок Семь выбыл» и «Игрок Два выбыл». Сонхва переглядывается с сокомандником. — Один на одного, неприятно, — Сонхва почти пугается такого грубого голоса парня на контрасте с миловидной внешностью, — Пятый, иди на второй уровень. Я останусь на этом. Сонхва кивает и немедля направляется к одной из лестниц. Ступени исчезают сразу после того, как он единожды наступает на них. Чуть не сорвавшись вниз, он добирается до второго уровня, но и там его не оставляют в покое. Плиты под ногами также пропадают, не успев даже удивиться, тот падает, но успевает зацепиться за плиту, которая тоже вот-вот исчезнет. Сонхва готов к тому, что падать на максимальной чувствительности будет очень больно, однако он слышит гулкий звук шагов и следом появившуюся перед ним девушку из «иксов», протягивающую руку. — Быстрее! Плита сейчас пропадёт! — по голосу Сонхва сразу же узнал ту, которая вначале пожелала его команде удачи. Пак растерянно хватается за еë руку, хрупкая с виду девушка одним разом вытягивает его и жёстко толкает на другую плиту, успев напоследок сказать, — Встретимся около кольца. Девушка падает вниз, громко приземлившись на ноги. Та сразу же бежит в сторону его сокомандника, Сонхва успевает произнести одно очень хорошо описывающее ситуацию слово, а также красноречивое: — Пиздец. Пак откатывается на другую платформу, которая сразу же после этого исчезает, спохватывается и бежит дальше по плитам в сторону прохода, ведущего неизвестно куда. Вот сейчас и узнает. Подземелье не давало ему продыху: в абсолютно тёмном коридоре его встретили огненные установки, действие которых было ну чересчур долгим. Сонхва выждал, пока закончится действие первой, вдохнул поглубже и побежал так быстро, как только мог. Пламя играло с тьмой и заставило Сонхва нехило вспотеть, жар наступал, а свет в конце тоннеля приближался неумолимо медленно. Пак уже выдохся, но продолжал бежать изо всех сил. Вдруг, волна огня появилась перед ним, Сонхва не успел затормозить и… Обжёгся. Замычав, он схватился за обожжённую руку и стиснул зубы, один из крестиков жизни пропал. Сонхва выскочил вперëд между установками и прижался к стене, сдерживаясь от того, чтобы не зарядить кулаком по стене. Пак сильно зажмурился, рука с виду оставалась целой, благо, подземелье было не способно действительно ранить и убить. Во время действия следующей установки он постарался перевести дыхание, пару раз глубоко вдохнул и, откинув голову на стену, криво улыбнулся. По телу прошла волна мурашек, а в груди собралось тепло и твёрдое желание встретиться с той девушкой, а также желание победить. Острая боль растормошила его. Сонхва дёргает плечом из-за пульсирующего жара на кисти, действие установки заканчивается. Пак собирается с силами и бежит вперëд быстрее, чем раньше. Как только он выбежал из коридора, перед ним возник игрок противоположной команды, который даже не успел отреагировать на атаку Сонхва. Пак использовал световую печать. Ослепив парня, он легко зашëл тому за спину и коснулся жетона сзади шеи. Быстро и просто. Остаëтся семь минут, в три покажется местонахождение игроков, а в две локация кольца. Было бы замечательно встретить кольцо раньше и без лишних трудностей. Перед глазами появляются сразу три сообщения о выбывших игроках, двое из его команды. Нужно действовать. Сонхва огляделся и понял, что это почти такой же зал, как и первый, только с одной лестницей и декорациями дикого побоища. Разломанные колонны, огромные следы когтей на полу и только половина горящих факелов. Пак понял, что отсюда бы было прекрасно удрать, только особого выбора куда именно — не было. Было только два тоннеля и фальшивая лестница, ведущая якобы на третий уровень, но по опыту Сонхва это просто отнимет два крестика жизни, а у него их осталось всего два. Положившись на интуицию, Пак выбрал один из тоннелей, в котором оказался извилистый и тёмный коридор. Ведомый поворотами и будучи настороженней некуда, он услышал гулкий звук шагов, гуляющий по пространству. Сонхва притих, и затем услышал голоса. — Ну может не надо? Двое на одного это нечестно. — девушка из его команды страдальчески пыталась выпросить пощады, но как Сонхва понял, еë не последует. Пак выскочил из-за угла, с помощью печатей помогая ей отбиться от противников, но один из них всё-таки смог задеть жетон на еë шее, девушка покинула игру. И вот он один, даже в игре. Другая команда дружно над ним посмеялась. Время близилось к трëм минутам. — Сдайтесь ему, — словно из ниоткуда, за ними появилась кудрявая блондинка, спасшая его от падения на начале игры, — Иначе я заставлю. Сонхва удивился пуще прежнего, но насколько он помнит, такое не против правил, поэтому он стал ждать реакции «иксов», которая последовала незамедлительно. — Ты больная? Он остался один на троих, в узком коридоре. Если сейчас он выйдет из игры, мы без кольца сможем выиграть. — Парень не успел кинуться на Сонхва, девушка моментально схватила его за волосы и притянула к себе. — Быстрее. У меня мало времени. Второй сдался сразу же. Сонхва, немедля коснулся его жетона и тот пропал, выбыв из игры. Блондинка отпустила парня и толкнула его вперёд. Тот с кислым выражением лица подошёл к Паку, нагло схватил его руку и приложил к своему жетону. — Я Ширин. — она приятно улыбнулась в мягком свете пламени. — У нас, конечно, мало времени для беседы, но мне кажется, что мы с тобой в одной и той же ситуации, Сонхва. Давай немного поможем друг другу?