METAMORPHOSIS

— Что тебе нужно? — Сонхва сложил руки на груди и по-птичьи наклонил голову. — Ну, пока что только то, чтобы ты повторил за мной. — девушка хитро улыбнулась, плавно подняла руку и пальцем словно нажала рядом с ухом, Сонхва насторожился, но повторил. — Теперь нас не будут слышать, — Ширин повела их по тоннелю, — Сонхва, с тобой в последнее время случалось что-нибудь… Странное? — Ближе к делу. — Хорошо, если ты так просишь, — кудрявая делает паузу, словно более тщательно подбирает слова, — Совсем недавно мне подкинули цветок. С тобой, случаем, не случалось того же? Пак резко остановился. — Понятно. И какой же? — Мальва. — У меня лядвенец, — Ширин вздыхает, — если судить по значению… У тебя просят прощения или внимания, а мой цветок означает месть, — краем глаза Пак смотрел на неë и заметил, как на лице девушки плясали тени и тёплый свет, исходящий от факелов на стенах, — На тебя до нахождения мальвы — нападали якобы белочернейцы? — Якобы? — Ну, напали то может и белочернейцы, но у них нет причин для нападения. Культ слаб, их оружие практически уничтожено. Зачем же им высовываться и кошмарить бедных студентов, вроде тебя? Сонхва нахмурился. Нападения культа Белой Черни в их время было редкостью, можно считать, что Сонхва — избранный. — Мне повезло чу-уточку больше, чем тебе. Наверное, — ещë одна пауза, после которой голос Ширин становится тише, — Я нашла мëртвую кошку Карима, убитого парня, — Сонхва стиснул зубы до скрипа, девушка усмехнулась, — На еë шее был завязан бантик из рыжих волос. Сонхва сильно сжимает кулаки, ногтями впиваясь в ладони. Новые события, люди. Сонхва не желает перемен. Ему не нравится, что он медленно, но верно теряет контроль над собственной жизнью. До недавнего времени у него всё было замечательно — хорошая успеваемость, друзья и стабильность, а сейчас… Всë меняется. Он ощущает себя будто в помещении с отсутствием гравитации, где всё не на своих местах, как и он сам. Он не знает, кто такая Ширин и знать не хочет, однако он не один в своём цветочном горе. Эти мысли настигают его слишком внезапно. Вырвавшись из небольшого потока сознания, он чувствует на себе недоуменный взгляд Ширин и следом слышит звонкий щелчок. — Ау-у! Ты здесь? До конца игры — минута! Они покидают тоннель. Местонахождение кольца отображается, и к удивлению Сонхва оно было на третьем «Фальшивом» уровне. Сонхва замечает, как на него косится Ширин, после чего та улыбается и начинает по очереди разминать плечи. — Помнишь моё обещание, встретиться рядом с кольцом? Так вот, — девушка очень быстро приближается к нему и с силой опускает его голову на своё колено, после чего пинает и заставляет Сонхва упасть. Тот болезненно стонет, держась за голову, — Надеюсь, что бежать ты уже не сможешь. Ширин смеётся и стартует в сторону лестницы. Пак вскакивает и подкашивается от резкого головокружения, только вот так просто Сонхва не отдаст победу в этой игре. Чудом он нагоняет еë уже наверху, пытается ударить кулаком, но та легко уворачивается, словно в танце. Еë золотистые кудри в драке подпрыгивают, а улыбка на тонких губах кажется устрашающей. Телосложение Ширин сухое, атлетичное. Сонхва уже пожалел, что сначала посчитал еë хрупкой. Ширин дерëтся изящно и с потрясающим рвением. Она не использовала печати, как Сонхва. Еë навыки превосходили его собственные. Кулак практически задел челюсть Пака со стороны пореза, который покрывал пластырь, но он вовремя оттолкнул чужую руку. Ширин как-то странно посмотрела на лицо Сонхва своими ярко-голубыми, мельком проскользила глазами по его щеке и ниже. Пак немедля использовал световую печать. — Это вообще-то нечестно! — ослеплëнная Ширин наотмашь со всей силы ударила его по лицу, и очень удачно попала прямо в рану. От такого сильного импульса боли Сонхва заскулил, порез словно прожгло электричеством. Пак почувствовал, как по его щеке скатывается тонкая струйка крови, реальной крови. — Дерись нормально, я не сломаюсь! Верно, потому что первым сломается Сонхва. Кажется, Ширин только больше подпитала его боязнь женщин. Всё ещё ослепленная, она кидается на Пака и опрокидывает, удар по лицу, ещё и ещё, с каждым разом всё больнее. Сонхва также решается ударить, замахивается кулаком и бьëт в челюсть, лишь бы она просто перестала его нещадно избивать. Ширин даже не дернулась. — Мило. Ширин улыбается и хватает его за волосы, ногтями царапая кожу головы так сильно, что можно завыть. Сонхва пытается отпихнуть еë, Ширин отпускает одну руку и прибивает его запястье к полу, Сонхва бьëт еë коленом в живот, от чего та болезненно вскрикивает и ослабляет хватку. Пак пользуется моментом и меняет их положение, залезает сверху Ширин и запихивает еë же руки ей под спину и садится сверху, выбивая из девушки кашель. — Успокойся. — А я думала, что тебе понравилось. Девушка хрипло посмеивается и откидывает голову. Это последнее, что он видит перед концом игры. Меню отобразило поражение обоих команд и двух оставшихся игроков. С соседних кресел послышался недовольный гомон, Сонхва снял очки и пространно уставился вникуда, слыша все злобные улюлюканья, адресованные ему и Ширин. Пластырь на челюсти пропитался едким красным оттенком, по шее растеклись несколько красных дорожек. — Ты вообще видел как он на неë уселся? Жалко, что они звук отключили, — Сонхва обернулся в сторону говорящего. А ведь Пак напрочь забыл, что выбывшие игроки могут наблюдать за оставшимися, досадно. Он закрыл руками лицо, работник подошëл к нему, чтобы нервно снять оборудование и испуганно спросить, будет ли он писать жалобу из-за датчиков, навредивших ему в действительности. Сонхва отказался. Пак снова встретился с Ширин уже на выходе из зала, испугавшись еë вида и толкнув из-за этого кого-то из студентов. — Тише, — Ширин отходит в сторону, подняв руки. Она снова смотрит на пластырь Сонхва, пропитавшийся кровью. Секундой на еë лице проскакивает напряжение, — Прости-прости! Я не думала, что ударю так сильно. В извинение могу угостить те… — Спасибо, не стоит. — у Сонхва сложилось странное первое впечатление о Ширин, вернее, ужасное. — Хорошо, я тебя поняла, — Ширин достаёт телефон и пару раз кликнув куда-то, показывает свою страницу в мессенджере, — Запиши и я отстану. Сонхва удрученно достаёт телефон и находит еë аккаунт в поиске, отправляя первый попавшийся стикер, чтобы оставить переписку. — Всё, спасибо. Увидимся. — Ширин напоследок ухмыляется, перед тем как скрыться в толпе студентов. — Надеюсь, что нет. — под нос бубнит себе Пак. Не выключая телефон, он заходит в ленту чатов, в которой были как минимум двадцать непрочитанных от Уëна, пять от Сана и ещё по одному от других ребят, но самым неожиданным из них был Хонджун. Сонхва первым делом заходит в чат Кима, который раньше был пустым, первым сообщением там стало «Как ты?» написанное сегодняшним утром. Сонхва не понимал, как теперь относиться к Хонджуну. Они вроде бы постоянно ссорились, бывало ссорились очень сильно, но потом между ними всегда устанавливалось негласное перемирие. Сонхва, конечно, не забывал, какие отношения их связывали раньше, но злиться он уже устал. Позавчера они вроде как опять поругались в машине, а потом… Хонджун был первым, кто увидел его в таком разбитом состоянии. Сонхва не знал, что и думать на этот счëт. Поглощённый мыслями шëл по коридорам агентства туда, куда ведут ноги. Что Хонджун вообще забыл около сада? Это ведь не было глупой случайностью, разве что если Ким не искал его намеренно. Хонджун же знал, прекрасно знал как Сонхва любит этот сад… Они оба любили. Такие мысли довели его до того, что он врезался в кого-то около выхода из главного здания. — Сонхва, живой! Ты почему не отвечаешь? Ты вообще как? С порезом что такое? Уëн, как и обычно, является ему ясным солнышком в самый подходящий момент. Сонхва улыбается. — Извини, я плохо себя чувствовал. Всë нормально, пройдёт. Ты куда шëл? — Никуда, забудь. — Уëн хватает его руку и направляется к выходу, распахивает главную дверь и выводит их на улицу. Пасмурно, но сквозь облака проглядывалось солнце. — Я же знаю, что тебе нужно что-то рассказать, по глазам вижу. Давай, я весь внимание. — Чон ведëт их до первой скамейки и садится, начиная ожидать рассказа Сонхва. Пак вздыхает и принимается выдавать всë как на лету, вместе с этим нервно пытаясь вытереть кровь с шеи. — Я почти ничего не помню. Только то, как меня встретил Хонджун, и то, как ты и Сан меня… Поддерживали. — Хонджун тоже поддерживал, как мог. — Уëн, ожидаемо, перебил его, Сонхва прикрыл глаза. — Да, — он помедлил, прежде чем сказать. Это «Да» далось ему тяжелее всего. — И ты странно себя чувствуешь, понимая, что он вëл себя как чмо, а потом помог? — Да. — Хочешь скажу удивительную вещь? — Сонхва хотел сказать «попробуй», но не успел, Уëн продолжил раньше. — Прошло уже очень много времени, в вашем случае ненависть — это слишком сильное чувство, чтобы испытывать его так долго. Хонджун устал, как и ты. Вы… — Уëн поставил свои ладони напротив друг друга и сделал вид, словно они не могут соприкоснуться. — Отталкиваетесь, потому что не можете, блять, нормально поговорить. Между вами конечно всякое происходило, но, — Уëн крепко сжал руку Сонхва. — Вам же это надоело, а тебе так точно. Факт того, что Уëн прекрасно понимал Сонхва — был и даром и проклятием одновременно. Сказанное человеком со стороны заставило его задуматься, если бы они сейчас правда друг друга ненавидели, то не взяли бы вместе дополнительное поручение, Хонджун бы не поддержал его, а Сонхва не рассказал бы ему о цветке. — Уëн, скажи честно, мы бы могли быть друзьями? — У друзей такой химии не бывает. — Что? — Сонхва непонимающе посмотрел на Уëна, взгляд его был чересчур уж насмешливым. — От ненависти до любви один… — Даже не заикайся. Уëн захихикал, затягивая Сонхва в тëплые объятия. — Да чего ты? Я же просто шучу. — по одному только голосу было понятно, что ни разу он не шутит, Сонхва нарочно сильнее стиснул его в объятиях. — Ай-Ай! Всё, тихо, отпусти! Да, могли бы, очень даже. А теперь рассказывай, что там у тебя дальше. Как-то так произошло, что они со скамейки перекочевали к Сонхва в комнату. Пак по мере рассказа успел поменять пластырь. Он поговорил с Уëном о Ширин и насчёт того, что с ним происходит. Они даже пообсуждали общих знакомых в позитивном ключе и не очень, но разговор всë равно сошëл к парню, которого Сонхва нашёл. Паку было тревожно и неприятно обсуждать случившееся, но ему это было нужно. Разговор с Уëном всë-таки помог ему сбавить градус переживаний. Чон сказал, что постарается выведать у Сана какую-нибудь информацию. Жаль, их посиделка продлилась не настолько долго, насколько хотелось бы. Оказывается, Уëн должен был идти на встречу с одним пугающим наставником другой группы, который в сообщениях с точками грозился Чону больше никогда не просить его о помощи. Уëн поблагодарил Сонхва за временное спасение. Пак в свою очередь написал душераздирающий текст о том, как же Чону было плохо и что с ним якобы произошло. В последствии Уëн отправил текст, хихикая, и они попрощались, обнявшись. На душе Сонхва остался приятный осадок. Время близилось к вечеру. Пак занимался своими делами, повторял записанный на лекциях материал, размышлял на счёт основного поручения и как же его выполнять, смотрел видеоуроки, ссылки на которые прикрепила наставница Чхве в беседе их группы. Сонхва смотрел без наушников, поэтому сразу же услышал стук в дверь его комнаты. — Сонхва, можно? — за дверью послышался голос Есана. — Заходи, — немного громче обычного сказал Сонхва, сосед зашëл в комнату и сразу же закрыл за собой дверь. — Тут такое дело… — Есан выглядел более смущëнным, чем обычно, Пак поставил на паузу видеоурок и убрал телефон, на который сразу же пришло сообщение. — Меня попросили тебе передать. В восемь начнётся вечеринка в третьем общежитии, тебя позвали. — Какая вечеринка? В агентстве недавно нашли труп, то есть, — Сонхва запнулся, — я нашëл. К чему я там? — Сонхва нахмурился и сел в кровати, недоуменно смотря на Есана. — Ну, она проводится в честь… Его смерти. Карим был ужасным человеком. Я думал, ты знаешь. — Есан неловко почесал макушку. Неудобство, повисшее в комнате, можно есть ложкой. Есан, по мнению Сонхва, был далеко не таким человеком, который мог передать приглашение на вечеринку, посвящённой чьей-то смерти. Для болезненного мозга Сонхва воспринять такое очень тяжело. — Мы можем пойти вместе, если не хочешь один. — Не знаю. Я подумаю. Есан кивнул и следом вышел из комнаты. Ну вот, теперь помимо основной мороки Сонхва в голову лез ещë и Есан со своей вечеринкой. Пака очень удивило то, каким образом Кан преподнёс это приглашение. Понятное дело, будет неловко, но чтобы настолько и двоим сразу… У Сонхва мурашки пошли, это видимо какой-то новый вид манипуляции, или что ещё. Эту мысль он оставил как шуточную, потому что и Есан и Сонхва дорожили их дружбой, и Пак был больше чем уверен, что Кан всё и без слов понял, как всегда понимал. Сонхва берëт телефон и включает, но из-за уведомления на экране блокировки сразу же откладывает его. Ширин написала ему, что если он не придёт на вечеринку, которую она оказывается организовала, то она воспримет это как личное оскорбление. Сонхва глубоко вздыхает. Времени на подумать у него было ещё достаточно, но теперь Пак нешуточно заинтересовался. Что же Карим такого вытворил, что в честь его смерти устроили вечеринку? Сонхва пугают мысли о том, что полиция от него не отстанет. Если факт того, что он ходил на вечеринку подтвердится, в отношении него появится очень много вопросов, на которые он не сможет ответить. Однако другого случая выведать хоть что-нибудь ему, пока что, не предоставляется. Сонхва снова улëгся на кровать и смахнув сообщение Ширин, включил видеоурок, теперь уже на фон собственным мыслям. Идти на вечеринку может быть опасно, мало ли что может случиться, да и чувство у него внутри непонятное, то ли тревога, то ли что ещё. Пак откинул телефон и свернулся на кровати в позе эмбриона, следом шумно выдыхая себе в колени. Сонхва всё-таки принял решение пойти. Через час или около того, Пак зашёл спросить у Есана, в силе ли его предложение. В итоге, на вечеринку они идут вместе. На сборы Сонхва хотел забить, всё-таки куда там наряжаться, но не получилось. Поход в душ, майка-алкоголичка, серые джинсы клëш и пара цепочек на шею и он готов. Пак посмотрелся в зеркало, поправил пушистые и ещë влажные волосы. Красиво, и пластырь совершенно не портит вид. Он поймал себя на мысли, что хотел бы сделать фотографию в зеркале, но затем откинул еë в самый дальний угол своей головы, не хватало ему ещё ассоциировать фото в день вечеринки, которая затевается на такой невесëлый повод. Сонхва подождал ещё немного, и в самый последний момент пошёл копаться в ящике стола, найдя там блестящие тени для век, которые пережили пик его пубертата. Пак подушечкой пальца нанёс на глаза совсем немного, но чтобы блеск был заметным. В комнату заглядывает Есан, до самой вечеринки остаётся около пятнадцати минут, время пролетело слишком быстро. Первое, что бросилось Сонхва в глаза, так это то, как прекрасно Кан выглядел. Рубашка с короткими рукавами и серебристым отливом, хорошо уложенные волосы и в кое-то веки не замазанное родимое пятно около глаза. Сонхва улыбается, потому что Есан очарователен. — Мы идëм? — Пошли. Они выходят из комнаты и Сонхва закрывает дверь на ключ, на четыре оборота, чтобы уж точно. Перед тем как выйти из блока, Кан выключает свет в коридоре. Вдвоём они молча и неспеша идут по общежитию, свет неяркий, за окнами уже темно. Им повезло не встретить никого по пути, только на выходе вахтëр странно на них посмотрел, но ничего не сказал. — Есан, а кто из наших там будет? — уже на улице решился спросить Сонхва. — Насколько помню, то почти все. Минги идти не хотел, Юнхо тоже, у них там что-то своë. После этого они шли молча. Уже на подходе к третьему общежитию, Пак задумался о том, а каким образом их вообще пропустят, но вопрос отпал, как только он увидел Хонджуна. Как только он и Есан подошли, Ким оценивающе осмотрел Сонхва и глядя ему в глаза как-то по-новому улыбнулся. Первой реакцией Пака было поджать губы и поправить волосы так, чтобы покрасневшие уши были не так заметны. Хонджун успешно провёл их через вахтëра. Лифт, пятый этаж и блок в самом конце коридора, приглушённый шум музыки из-за двери. Ким стучится и дверь открывается. — Ох, вы пришли! И Сонхва тут. — Ширин в коротком чёрном топе и мини-юбке, на еë тонких скулах переливается серебряный блеск, она улыбаясь пропускает их внутрь, — Рада тебя видеть. Сонхва кивает в приветствие и неуверенно двигается на кухню, откуда идëт больше всего шума. Там его встретил большой стол с напитками и закусками, запах сигарет и смех. Есан сразу же отделяется от него, идя к Чонхо, сидящему ото всех поодаль, а Хонджун направляется к столу. Ширин, стоящая рядом с ним, по свойски кладёт руку Сонхва на плечо. — Послушаешь других? — сразу после еë слов, Пака окликают. — Эй, Сонхва, это же ты Карима нашёл? — парень со стаканом чего-то алкогольного в руке подошёл к ним. Он говорил достаточно громко, привлекая внимание, присутствующие обернулись на Пака. — Ты его сам случаем не грохнул? Я тебе так завидую, в кое-то веки кто-то увидел эту мразь в состоянии, до которого он других доводил сам. Сонхва нахмурился. После того, как он сам нашёл тело, Пак просто не мог относиться к словам этого парня нормально, вдобавок, он банально ничего не знал об этом Кариме. О мёртвых либо хорошо, либо никак. — Ты бы если сам нашёл его, то в ту же секунду насрал бы в штаны и сбежал. — Ширин убрала свою руку с плеча Сонхва. По комнате прошлись смешки. — Да что за хуйню ты мелишь? Я бы от радости в след за ним помер! Взять хотя бы то, что этот мудак меня мелкого чуть глаза не лишил, просто блять потому, что я на стрельбище ему не помог. — парень оттягивает ворот футболки и пальцем обводит группку рваных шрамов. — Так он меня одной стрелой до посинения дырявил, а потом на лицо замахнулся, но спасибо наставнице Кан, что оттащила его. — А это разве повод орать? Парень меняется в лице, с отвращением смотрит сначала на Ширин, а потом на Сонхва. — Ты хоть вспомни, как он тебе насолил, а вы ведь дружили! Вместе его ебливую кошку нашли. Пусть Сонхва послушает, что он другим сделал, я ещё малым отделался. Парень делает глоток напитка из своего стакана и отходит. Необычные ощущения. Сонхва только пришёл, а на него криком вылили ушат информации, которую бы стоило держать в голове. Ему нужно выпить. Очень вовремя Ширин берёт со стола два стаканчика, один из которых она протягивает Сонхва. — Молодой бренди, держи, — Пак благополучно принимает стакан из еë руки и делает маленький глоток. То, что надо, — Сонхва, можно спросить? — Быстрее. — Пак сейчас был в таком настроении, что готов ответить уже на всё, лишь бы поскорей. — У Карима не было такого же банта из волос, как у его кошки? — Был. — его мелко передёрнуло. — Понятно… Спасибо, — Ширин отвела взгляд и вздохнула. — Ты если что отдыхай. Всë-таки я это затевала для веселья, а не для того, чтобы стоять с такой кислой миной, как у тебя. Наслаждайся, раз уж этот мудак не может. Девушка ушла с кухни. Пак решился взять парочку чипсин из тарелки, но не успел засунуть их в рот, как к нему снова кто-то подошëл. — Сонхва, привет! Давно не виделись, — Пак обернулся на человека со знакомым голосом и понял, что рядом с ним стоял Хан Джисон, в прошлом его близкий друг, а сейчас — приятель. — Действительно давно. Как твоя поездка в Пелл? — Всё прошло замечательно. Много с кем познакомился, кажется, даже друга нашёл. — Звучит хорошо, — уголки губ Сонхва потянулись вверх, а Джисон неожиданно странно на него посмотрел. — Я так долго тебя не видел, что мне кажется, что ты… Изменился, — Хан неловко почесал щеку, а Пак поднял брови в изумлении. — Вроде каким был, таким и остался. — Сонхва отвëл взгляд от Джисона, не понимая, как воспринимать его слова. — Неважно. Лучше расскажи, как у тебя дела. Джисон неумело перевëл тему, поэтому разговор вышел не слишком удачным. В итоге Джисона кто-то позвал и тот оставил Сонхва в непонятках. Хонджун, стоявший неподалёку, подошёл к нему, в помещении из-за стольких людей было достаточно жарко, Ким малость раскраснелся, а Сонхва едва нашёл в себе силы посмотреть на него. После того диалога с Уëном и произошедшего это было… Сложно. Они видятся впервые с того момента. — Ты как, всё нормально? — Да, вполне. — над следующими словами он думал дольше нужного, и говорить начал только тогда, когда стоять рядом и молчать было уже невозможно. — А ты как? Раз уж Уëн считает, что они могут быть друзьями, то и поговорить по-дружески тоже можно постараться, в этом ведь нет ничего такого? — Всё чудесно, было бы ещё лучше, если бы ты целый день не игнорировал меня. — Хонджун усмехается, не похоже, что он обижен, уже хорошо. — Извини, я просто растерялся, ты ведь мне впервые написал после нашей ссоры. — на самом деле писал, но Хонджун незамедлительно удалял чат у двоих, Сонхва просто не догадывается. — И то верно. — Хонджун залпом выпивает содержимое своего стаканчика, как Сонхва понял, это был тот же бренди. Такими темпами Ким снова скатиться до лизания чьих-то ног. Хонджун обновляет напиток, попутно говоря с Сонхва о чём-то повседневном, простом. Пак даже не заметил, как они с кухни перекочевали в одну из комнат и сидя совсем рядом смеялись с чего-то, Сонхва пил четвёртый… Или пятый стакан бренди, совершенно не закусывая. Он успел достаточно запьянеть, но даже на пьяную голову, он услышал разговор ребят, стоявших неподалёку. — Я всё ещё держу в голове ту ситуацию с маленькой девочкой, такой ужас на самом деле. Не понимаю, как можно было так поступить. — Тоже не понимаю, что этому мудаку мог сделать другой ребëнок? Ему тогда сколько было, тринадцать, четырнадцать? Откуда столько жестокости? Еë нашли всю избитую же, куча ран, синяков, даже представить страшно. Чтобы там ни было, она этого не заслужила. — Да это вообще пиздец, мой наставник тогда с этим разбирался вроде, ещё говорят, что Ширин на тот момент была рядом, порывалась помочь, но в итоге огребла. Вроде тогда же он и сделал с Шири ну… То самое. Ребята стали говорить совсем тихо, поэтому Сонхва просто перестал их слышать, а для печати снятия подавления он был не в состоянии. Пальцы плохо слушались, мысли плыли. В любом случае, он, кажется, услышал что-то очень важное. Хонджун был не слишком рад тому, что Сонхва снова его игнорировал. А ведь всё так хорошо начиналось… И закончится, только ему нужно снова привлечь его внимание. — Хва, почему ты меня не замечаешь? — Хонджун наклоняется к его уху и шепчет, следом забирая из его рук бренди и залпом допивая. У него вышло, Сонхва на него посмотрел. — М-м? — у Пака сознание ещё больше помутнело, «Хва» с губ Хонджуна было настолько непривычно, но одновременно так приятно слышать, что он прямо сейчас может растечься по кровати, на которой они сидели. Ему захотелось ещë алкоголя, поэтому он вырывает из руки Хонджуна его стаканчик и прижимается губами к стеклу с той стороны, где были видны пятна от губ Кима. Сонхва делает несколько глотков, в уголках его губ сияют капли бренди. — Пошли выйдем? — интонация у Хонджуна немного ноющая, просящая. Сонхва, не особо думая, встаёт, но пошатывается, а Ким вслед за ним. Они кое-как вышли из секции, то и дело немного заваливаясь на друг друга и мешая идти. В другой ситуации они бы друг друга уже убили. — Сонхва, вот скажи, я мразь? — для позднего вечера и пустого коридора общежития Хонджун сказал это слишком громко, но Сонхва было как-то плевать. — Да, — Сонхва оттянул Кима от лестничного проёма, ведя к лифту, — которая явно хочет наебнуться с лестницы. — Ну ты тоже ничë такой… — Хонджун шмыгнул, — Блять, у меня так голова болит… Сонхва смеётся, прикрыв себе рот рукой. Похоже, у Хонджуна началась та самая фаза опьянения. Лифт приезжает и они вдвоём в него заваливаются так, что пол под ногами начинает шататься. Из памяти выпадает то, как они выходят из общежития, Сонхва приходит в себя уже сидя на бордюре. На улице прохладно, дует ветер, облизывает раскрасневшиеся щеки и шею. Хонджун уселся рядом, его присутствие сейчас вызывает у Сонхва дурную улыбку и желанием подержаться за руки, просто прикоснуться, потрогать и погладить. — Знаешь, в нашем окружении есть одна девушка, она мне так нравится, что пиздец, — у них в окружении не было девушек, но сейчас Сонхва об этом и не вспомнит, — просто, такая прекрасная, изящная, чувствительная и много переживает о всяком. Я влюблён с того момента, с которого я себя плохо помню, но помню его… Ой, еë, лучше всего. Но она меня ненавидит. — Я не думал, что ты когда-то расскажешь мне о своих чувствах, это что-то новенькое, — Сонхва даже не услышал ошибки в роде, но понял только одно, что этого человека Хонджун просто обожает, — Я думаю, ты пока что должен забить во-от такой болт, всё само образуется. Сонхва руками показывает размер аномального достоинства, Хонджун искренне смеëтся и жмëтся ближе, теперь они сидели рука к руке. Совершенно неожиданно, Ким утыкается Паку в шею, горячим дыханием дразня кожу, водя носом во все стороны, Сонхва это нравится. Он усмехается и позволяет Хонджуну дурачиться. — Ты тëплый такой. — Ким губами щекочет шею Сонхва, отчего тот хихикает, внутри приятно, неясное ощущение разливалось от живота и ниже. С Хонджуном может быть хорошо. В какой-то момент, эти дурачества свелись к лицам. Сонхва тепло притерся к его щеке, улыбаясь. Прикосновений сейчас ему хотелось больше всего, от них у него кружилась голова, ему непривычно. Они сели напротив друг друга и Хонджун нарочно закусил губу, глазками постреляв так, что у Сонхва сердце забилось быстрее. Использовав этот момент слабости, Ким залез под его майку и начал нещадно щекотать, заваливая Пака на асфальт и заставляя его смеяться на всю улицу. Сонхва не отдаёт себе отчёт, если бы он вчера услышал от себя сегодняшнего, что его на улице щекотал пьяный Ким Хонджун, вчерашний въебал бы ему сильнейшую пощёчину. Алкоголь творит чудеса. В какой-то момент, щекотка превратила Сонхва в нечто. Хонджун каким-то образом задел чувствительное у Пака место, из-за чего смех прекратился, он вздрогнул и тихо, но слышно для Хонджуна застонал, сразу же закрывая себе рот рукой. Ким глупенько похлопал глазами и прекратил щекотать, следом выдавая: — Пиздец, а ещё раз так сделаешь?