METAMORPHOSIS

Воздух казалось ещё немного и заискрится от витающего повсюду электричества. Сотни глаз с нетерпением устремились на сцену в ожидании шоу. Поразительно, у него самого спирало дыхание, следующая секунда — сердце пропускает удар. Вспышка света, и вдруг на сцене появляется девушка, чьё лицо было закрыто длинными волосами. Она замерла в ожидании музыки. Звук рокотом прокатывается по пространству, первое еë движение резкое, как удар ножа. Затем назревает серия таких же, с разной скоростью, словно та была заводной куклой. Плавность появляется слишком неожиданно, и прямо в этот момент она запрокидывает голову и еë волосы, чëрные, как вороново крыло, волной опускаются на еë спину. Слышатся восторженные вздохи, один из которых принадлежал Сонхва. Левый глаз девушки прикрывала шëлковая красная повязка, сделанная на манер цветка, яркая, впору платью, достающему до щиколоток. Другой же глаз был украшен чёрной подводкой и острой стрелкой. Губы подобны лепесткам алых роз, матовые и будто бы бархатистые, а самое примечательное — две родинки на правой стороне лица. Дерзкая, эпатажная, артистичная. Неудивительно, что люди готовы волосы друг другу рвать, только бы ухватить билет, только бы на неë посмотреть. Пак уже не уверен, зачем именно он пришёл. Девушка продолжает свой танец тогда, когда свет разливается по всей сцене. Широко раскрыв руки и развернувшись на носках, она, под совершенно другой тон мелодии начинает идти, вальяжно покачивая бëдрами. На открытую спину не наглядеться, Сонхва не может устоять перед еë фигурой и, честно, засматривается, думая только о том, насколько женское тело прекрасно. Красиво и опасно. Она снова поворачивается к зрителю и неспешно, словно заигрывая, покачивается в такт. Темп постепенно наращивается, и вот, Пак начинает замечать знакомые движения. Камината, поначалу плавная и скользящая, словно девушка пишет линию страсти, затем становится акцентной, с четкими ударами каблука о пол. Девушка словно знала, когда зритель хочет смотреть на плавные восьмерки, а когда желает увидеть резкий, но вместе с этим грациозный взмах ноги. Первую часть программы она добивает имитацией ганчо, цепляясь элегантной ножкой за воображаемого партнëра. Смотрящие не выдерживают, присвистывая заставляют скорее приступить ко второй части. Девушка не смеет отказать и спускается со сцены. — Это твой шанс! — у Пака трясутся коленки и сухость во рту, его пихают под бок, — Больше смелости — больше ответов на вопросы. И помни: Соëн всегда в образе, и в нëм зови еë Рутой.

***

— Сонхва, ты уверен, что не хочешь мне ничего сказать? Лейтенант Ю застал Пака Сонхва в очень занятном положении: Пак перевернулся на инвалидной коляске в кустах, наверняка намереваясь пролезть в дыру в заборе, а теперь не мог подняться. Никак. Бинты зацепились за ветки, а выпутаться не получалось. — Нет, — выдавил из себя Сонхва с таким напряженно-серьезным выражением лица, что Кристиан непонимающе переспросил. — Нет? — Нет. Замерев на месте, лейтенант для начала проморгался, а затем, с полным разочарования вздохом, принялся за распутывание бинтов. Закончив с этим, он поднял коляску и постарался поднять Пака максимально аккуратно, стараясь не давить на левую часть его тела и посадить. — Ты понимаешь, что мне надоело с тобой сюсюкаться? — Ю присаживается перед Паком на колено, а голос его становится угрожающе низким, — Я заинтересован только в том, чтобы найти убийцу, а ты мне мешаешь. Я стараюсь по-доброму, без официоза, без давления. Трачу на тебя своё нерабочее время вот уже вторую неделю, чтобы добиться прогресса в деле, где кроме тебя подозреваемых нет. Мне интересно только одно: ты не идешь на контакт просто из мальчишеской вредности, или потому, что есть, что скрывать? Сонхва нервно отводит взгляд. Так глупо попасться, так еще и не тому человеку — просто невозможно, но он каким-то образом смог! А Пак всего-лишь хотел дорваться до Кан Совон, что пообещала ему информацию за то, что он распотрошил память Минги. Лейтенант безусловно прав, ему есть что скрывать, но вот стоит ли об этом рассказывать и рисковать — совершенно другой вопрос. — Мне важно помочь семье Карима. Они должны знать, что тот, кто отнял жизнь у их сына — понесет наказание. — пока Сонхва мялся, стараясь взвесить все за и против, Кристиан добивал. — Откажитесь от дела. Вам не стоит погружаться в… Это. — не выдерживает и говорит Пак. — Что? — ошарашенно восклицает Ю. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — К сожалению, да. Вы не найдете убийцу. Если вы хотите добиться справедливости, то возьмитесь за что-то другое. Все сложнее, чем вам кажется. — от тревоги засосало под ложечкой, Сонхва устремляет взгляд в собственные колени и кусает губу. — Ты же понимаешь, что если у тебя есть информация, то ты давно должен был мне еë сообщить? — Да. Но лейтенант Ю, это страшно. Даже ужасно. — Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять? Если ты и твои близкие в опасности, я могу гаран… — Не можете. Я даже рядом с вами в опасности. — перебивает Пак и начинает нервно озираться. Паранойя периодически побеждала здравый смысл, однако кто не будет переживать, имея подтверждение того, что за ним следят? — Не знаю, будет ли для вас это весомым объяснением, почему я не иду на контакт. — на искусанной губе проступает кровь. Кристиан задумчиво почесывает щеку, после чего поднимается и отступает на пару шагов. — Но я могу рискнуть. — добавляет Сонхва, после чего лейтенант усмехается. — Дай угадаю: ты сейчас попытаешься выставить мне условие? Ну попробуй, мне даже интересно, что ты можешь попросить. — Ю складывает руки на груди. — Мне нужно поговорить с Кан Совон, преподавательницей из Сибитти. Если вы сможете организовать нашу встречу, то будьте уверены, что я расскажу вам полный объем информации. Без опущения деталей и вранья. — Просто увидеться с ней? Серьëзно? — лейтенант стал выглядеть разочарованно, — Я то думал… А почему ты сам не можешь попросить еë придти к тебе в часы посещения? — Она не отвечает на звонки. И еë брат тоже. Друзья говорят, что они перестали появляться в агентстве примерно полторы недели назад. Думают, уехали куда-то, никому не сказав, как обычно, в принципе… Но мне это не нравится. — Хорошо, я согласен на твои условия. Мне нужно подумать, что я могу с этим сделать. Но раз мы теперь сотрудничаем, прошу, — Кристиан снова сокращает дистанцию и садится на один уровень с Паком, — скажи, с чем я имею дело. — С монстрами. После этого странного разговора Кристиан Ю молча отвёз Сонхва в палату и тихо попрощался, оставив Пака наедине с собственными мыслями. Уже две недели как он находился в больнице. Перевязки, капельницы, нудные разговоры о его состоянии с лечащим врачом и практически нулевое количество посещений. Чаще всего к нему приходил Уëн, у которого Сонхва ни разу не спросил «Чего же ты на самом деле хочешь?», потому что все желания Чона были вполне себе очевидны. По крайней мере ему так казалось. Чон Уëн хочет наслаждаться жизнью, брать от неë всë. Хочет найти кого-то раз и навсегда, как в сказках, хочет закончить агентство на отлично и связать свою жизнь с медициной. Хочет искренне дружить, любить и дорожить близкими ему людьми, и со всем он успешно справляется. Для Пака непонятно, к чему была эта загадка от Юнхо, если Уëн прост, как день. Ему нечего скрывать, да и незачем. Сонхва не хотелось начинать сомневаться в человеке, которому он всегда доверял больше всего на свете. Только мысли о Хонджуне и постоянные разговоры с ним спасали. В первые дни пребывания в больнице Пак чувствовал себя кошмарно: короткий и прерывающийся сон, постоянная тревожность, боль и беспомощность. Это убивало. Больше всего на свете ему хотелось чтобы его спрятали, согрели и уложили спать. Ким пришел к нему сразу же, как посещения к Сонхва стали доступны. Накормил и напоил со своих рук едой и лавандовым чаем, которые тогда казались самыми ароматными и вкусными, аккуратно обнял, погладил по голове и сказал, что всë будет хорошо. Пак Сонхва ему поверил и смог уснуть тогда больше, чем на три часа подряд, но к сожалению, когда проснулся, не обнаружил его рядом с собой. Ким Хонджун заставлял Сонхва почувствовать хотя бы крупицу безопасности, ослаблял паранойю и тревогу. Пак был до смерти ему благодарен, потому что если бы не Хонджун — Сонхва наверняка бы умер от остановки сердца, которая бы наступила в очередную паническую атаку, когда от недостатка кислорода лопались сосуды в глазах. Сон не идет, заняться нечем — сплошная скука. Остаётся либо залипать в телефон и занимать себя прочтением книжки про монстров, которую он нашел несколько дней назад, либо позвонить кому-нибудь. Но кому? Со своим любимым напарником Пак сегодня уже болтал, с Уëном и мамой тоже. Из ближайших и доступных вариантов остаётся только Сан, который не потрудился его навестить, но постоянно передавал от себя много вкусностей доставкой. — Алло? — Сонхва быстро набрал номер Чхве. — Слушаю, — практически моментально отвечает он. — Почему ты меня не навещаешь, скотина? — начинает Пак безо всяких прелюдий, отчего Сан заливается смехом. — Поверь, я очень скучаю, но сейчас вообще никак. Ханыль и руководство заставили вписаться в… Новую программу. Уëн тебе не сказал? — Нет. — Я теперь езжу по всей Иркалле и славлю наше агентство. Ты прикинь, число желающих пойти к нам действительно увеличилось. — Ого, да куда нам ещё? У нас сколько человек учится, тысяч десять? — Двенадцать тысяч четыреста сорок четыре, если быть точным и учитывать все филиалы. Но знаешь, как-то непонятно я себя чувствую, когда вроде агитирую к нам поступать, а такие ужасы происходят… И никто ничего не делает. Где-то в животе, по ощущениям, что-то переворачивается. Желудок скручивает, Сонхва чувствует нужным уточнить. — Ты имеешь в виду то, что произошло со мной и… — Да. — перебивает он, явно не желая слушать перечисление. — Честно, я так хочу снова посидеть нашей компанией, без всякого. А теперь всë по-другому, мне это не нравится. Юнхо пропал, с Минги все плохо, Есан с сестрой как сквозь землю провалились. И меня в это втянули, грешки любимого Сибитти отмывать. Короче, Сонхва, постарайся держаться вместе с Уëном и Хонджуном, я не хочу, чтобы и с вами что-то случилось. — Тоже береги себя, пожалуйста. И возвращайся поскорее, тут хотя бы есть, кому защитить тебя в случае чего. — Сонхва продолжает жевать губу, сдирая с неë каждую корочку. — В Луле-Ютан сейчас спокойнее, но вдали от близких совсем тухло. Я дома окажусь только за несколько дней до начала фестиваля. Не представляю, как дотерпеть. — по ту сторону трубки раздаётся разочарованный вздох. — Даже спрашивать где ты не пришлось, сам ответил, ха-ха. Ты сильный. Всегда был, поэтому дотерпишь, а я до начала фестиваля постараюсь встать на ноги. Праздновать будем вместе, договорились? — Договорились! Вообще, в этом туре много городов, Акрилла в том числе. Ладно, спасибо, что позвонил, у меня сейчас собрание. Постараюсь набрать, как будет свободное время. — Пока-пока. Оставшийся вечер и ночь прошли тревожно.

***

— Доброе утро. На тебе совсем лица нет… Плохо спал? Кристиан Ю проходит в палату размеренным шагом. На нём, на удивление, не было синего цвета, а внешний вид был достаточно небрежен. Если в другие дни лейтенант выглядел как с ниточки, в выглаженных рубашках, брюках со стрелками, то сегодня он решил одеться в спортивные штаны и толстовку. Под глазами пролегли синяки, а зевал Ю чуть реже, чем моргал. — Как и вы. — М-да… Это точно. — Кристиан берёт стул у стены, ставит его рядом с больничной койкой и садится. — Тогда перейду сразу к делу. Твоя встреча с Кан Совон невозможна, так как она… Испарилась? По словам руководства она в отпуске, когда «вернётся» — неизвестно. Попробовал выйти на еë бывшего мужа, он ничего не знает о том, где она сейчас находится и знать не хочет. Все родственники, за исключением отчима, с которым она видимо в ссоре, мертвы, даже связаться не с кем. Машина стоит на парковке агентства, билеты не покупала, на открытых камерах в день исчезновения не светилась. К камерам внутри агентства доступа у меня нет, нужно весомое обоснование. — Интересно, почему же она пропала после того, как пообещала мне очень важную информацию… — Сонхва начал изливать мысли вслух. — По крайней мере спасибо вам, что вы постарались. Но вы же понимаете, что не до конца выполнили условие? — Понимаю, и поэтому я могу предложить кое-что другое. — Ю устанавливает зрительный контакт. — Если ты имеешь в виду настоящих монстров, не как фигуру речи, то у меня есть человек, что имел с ними дело. Но трудность заключается вот в чëм, — Кристиан опирается на колени и начинает смотреть на перевязанную часть тела Сонхва так, словно хотел прожечь в ней дыру, — для знакомства ты должен быть на ногах. И уметь танцевать танго. — Чего? — выплевывает Пак с нахмуренными бровями. — Слышал имя такое, Р… — Понятия не имею, о ком вы. — перебивает его Сонхва, жестом показывая, что нужно молчать. Стоило перестраховаться. — Кхм, — непонимающе хмурится Ю, однако продолжает, не называя имëн, — ну вот и узнаешь. Она актриса мюзиклов, которая с недавних пор ушла в сольную карьеру. Главный интерес еë выступлений заключается в том, что она абсолютно всегда выбирает себе партнера из зала, а потом выбранный ею человек может немного поговорить с ней, взять автограф и так далее. Но вот нюанс: пускай на сцене она, без шуток, невероятна, то в реальной жизни она, ну как бы сказать помягче… — Ненормальная? — Ну типа того. Она никогда не выходит из образа, по настоящему имени называть еë нельзя. По телефону связаться невозможно, насколько помню, его у неë просто нет, а познакомиться напрямую тем более нереально, только через танцы или супер близких друзей. Она, по рассказам, просто начинает делать вид, что не видит незнакомого и полностью его игнорирует. Мое любимое ею сказанное «Все злодеи не знают танца страсти». — Вы, получается, не злодей? — резко спрашивает Сонхва, таким невинным голосом, отчего лейтенант взрывается хохотом. — Я добрейший человек на всей Пеларгонии, — разводит Кристиан руками, — не отвлекай. Теперь к главному. В нашем общении она пару раз обронила такую вещь «Тëмная триада начала охоту», или «Тëмная триада уже выпустила своих монстров». Не знаю, что такое Тëмная триада, но как только она начинала об этом говорить, у неë всегда начинался тремор и заикания в совокупности с повышением агрессии. В этом плане вы похожи. Если я начинаю ходить по грани, ты сразу же начинаешь выставлять иголки, трястись и грызть губы. Не буду вдаваться в подробности истории, что она мне рассказала… Но мне кажется, она сможет тебе помочь. Ранее Пак уже слышал слово Триада в контексте того, что эта загадочная организация могла пытать «Минги», из-за того, что Сонхва чуть не умер. Получается, он представляет какую-то ценность для них? Что это вообще за организация? Каким образом это связано с сëстрами Виардо? Меж бровей залегает складка. — Ничего не понятно, — вслух говорит Пак, — как я должен моментально вылечиться? Это невозможно. На мое восстановление в лучшем случае уйдет ещё около двух или трёх месяцев. — Мое предложение на этом не заканчивается. У меня в знакомых есть очень хороший целитель, который сможет поставить тебя на ноги. — Я согла… — Однако есть одно «Но», — Кристиан перебивает его и делает долгую паузу, прежде чем продолжить, — Я ответил на твою просьбу гораздо более щедро. Я познакомлю тебя с нужным человеком и предоставлю целителя, ты можешь в этом не сомневаться, но я настоятельно прошу часть информации сообщить мне сейчас. — Вы уверены? — спрашивает Сонхва, подозрительно косясь на стены и окна, уже думая о том, что конкретно он может сказать, учитывая то, что за ним непременно могут следить. — Да. — Хорошо… Всё началось с того, что меня похитили. С этого момента я начал терять часть своих воспоминаний из-за печати «Путаница», которую на меня наложил монстр в обличье белочернейца. И в процессе наложения он сделал вот это, — Пак указывает на полоску шрама на челюсти. — Так и знал, что драка с одногруппником это вранье. Какой ужас. — Мгм, дальше всë стало ещё хуже. Сразу как я вернулся в агентство Чхве Ханыль выдала мне и моему напарнику поручение — поймать цветочного монстра. Это существо никак не фиксировалось на камеру, известно было только то, что оно поедало цветы, а ещё корни плотоядных вишен в определенных местах. В один из дней, когда я вернулся с другого поручения, в Саду Времени я нашел тело Карима. Остальное вы помните, и, как оказалось, цветочный монстр и его убийство связаны. Напрямую. Именно цветочный монстр убил Карима и его кошку, и планирует убить или навредить всем тем, кто начал получать цветы. — Цветы? Кошка? — Да. Рани Ширин, в прошлом подруга Карима, нашла у себя лядвенец, что на языке цветов значит месть. Рядом с мертвой кошкой Карима она нашла тот же самый цветок и бант из рыжих волос на горле. Я получил в качестве цветка засохшую мальву, а моему напарнику вручили рододендрон. Карим в качестве предупреждения получил своего мертвого питомца и чёрные розы. Путем некоторых манипуляций я и мой напарник узнали, кто именно помогал нам этими цветами — Алиса Виардо. А убийцей, то есть цветочным монстром, является еë сестра — Тания Виардо. — Знакомые имена… У меня завтра смена в участке, я постараюсь навести необходимые справки. А сейчас давай поступим так, — Кристиан Ю тяжело поднимается со стула, попутно массируя виски, — я делаю пару звонков, а потом твой лечащий врач бьет меня за то, что я увожу его пациента прямо у него из-под носа. Тебя лечат, ты за вечер учишься танцевать танго и ночью я веду подростка в бар… У Пака моментально округлились глаза. Оказывается лейтенант Ю очень самоуверенный и целеустремлённый, ладно, насчет танго Сонхва уверен, проблем не будет, и спасибо его преподавателю по танцам, что научил группу Ти основам, но вот чтобы он к этому вечеру был абсолютно здоров? То есть он больше не будет чувствовать постоянную фоновую боль, сможет нормально двигать левой рукой, ногой, ходить, а бинты не будут натирать? За две недели Пак Сонхва практически сросся со своей койкой и уверовал в то, что передвигаться самостоятельно он начнет очень нескоро. А тут такая удача, даже поверить трудно. Кристиан покинул палату уже начав с кем-то разговор. Сонхва напряженно ждал Ю минут эдак десять, чтобы он вернулся с особо воодушевленным выражением лица и последний раз сказал в трубку: — Хорошо, доктор Со, мы скоро будем. — Кристиан сбрасывает и кладёт телефон в карман с широкой улыбкой. — Поздравляю, Сонхва, уже сегодня вечером тебе придется отплясывать. — Ого, круто… — выдавил из себя Пак с открытым ртом и взглядом, полным замешательства, — Но я все еще не понимаю, зачем вам все это? Вы помогли мне куда больше, чем могли бы. — Я, а-ам… — Кристиан замялся, — Так нужно. Просто доверься мне. Ю неловко отводит глаза. Собираться Сонхва толком не пришлось, только надеть свободную бежевую футболку и едва не сваливающиеся с бедер треники с одним кроссовком, а второй взять с собой. Посмотревшись в камеру телефона он устало вздыхает — осунувшийся, мешки под глазами, сухая кожа, кровящие губы и спутанные волосы, которые давно пора бы постричь. Было бы хорошо в таком плотном расписании на сегодня заглянуть в парикмахерскую, ну или хотя бы длящийся больше пяти минут душ. Желательно без посторонних. Лейтенант, в то время как Пак собирался, сидел повернутым к двери и не мешал, и как только Сонхва закончил, отправился за инвалидной коляской. Больницу они покинули не без приключений. Пришлось искать слепые зоны у камер и бегать от знакомых медсестер и лечащего врача по длинным ветиеватым коридорам. Периодически Пак ловил себя на мысли о том, что прямо сейчас хочет взорваться хохотом, потому что лейтенант Ю во время этих мышиных бегов очень смешно кряхтел, маневрируя коляской, и комментировал наподобие «Ух-ты», «Ой блин» и «Ай-ай-ай». Все таки зря Сонхва так с ним обходился на протяжении двух недель: избегал вопросов, грубил невпопад… Кристиан ощущался как очень честный и добрый полицейский. Наконец, когда они покинули территорию больницы, Пак Сонхва смог вздохнуть полной грудью. Шумная Ратонна не церемонилась, на трассе сигналили машины, большинство идущих мимо людей не стеснялись громко говорить по телефону, ругаться, смеяться. Будучи оторванным от улицы не такое уж огромное количество времени, Пак чувствовал себя так, будто вообще впервые вышел потрогать траву. Удивительно. Кристиан направил их прямиком на парковку, где стояла его очень неплохая машина. Новенькая, свежая иномарка. Неужели полицейские могут зарабатывать столько? Но это одно дело, другое, что Ю абсолютно беспардонно останавливается рядом с плотно насаженными кустами, чуть ли не одной рукой поднимает Пака и пинает коляску ногой так, чтобы она была скрыта от чужих глаз. Сонхва заливается краской. А это нормально, что красивый татуированный дядя носит его на руках? Вроде они еще не настолько близки. — Все нормально? Тебе не больно? — говорит Ю, пока его несёт. — Э… Ну… Нормально… — кряхтит и запинается от смущения Пак, думая вообще не о том, о чем конкретно говорил Кристиан. Лейтенант успевает залезть куда-то к себе в карман и разблокировать автомобиль, затем открывает дверь на пассажирские сиденья и размещает там Сонхва, который уже прогоняет в голове сценарий того, где он сам ползет до машины и ему не настолько стыдно, как сейчас. Кристиан захлопывает заднюю дверь и проходит к водительскому, быстро усаживается и вставляет ключ в зажигание. — Все в порядке? Ты какой-то красный. — Да, в салоне душно, — говорит первое, что приходит на ум Пак, после чего садится так, чтобы его лица не было видно в зеркале, а Кристиан пошире открывает окна. Ю кидает что-то наподобие «Хорошо», и потом полностью отвлекается на то, чтобы скорее начать путь до так называемого доктора Со. Уже скоро за стеклом начинают мелькать колоритные пейзажи Ратонны: улочка с магазинами, бутики, в которые по приезде в город очень любила заходить мама и кафе, в котором он собирались со своей компанией, когда они только поступили на фазу силы. Тогда ребята были уверены в том, что если они стали старше, то их жизнь станет ярче ещё на один оттенок — больше понимания со стороны родителей, новые ощущения, знакомства и возможности. А по факту ничего и не поменялось. Ожидания, как обычно бывает, разошлись с реальностью. — Лейтенант Ю, извините, — обращается Сонхва. — Кристиан, Крис. И можно на ты, я ненамного старше тебя, а ещё мы слишком много времени провели в неформальной обстановке, — ровным тоном отвечает он, попутно переключая передачу. — Ненамного это насколько? — Мне двадцать семь, а тебе сколько, семнадцать? Всего десять лет, учитывая то, что нам с тобой ещё жить и жить. — Ну да, всего… — Пак удивленно поднимает брови, — Я хотел спросить, а кто вы? Ну, в плане, хиан или метаморф. Интересно стало. Кристиан какое-то время молчит, а потом тени в салоне начинают сгущаться. Все это нагоняет какой-то особо тревожной и пугающей атмосферы. В подобной обстановке они едут еще около минуты, потом все цвета резко возвращаются в норму, а перед ним, игриво сложив очертания рук появляется силуэт тени. Сонхва подскакивает на месте. — Что это?! Проекция? Без печатей? Я видел, вы не убирали руки от руля, но как… — Ха-ха-ха, тише-тише, — тень исчезает, а Пак прокашливается не то в страхе, не то в изумлении, — Я хиан и владею теневыми проекциями в идеале. Я могу пользоваться печатями, но для обращения с проекциями мне это не нужно. Мне достаточно подумать о том, как мне использовать свою способность и-и всë. — Это так удобно, всегда хотел научиться, но такое не всем дано. Кто-то даже печатями пользоваться не может. — Все разные. Тот же доктор Со, не обладает ни печатями, ни мыслью, зато своими руками может творить чудеса. Скоро ты в этом убедишься. — А кто вообще такой этот доктор Со? — Мой близкий друг ещё со времён агентства. После выпуска мы стали не настолько плотно общаться, потому что я ушёл в полицейскую, а он в медицинскую академию, но наша дружба прошла проверку временем. И вот, как видишь. После этого разговор сходит на нет. Сонхва задумывается о том, что и его путям с Уëном суждено когда-нибудь разойтись. В конечном итоге они абсолютно разные люди. Чон по натуре своей альтруист, потому спасать других для него станет чуть ли не высшим счастьем, а Пак от подобного совсем далëк. Он до сих пор не знает, кем хотел бы быть, помимо хранителя домашнего очага. Его единственное пожелание к будущей профессии — что-то приземленное и максимально стабильное, где ему не придётся раскачиваться подобно маятнику. Все его друзья и знакомые имели представления о том, кем им быть, а Сонхва не знал, кем он будет завтра. Неверное, стоило пройти профориентацию, а не прогуливать еë. — Поскорее бы встать на ноги… Дрëма настигла внезапно. Белый шум дороги и порывы ветра в окно убаюкивали, а удобные сиденья затянули в свои объятия безвозвратно. Лёгкая тряска и вот, он распластался по задним и самозабвенно засопел, пока лейтенант Ю с печальным выражением оглядывал Сонхва в зеркале. На месте они оказываются примерно через полчаса, и Ю все равно не будит Сонхва, наоборот, старается делать все в десять раз тише, только бы не потревожить чужой сон. Аккуратно берёт на руки и идёт к дому доктора Со так аккуратно, как только может. Звонок в дверь. Недолгое ожидание. — Крис! Привет, ты… Ох, — Со, открыв дверь, звонко здоровается с приятелем, но заметив на его руках спящего подростка, сбавляет громкость, — Проходи, не стой в дверях. — Я тоже соскучился, Бинни. — тихо отвечает Кристиан и переступает порог. Со Чанбин. Мужчина очаровательной наружности, с мягкими, даже округлыми чертами лица. Вне зависимости от возраста его улыбка всегда выглядит беззаботной, абсолютно тёплой, и искренней. После учёбы в агентстве он не раздумывая пошёл в медицинскую академию, а учиться он продолжает и по сей день. Медики, в принципе, вряд ли перестают учиться по жизни, но Чанбин, ко всему прочему, до знаний был очень голоден. Даже по его скромному жилищу это было заметно: в прихожей помимо туалетного столика и шкафа с одеждой находились книжные стеллажи, полки в которых уже просели. Естественный свет был полностью скрыт за плотными шторами, с карниза свисал горшочек с комнатным плющом. Пройдя в гостиную, Ю укладывает Сонхва на низкий кожаный диванчик, носом сразу же чувствуя до боли знакомый запах — сладко-лекарственный. Свернув на кухню, на которой Чанбин его и ждал, Кристиан закрывает дверь. — Что за парень, где ты такого обляпанного подобрал? — спрашивает Со, наливая кипяток в заварник. — В смысле? Это Пак Сонхва, с больницы его забрал, вроде был чистым… — Крис, а-ха-ха, я не об этом. Имею в виду, что я вижу на его ранах остатки очень неблагоприятной мэ. На челюсти она совсем чёрная. — Чанбин пододвигает дымящуюся чашку к приятелю. — А, ты об этом… Я и забыл, как устроено твое вот это вот. Оно и понятно, почему, он вляпался в дела с, — делает паузу, — монстрами. — Мамочки, хорошо, что ты привёл его ко мне. В Больнице с подобными последствиями никто бы не захотел разбираться. — Со Чанбин печально вздыхает, — и ещё… Слушай, прости конечно за откровенный вопрос, но я не помню, чтобы ты со всеми мелкими бедокурами в участке разбирался таким образом. Ты с ним так возишься из-за Рэя? Кристиан давится чаем. Прокашлявшись, он с опаской и виноватым видом проговаривает: — Это так очевидно? Чанбин кивает. Сонхва приходит в себя примерно на середине процесса. С диванчика его перенесли на подходящую кушетку в отдельной комнате, походящей на медицинский кабинет, только более комфортный и без обилия светлых элементов. К тому же, его переодели. Вернее, ему переодели штаны, на какие-то очень большие ему шорты. Доктор Со склонился над его коленом в маске и под ярким светом, однако без перчаток. Рядом с ним, на рабочей поверхности, лежали хирургические ножницы, а в отдельной посуде, видимо, нити со швов. От пальцев мужчины шёл приятный холодок, а ещё едва уловимое свечение. — Вау, — говорит Пак как раз тогда, когда доктор проводит по очередной ране пальцами, сжимая еë края. Как только он еë отпускает, ранение просто исчезает, оставляя за собой чистую кожу, оттенком немного светлее, чем вся остальная. — Как спалось, Сонхва? Меня зовут Со Чанбин, — не отрываясь от дела говорит доктор, — Я уже разобрался с самыми большими и болезненными повреждениями, можешь тихонько взглянуть, только не дергайся. Сонхва заинтересованно приподнимает футболку и обнаруживает на левом боку… Ничего. Только светлые пятна на местах, где раньше были огромные и постоянно кровящие швы. — Да вы волшебник! — восклицает Пак, начиная неконтролируемо улыбаться, — Почему-то я думал, что вы будете целить как мой друг, сперва добивать, а потом уже восстанавливать полностью. — Твой друг тоже целитель? Надо же. Наверняка, он в каком-то разладе. Потому что целительство хоть и имеет разные формы, но работать вот конкретно вот так — не должно. Исцеление и целитель не наносят вреда. А если и наносят, то это не целительство вовсе. — В каком плане в разладе? — изумленно переспрашивает Сонхва, пытаясь сопоставить слова «Уëн» и «Разлад» в одном предложении. — Ну, такие проблемы не берутся из ниоткуда. У меня, например, это шло из-за проблем с семьей, у знакомых на фоне самого разнообразного. Например, из-за пагубного влияния другого человека. Как только ты начинаешь сомневаться в себе, своих действиях, возможностях, то способности начинают сбоить. Если ты сам болен, то кого ты тогда сможешь вылечить? — монотонно наговаривал Со, исцеляя рану за раной. Пак Сонхва нашел хороший повод призадуматься. А может, Уëн от него действительно что-то скрывает? Не зря же Юнхо связал загадку именно с ним, с тем, на кого в обычное время вообще не подумают. Но может, это не просто тест на доверие, а тест на то, насколько хорошо Сонхва его знает? Пак как сейчас помнит: урок физической культуры в первый месяц учёбы на фазе силы, уже третий круг вокруг стадиона и какой-то особо уставший одногруппник в него врезается. Пара мгновений и они оба летят на землю, только вот Сонхва приходится совсем несладко — он падает прямо на локоть, смещая кость под весом ещё одного человека. И вот, он уже орет как резаный, а Чон Уëн, даже не вспотнувший после начала бега, подбегает к нему со взволнованным видом. Одно дело если бы это был просто перелом, полчаса-часик и все бы зажило благодаря регенерации, но произошло смещение, причем достаточно очевидное. Если бы все начало регенерировать прямо в таком виде — руку пришлось бы ломать ещё раз, только уже осознанно и под наблюдением врачей, что ещё страшнее, чем сломать случайно. И тогда Пак, весь в слезах и соплях, принимается умолять своего дражайшего друга потратить на него мэ и исцелить, дабы не трястись от страха потом. Ну Уëн и попробовал, только у него не получилось. Целительские способности никак не поддавались. Чон злился, как казалось Сонхва, не по настоящему. Он отвлекал шутками и своим превосходным умением заговаривать, ну вот Пак и заговорился. Смеялся сквозь невероятную боль, пока не начал рыдать после вопроса Уëна «Если я сделаю ещё больнее, но потом все сразу пройдет, ты меня возненавидишь?». Сонхва не воспринял всерьез, пока Чон не доломал ему руку вдребезги, а потом наступило такое небывалое облегчение, что слëзы показались ему лишними. Сейчас, обдумывая ту ситуацию снова, он понимает, что Уëн, судя по всему, злился по-настоящему. На себя. Тогда Пак Сонхва пропустил его особенно едкий комментарий в собственный адрес: «Никчемное существо, ну и кто тебя такого возьмет в академию?». Из-за интонации и смешков это не звучало так категорично. Потом Чон ещё очень много раз извинялся за то, что причинил Сонхва боль. Теперь Паку хочется извиниться за то, что он не воспринял это всерьёз, и как бы он это понял без Чанбина… — Доктор Со, простите, а куда подевался Кристиан? — оглядев глазами кабинет, Сонхва не находит лейтенанта рядом. — Он отошёл за… Скоро узнаешь. — Чанбин замолкает, соединяя очередное ранение на бедре, что пострадало больше всего. — Пока его здесь нет, я хочу сказать, что Крис вряд ли отступится. Если он взялся за дело, то он хоть расшибется, но закончит начатое. Поэтому искренне прошу, постарайся ему… Помогать. Хотя бы тем, что получай от всяких монстров поменьше. Негативная мэ уходит с тебя очень трудно, она буквально к тебе липнет. Это, конечно, представляет интерес, но ради собственного блага задумайся об этом, угу? — Угу, — соглашается Пак и откидывается на кушетку, снова засыпая. Окончательно его будят уже под вечер. Сонхва чувствовал себя просто потрясающе: выспался, ничего не болело и о, небо, он мог ходить! Доктор Со подал ему руку, и тогда Пак с опаской привстал, но не почувствовал ничего плохого, словно все стало как обычно. — Спасибо вам, — скромно благодарит он, с восторгом рассматривая левую кисть, по очереди сгибая каждый палец. Даже сухожилия доктор Со смог восстановить! — Всегда рад, — Чанбин тепло улыбается, — Можешь оставить мне свой контакт. Я бы понаблюдал за тобой ещё некоторое время. — Да, конеч… — Сонхва, нам пора, — в кабинет резко влетает несколько преобразившийся Кристиан Ю — тот откуда-то взял костюм тройку, на удивление не синий, а чёрный. Хорошо сидящий по фигуре, выглаженный, и с каким-то цветным платочком, выглядывающим из кармашка, — напомни, ты же умеешь танцевать танго? — Ну такое, если честно. — Танцы? Танго? — Чанбин выгибает бровь. — Вы, случайно, не к… — К ней. Прости, тебя взять с собой не сможем, я ухватил два последних билета. А нам ещё нужно успеть преобразить этого молодого человека, — Кристиан подходит к Чанбину и коротко его обнимает, сразу же пожимая руку. — Спасибо, что помог. Буду должен. — Да брось ты, — Со отмахивается, — Пойдем, я вас провожу. Покинув дом доктора Со Чанбина, лейтенант вместе с Паком Сонхва направились в большой торговый центр. В машине они кое-как успели перекусить фаст-фудом, который Пак ел в последний раз месяцев эдак пять назад. По прибытии у них оставался ровно час на всë про всë, и за это время нужно было выбрать для Сонхва брюки, рубашку и туфли, затем ему предстояло освежиться в душе спортивного зала по суточному абонементу и на десерт — срочно сделать что-то с волосами. Ну, это так, если времени хватит. На самом деле Пак просто устал смотреться в зеркало и ловить нервный тик со своей прически. По магазину одежды они бегали примерно как в комедии: десять пар одинаковых штанов, рубашек, а девушка консультантка, когда они наконец ушли с покупками, смотрела на них как на умалишенных. Ну, видимо не стоило на кассе драться за то, кто в итоге оплачивает покупки. Победил Сонхва, но Ю чуть не сломал ему карточку. Зал. Паку будет видеть этот поход в душ в кошмарах, потому что в окружении голых тестостероновых мужчин он чувствовал себя далеко не в своей тарелке. Дверей нигде нет, так ещё и возле шкафчиков не протолкнуться. Сонхва даже интересно, что о нём подумал полураздетый дед, который по земле ходил явно больше пяти веков, когда увидел, что Пак переодевается в официально-деловое с висящими бирками и начищает носы туфель салфеткой из ресторанчика быстрого питания. И вот, когда до выдвижения на шоу оставалось двадцать минут, Сонхва психанул и сбежал в парикмахерскую, где мастер отказался стричь его за пять минут, но зато высушил и уложил волосы так, что они выглядели очень даже приемлемо. Накинув ему чаевых, Пак отправился на парковку, где его и ждал лейтенант Ю. Дорога прошла нервно. Сонхва помнил танец в относительных подробностях, поэтому смотрел быстрые видеоуроки в интернете, стараясь вспомнить хоть что-то. Разминки и подготовки никакой, придется импровизировать и надеяться, что позор будет не слишком убийственным. Когда они стояли в очереди, Ю чудным образом сделал так, что их пропустили вперёд остальных, просто мило побеседовав со знакомым охранником. Уже внутри бара-ресторана Пак начал чувствовать себя словно на вражеской территории, потому что вход был строго двадцать один плюс. Из-за томной, тянущейся как карамель мелодии, приглушенного света и обилия бордовых с коричневыми оттенками, он ощущал себя так, будто делал что-то запретное. Или с ним будут делать что-то запретное. Ещё не определился. Минуты перед началом тянулись бесконечно. Люди в заведении обсуждали еë и только еë, — впервые за сегодняшний день Сонхва услышал еë псевдоним полностью, — Руту. Кто-то шептался о том, что она в последнее время стала ещё безумней, потому могла внести коррективы в привычный план выступления, кто-то не стесняясь высказывался о том, что мечтает возжелать эту девушку после программы, да поскорее. Пак на пару с Кристианом морщится — уж слишком громко это было сказано. Молодые люди занимают свой стол, за которым уже стояли напитки и закуски — шампанское в ведëрке со льдом, аппетитные канапе и красивые, переливающиеся бокалы. Не спросив у лейтенанта Ю, Сонхва накидывается на алкоголь, безо всякого разрешения наливая его до самого края собственного бокала и осушая в ту же секунду. Глаза Кристиана ошарашенно распахиваются. — Для смелости. Иначе я умру от стресса, — заранее отвечает на все вопросы Пак. — Не переусердствуй. Пожалуйста. Просит Ю, а затем его взгляд сразу же перемещается на сцену. Свет гаснет. Сперва вау-эффект на Сонхва производит далеко не Рута, а женщина, что открывала программу. Та была в синем платье до пят и с очень интересной высокой прической, куда были вплетены цветы, похожие на эустомы. Еë голос, сильный и объемный, отлично сочетался с восхитительной игрой на рояле. Судя по количеству аплодисментов, она не так сильно зацепила зрителей, однако Пак среди них старался аплодировать громче. И настал еë черëд. В то время, как выступала сама Рута, Кристиан Ю уже был наготове выпихнуть Сонхва из-за стола. Тот с открытым ртом смотрел на еë выступление и только и делал, что восторженно вздыхал, да готовился хлопать в ладоши. Лейтенант искренне мечтал о том, чтобы пнуть его под столом, да посильнее, потому что Пак явно отвлекся от дела, но не делал этого, переживая, что тот на нервах наворотит чего похуже. Другие столы начинают заманивать еë в зал, а та не смеет отказаться. — Это твой шанс! — у Сонхва трясутся коленки, Кристиан пихает его под бок, заставляя выйти из-за стола, — Больше смелости — больше ответов на вопросы. И помни: Соëн всегда в образе, и в нëм зови еë Ру́той. Так как они сидели практически в конце зала, Паку определенно придется постараться, чтобы получить танец с ней. Та с лучезарной улыбкой начинает отвергать мужчин в самом начале, постепенно идя вперёд. Сонхва уверенно маневрируя продвигается ей навстречу, и ему на долю секунды удаётся уловить еë горящий взгляд. Словно между ними возникает ослепляющий разряд тока, что отдаёт покалыванием в кончиках пальцев. Резко перед ним возникает крупный мужчина, уже изрядно напившийся, судя по походке, а Пак моментально меняет курс, оставляя участь врезаться человеку сзади него. Она всё ближе. Очередной отказ, отказ и отказ, но с каждым новым человеком Рута всë обольстительнее ведёт себя с ними, уделяет им дольше времени. Это нервирует. Этот танец нужен ему, и только ему, и чем скорее он получит ответы на вопросы, тем лучше. До неë остаётся несколько метров. Метр, сантиметры, и прежде чем Сонхва опережает соперник, он подаёт ей руку в приглашении. Рута замерла. Пак нервничает, потому что кожей чувствует то, как оценивающе она на него смотрит. Время словно поддаётся еë обаянию, потому та, как будто в замедлении, произносит: — За тобой тянется след из монстров. — и это слышит только он один. — Забавно! Двое из них совсе-ем рядом с нами. Рута растягивается в хищной улыбке, а затем кладёт его руку себе на талию. — Мой милый друг, задай мне такой вопрос, ответ на который они точно не захотят слышать.