Невесомость любви

-Я хочу! -Успокойся, и скажи нормальным тоном, зайчонок. Чонгук сел, резко отодвинув стул, и дёрнув ногой, фыркнув носом впридачу: прелести переходного возраста собрались в одном флаконе, и теперь уже шестнадцатилетний парень выпрашивает, нет, требует у Сокджина хотелку. Джин лишь улыбается неизменно мягко, присаживаясь грациозно на диван, раздражая своим спокойствием порывистого Чона, который стал всё чаще огрызаться. Отпив чай из любимой чашки, он отставил её на журнальный столик, разглядывая его непоколебимым взглядом: -Говори сначала и медленно. -Хочу. Пирсинг. - Чон чеканит, стискивая зубы: это уже третий отказ на неделе. Ещё раз, и... -Ты сейчас думаешь, что если я откажу тебе ещё раз, ты выйдешь за эту дверь, и сделаешь его без разрешения, морковка? - Ким хмыкает, макая бублик в чай, и отправляя его в рот, улыбаясь уголками губ. Чонгук растёт прекрасным молодым омегой: с характером. Да, с ним сейчас сложно, но кто обещал, что будет легко воспитывать подростка в одиночку? -Ты уже слишком стар, чтобы понять тренды, видимо, - Бровь старшего омеги поползла вверх, и Джин коротко улыбнулся, вставая с места и уходя из комнаты, оставив Чонгука в одиночестве. -Какой я кретин. - Чон падает лбом на столешницу, хныча: идиот. Обидел на ровном месте любимого из-за идиотской хотелки. Встав из-за стола, он направляется в спальню Джина, без стука входя и обнимая его со спины поперёк талии, целуя крепко куда-то в позвоночник, и утыкаясь в него же носом, бурча, - Я скотина. Извини. Я не должен был. -Всё в порядке, зайчик, - Иногда Чонгуку кажется, что Сокджин подмешивает себе что-то в свой чай. Нет, ну а как ещё объяснить то, что старший круглосуточно спокоен, как цветок лотоса у подножия храма истины?! -Не в порядке. Я ляпнул, и обидел тебя. А ты- всё, что я люблю в своей жизни, Джинни. -Тогда успокойся, и подумай, что ты забываешь всё время сказать. - Сокджин закрывает шкатулку, глядя на себя в отражении и улыбаясь: красивые пальцы крепче прижимают его к себе, устроившись удобно на животе, и омега потирается лбом о его спину широкую, утопая в невесомости аромата сакуры. -Пожалуйста. -А теперь на бис, зайчик. -Пожалуйста, можно я сделаю себе пирсинг? -Можно. -И...И всё? - Чонгук открывает глазки, хлопая ресничками пушистыми позади омеги, и Джин хмыкает: -Ещё чего. Посмотри на меня, Куки. Сокджин развернулся внутри объятия, и Чон сглотнул взволнованно, глядя на широкую грудь своего любимого: три пуговицы не застёгнуты. Три. Караул! -А теперь ещё повыше. -Прости. - Чонгук вновь превращается в ручного кролика, возвращаясь на землю под растапливающим взглядом и обволакивающим голосом, и Джин целует его в нежную щёчку, улыбаясь и всовывая в ладошку что-то колющееся: -Надень их, когда проколешь. Я думал подарить их тебе на семнадцатилетие, но ты как-то...Вырос пораньше. Чонгук шмыгнул носиком курносым, раскрывая ладошку, и глядя на пару серёжек в форме сердечка, из... -Джинни, это... -Бриллианты и золото, зайчонок, - Сокджин поцеловал его в макушку, погладив по щёчке, и отодвинулся, возвращаясь в гостиную за своим чаем, прекрасно зная, что Чонгук засеменит вслед за ним, как это обычно бывает. Не исключение. -Это же так...дорого! -Тебе нравится? - Совершенно спокойный тон Джина волнует Чонгука, которому кажется, что этим серьгам безопасней всего будет в шкатулке, или в банковской ячейке любимого.Он кротко кивает, опустив глазки, и сжимая в руках серьги, и Джин улыбается, кивая, - Это главное. -Джинни, я не заслужил тебя. -Эти серьги будут напоминать тебе, любимый, что ты должен знать цену своему прекрасному сердцу. -Я веду себя, как дурак. - Чонгук садится рядом, откладывая их на стол, и смотрит на тонкие пальцы старшего, покусывая нижнюю губу, - Как дурак, который не заслуживает тебя. -Ты подросток, Куки. Это нормально. Мы оба это переживём вместе. -Джинни...- Чон смотрит на него исподлобья, выпрашивая поцелуй прощения, и тот улыбается, кивая, целуя его сладко в губы, сминая их своими полными с минуту: -Всё в порядке, зайчонок. Я не обижаюсь. -За что ты вообще меня любишь? - Чон скрестил руки на животе, нахмурив брови: его стиль кардинально изменился за последние месяцы, даже Тэхён это заметил. Чёрные безразмерные вещи, спортивки с цепями и огромные ботинки на шнуровке- вовсе не тот образ, в котором он появился в этом доме впервые. -За то, что ты есть. За то, что ты- мой румяный бублик. - Сокджин ухмыляется, поглаживая его по руке, и встаёт, одёргивая свои классические брюки, когда Чонгук облизывается, заметив, как они облегают его пышные формы сзади, - Не надо, Чонгукки. Мы договорились. Тебе нет восемнадцати. -Тата вчера Хвану в классе отсасывал. - Чонгук приподнимает бровь дерзко, сглатывая тяжело слюну, и делится бесстыдно, - Прямо во время урока. А мне даже потрогать тебя нельзя. -Тут потрогал, там потрогал, и вуаля, я - педофил. Нет уж, Куки. - Джин хмыкает, усмехаясь, и тут же подскакивает на месте, получая по попе сочный шлепок, - Чон Чонгук!!! -Ещё скажи, что тебе не понравилось. -Остановись. -Или что? Скажешь, что не позволишь мне сделать пирсинг? - Чонгук встаёт, ухмыляясь довольно и прижимая ладонью омегу к стенке, присасываясь к оголённой части его груди требовательным поцелуем, и Джин отталкивает его, одёргивая на себе вещи: -Прекрати. Так нельзя. Я не кусок мяса, Чонгук. Ты не можешь так поступать со мной. -Не могу. - Чон усмехается, подходя ближе, и Сокджин сглатывает тяжело, видя его потемневший взгляд, - Но очень сильно хочу и буду. -Чонгук! -Хватит делать вид, что я не завожу тебя, - Чон причмокивает губами, наступая вновь и хватая его за упругий зад, - Качаешься, чтобы мне было удобно тебя иметь? Хорошая омежка. -Ты...Чонгук, ты пугаешь меня! -Оу, ролевые игры? Я злой и страшный серый волк? - Чон хищно скалится, стягивая с себя через холку футболку и оставаясь с голым торсом, - Мне повыть для моей сладкой самочки? Звонкая пощёчина раздалась в комнате, распаляя омегу в пубертате похлеще, и Сокджин сжался от страха, не зная, куда податься, когда Чонгук рыкнул довольно, нападая на него с требовательным поцелуем. Омега распахнул широко глазки, дыша глубоко раскрытым от шока ротиком, крича во всю глотку: -ДЖИН-Н-Н-НИ-И-И-И!!!! Сокджин вбежал в комнату спустя полминуты, с зубной щёткой в руке, отбрасывая её куда-то на комод, и бросаясь к хнычущему омеге: -Что такое, зайчонок? Что такое, детка, тебе приснился кошмар? Куки, милый, ты со мной? - Сокджин щёлкает пальцами перед его лицом, и Чонгук пытается перевести дыхание, с опаской глядя вниз, и впервые радуясь, что на нём дурацкая пижама с морковками. -Джинни, я...Я такой...Прости меня!!! -За что с утра пораньше, Ку? -Я...Мне такое приснилось, что мне так стыдно!!!- Чонгук зарывается лицом в его халат беспомощно, шмыгая носиком, и Джин поглаживает его по спинке, целуя в макушку: -Ну что ты, родной...Это просто сон, всё хорошо... Давай...Давай, вставай, позавтракаем, и в школу. Сокджин надкусывает бублик, когда Чонгук скулит побито, глядя вниз, в свою огромную кружку. Не понимая, что с ним происходит с утра пораньше, старший откладывает бублик в сторону, хмыкая: -Что с тобой, зайчонок? -Ты ешь бублик. -Раньше тебя это не пугало. -Сейчас меня это...пугает. -Могу я узнать, почему?- Омега поглаживает костяшками пальцем Чона по зардевшейся щёчке, и тот выпаливает шёпотом: -Джинни, а если бы я захотел уши проколоть, ты был бы против? -Я бы пошёл с тобой в салон, и держал бы твою ладошку, чтобы ты не боялся. - Ответ незамедлительный. Чонгук улыбается коротко, кивая тихо, - Ты хочешь проколоть ушки, зайчонок? -Нет. Нет, не хочу. Я...Я в школу пойду. -А денежку? - Ким улыбается, протягивая руку к вазе, и тот останавливает его, привирая: -Н-не надо. Тата сегодня пирог принесёт нам с Хваном. -Н-ну ну. Удачи в школе, морковка. -Что, прямо так и сказал?! - Тата допивает свой грушевый сок, таращась на омегу перед собой, и Чон оправдывается, краснея: -Это сон был, Тата! -Ну, сон в реальность легко превратить, знаешь ли... -Да? - Чонгук усмехается, подбираясь на стуле, выгнув бровку, - А ты что, серьёзно собираешься Хвану отсосать во время урока под партой? -Нет, ну...так-то, - Тата высасывает сок из упаковки до булькающего звука пустоты, краснея, - Сон так сон, чего уж там... Не явь же. -Вот именно. -Так, тогда в чём вопрос? Живём дальше же. -Я...Мне кажется, что я... -Ты хочешь его, кроляка диетическая, - Хван плюхается на место рядом, ущипнув Тэхёна за щёчку, и получая шипение в ответ, - Тихо, мой грушевый сок, не выкипай за бортики кастрюльки. -То, что я тебя пометил, не значит, что я... -Не значит, что ты собираешься со мной жизнь строить. Я сто раз слышал. - Хёнджин клацает клыками, ухмыляясь нагло, - К счастью, альфа тут я. -Ты не альфа, а секс- машина. - Тэхён обиженно дует губки, складывая одну ножку на другую, и Хёнджин тянется под столом к его коленке, тут же получая между ног болезненный запретный удар, - Держи при себе свои щипцы, и трахай Сынмина. -Ты допрыгаешься, моя маленькая упаковка витаминов. -Ты дотрахаешься, альфа-неудачник,- Тэхён азартно склонился над столом между ними, выгибая манерно бровь и скрещивая руки на груди, когда альфа сощурил свои драконьи глаза, вставая из-за стола и похрустывая пальцами решительно: -Идём. -Не пойду я никуда! - Тэхён фыркает, краем глаза глядя на альфу, что навис над ним, пища тут же, - Куда? -В туалет. Пообщаемся о жизни. -Чонгукки, он опустит мою голову в унитаз, и я захлебнусь. Сходи к завучу, успеем, если доберёшься сейчас. -Не драматизируй, провокатор. - Хёнджин улыбнулся, оскалившись, и Тэхён пискнул, подрываясь с места: далеко убежать не успел, альфа подхватил его и унёс в теперь уже известном направлении. -Вот так у всех всё будет, а Джинни меня только целует в субботу вечером, - Чонгук толкает тарелку с салатом подальше, вздыхая грустно и откладывая палочки, размышляя вслух и бубня себе под нос, пожимая плечами, - Нет чтобы хотя бы просто дать поцеловать его бёдра...Как будто мы растаем и нас посадят, блять, за это... -Ищешь уединения, а рядом нет альфы? - Банчан подсаживается рядом, кладя руку на омежью коленку и поглаживая её, и Чонгук тут же отбрыкивается от подобной ласки, ворча: -Ты персонал секса по телефону? -Брось, Гуки, все знают, что ты ещё ни с кем не спал. Могу помочь. -Себе помоги. Рукой. - Чон встал, уже было собираясь уходить, когда ему по попе прилетел смачный шлепок, привлёкший внимание всех в помещении, - Ты ох... -Зайчик, язык. - Сокджин появился в школьной столовой, словно гриб после дождя, стоя в помещении с учебником по биологии в руках: Чонгук забыл, выходя из дома. - Ты. Со мной к директору. -Ещё омеге смазливому не подчинялись, - Банчан толкается языком в щеку, когда Сокджин спокойно подходит, цедя сквозь зубы: -Или ты идёшь со мной, или я при всех рассказываю, как твой отец опозорил компанию, своровав кучу денег и исчезнув за кордон. -Блять. - Банчан рыкнул, следуя недовольно за старшим омегой, что грациозно оправил плечи, словно пёрышки, подходя для начала к любимому: -Ты забыл, Чонгукки. Тебе придётся сходить со мной к директору. -Джинни, не надо, - Чонгук, не терпящий разбирательств, стыдливо опускает голову, когда тот серьёзным тоном давит на него: -Сейчас же, морковка. Разговор в кабинете директора явно принёс свои плоды: Сокджин держался абсолютно ровно, невозмутимо, жалуясь на издевательства в сторону своего любимого, скромно умалчивая о том, что сам, вообще-то, является парнем несовершеннолетнего, и целует его сдержанно в губы в шесть часов вечера каждую субботу. Банчан, конечно, хотел бы и выдать старшего омегу, только бровь его поползла вверх чуть ли не до потолка, напоминая альфе о том, что Сокджин знает такой интересный секрет, что ему мало не покажется. На том и порешили: Банчан извинился перед Чонгуком, обещая больше не задирать, и трое вышли из кабинета директора, выдохнув с облегчением. Альфа смылся куда-то довольно быстро, чувствуя себя приниженным перед омегами, пока Чонгук шмыгал носиком от сентиментальной благодарности, сдерживая в сжатых кулачках дикое желание наброситься на любимую сакуру с поцелуями: никто, кроме Ким Сокджина, никогда его не защищал. -Буду ждать тебя дома, сладкая морковочка, - Джин нежно чмокает его в макушку, отстраняясь и подходя к воротам, пока Чонгук с благоговением глядит ему в спину, тихо шепча: -Чем я тебя заслужил, Джинни? -Ах вот оно что, у тебя ещё, оказывается, и попка тоже грушевая, не только мордашка? - Хёнджин шепчет, прижимая омегу к стенке в кабинке туалета, и тот облизывается нервно, улыбаясь: -У Сынмина, поди, жопа, как у дуриана, м? Не привык к хорошему? -Че...Чего? - Хван выпустил его из крепкой хватки, хихикая тихо в кабинке, поджимая пухлые губы: его истинный- просто дар с небес, не иначе. -Колючая, говорю, и вонючая, дебил. -Тебе не подходят такие словечки, - Палец Хвана проходит по нежной, смуглой щёчке, останавливаясь на полных, розовых губах с родинкой, и оттягивает нижнюю немного, усмехаясь: ровненькие кошачьи зубки. Крохотные и белоснежные. Прелесть. -А ты что, дарёному коню в зубы смотришь? - Тэхён облизывает его палец, провоцируя, и альфа сглатывает тяжело, нависая над ним, опаляя губы шёпотом, специально поддразнивая и легонько касаясь своими губами нежных губ истинного, разговаривая: -Ты провоцируешь своего альфу, Тата... Тэхён осмелел, коротко лизнув его верхнюю губу, совершенно не отстраняясь, продолжая шептать тому в рот: -Будь ты моим, я бы тебе в твой дурацкий кофе яду засыпал... -Мм-ммм... - Хван облизывается, словно пробует вкус яда на губах, прикрывая на секунду глаза, и тут же распахивая драконий разрез, - Будь ты моим...Знаешь, Тата, с твоих рук - хоть яд. -Это потому что ты скотина безразборная. -Это потому что ты мой истинный. -Это потому что ты д... -Это потому, что я тебя сейчас поцелую без разрешения, если ты не прикроешь свой сочный грушевый ротик, Татусик. - Хван чеканит это так уверенно, так нежно, что не держи он его у стенки, Тэхён бы растёкся на месте лужицей, а потому, не желая получить свой поцелуй в кабинке туалета, он прикрывает ротик, глядя в пол нарочито скромненько, получая смешок в ответ и крепкое объятие, растворяясь в яблочном аромате истинного, что прижал его в этот раз к сердцу. -Дышать нечем, уксус столовый. -Помолчи, Тата. Просто помолчи хотя бы минутку. -Я сдохну, и буду молчать, если ты не дашь мне выдохнуть.- Тэхён выпендривается: конечно, ему есть чем дышать. Омега просто боится сдаться так легко, всё ещё обижаясь на Хвана, и тот это прекрасно чувствует. -Ты ведь жить не можешь без скандалов, да? Мой грушевый компотик подпитывается этими ссорами? - Рука альфы заботливо и уверенно поглаживает его по спине, не опускаясь ниже поясницы, и Тэхён сглатывает, похоже, снежный ком у себя во рту, стараясь на этот раз действительно не задохнуться от столь желанной ласки. Тряхнув головой, он фыркнул: -Рядом с таким мудаком спокойно не постоишь. -Мы можем договориться?- Ласковый шёпот и смазанный поцелуй куда-то в висок, и Тэхён получает контрольный в голову, стараясь не начать ёрзать в объятиях, не начать оглаживать точёные бока своего альфы в ответ, проходясь нежными ладошками по мышцам. -М-мы...М-мы... -Мой грушевый сок скис? - Хван ухмыляется, тут же цыкая на возмущённо раскрытый ротик, и целуя щёчку практически у уголка губ, поддразнивая, - Давай договоримся, Тата... -Давай. - Омега собирается с мыслями, отталкивая его от себя кое-как и облизываясь взволнованно. -Два часа на перебранки в день. Утром в восемь, перед уроками, и вечером в девять, чтобы мой фруктовый щербетик ложился спать с удовлетворением после того, как вогнал своего альфу в кому своими спорами и настырным упрямством. Идёт? -Мне мало... - Тата глядит по-щенячьи, хлопая пушистыми ресничками, только что слёзки из глаз не капают крокодильи, когда омега скромно водит пальчиком вокруг пуговицы на пиджаке истинного, и тот закатывает глаза, соглашаясь: -Как я мог забыть, моя клумба не может жить без обеденного полива. Скажем...В три часа дня. С трёх до четырёх ты гнобишь меня, сколько тебе вздумается. Идёт, Тата? -А ты выдержишь? - Глазки заблестели от удовольствия: аж три часа в день выцарапал! -Конечно. Всего-то три часика. -Т-тогда мо-ожет...- Ладошка омеги поползла от пуговки к шее альфы, чуть сдавливая её, и оглаживая, словно извиняясь, вызывая сбитое дыхание у альфы, - Может, ещё перекус...Часиков в двенадцать? -Не наглей, а то твой грушевый зад превратится в грушу для битья, Тата. -Ты скотина подзаборная, даже не умеешь ухаживать за истинным, а ещё альфой называется!- Тэхён переключается моментально, загораясь, словно спичка, и Хван смотрит исподтишка на свои наручные часы, показывающие на циферблате 12:07, и получая пощёчину за то, что разорвал зрительный контакт на секунду, и вздыхая: -Ладно. Перекус, так перекус. Лопай меня полностью, эклерчик. -Я заждался тебя, зайчонок, - Дверь распахнулась, впуская Чонгука в родные объятия, и омега впервые позволил себе наглость, запрыгивая на Сокджина так, что тому пришлось поддержать его подкачанную попку, закрывая дверь, - Ты чего это? -Джинни, ты же не бросишь меня, если я буду неудобным подростком? -Детка, неудобство- это когда ты у себя в спальне смотришь порно, подключённое к моему телевизору, - Джин хихикнул, выдавая многочисленные ( читай: ежедневные) ляпы своего любимого, чьи ушки покраснели вмиг, и Чонгук зарылся стыдливо носиком в его шею, хныча, - И то потому, что я не знал, что мой любимый предпочитает всякие ролевые игры, как оказалось. А ты...- Сокджин донёс Чона до его спальни, усаживаясь с ним на постель, - Ты не можешь быть неудобным. Все подростки немного сложные, и хотят больше внимания к себе, и я буду рядом, чтобы поддержать своего зайчонка в любую секунду. -Ты самый лучший, Джинни...- Чонгук кивает согласно, не желая отпускать старшего, который подарил ему всего себя, и получает поцелуй в плечо: -Не лучше тебя. Давай, сливочный творожок, нам ужинать пора, я без тебя не начинал. -Сейчас, только... -Мм? -Мы можем сходить в салон, и проколоть мне уши? -Завтра же и сходим, морковка. Давай, ужин стынет. - Сокджин оглаживает любимую хлебную щёчку заметно набравшего в массе Чонгука, улыбаясь ему ласково, и прикрывает от наслаждения глаза, вставая и выходя из комнаты: сливки понемногу крепчают, раскрывая свой новый вкус.