Невесомость любви

-Джи...Джинни? - Чонгук еле слышно шепчет, покусывая нервно губу и подходя к двери. Его ладошка уже тянется к двери, чтобы постучать в неё, когда Сокджин по ту сторону кричит по животному, бросая, судя по звуку, какой-то светильник, в дверь, пытаясь унять переполняющие его эмоции, и ладошка сжимается в кулак, когда Чон сжимает губки в плотный бантик, решительно кивая самому себе. Дëрнув носиком, он направляется к себе в комнату, и вынимает дрожащими пальцами из замочной скважины такой же ключ, как у Сокджина, семеня обратно на трясущихся ножках и вставляя его с третьей попытки. Сокджин уже скулит, утыкаясь лицом в подушку, когда Чонгук входит бесшумно, стыдливо опуская глазки в пол: его взгляд Бэмби успел увидеть только кусочек широкого плеча. Чонгук схватил со стула запасной плед, подходя к старшему, что рыдает разбито в подушку, и укрывает его, не глядя, тут же ложась рядом и крепко его обнимая. На секунду Сокджин замер от страха, что его видели невинные глазки, а после зарыдал белугой, ощущая любимый сливочный запах рядом с собой, пытаясь сдержаться. -Я тут, Джинни, - Чонгук нерешительно накрывает его спину ладошкой сквозь одеяло, поглаживая её, и смелеет, опуская голову и целуя его в растрёпанные волосы, обнимая крепко всеми конечностями, обволакивая той же заботой, которую получил от старшего во время собственной течки. - Я рядом, мой Джинни... -Чонгукки, тебе нельзя...тут... - Джин шмыгнул носом, всхлипывая, и принимая объятие, - Мне так стыдно, зайчик...Прос...прости меня... -За что тебе стыдно? - Чон воркует, смелея с каждой секундой всё больше, позволяя ладошке своей оглаживать нежно шею старшего, расслабляя того, - Я ничего стыдного не вижу в том, что у моего Джинни течка. Я завидую даже немного, знаешь? -Ку...Я... - Джин утыкается лицом ему в грудь, и впервые Чонгуку кажется, будто это он тут- старший из двоих, пытающийся успокоить течного омегу, что цепляется изящными пальцами за его школьную рубашку. - Тебе...Тебе переодеться надо. -Я не оставлю тебя. -Я испачкаю твою форму... -Постираю. -Нет. -Да. -Чонгук, - Джин сглатывает тяжело, чувствуя концентрированный аромат сливок в комнате, оседающий то ли в его мозгах, то ли на полу помещения густой дымкой, и мало соображает, когда притягивает его за затылок к себе, впиваясь полными губами в его. Чонгук распахнул широко свои оленьи глазки, около пяти секунд совершенно не понимая, как реагировать, а после прикрыл их, услышав, как старший жалобно хнычет, желая получить хоть какую-то отдачу. Только вот Чон не понятия не имеет, как целоваться. От слова совсем. Раскрыв губы немного, он позволяет старшему руководить собой, и тут Сокджин включает здравый смысл, с разбитым всхлипом опуская голову ему на плечо и целуя его: -Прости,я...Я не удержался, прости меня, Чонгукки...Тебе лучше уйти, наверно... -Никуда я не уйду, Джин. Мне...Мне очень понравилось. - Чонгук облизывает губы, пытаясь впечатать в них сладость сакуры навсегда вместо бальзама: он разве что звёзды перед глазами не увидел, а Джин ещё извиняться тут вздумал?! -Тебе рано такое... - Ладонь Сокджина договаривает за старшего сама, оглаживая бок омеги, который сглотнул нервно, чувствуя, как внутри впервые за всю жизнь кипит абсолютно всё, и тут же возвращается обратно, к нежной, румяной щёчке, останавливаясь на ней, - Ты маленький. Это слишком рано. -Я хочу помочь. - Чонгук отслеживает каждое движение Джина, словно заговорённый, пока тот, успокоенный феромоном любимого, аккуратно устраивает свою голову на его груди, вздыхая устало: он весь день промучился с этой чёртовой течкой один дома, пока запаха Чонгука не было дома, и... - Ты взял мою пижаму, Джинни? -Ты...не против? - Раскосые шоколадные глаза глядят вопрошающе, и, скорее всего, даже умоляюще, когда Чонгук счастливо кивает, облизывая пухленькие губки, отлично понимая, зачем она ему нужна. -А ты...Ты поцелуешь меня опять? - Омеге кажется, будто у него после поцелуя губы так и чешутся, так и стремятся к старшему, чтобы... Чонгук краснеет до ушей, когда Джин мотает головой, нахмурив брови: -Нет, Гуки. Я сорвался, это неправильно. Тебе даже шестнадцати нет, а я тут...Со своими поцелуями и дурацкой теч... -Ничего она не дурацкая! - Чон прикусил губу, дёргая носиком: часть его бедра только что дотронулась то ли до спермы, то ли до смазки старшего, и единственно верное место, где находится его подростковый мозг сейчас- под одеялом. - Мне же надо учиться, Джинни! -Нет, малыш. - Тон непреклонен, и Чонгук представления не имеет, как такое возможно вообще, учитывая то, что выглядит Сокджин, словно его переехал трактор. Трактор со стразами. Ладно, трактор со стразами и волшебной пыльцой, ибо как, блять, можно выглядеть настолько светящимся ангелом, прорыдав в три ручья после оргазма? На минуту Чонгук склонил голову, задумываясь: Сокджин кончил. Только от чего? Он ласкал себя, представляя его голое тело, или... там....сзади...представляя, что Чонгук- сверху? Тряхнув головой, он улыбнулся кроличьей улыбкой, прижимаясь тесней к старшему: какая разница вообще? Главное ведь то, что вот они, вместе, в одной постели, в обнимку! -Тогда я просто полежу с тобой. Можно? Джин помолчал с минуту, взглядом указывая на футболку, которую снял с себя, ложась в постель, и Чонгук подал её, отворачиваясь стыдливо, позволяя ему одеться: течка отходит ненадолго, получая запах любимого и расслабляя омегу, и он выдыхает более-менее свободно, собирая оставшиеся мозги в жалкую кучку: -Как...Как в школе дела? -Всё хорошо, - Чонгук выпаливает это, стесняясь признаться в том, что расхваливал его "супер сайз" перед одноклассниками вынужденно, и Джин щурит глаза, обнимая его покрепче и вдыхая аромат сливок с его школьной рубашки: -Хван задирал моего зайчика опять? -Не то чтобы...- Ладошка младшего оглаживает волосы его, и Ким чуть ли не скулит от восторга и переполняющих эмоций. - Почему ты не позвонил мне? -Потому что тебе нельзя такое видеть. -Ты видел меня любым. Почему я не могу? -Я старше. -Ты всю жизнь будешь давать мне этот ответ? - Ладонь старшего остановилась на груди, прекращая свои поглаживания, и Джин замотал головой, целуя его сладко в солнечное сплетение: -Нет, Чонгукки, не буду. Когда тебе исполнится шестнадцать с половиной, или семнадцать,, мы будем делать немного больше, чем делаем сейчас. Чонгук сглотнул, улыбаясь криво, вымученно: -Даже целоваться нельзя? -Ку. - Джин улыбается нежно, поднимая голову и отстраняясь от омеги, чтобы зачесать его волосы назад, - Поцелуй меня. Сегодня можно, иначе я умру. -М-можно? - Глазки сливочного омеги загорелись от восхищения, а язык шустро облизнул губки, когда он увидел, как Джин кивает, прикрывая глаза: голые плечи старшего, не прикрытые танк-топом, длинная шея, всё слишком манит к себе, чуть показываясь из-под сбившегося одеяла, и Чонгук хмыкает довольно, видя, как Сокджин покрылся румянцем. - Ты...Покраснел из-за меня? Джин кивает молча, прикрывая глаза, и подаваясь вперёд, и Чонгук рвано выдыхает, набрасываясь на него с неумелым поцелуем, вплетая свои пальцы в шелковистые волосы, и интуитивно сминая его пухлые губы со вкусом цветущей сакуры своими. Оторвавшись звучно от них, он лбом прислоняется к его лбу, тяжело переводя дыхание, дыша старшему в рот, - Это говоришь ты, или твоя течка? Джин качнул головой, голодно лизнув его распухшие губы своими, и толкнул его в плечо, фыркнув. Склонив лицо над младшим, Сокджин проскулил, увидев, как часто дёргается вена на его шее, выдавая беспокойство и возбуждение Чонгука. Ким мне удержался, приникая к шее влажным поцелуем, нетерпеливо пытаясь расстегнуть рубашку школьную, совершенно случайно отрывая первую же пуговицу. -Тише, сладкий, - Чонгук на пробу ласкает его слух новыми прозвищами, понимая, что это, наверняка, то самое, от чего Сокджину станет хорошо сейчас, и тот с поражением опускает голову на чуть обнажённую грудь, сжимая в ладони пуговицу, и хмурясь: будто когда-то что-то подобное уже испытывал. Чон оглаживает его предплечья любовно, с наслаждением урча, когда Джин перекатывается на спину, сбивчиво дыша и глядя в потолок: -Нам пока нельзя. Мне сносит крышу рядом с тобой, Чонгукки. Я... Сделаешь чай? Я бы...Я бы успел сходить в душ. -Я помогу!- Чонгук улыбается застенчиво, получая приподнятые уголки губ в улыбке старшего, который замотал головой: -Не стоит. Слушай, а...а почему от тебя пионами пахнет? -Это Тата, - Чонгук принюхался к рубашке, хихикая, - Тэхён. -Такой сладкий запах, - Сокджин усмехнулся, оборачивая простыню вокруг бёдер, вставая с постели, - Знаешь, с чем сочетается лучше всего? -С чем? - Гук улыбается ему в спину, впервые видя голые ноги старшего: идеально гладкие, стройные, маленький, тоненький браслетик даже имеется. Мило. Нежно. До одури хочется расцеловать. -С яблоком. Только яблочные альфы всегда с дурным и несносным характером. - Джин усмехается, качнув головой: действительно с характером. Чон сглотнул взволнованно, прищурив глаза: Хван. Да ну, не может такого быть. НАДО СРОЧНО НАПИСАТЬ ТАТЕ!!! -Я в душ. -А-ага...Джинни? - Чонгук выпрыгивает из постели, путаясь в одеяле, и всё же побеждая. Встав перед любимым, что на голову его выше, он прижался тут же к его груди поцелуем сладким, запуская ладошку под футболку осторожно, сжимая его бок, и шепча сбивчиво, - Я так хочу столько всего сейчас, а иду ставить чайник. Если скажешь, что будешь думать обо мне там, в душе, как когда я пришёл со школы...Я...Мне даже этого будет достаточно. Сокджин закивал, простонав от ласки, и поспешно убирая юркую ладошку, поцеловав её: -Я буду думать только о тебе, Чонгук. Чон отпустил его в душ, счастливо спускаясь вниз, перепрыгивая через ступеньки, словно зайчонок, и включил чайник, насыпая в общую тарелку бублики: Джинни любит только классику. -Ножки, Чонгукки, - Сокджин отпивает немного чая из чашки, элегантно отставляя её в сторону: подавители помогают справляться с собой, как и пуговка, которую он теперь всю жизнь будет носить в нагрудном кармане, чтобы его зайчик всегда был с ним. Только вот неугомонная морковка теперь не знает, как ещё показать свою готовность идти на передовую, и маячит голыми ножками в коротких шортиках, провоцируя спокойного теперь, как удав, Сокджина. -А? -Ты в коротком. - Джин приподнимает бровь, надкусывая конфету, и прикрывая глаза от богатого вкуса шоколада, - Слишком коротком. -Тебе не нравится? - Чон как бы невзначай поглаживает материал шортиков, напоследок поднимая руку на живот так, что они ещё и задираются, обнажая гладкую, подкачанную ляжку. Ким не выдерживает такой провокации, вставая грациозно и пересаживаясь ближе, набрасывая на его ноги плед и заботливо целуя в висок: -Очень нравится, когда ты в тепле. -Но мне те... -Скажи это мурашкам на твоих руках, морковка. -Джин, ты совсем не хочешь? - Чонгук выпячивает губки, капризно скрещивая руки на груди и умиляя старшего: -Прекращай, Куки. Когда ты будешь взрослым, я покажу тебе, как сильно хочу. Но лезть на пятнадцатилетнего в моём возрасте аморально, и то, что я сделал в спальне- неп... Чонгук вскочил с дивана, пригрожая ему пальчиком и всхлипывая: -Не смей говорить, что это было неправильно или было ошибкой! -Прости. - Джин поджимает полные губы, когда Чонгук кивает обиженно, фыркая носиком и направляясь на улицу: -Я увижусь с Татой. Извини, что я- такаясплошнаяошибка. Последнее было сказано скомкано, смазано, потому что Чонгук вышел из дома на крыльцо в этих дурацких коротких шортиках, шмыгая носиком, и Сокджин устало вздохнул, пытаясь его остановить: -Чонгукки, прошу тебя...Я же не это им... -Имел ввиду, да? Поцеловал меня, подарил мне первый поцелуй, о котором я мечтал, а теперь это- ошибка, да, Джин? - Чонгук дёргает носиком, выстраивая подростковую стену обиды между ними, сглатывая тяжёлый ком волнения, и Сокджин трёт переносицу, качая головой и собираясь с мыслями: -Ты дашь мне договорить? -Нет. Потому что я сейчас выйду туда,- Чонгук указывает дрожащим пальчиком на дверь, дрожа и губками тоже: вдруг не сработает? - Встречусь с Татой, и мне будет легче. -Со мной тяжело. Я знаю. -С тобой не тяжело, Джин, просто ты думаешь, что мне двенадцать! А я...я уже ноги даже брею, вот! - Чонгук надул щёки, вызывая улыбку умиления у старшего, и тот подошёл осторожно, приникая молча к его пухлым губкам поцелуем, обхватывая его щёчки ладонями. Чон распахнул от шока глазки, получая желаемое наконец, тут же раскрывая губы, чтобы впустить в рот язык старшего, но тот не позволил себе такого, лишь долго целовал. Долго, сладко, нежно, с извинением за сказанное. Отстранившись, Сокджин поцеловал его в шею, нагнув голову, и получив сладенький стон разрушенной формирующейся личности в ответ. Чонгук растёкся лужицей удовольствия рядышком, уже, вроде как, забывая, что ему куда- то надо идти. Только в дверях появился Тэхён, тактично покашливая, и стуча о косяк распахнутой входной двери. Джин выдохнул рвано, покрываясь румянцем, словно пятнадцать тут ему, а не довольно улыбающемуся младшему, и прошептал ему на ухо: -Маленький провокатор. Это не ошибка. Ошибка- то, при каких обстоятельствах это произошло. -Да я знаю, просто хотел поцелуйчик, Джинни, - Чонгук подмигивает хитренько, глядя на элегантно вошедшего Тэхёна, и тот кивает в сторону хозяина с уважением: -Здравствуйте, я... -Тата. Добро пожаловать в наш дом, - Сокджин улыбается, вдыхая запах пионов, отходя от Чонгука, предварительно мстительно ущипнув его легонько и получая высунутый вредно язычок вслед. -Мы выйдем в парк? - Чонгук превращается в ручного зверька, глядя благоговейно на старшего, когда тот проходит на кухню, чтобы достать из холодильника продукты для ужина, и Джин кивает, оценивающим взглядом сканируя омежку, ласково выдавая: -Надень джинсы, Куки. Тэхён сжал губки в ниточку, чтобы не засмеяться, и лёгкий румянец, прошедший по его щёчкам, стал заметен даже сквозь бронзовый отлив безупречной кожи. -Хорошо, - Чонгук пожал плечами, хватая за руку Тэхёна и направляясь наверх: ему не сложно. Сам бы не хотел, чтобы Джинни расхаживал в подобном на улице. Провокация сработала, и этого уже достаточно. -Ты же говорил, он только в щёчку, - Тэхён смеётся, плюхаясь животом на мягкую кровать, улыбаясь счастливо за друга: Сокджин подарил ему уют, которого у того никогда не было в родном доме. -Его надо было немножко подтолкнуть, - Чонгук вылезает из шортиков, доставая джинсы из шкафа, внутри которого висит распечатанное фото любимого, и Тата прыскает, закатывая манерно красивые глазки: -Не хватает того, что вместе живёте? -Хочу засыпать, глядя на него, а он говорит, я пока маленький, чтобы мы спали вместе. -А, то есть, в шею сосаться не рано? - Чонгук ударяет подушкой друга, слыша визг в ответ и бархатный смех, и садится на край постели, пожимая плечами: -Сегодня первый раз. У Сокджинни течка. -Ё-ё-ёба....И он такой спокойный?!- Тэхён глядит ошарашенно в сторону двери, указывая на неё пальцем, и получает грустный кивок в ответ: -Выпил подавители. - Чонгук не будет делиться даже тем, что слышали его уши, когда он пришёл домой: это слишком интимно. Подросток отлично понимает, что некоторые вещи должны оставаться между двумя, и дальше никуда не просачиваться. -А его можно одного оставлять? -Нужно. - Губы Чона разошлись в улыбке, когда он встал, доставая из полки маленькую купюру, которую получил за поцелуй в щёчку, - Не хочу его смущать. Джинни надо побыть одному, у него...Другая течка. Не как моя. -То есть, ему хочется секса? -Тата, ты звонил Хвану? - Тэхён тут же прихлопнул ротик, утыкаясь взглядом в потолок невинно: не звонил. А как? - Ясно. Пошли? -Чонгук. - Тэхён прикусил губу, глядя на него неуверенно, - Я хочу выпить для храбрости. -Грушевый сок? - Чонгук прыснул, зная привычку друга, - У тебя лицо итак уже как грушевый сок, Тата, просто позвони. Или напиши. -Нет, ты не понял. Я хочу...Алкоголь попробовать. -Оу. - Гук дёрнул носом, хмыкая и выходя из комнаты вместе с Тэхёном, - Тогда я с тобой. Что выпьем? -Что-нибудь дешёвое. У меня карманных как всегда. -Окей. Та же тема. Мне стыдно брать много у Джинни. -Уже решили, куда идёте? - Сокджин сдержанно обнимает взглядом младшего, когда его макушка виднеется в гостиной, и тот кивает нерешительно: -Д-да. -Будем пить грушевый сок, - Тэхён улыбается очаровательной квадратной улыбкой, хихикнув. -О, витамины это хорошо. Повеселитесь. - Чонгук прикусил губу, подходя маленькими шажочками к старшему, и обнимая его крепко, когда тот улыбнулся ласково, поглаживая его по волосам, - Ты это чего, Куки? -Может, не надо тебя оставлять? -Надо, Чонгукки. Сходи, выпей сок, развейся, у меня всё будет хорошо. Вот увидишь. -Точно? -Так, - Сокджин чувствует, как от объятий его вновь охватывает волна возбуждения: течка вновь даёт о себе знать. Поцеловав в макушку младшего, он кивает ему и Тэхёну, - Забирай моего зайчика, пока он не передумал. Ему надо развеяться. -Спасибо, Сокджин- хён, - Тэхён улыбнулся довольно в ответ, и потянул за рукав друга, направляясь к двери, и шепча ему на ухо ехидно, - Грушевый сок ждёт нас, зай-чо-нок. -Это пятый шот, останови свою грушевую морду, Тата! - Чонгук пытается отнять у друга шот, но тот успевает изящными пальчиками подцепить рюмку, быстро опрокинув содержимое в себя и причмокивая, забросив вслед лимон, - Как нас вообще впустили сюда? - Чон щурится, напрягая глаза: ему хватило двух. -Я всунул половину денюжки охраннику в карман, - Тэ щёлкнул язычком, облизывая новую дольку довольно: его красные щёчки очаровательно краснеют, когда он закусывает губу, доставая телефон из заднего кармана, и ёрзая на высоком стуле. -Ты кому? -Кретину. Чонгук улыбнулся, подтолкнув кулачком в руку тощую друга одобряюще, когда он пьяно причмокнул полными губами, находя номер телефона Хвана и ожидая ответа. -Чего тебе, клумба? -Хённи-и-и-и, - Тэхён наигранно-жалобно скулит в трубку, заставляя Хвана по ту сторону подобраться на постели, отталкивая от себя Сынмина: -Клумба, ты пьяный?! -Хёнджин, я заждался, - Голос Сынмина противно отчеканивается в трубке, и Тэхён кривит рот в отвращении, стискивая челюсть: -Это он, да? Ты с ним, пока я тут пью...ёбаный грушевый сок с текилой?! -Где ты? Я приду. - Голос Хвана звучит слишком обеспокоенно, и Тэхён уже было хотел сдаться, открыв рот, когда услышал, как Сынмин ворчит на Хвана, обзывая его мудилой цветочной. -Иди трахай Сынмина. Только потом не облизывай меня взглядом, - Тата отправляет в рот очередную дольку лимона, надувая щёчки красные и яростно прожёвывая цитрус, - Как я сейчас лимон. -Не неси хуйни, клумба, скинь адрес, пока тебя самого кто-нибудь не оттрахал там! -Иди-ка ты нахуй, Хван, - Тэхён вздыхает замученно, блокируя телефон, и не сбрасывая звонок: пьяная голова не догадалась, а пьяная голова Чона - тем более. Хван остался на линии, зажав телефон между ухом и плечом, прыгая на месте, влезая в джинсы: Тэхён впервые позвонил ему. Он уже и не надеялся, что Ким Тэхён когда-то посмотрит на него, вот и грыз его всё время, на пару с Чонгуком, которому всегда доставалось больше. -Ты чего? Эй, Тата, Тата, ты чего плачешь-то? - Чонгук поглаживает по голове друга, и тот всхлипывает, не выдерживая, драматично бросаясь к нему в объятия, пока Хван дослушивает разговор, сжимая полные губы и совершенно не обращая внимания на Сынмина: тот итак уже в телефоне, с Банчаном переписывается, как обычно. Решает, какую позу выбрать сегодня ночью у того в доме. Для Хёнджина это уже в привычку вошло: никто из троих не жалуется, получая опыт друг от друга, только ему уже в шестнадцать кажется, что пора такое прекращать. Несколько месяцев, и он уже не выдерживает: его тянет к Тэхёну, он не может ничего с собой поделать, и доминантный альфа клацает клыками подростковыми в нём, когда Тэхён показывается в классе, перебирая тощими ножками к своей парте, и плюхается упругой попкой на жёсткий стул, кладя голову на портфель и досыпая свой утренний сон. Хёнджин уже привык прижимать его к себе взглядом, ни разу не касаясь его тела: боится, что альфа внутри рыкнет, срывая ему башню, и наломает дров, ведь подростковые гормоны- не шутки. Особенно, когда ты- доминант. -Он там опять с этим утырком, Ку... - Тата всхлипывает, завывая, и Хёнджину становится совестно за то, что он довёл ситуацию до подобного, не найдя в себе сил признаться в своей любви к очаровательным глазкам. - Я тут...Я тут пил в этом ёбаном Хера...Хира... -Хираши, - Чонгук поправляет его прядку, выбившуюся из милого хвостика, и Хван сжал губы, хватая бумажник со стола, и хлопая дверью, оставив Сынмина одного в комнате. -Да какая нахуй разница, Ку?! Я же...Чтобы собраться, признаться, а он...Он Сынмина... -Я тебе покажу, клумба моей оросительной системы, - Хёнджин нервно дёргает дверь такси, садясь в него, оставаясь на линии: Хираши находится за несколько кварталов от его дома. Повезло. - Подожди, Тата, я тебе ещё покажу, когда приеду. -Послушай, Хван- не совсем идиот, просто ты шифруешься, как будто не сохнешь по нему. Что ему прикажешь делать, узелком перевязаться? - Хёнджин улыбается, слушая приятный голос Чонгука: надо будет извиниться. Обязательно. За всё. -Я же перевязал, Чонгук!- Тэхён тычет в себя пальцем, хныча и признаваясь впервые на пьяную голову, - Я же всё в себе перевязал, хоть он- мой истинный, блядский истинный, который трахает нашего одноклассника, ты понимаешь меня, Чонгук?! А я молчу, потому что... - Дальше мозг Хвана уже не воспринимает информацию: альфа наконец понимает, почему его так влечёт к Тэхёну уже три года. Истинный. Какой он кретин всё-таки, раз даже истинность различить от ненависти не смог?! Расплатившись и выходя из такси поспешно, он слышит, как Чонгук тяжело вздыхает, явно отнимая у него рюмку очередную, и шепчет: -Попробуй позвонить ещё раз, Тата...Скажи ему. -Я не собираюсь звонить этому слепому кретину больше никогда, Чонгук!!! - Тэхён скулит, пытаясь отнять у него рюмку, и Хёнджин успевает раз вовремя, хлопая его по ладошке и привлекая к себе внимание, завершив вызов и помахав телефоном перед друзьями, что ошарашенно переглянулись: -Не надо звонить этому слепому кретину, Тата. Иди сюда, клумба неполитая, - Хёнджин прижимает его голову к груди, в которой сердце так и колотится, и Тэхён пытается отбрыкнуться, но ничего не выходит, и он взрывается, скуля пьяно: -Дай мне воздух, идиот недоношенный! Хёнджин отстраняется, давая ему вдохнуть, и тут же получает звонкую пощёчину от Тэхёна, который зыркает на него злобно: -Я так понимаю, начнём с того, что я- твой истинный, а ты молчал об этом. -Я виноват, что ты, уёбок, сам не видишь?! - Тэхён тянется за рюмкой тонкими пальчиками в колечках, но Хван опережает его, опрокидывая содержимое в себя и глядя тяжело на истинного: вот оно. Сидит прямо перед ним. Его тайная мечта последних трёх лет. Ким Тэхён, собственной персоной. -Слушай меня, пушистая задница пиона, - Хёнджин ухмыляется, глядя на мгновенно открывшийся в возмущении красиво очерченный ротик, - Ты не будешь больше пить. Я, конечно, идиот, но не настолько, чтобы из-за меня сажать свою печень. Чонгук, такси на улице, я попросил таксиста подождать, думаю, ваша вечеринка окончена. Сейчас мы подвозим тебя до дома, а с этим... - Хван нежно улыбается, глядя на завалившегося на него омегу, который был так рьяно настроен ругаться, что аж всхрапнул внезапно. - С Татой я сам разберусь. -Хван. - Чонгук прикусывает губу, пытаясь собрать мысли в кучку, - Он тебя давно любит. Не делай ему больно. -Никогда больше, Чонгукки. Извини меня за... - Альфа сглотнул ком, вставший в горле, глядя в оленьи глазки и ненавидя себя за все свои издёвки, когда тот его перебил: -Всё нормально. Тата останется у нас с Джинни дома сегодня. -Нет. Пожалуйста!- Хёнджин прижал тело храпящего омеги к себе жалобно, чуть ли не плача: он ехал, готовый устроить тут Тэхёну за молчание, а по итогу всё, что хочет ему устроить-счастливую жизнь. -Нет, Хёнджин. - Чонгук дёргает носиком, вставая и направляясь к выходу: его немного заносит, но Хван, идущий рядом, с Тэхёном на руках, мягко подталкивает в нужную сторону, всё время меняя стороны, обходя его то слева, то справа: Тэхён в его руках - славный маленький комочек с красными щёчками и заплаканными ресничками, которые он сейчас хочет расцеловать. - Тата со мной спать будет сегодня. У меня. -Он часто так...пьёт? - Хёнджин усаживается с ношей в такси, слушая внимательно адрес Сокджина, который называет Чонгук, и тот качает головой, поправляя рубашку на плече друга: -Первый раз. Хотел...Набраться смелости хотел. -Набрался. - Альфа прижал к себе вплотную его тело, бережно целуя в макушку и впервые свободно вдыхая аромат пионов. - Набрался раньше меня, мой храбрый Тата... -Ты и правда идиот, знаешь? От тебя Сынмином воняет. - Чон фыркает, выходя из машины и пытаясь разбудить мычащего во сне Тэхёна: не выходит. Парнишка помогает Хёнджину, за которого цепко ухватился тонкими пальчиками друг, вылезти из машины, - Помоги занести. Вместе они тихо заносят Тэхёна в дом, поднимаясь на второй этаж, и Хёнджин целует омежку в щёчку, потираясь о неё носом и не желая прощаться с истинным, дорвавшись наконец до него, пока Тэхён во сне не дёргает рукой, двинув тому по носу до крови, и причмокнув губками, перевернувшись на кровати попкой кверху. -Заслужил. - Чон хмыкает, глядя на глупо улыбающегося Хёнджина, который кивает, тихо выходя из комнаты. -Заслужил. Я пришлю завтра утром цветы. Задержи его подольше, чтобы он их получил, хорошо? - Альфа прощается, застёгивая верхнюю пуговицу рубашки: пахнет Тэхёном. Да ведь он её стирать-то теперь даже не будет никогда! -Не беспокойся, Тата дрыхнет до последнего гуся, -Чонгук пьяно хихикает, когда тот глядит на него непонятливо, - Пока последний индюк не заболбочет. -Чего? -Ты точно дебил, Хван, - Чонгук хлопает перед его носом дверью, закатив глазки и хихикая, на ходу снимая с себя футболку и оставаясь с голым торсом, когда на пути появляется Сокджин в банном халате, с мокрыми волосами, вопросительно выгнув одну бровь, опираясь о дверной косяк: -Как это понимать? -Мы...Мы пили грушевый сок? - Чонгук виновато улыбается, обнажая кроличьи зубки, когда старший смотрит на него тяжело, взглядом масляным опускаясь к груди, к чуть заметному прессу... -С чем. -С текилой...Прости-прости-прости, Джинни!!! Джинни, я больше никогда-никогда, правда-правда!!!- Чонгук бросается к старшему, обнимая его крепко, и пьяно бормоча свои извинения куда-то в грудь, в махровый халат, когда тот выдыхает нервно: -Я скучал. -Я тоже...Как ты? Сокджин сглотнул тяжело, стискивая зубы, прикрывая глаза на долгую минуту. Открыв свои раскосые, почерневшие глаза, он тихо шепчет стальным тоном: -Хочу тебя.