Notre-Dame de Paris

             В полусознании Нил мог ощутить всего несколько вещей. Самой первой была мучительная тошнота, словно в любую секунду все его органы могли спокойно преодолеть весь путь через горло — наружу. А из-за того, что лежал он на спине, Нилу казалось, что он задыхается. Что весь этот ком из собственных внутренностей, крови и чего-то, что ему минуту назад насильно влили в рот, перекрыл его дыхание и никто не мог ему помочь.       Следующее, что он чувствовал, было полное отсутствие контроля. Его тело то тряслось, то немело, то сжималось так, будто вот-вот взорвётся. Разойдётся по швам. Лопнет. Несмотря на такое разнообразие ощущений, он не мог даже пальцем шевельнуть. Да что там: он даже глаз открыть не мог. Когда всего один раз ему это удалось, всё закончилось паникой из-за незнакомого, пусть и очень размытого, окружения, прямо перед тем, как его сознание снова отключилось.       Ему очень хотелось пить.       Во рту было так сухо, что это было похоже на дополнительную пытку.       Что Нил знал точно — так это то, что он был не один. В промежутках между пылающим телом, мутным сознанием и рекой слёз он чётко ощущал чьи-то холодные ладони. Тем не менее, ему было настолько плохо, что все инстинкты притупились, а ему самому было наплевать.       Он засыпал и просыпался.       В один из таких моментов он распахнул глаза, почувствовав незнакомый запах сырого дерева, пытаясь быстро оглядеться и понять, где он. Всё тело было невозможно мокрым, с головы буквально стекали капли — одна за другой — и Нил вспомнил, как ему пришлось прыгнуть в реку, чтобы скрыться от преследовавших его рыцарей. Но разве после этого он не был на площади Парижа? Или это… было уже давно? Нил помнил, как они с матерью делали тайник на дне озера. Может быть он потерял сознание, и матери пришлось найти для них укрытие, чтобы он мог обсохнуть и прийти в себя?       Воспоминания о воде мгновенно перебила одна единственная мысль.       Сумка.       Не думая ни секунды, Нил вскочил и, несмотря на льющиеся из его глаз слёзы, замыливающие абсолютно всё, стал шарить вокруг руками, пытаясь найти знакомую ткань, но ничего не получалось, и Нил вдруг почувствовал внутри себя яростное желание закричать.       На секунду показалось, что его кто-то толкнул, но когда он упал на бок, а руки и ноги свело судорогой, вспомнил, что никого нет поблизости.       Перед глазами потемнело, и он снова отключился.       В следующий раз он вскочил при пробуждении, слыша чьи-то голоса. Разобрать не выходило ни единого слова, но Нил всё равно вслушивался, чтобы понять, что рядом точно как минимум три человека. Он с трудом жмурил глаза, чтобы вернуть в них чёткость, но по-прежнему видел только цветные пятна. Поэтому, когда к нему приблизилась чья-то размытая фигура, в которой он различил отблески каштана, рыжины и много серого, он смог только облегчённо выдохнуть и с придыханием прошептать «мама», прежде чем его убаюкали совсем незнакомые холодные руки.

* * *

      Первым делом после пробуждения в нос ударил уже знакомый запах сырости и дерева. Собрать в единое целое обрывки последних воспоминаний было едва ли возможно, поэтому всё ещё слишком уставший Нил даже не стал пытаться сделать это.       Открыв глаза, которые теперь видели ясно и не закрывались каждую секунду, он бегло осмотрел помещение, в котором находился. Это была небольшая каморка, тёмная, без окон и с одной единственной свечкой, что стояла в дальнем углу и давала совсем мало света. Тем не менее, Нил мог чётко разглядеть, где находится дверь, а также то, что сам он лежал на сложенных одна на другую тряпках, а рядом стояла небольшая чашка.       Нил приподнялся на локте и приблизился к ней, чтобы понять по запаху, что внутри была вода.       Пить её он, разумеется, не собирался.       В теле всё ещё оставалась слабость, но Нил чувствовал себя гораздо лучше. Он сел и уложил голову на колени, чтобы дать себе немного времени понять, где он находится и как вообще здесь оказался.       Последним более-менее чётким воспоминанием были те два человека, которые преследовали его до самого моста, но после этого всё смешалось в одно помойное ведро. И мысли о воде, и чьи-то голоса, и руки… Он вспомнил, как ему на миг показалось, что рядом с ним мать, и руки сами по себе зарылись в высохшие, но сальные слипшиеся волосы. Естественно, Мэри в его больном сознании была ненастоящей. Только от этого было ещё больнее. Те холодные руки ей не принадлежали. У Мэри тоже редко были тёплые ладони. Но были. Теперь они такими не будут никогда.       Всплывший перед глазами образ из той ночи, когда он её потерял, вызвал неприятный толчок в груди. И прежде чем это полностью поглотило его, Нил вскочил и стал рыскать по углам, а также раскидывать ещё тёплые от его тела тряпки, чтобы найти единственный свой якорь — сумку.       Когда её не оказывается поблизости, Нила едва не накрывает паника, но за дверью внезапно слышатся чьи-то торопливые шаги, и он откидывается назад, чтобы сесть на тряпки и спешно разгладить их так, как они были.       Дверь тихонько приоткрылась, и Нил, не моргая, уставился на тонкую щёлку, за которой было темно, пока пришедший человек вдруг полностью не распахнул дверь, заставив Нила подскочить на месте. — Слава богу! Мы уж думали, что всё — окочуришься.       Нил наблюдал, как высокий парень с растрёпанными, тёмными а свете свечи, волосами, одетый в свободную серую рубашку и странные широкие штаны, выскочил сначала назад, чтоб крикнуть кого-то, после чего за пару шагов подбежал к нему и опустился на колени, разглядывая с широкой улыбкой.       Нил сжал спрятанные за спиной кулаки от осознания, что ему нечем защищаться. Парень не был похож на подчинённого кого-либо из его отца, но неизвестно, чего могут от него хотеть эти люди. Они забрали его сумку. Нил хотел сразу же спросить, где она, но слова встали комом в горле. Не стоит их провоцировать.       Всего на секунду Нилу показалось, что он уже видел эти черты лица. Но задумываться не стал.       Когда в комнату вошла женщина более старшего возраста, одетая в обычное крестьянское платье, а за ней заглянула та самая девушка, которую он видел перед тем, как потерять сознание, дышать стало ещё тяжелее. — Как ты себя чувствуешь, милый? — Спросила она, также присев рядом с ним и протянув руку, от которой Нил сразу же отшатнулся.       Дыхание участилось. Нил старался держать всех этих людей в поле зрения, но чувство полной беспомощности словно проникало под его кожу и мышцы, чтобы сдавить кости и вывернуть каждый сустав. Набрав полную грудь воздуха, он ломаным голосом выдавил из себя вопрос, стараясь игнорировать хрип. — Что… вам надо?       На самом деле, вопросов было много. Но этот сейчас казался самым важным из всех. Важнее того, кто эти люди и сколько времени прошло. Он бросил взгляд на женщину, что до этого отдёрнула руку, когда он испугался её, и постарался не вестись на безобидное выражение лица. Она выглядела так, будто её действительно волновало самочувствие Нила, и ей было жаль пугать его. Лола тоже так выглядела, когда на публике пыталась с ним взаимодействовать, а он отшатывался только от одного её вида, сразу вспоминая, как совсем недавно она заставила его вскрыть труп белки. — Ты, судя по всему, сильно промок и заболел, Дэн и Мэтт нашли тебя и принесли сюда. Ты несколько дней лежал с лихорадкой. — Сколько? — Около недели. Тебе не становилось лучше, и мы думали, что ты умрёшь. Но всё обошлось.       Нилу вспомнилось ощущение тошноты, как по нему ручьями стекал пот, а также образ матери. Всё это по-прежнему было нечётким, но он помнил, как было плохо. — Зачем… — Начал он, но кашель заставил его горло заболеть сильнее, из-за чего голос стал ещё тише. — …помогли?       Женщина перед ним удивлённо вскинула брови, но тут в разговор вступила девушка, которая ранее держалась позади. — Мы не могли просто бросить тебя. В любом случае, мы с Мэттом пришли, чтобы предложить тебе пойти сюда с нами. — Где мы? — Просипел Нил, понимая, что это последние его слова на сегодня. Горло снова пережало болью. — Мы во Дворе Чудес, — с гордой ухмылкой заявил ему парень.       Нил снова закашлялся, осознавая, в какое дерьмо он вляпался. Его самого посещали мысли затеряться среди бандитов и воров, но он сразу понял, насколько эта идея ужасна. Потому что затеряться там мог кто угодно, не только Нил. Среди этих людей могли быть и те, кто знает его отца или продаёт ему информацию. А поскольку Натаниэля по-прежнему ищут, наверняка любые новички проверяются.       Ещё хуже было то, что у Нила забрали его сумку. В ней мог покопаться кто угодно! И если это действительно так, если здесь есть хоть один человек, имеющий отношение к Натану, то Нил уже мёртв.       С другой стороны, он пролежал здесь неделю. Если кто-то и узнал о нём, то почему спустя такое время ещё ничего не произошло? Почему его сразу не убили или не похитили? Или же они ждали, когда он поправится, чтобы отец сам успел помучить его, прежде чем опустить свой топор на его шею… Эбби сказала, что он мог и не выкорабкаться. В таком случае, зачем ждать?       Нил не знал, что думать, бросаясь от одного предположения к другому. Если бы рядом была мама, она бы сама позаботилась о нём и уже наверняка знала бы, что делать дальше.       Прервав его размышления, девушка внезапно вышла из комнаты, и сердце Нила опустилось. Вот оно. Наверняка она побежала сообщать всё докладчикам. Что он жив, почти здоров и можно его забирать.       Но, вернувшись почти сразу, она только лёгкими шажками босых ног преодолела расстояние от двери до его «койки» и протянула ему сумку.       Рот Нила раскрылся, будто он хотел что-то сказать, смотря на девушку с замешательством, но тело его действовало быстрее. Он протянул руку и выхватил сумку. Заглянув внутрь, он убедился, что ничего не пропало, и крепко прижал её к себе, всё ещё стараясь не отрывать взгляда от окруживших людей. — Её никто не трогал, — заметив то, как он проверяет содержимое, сказала девушка. — Мы не воруем у друг друга. — Мы воруем только у чужих, — сказал парень и подмигнул, из-за чего у Нила нервно дёрнулось плечо. — Извини, что хотела коснуться без спроса. Иногда я забываю, что некоторых людей нужно сначала спрашивать, — вдруг мягко произнесла женщина, после чего поднялась на ноги, потерев затёкшие колени. — Похоже, тебе правда лучше. Это очень хорошо. Но лучше сейчас не напрягайся, поспи ещё парочку дней. Если что-то будет нужно, можешь просто позвать кого-то из нас… Ой! Мы же не представились даже.       Парень рядом с ней словно ждал этого момента, потому что сразу же широко улыбнулся и заговорил. — Меня зовут Николас, но для семьи и друзей просто Ники. Это Даниэль, она у нас здесь почти как всеобщая старшая сестра, но зовём мы её все просто Дэн. А это Эбби, она — наш личный доктор. — Николас и Даниэль, а я, значит, просто Эбби? — Чт… Эбби, стой! Я вовсе не то имел в виду!       Нил с замешательством наблюдал за тем, как женщина по имени Эбби вышла из комнаты, а Николас побежал за ней. В какой-то момент присутствие этих людей стало ощущаться очень утомительным, и Нил выдохнул, когда за ними вышла и Даниэль.       Как только дверь закрылась, Нил подскочил и снова принялся проверять сумку. Поскольку сюда он попал без сознания, определить, залез ли кто-то в его личные вещи, было невозможно. Самое главное — что ничего не пропало.       Пока его оставили одного, нужно было срочно хватать вещи и бежать. Нил не знал, сколько человек караулило его снаружи, но ждать не было смысла.       Он перекинул через голову лямку и поднялся с настила. Его почти не шатало, и в глазах не темнело — значит, он в порядке. Подойдя к двери, Нил постарался бесшумно приоткрыть её, что почти удалось, после чего он оказался на лестнице. Ступени скрипели, но судя по тому, что внизу не было света, у него была возможность сбежать никем не замеченным.       Нил ускорился, и только его нога переступила последнюю ступеньку, как внезапно обо что-то запнулась, и он полетел прямиком лицом вниз.       Грохот от собственного падения болезненно ударил не только по ушам, но и по его вновь вскипевшему чувству страха. Откуда-то внезапно привалил народ, и Нил просто не решался подняться или посмотреть наверх. — Чёрт возьми, Миньярд! — Он же только оправился, какого хрена ты творишь?!       Нил с трудом узнал голос Даниэль. — Хей, милый, ты в порядке?       И Эбби. — Замечательно, он и так валялся неделю, теперь ты ещё и сотрясение ему добавил. — Эй, монстр, ты вообще меня слушаешь?! — Успокойся, Дэн. Ему плевать. — Можешь подняться?       Нил с ужасом вслушивался в голоса, которые никогда не слышал. Да, среди них были голоса Эбби и Даниэль, но остальных было слишком много… Больше всего пробрал мощный грубый голос мужчины. Взрослого мужчины. Нил почувствовал, как по спине бегали мурашки, но до него с запозданием дошло, что это было вовсе не из-за паники перед этим человеком. Его желудок скрутило, и он был на грани высвободить его содержимое.       Судя по всему, той, кто пытался до него достучаться, была всё та же Эбби. Нил кивал ей и вертел головой, почти не понимая, чего она хочет. Все мысли занимало то, как херово ему стало в один момент. Поэтому, когда кожа вновь коснулась уже знакомой ткани, а в но ударил знакомый запах, он не возражал.       После чего снова провалился а мучительную темноту.