METAMORPHOSIS

— В агентстве Сибитти найден труп обучающегося фазы состоятельности. Само агентство никак не прокомментировало ситуацию, полиция также… Водитель меняет передачу. — Тьфу! Ничего нормального послушать не дают. Всë радио только и трещит о том, что Сибитти в очередном инциденте отмалчивается! — мужчина сворачивает по улице, нарядная девушка на переднем сиденье широко улыбается, укладывая в руках пышный букет пионов и поправляя рыжий локон. — В Сибитти работают и учатся одни сволочи, неудивительно, что у них студенты мрут как мухи. Водитель удивленно распахивает глаза, выделяются морщины на его лбу. Проходит немного времени, прежде чем мужчина заливается хриплым смехом. — Вот уж не думал, что кто-то такого же мнения, как и я! Четвёртый век живу и четвертый век убеждаюсь в том, что Сибитти — это только пафос. Ни о каком престиже и знаниях речи быть не может, пока они так грязно отмывают деньги, — пока мужчина говорит, девушка подушечкой пальца поглаживает розовый бутон. Она переводит взгляд с дороги на самого водителя, рассматривает долго и внимательно, — Вот когда я учился, платить за выполнение твоего поручения не нужно было! А сейчас что? Я должен отвалить минимум десять тысяч ки, чтобы их студентики покормили мою кошку, пока меня нет дома! Девушка ничего не отвечает, только улыбается и молчит. Она немного отодвигает упаковочную бумагу, шурша ею, нераскрытые пионы выглядят как нежнейший десерт. Дорога в тишине, высотные здания за окном медленно меняются на частные сектора. Спустя время водитель снова принимается за смену передач. — Агентство Сибитти заявило, что цветочный монстр разыскивае… — Что за напасть?! Одно только Сибитти, да чтоб их там всех! — в очередной раз потерпев неудачу, тот сдаётся и вовсе выключает радио. — И цветочного монстра тоже? — она неестественно резко поворачивает голову на мужчину, а тот, сведя брови к переносице, напряжённо смотрит на дорогу. — Ну, желательно. Эта тварь пожрала все цветы моей жены в саду! Она их так любила… — он вздыхает и поджимает губы. — А если это я цветочный монстр? Я тварь? Девушка снова шуршит упаковкой букета и отрывает от пиона лепесток. Когда водитель в изумлении на неë оборачивается, она кладёт лепесток себе на язык. Мужчина замирает и после заливается смехом. — Если ты цветочный монстр, то тогда я не умею водить машину! — Убивать людей намного веселее, чем есть цветы на клумбах. — девушка вынимает из букета один пион и с едва слышным хрустом откусывает бутон практически целиком. — Ты убиваешь людей? — весёлый смешок, — Ты самая интересная пассажирка за этот день. — Конечно. Потому что я монстр. Девушка странно и отрывисто смеётся, непроизвольно дёргая головой. Мужчина начинает смеяться вместе с ней. Она освобождает руки и начинает длинную печать, водитель настораживается не сразу. По завершению печати девушка открывает свою сумочку и, улыбаясь во все зубы, достаёт из неë кинжал, рукоять которого отполированная, в своём серебряном блеске угрожающе сияющая. На ней узор волн и изображение руны Турисаз, к которой девушка жмёт свою руку. Водитель пытается пошевелиться, но действие печати его парализовало, по его глазам ясно читается только одно — паника. Она подаётся к водителю и дёргает его руку с руля на себя. Закатав рукав чужого свитера, та режет от локтевого сгиба и до кончика среднего пальца, сильно надавливая. Мужчина не может даже дернуться, только учащенно дышит и наблюдает за тем, как его машина несётся прямиком в ствол широкого дерева. Девушка прикладывает свою руку к его, сжимает предплечье и прикрывает глаза, в блаженстве тонко постанывая. — Твоя мэ… — она шумно выдыхает, поглощая чужую энергию целиком и без остатка, без шанса на мирную смерть. На еë коже от шеи и к щекам проступают алые полоски, похожие на синяки. Водитель моментально бледнеет, его глаза закатываются. Близится столкновение с деревом. Девушка кладëт букет пионов ему на грудь и вспарывает горло до ярких брызг, окропляющих нежные цветы. Ждёт ещё немного, чтобы алое стекло обильнее и в паре секунд от столкновения с деревом выскакивает из машины. Громкий удар. Шум. Взрыв. Она хищно улыбается, осматривая свой кровавый букет. Девушка с жадностью накидывается на пионы, отрывая стебли и истерично впихивая каждый цветок себе в рот. Для насыщения недостаточно.

***

— Извините, конечно, но лейтенант Ю, вы глухой? Или только что оказались в Сибитти? Криков случаем не слышали? Медсестра упорно отстаивала право Сонхва на покой после снятия «Путаницы». Он этому только рад, ибо с представителями правоохранительных органов у него не сложилось с самого детства: Пак их боялся. Однако лейтенант Ю оставался непреклонен. — Слышал. И это ещё один повод для нашей с ним беседы. Медсестра сложила руки на груди и посмотрела на Кристиана особо неприязненно. Сонхва понял, что нужно вмешаться. — Я не умру от одного разговора, не переживайте так. — Подожди! — гаркает на него медсестра, — Разрешение на беседу от директора и его наставницы у вас есть? — Я только вышел из кабинета Чхве Ханыль, перед этим беседовал с директором. Неоднозначный он у вас… Человек. Так что, — Кристиан тянет уголки губ вверх, — Да, есть. Медсестра вздохнула и сказала едва слышное «Иди» уже Паку. Он неуверенно поднялся с кушетки и вышел из медкабинета вслед за лейтенантом Ю. Шло занятие, поэтому в коридоре на счастье Сонхва пусто. Их окружали разве что единичные студенты, проходящие мимо или сидящие на скамейках, уткнувшись в телефоны. Кристиан не спешил начинать разговор, из-за этого Пак особо нервно заламывал руки, мечтая поскорее сбежать от полицейского. И только тогда, когда они оказались в холле, лейтенант Ю обронил одно только: — Выйдем? — а Сонхва лишь устало кивнул. На улице тепло, лёгкий ветерок играется с волосами. Он последний раз видел представителя власти очень давно, и тогда Пак не знал, что форма на некоторых из них сидит так хорошо. Сонхва крайне смущают пуговицы на груди Кристиана, которые по своему виду скоро лопнут. Он стыдливо отводит взгляд. Кожаные перчатки, закатанные рукава рубашки, оголяющие множество татуировок на руках, — и когда это полицейские стали татуированными? — синяя жилетка и брюки. Пак слышал, что синий цвет носят политики и полицейские, потому что этот цвет действует успокаивающе и располагает к разговору, но смотря на Кристиана Ю, в Сонхва вспыхивает бешенство. Во-первых — потому что лейтенант излишне томится, во-вторых — потому что завидует его фигуре. Вдали от них шумит главный фонтан, ветер и кроны сиреней поют свою весеннюю мелодию, мягкое щебетание птиц ласкает слух. — Наша встреча не особо формальная, так что можешь обращаться на ты, — Кристиан повернул голову к Паку. За пределами здания агентства тон лейтенанта сменился на более расслабленный, — Так как я веду расследование, мне бы хотелось задать тебе парочку вопросов, а также мне хочется облегчить твою участь на официальном допросе. — Официальном допросе? — Сонхва удивлённо вскидывает брови. — Ну, а ты как думал? Находить трупы в наше время это не очень удобно. Пака мельком передёргивает после слова «Труп», по спине бегут неприятные мурашки. Если допрос официальный, значит, что эта информация дойдёт и до родителей. Кристиан наблюдает за его реакцией. — Пожалуй, начнëм. Ты общался с Каримом? — Нет. Всë что я о нëм знаю, что он был садистом и учился в группе наставницы Кан. — Сонхва вздыхает. Ему до сих пор трудно верится в то, что человек, которого он видел, знал, хоть и не лично, был мëртв. Он учится, ходит, дышит, у него выпускной через год, а Карим никогда этого не познает. Только в следующей жизни, если такому как он повезёт переродиться. — Может, ты знаешь тех, кто с ним общался? — Э-э… Вроде как, он дружил с Ширин, но они ещё давно перестали общаться. Больше никого не знаю. — Смею предположить, что это она организовала ту вечеринку, на которую ты недавно ходил? — Пак сбивается с шага после вопроса. — Я ходил на вечеринку? — Да, и когда напился, нежился на улице под камерами со своим другом. — у Кристиана в интонации слышна издëвка, лейтенант усмехается. Сонхва трëт руками лицо. По ощущениям его сосуды на щеках сейчас лопнут. Оказывается, камеры лучше него помнят события вечеринки, в то же время как сам Пак помнит очень смазанно. Алкоголь и «Путаница» сделали своё дело. — Ты сам туда пошёл, или тебя позвали? — Меня позвала Ширин. — Сонхва опускает деталь, что она сделала это через Есана. — Жуть. Я бы на еë месте даже не заикался бы о таких предложениях, — Пак пытается прикинуть, откуда Кристиану досталась вся информация, но вариантов было чересчур много. Сонхва решает для самого себя, что стоит быть аккуратнее и не болтать лишнего в принципе и особенно рядом с Ю. Проблемы с законом ему не нужны, одного учёта в Сибитти ему хватило с лихвой. Осознание, в каком же пиздеце он сейчас находится накрывает с головой. — Сонхва, — лейтенант Ю перестаёт идти и становится перед Паком, устанавливает зрительный контакт, — Я бы хотел услышать твою версию случившегося. Если честно… Мне это очень поможет. Сонхва не выдержал смотреть ему в глаза, потому быстро отвëл взгляд. Эту часть истории он рассказал честно, нигде не привирая. Как приехал с поручения и пошёл в сад, где садился и как нашёл, как выбежал и увидел Хонджуна. Время от времени лейтенант Ю задавал уточняющие вопросы, в течение разговора Пак коснулся пореза на челюсти. — Кстати, выглядит свежим. Откуда у тебя это? — между делом спрашивает Кристиан. Сонхва напрягается. Открывает рот, чтобы ответить правду, но тут же останавливает себя. Ситуация с похищением не вышла за рамки агентства и никогда не выйдет. Лейтенанту не стоит доверять произошедшее в Сибитти. — Подрался с одногруппником, — отвечает Пак сглатывая, перед глазами видя те картинки из вновь обретëнных воспоминаний. — До такой степени? С кем и какая была причина? — Кристиан хмурится, его тон грубеет, Сонхва пытается сохранить внешнее спокойствие. — Это как-то относится к делу? — Нет, — отрезает лейтенант, после чего возобновляет шаг и плохо переводит тему, — Можешь назвать причину, по которой ты кричал в медкабинете? — С меня снимали печать, — и Пак считает, что имеет права не уточнять, — Было очень больно. Кристиан многозначительно хмыкает. Сонхва отвечает так, что вопросов с каждым разом становится всё больше, но теперь Кристиан примерно знает, куда именно ему двигаться в расследовании. Лейтенант останавливается неподалёку от входа в общежитие Пака. — Спасибо за беседу, — натянуто улыбается Ю, — Будь осторожнее. Полученную информацию всё ещë стоит делить пятьдесят на пятьдесят. Или же умножать. Почти что автоматически лейтенант тянется к плечу Сонхва, чтобы похлопать, но сдерживает себя от проявления ненужной тактильности. Пак, не придавая жесту значения, тихо прощается с Кристианом и провожает его взглядом. Он осматривает свои дрожащие руки, надеясь, что Ю этой трясучки не заметил. Внизу живота стелется приятное и вместе с этим очень пугающее ощущение, словно перекапывающее изнутри. Его кроет тревогой, Сонхва чувствует подступающую тошноту. Пак сжимает руки в кулаки, закрывает глаза и глубоко вдыхает и выдыхает, в последствии повторяя ещё два раза. Немного помогло. Он умело подавляет чувство, налаживает дыхание и наконец-то берёт под контроль свои руки, дрожь пропадает. Ему действительно не помешает отдых и успокоительные, но расслабляться рано. Этот день только начался, и Сонхва не позволил бы себе тратить время впустую, просто находясь в общежитии и ничего не делая. Пак, ведомый желанием проверить ту самую папку с информацией по делу цветочного монстра, заставляет себя подняться на свой этаж и вернуться в комнату. Та легко находится, он открывает еë, проходясь глазами по тексту и сразу же цепляясь за интересную деталь. «В Ратонне и городском округе за два месяца процент плотоядных вишен снизился на 8,5%. Корни деревьев были съедены, что привело к их гибели. Владельцы участков заявляют, что растения не возобновили свой рост как по обыкновению через три часа. Очевидцы связывают уничтожение плотоядных вишен с цветочным монстром, поскольку с цветущих деревьев не оставалось и цветка, а поблизости, в радиусе пятисот метров, были съедены большинство цветов различных видов, но монстр особенно нацелился на пионы. Поедание монстром корневищ вишен продолжается и по сей день.» Сонхва вспомнил, что Ханыль говорила ещё при выдаче поручения об этом моменте, на деле оказавшимся достаточно важным. Подгадать момент и узреть монстра воочию казалось легким, но чем дальше Пак погружался в заметки, тем больше он осознавал, что такую встречу будет организовать крайне тяжело. Во-первых, цветочный монстр и его лик оставались для людей загадкой, лицом к лицу с ним никто не встречался, даже примерного описания нет, а камеры видеонаблюдения не смогли засечь ничего, за что можно зацепиться. Все действия происходили или в слепых зонах, либо же… Не происходили. Устройство просто не фиксировало картинку. Во-вторых, его передвижения по городу были хаотичны, пытаться поймать монстра на месте преступления — глупая трата времени. Плотоядных вишен слишком много, они — невытравимые сорняки, с которыми невозможно бороться. Однако он все же решился кое-что проверить. Сонхва открывает карту Ратонны в онлайне и садится за стол. Положив папку перед собой, Пак начинает переносить на карту все места, в которых монстр пожрал плотоядные вишни, в процессе не понимая, по какому принципу избирались деревья. Почему какие-то оставались нетронутыми, а другие съедались? Медленно, но верно он справляется с поставленной задачей. Глаза бегло просматривают все отмеченные точки, конечный результат походит на решето. Сонхва уменьшает масштаб карты, становятся видны близлежайшие к Ратонне города. Пак смотрит на карту ещё несколько секунд, прежде чем кинуть телефон на стол и раскрыть глаза в удивлении, замирая. Точки сложились в слово, имя, написанное не до конца. — Алис… Алиса. Пак Сонхва пялился в экран ещё долгую минуту и только потом сделал скриншот. Потрясение накрыло его с головой, он впервые самостоятельно нашëл хоть какую-то зацепку. Немного отойдя от шока, тот немедленно перешëл в приложение агентства и в заметках к заданию приложил сделанный снимок экрана, начав выписывать свои мысли по поводу увиденного. «Цветочный монстр местами своих появлений вырисовывал на карте города имя? Предполагаю, что последней буквой будет «А», шанс встретить монстра повышается. Но только где конкретно он появится?» На помощь Кима можно и не рассчитывать, поскольку он сейчас учится, счастливый. Сонхва пробует первый вариант, который приходит ему на ум. Найти закономерность было необходимостью. Пак включает яркость на телефоне на максимум, ставит спящий режим экрана на десять минут, потом берёт записную книжку из ящика и вырывает из неë лист. Бумагу он кладёт поверх телефона так, чтобы точки на карте просвечивались, затем хватает со стола ручку и начинает соединять места по датам с папки, нумеруя их, чтобы не запутаться. В одну ночь монстр съедал по три плотоядные вишни. Время тянулось как мягкая карамель. Сонхва сменил всевозможные позы, ногу так, эдак, полулечь на столешницу, наоборот встать, писать другой рукой, а он не амбидекстр. Пак отвлёкся на витание в собственных мыслях, а потому не заметил, что телефон выключился и он соединял уже несуществующие точки примерно на территории последней буквы. Словив себя за этим занятием, Сонхва остановился, просмотрел получившийся рисунок несколько раз и понял, что закономерность нашлась сама собой. Монстр передвигался своеобразными петлями. Пак еще раз открыл карту и сравнил точки, которые он нарисовал сам, с местоположением ещё не съеденных плотоядных вишен. К его счастью, деревья действительно там находились. Медленный выдох, легкая улыбка и радость маленькой победе. Осталось лишь попробовать поймать монстра.

***

После окончания учебного дня Хонджун просмотрел обновлённые от лица Пака заметки. Ким искренне удивился его продуктивности. Судя по информации своего напарника, ловить монстра придётся уже этой ночью. Наставница Чхве, как некстати, поставила на завтра контрольную работу, Сонхва то может и отоспится, раз уж он ушёл на больничный, ну а ему придётся помучиться. Хонджун также напросился к Паку обсудить план действий и не только. К примеру, узнать как он себя чувствует. Криков он не слышал, так как по индивидуальному распределению его отправили на тренировку, но Есан и Минги рассказали ему, что произошло на тот момент в медкабинете, естественно, без каких либо подробностей. Киму самому себе было тяжело признаться, что он волнуется. Хонджун ленился зайти к себе после учёбы, поэтому направился сразу же к Сонхва вместе с рюкзаком и спортивной сумкой. В этот раз у него из формы разве что серëжка с эмблемой и мятая рубашка, а наставница его даже не отчитала, как она это делала обычно. Как только Ким выходит на улицу, он становится похожим на одуванчик. Ветра нет, душно и пахнет дождём. Пак встречает Хонджуна у входа в общежитие широкой улыбкой, отчего у него невольно подгибаются коленки. И что это, никаких хмурых взглядов и закатывания глаз? Это определённо что-то новенькое. Сонхва первым начинает разговор ещё в коридоре, а продолжается диалог уже непосредственно в комнате. Как только Ким в неë попадает, у него начинается лёгкое головокружение и краснеют уши. Ким чувствует запах, который навечно будет ассоциировать только с Паком, он — жасминовая сладость и фруктовая свежесть. Хонджун не может надышаться этим ароматом, окучивающим и нежным, как и сам Хва. В его пространстве всегда царили чистота и порядок. Никаких разбросанных вещей и мусора, всегда протертая пыль и заправленная постель. Его комната действительно не изменилась с момента их дружбы, никаких примечательных деталей, разве что подарки от мамы на одной полке, выставленные в рядок. Миниатюрная статуэтка с совой, инкрустированная и блестящая как само солнце, а рядом с ней кролик и змея выполненные в таком же стиле. Сонхва как-то говорил, что эти фигурки стоят дороже, чем его жизнь, а тогда Ким над этим смеялся и говорил, что Пак, вообще-то, бесценный. Хва всегда любил что-то собирать, будь то специальные конструкторы, даже карточные или спичечные домики. Размеры помещения не вместили бы и части того, что он успел наделать, поэтому он оставил только один конструктор, покоившийся на столе — сборные цветы в вазочке. Хонджун садится на краешек кровати и очарованно пялится на напарника, не переставая предаваться воспоминаниям, пока Сонхва не замечает, а вопрос задаётся сам собой. — Сонхва, как ты себя чувствуешь? — после того как Ким задаёт вопрос, Пак перестаёт вертеться в своём кресле и искать что-то в телефоне, поднимая на него глаза, — Ребята сказали, что что-то произошло, а что конкретно — нет. — Когда я пропал, на меня наложили «Путаницу». Печать, которая стирала воспоминания и выкачивала мою мэ. В меде еë с меня сняли, было больно, — он откладывает телефон и устало трëт глаза, — Я столько всего вспомнил. И само нападение и… Кое-что ещё. Сейчас я в порядке, правда спать хочу. Хонджун поджимает губы, устремляя взгляд в сторону. — Короче, давай не будем об этом, — Ким с задержкой кивает, — Я предлагаю позвать с нами Уëна. У меня есть точные местоположения вишен, но их три, а нас двое. Надёжнее будет с ним, вдруг, монстр появится в месте, где нас не будет? — А Уëн сможет защититься в случае чего? Он же всё-таки целитель. — Ты его недооцениваешь. Он отлично калечит. — Только нас, — Хонджун тихо хихикает, — Ладно, будем надеяться, что оно только цветы жрать и умеет. — Так… — теперь инициатором зрительного контакта становится Хва, а Ким невольно поддерживает. Он смотрит неприлично долго, слишком прямо и открыто. Кажется, Пак и сам смущается, потирая шею именно в том месте, где Хонджун совсем недавно оставил аккуратный поцелуй. Сонхва отводит глаза и прочищает горло, следом хватаясь за телефон, — Монстр съедал вишни в промежутке от двух часов ночи до четырёх утра. Получается, в час на парковке? Перед тем как выдавить из себя согласное «Угу», Ким сглатывает.

***

Пак уснул сразу после того, как проводил Хонджуна, а тот отправился договориваться с наставницей о том, чтобы троих несовершеннолетних студентов отпустили в час ночи на поиски монстра. Ханыль очень осуждающе на него поглядела и сказала, что договорится о выезде. Вечер прошёл непримечательно, только Уëна в переписке пришлось уговаривать чересчур долго, но Чон сразу согласился после того, как Ким пообещал ему портрет. Чего ни сделаешь ради общего дела. У Сонхва стоял будильник на одиннадцать вечера, Хонджун самолично убедился в том, что он поставлен и звук на телефоне включен, значит беспокоиться было не о чем, но его не покидало лёгкое чувство беспокойства. На часах двенадцать. Ким выбирает один из своих расписанных лонгсливов, чтобы уж точно покорить цветочного монстра своим стилем. Но ему становится их жалко. Мало ли действительно придётся драться? Лучше уж он угробит чёрную водолазку и кардиган с катышками. Как они и договорились, все встретились у входа в парковку почти ровно в час ночи. Пак с Уëном опоздали на десять минут, заставив Хонджуна серьёзно понервничать. — Извини, мы кое-как улизнули из общаги… — говорит Сонхва, восстанавливая дыхание и руками упираясь в колени. — А бежали то зачем? — Ким цокает, даже не задумываясь о том, что ребята могут ответить. — За нами бежала вахтëрша, ебанутая женщина, — Чон всё также пытается отдышаться, пока Хонджун ведëт их к своей машине и издаёт неприлично громкий смешок. Машина находится быстро, уже загрузившись в неë, Пак начинает вещать их план. — Хонджун развозит нас по точкам, меньше чем за час управимся. На местах увидите огороженные вишни, ни с чем не перепутаете, напомню, они освещаются в любое время суток. Близко не подходите, иначе рискуете спугнуть. Постарайтесь фиксировать происходящее на камеры, держитесь на связи. Ким кивает и вставляет ключ в зажигание. На воротах их пропустили спокойно, сама поездка была тихой, на дорогах почти пусто. Своя атмосфера была в том, чтобы ехать куда-то в ночи. Будучи ребёнком, Хонджун всегда надевал наушники и смотря в окно представлял различные сценарии, будоражащие его фантазию и вызывающие детский восторг. Он мог бы включить музыку и сейчас, но у напарников совершенно не то настроение, как, в прочем, и у него. Одним глазком тот поглядывает на Хва, копошащегося в телефоне. На нём розовая плюш-кофта и футболка с медвежонком. Ким незаметно для напарников улыбается, пока Уëн в зеркале заднего вида хмурится. — Чего ты? — в порыве разбавить тишину спрашивает Хонджун. — У меня дежавю. Мы недавно почти таким же составом ехали оттуда, куда едем сейчас. — Да, только Сана не хвата… — Ой ну вот давай только не про него, а? — повышенным тоном говорит Чон, отчего Сонхва аж вздрагивает. — А что случилось? — Пак включается в разговор. — Он заебал френдзонить, это уже невозможно-о, — Уëн закрывает лицо руками, — Ну вот понимаете, я блюю у него после того, как нажрался у Ширин, он держал мне волосы, запихал в душ и ухаживал за мной ещё полночи, одним словом — романтика. Мне полегчало, он меня уложил рядом с собой, я тянусь его поцеловать — а он отворачивается и засыпает! Чон экспрессивно разводит руками и корчит расстроенную мину, а Сонхва хочет засмеяться, но вовремя закрывает себе рот. — Это какая попытка уже, пятая? — Пак старается дышать ровно. — Шестая! Я считал! — Уëн в одночасье становится похож на плачущего котëнка, — Меня это бесит, чего я уже только не делал, а он только улыбается. — А ты не пробовал прямо сказать? Ты же знаешь, что он умом не блещет в подобном… — предлагает Хонджун. — А ты сам-то прямо говоришь? Советчик нашёлся. Чон фыркает, складывая руки на груди, а Ким тактично молчит и чувствует, как у него дергается глаз. Проходит около получаса дороги, прежде чем они достигают первой назначенной точки. Первым выходит Сонхва, а Хонджун пользуется возможностью. — Я тебя прошу, давай с подобным поаккуратнее. — Хорошо, больше не буду задевать нежные чувства Ким Хонджуна. — теперь хмурится уже Ким, — Да ладно, я ведь тебе помог! Я знаю Хва как облупленного, он скорее всего сейчас стоит дыхание в норму приводит. Если догадался. — Не в этом дело, я хочу, что всё шло своим чередом. Я у тебя попрошу помощи, если нужно будет. — Ладно-ладно, я понял, только случайно не подари ему жёлтые цветы, иначе он тебя возненавидит. Хонджун высаживает Уëна примерно через пять минут езды, оставаясь наедине со своей тревогой. Не выдерживая, тот включает музыку прямо на телефоне, просто чтобы капельку отвлечься. Не помогает. У Кима ощущение, что через десять минут, отображаемых на навигаторе, мир развалится, а не он просто постоит рядом с деревцем и, возможно, даже никого не встретит. Преодолев нервную дорогу, Хонджун паркуется рядом с многоэтажным домом поблизости. Сделав глубокий вдох, тот выходит. Закрыв дверь и заблокировав машину, он оглядывается. Снова Аскант. Тот самый район, из которого он чуть больше недели назад забирал Пака Сонхва, грязного, избитого и вонючего. Ким ненавидел этот район. Здесь жестокость, — к которой привыкли все иркалльцы, — выходила на совершенно новый уровень. Количество особо ужасных убийств, когда одни других лишали конечностей, голов, органов, выходило за всякие рамки. Разбои, воровство, поджоги, торговля веществами — всё в одном флаконе, и это здесь. В месте, где он когда-то жил. Плотоядная вишня расположилась прямо во дворе меж многоэтажек — огороженная высоким забором и подсвечиваемая по периметру ярким светом. В плен этих деревьев угодило очень много хианов и метаморфов, что повелись на чарующую красоту. Вишни раскидывались объемными кронами, во время ветреной погоды лепестки размывались розовым водопадом, завораживающее зрелище. Как будто бы их корни вовсе не поглощали живых. Если подойти ближе, плотоядная вишня неожиданно схватит прямо из-под земли, прорезая корнем почву и оплетая ноги жертвы. Напитавшись плотью, растение укоренится ещё сильнее и станет в разы красивей, чем раньше. Хонджун останавливается на почтительном расстоянии в тени и принимается ждать. Вишня как на ладони, со всех сторон всё видно, если кто-то подойдёт — он заметит. Ким заходит в мессенджер, проверяя чат, который они создали специально для этого случая. У ребят было тихо. Ночная тишина расслабляла. Хонджун в принципе спал мало и его уже клонило в сон, но нельзя, тем более в Асканте. Он облокачивается на стену дома, прикрывая глаза всего-лишь на секунду. Прикосновение к плечу. Ким отскакивает как ошпаренный, складывает руки в ударную печать, которая должна была откинуть недоброжелателя от него, но ничего не происходит. Перед ним предстал размытый силуэт, как белый шум на старом телевизоре, то и дело исчезающий в пространстве и дергающийся в помехах. В районе груди силуэта проступили буквы, затем складывающиеся в слова. «Сегодня вы еë не встретите» «Еë монстр насытился кровью» «Погибнет ещё больше людей» Силуэт подступает к Хонджуну на шаг, а тот рефлекторно отшатывается. «Ты» — проступает на груди силуэта большими буквами, — «И Сонхва. Вы оба в» Силуэт протягивает Киму подобие ладони, на которой лежит ярко-красный цветок. Рододендрон. Силуэт рассеивается.