we only had a couple days

Омар просыпается около десяти утра — и то от светящего прямо в глаза солнца. Он помнит, как закончился вчерашний день, но поверить в это все еще очень сложно. Волнение перед концертом, репетиция, сообщения Ману, решение исполнить Redlight, само выступление, вечеринка с друзьями, а затем… очень страстное и безумное желание сбежать, чтобы оказаться в родных и одновременно чужих объятиях — неужели это произошло? Одна рука тянется к тумбочке, чтобы взять телефон, а другая — в сторону, но нащупывает только скомканную простыню. Никого рядом нет. Омар привстает, думая, что просто недостаточно далеко увел руку. Но даже развернувшись он понимает, что точно здесь один. Это немного обескураживает. Нет, Омар прекрасно знает, что вчера он был слишком уставшим, чтобы даже поговорить, но также он совсем не уверен в том, что Ману должен был уехать раньше. Он и уехал? Омар трет глаза, чтобы окончательно проснуться и озирается по сторонам. В номере действительно больше никого нет. Почему-то начинает ухать сердце, и Омар пытается воссоздать последнее, что произошло перед тем, как он отключился. Ману позволил ему уснуть на его руках — это Омар точно помнит. Но затем в голове загораются вспышки воспоминаний. Как Ману гладит его по голове и шепчет слова испанской колыбельной "A la nanita nana": — Mi niño tiene sueño, bendito sea, bendito sea Эти строки Омару знакомы — мама пела ему эту песню почти каждую ночь, а когда он вырос, то нашептывала ее в моменты эмоционального напряжения. Эта колыбельная убаюкивала тревогу, как когда-то голос матери убаюкивал его самого. Разумеется, Ману тоже знает эту песню с детства. Ему ее тоже пели, и услышать эти строки от него было… особенно ценно. Особенно лично. Затем мысли переносят Омара к моменту, когда Ману расстелил постель и уложил его, накрыв одеялом. Он поцеловал его прямо в щеку, и Омар сладко улыбнулся сквозь зевок. Ему так хотелось прижать Ману к себе, чтобы лечь в позу ложки — в то мгновение это казалось самым удобным объятием, которое они могли вместе разделить. И, кажется, так все и закончилось. Но Омар уже не уверен, потому что проснулся он в кровати один. Его никто не обнимал. Нет даже никакого намека на… Стоп. Омар поворачивается к тумбочке, не смотря хватает телефон и проверяет сообщения. Миллион уведомлений из инсты — с концерта, от друзей, каких-то сталкеров и даже от Нурбо, прости господи, несколько звонков от друзей в попытке найти его в отеле и только одно сообщение от мамы, которая пожелала ему спокойной ночи. От Ману — ничего. Омар не хочет больше никому писать, да даже отвечать — его интересует только один человек. В этот момент ему становится тревожно. От своей зацикленности и того, что раньше их встречи с Ману привносили изюминку в их недоотношения, а сейчас все будто бы стало серьезно. Иначе почему Омар нервничает и придумывает всякое? Ему должно быть все равно, все равно, все равно… … все равно для человека, которому посвятил новую песню. Пиздец. Омар спускает ноги на пол, чтобы встать и сходить в душ, и совершенно случайно краем глаза видит, что на тумбочке лежит еще кое-что. Какой-то конверт. И становится невыносимо больно от того, что он надеется, что там что-то от Ману. Зачем эти надежды? Так глупо это все, развращает еще сильнее. Ну были парни близки, ну приехал Ману на его концерт, а вчера даже спел колыбельную. Ну и что. Ты потому и нервничаешь, потому что пранк выходит из-под контроля. Омар быстро берет конверт и достает оттуда небольшой листок бумаги и еще что-то — но пока все его внимание забирает записка. Короткая и написанная впопыхах. Но написанная человеком, который не может оставить парня, с которым провел ночь — хотя ничего и не было — ни с чем. «Доброе утро, Не успел вчера сказать, что у меня самолет в восемь утра. Я не хотел тебя будить. Но я хочу очень, чтобы кто-то из нас вновь куда-нибудь прилетел. И сходил на концерт. Встретимся там? И только не говори, что посмеешь отказаться. С любовью, Ману» Омар лыбится все то время, что читает письмо. Ему одновременно хорошо и плохо. Хочется прыгать на кровати, но в то же время утопиться в ванной. Он сам устраивает себе эмоциональные качели. Господи. Боже. Пиздец. А потом Омар наконец-то смотрит на второй картонный сверток, который также был в конверте, и видит, что это билет на концерт Мадонны. В Лос-Анджелесе.

***

Ману не знает ничего ни о Лондоне, ни об Оскаре, он просто дарит то, что задумал еще несколько недель, когда они обсуждали концерты мечты. И Ману это запомнил, чтобы использовать в самый подходящий момент. И у него получилось удивить Омара. Если бы он только знал, как Ману было тяжело уезжать в аэропорт и оставлять его — такого теплого и мягкого в кровати. Но если бы он не уехал тогда, то вся цепочка перелетов сорвалась, а потом в какой-нибудь из стран его прибил бы Марк. Поэтому когда Ману получил в тот день от Омара сообщение, что он вообще-то и так должен был приехать в Лос-Анджелес, но только на Оскар и для записи нескольких треков в студию, а теперь он хочет поменять билеты на пораньше, стало вновь так волнительно. Только после покупки билетов Ману подумал, что возможно, у Омара свои планы. Но даже эти планы вписались почти идеально. Пусть Ману и не собирался на Оскар, даже на афтепати. Он знал, что Марк, конечно же, готовит образ для одного из своих клиентов, но Ману не хочется быть среди них. Никакой работы. Только чилл, несмотря на то, что ему стоит заняться спасением своих отношений — хотя уже и поздно. Каждый раз, когда Ману ловит себя на мыслях об этом, он старается находить во всем плюсы. Иногда что-то заканчивается, и это нормально. Тогда начинается (и даже продолжается) что-то другое. Глупо и парадоксально, что это тоже может закончиться в любой момент. Счастливым считается лишь тот, кто может его заметить и прожить. Так что когда Омар запрыгивает к Ману в машину в аэропорту LAX, он лучезарно улыбается и тянется за поцелуем. Он договаривается с собой о том, что ни минуты не будет думать больше о своих проблемах. Ману чувствует запах Омара, уходя от губ к мочке уха, а затем к шее. Ему хочется в нем зарыться, как в букете полевых цветов, которых только что сорвали. Свежо-пьяняще-оглушающе. — Какой же ты… — выдыхает Ману Омару в плечо, приоткрыв рот. Омар не успевает даже ничего сказать — он замирает от удовольствия, наслаждаясь каждым мгновением тягучей нежности, с которой Ману касается его губами, языком… Где-то впереди за темным стеклом что-то говорит водитель, и тогда им двоим приходится отвлечься, потому что рука Омара почти проникает под молнию джинс Ману. Даже не расстегнув ремня и пуговицы. Парни отсаживаются друг от друга к окнам по разные стороны, потому что водитель не торопится закрывать створку. Омар поворачивает голову первым, и тут же видит, что Ману делает то же самое. Это выглядит как сцена из ромкома, когда спустя месяцы или даже годы неминуемых столкновений и разлук пара наконец-то встречается. Но так бывает только в кино, и они точно не в нем. Пусть даже их и окружает Голливуд.

***

Эмоций столько, словно это Омар выступает перед тысячной толпой, а не Мадонна. Но ощущения похожие. Когда ты по ту сторону сцены — контроль теряется намного проще. Тебе не надо следить за текстом песен, не надо вспоминать движения — ты просто двигаешься в унисон с душой, которая просит оторваться по полной. Словно это в последний раз. Омар поднимает руки вверх и чувствует, как сзади его обнимают. Он закрывает глаза и вместо того, чтобы развернуться, опускает свои руки вниз и кладет их на руки Ману, при этом словно обнимая и самого себя. На секунду Омар чувствует, что музыка вокруг затихает, в голове — белый шум. Пальцы сжимают кисти Ману чуточку сильнее. Омар клянется, что ощущает себя парящим над своим телом — он даже видит свое тело внизу. Тело, которое так близко к телу Ману. Со стороны они выглядят как пара, и после этих мыслей Омар ловит себя на мысли, что по телу проходит неприятная дрожь. Он не хочет быть связан чем-то большим. Тем более с человеком, который ему ничего не обещал. Просто иногда люди находят друг друга и им хорошо вместе, и они могут посвящать друг другу песни. Музыку. Стихи. Книги. Время. Этого достаточно, так? И Омар чувствует, что если захочет большего, то он крупно разочаруется. А пока продолжает играть музыка. И Мадонна начинает петь его любимую La Isla Bonita: — Como puede ser verdad, How could it be true? Омар чувствует горячее дыхание у шеи, спускающееся к правой ключице. Или его сводит с ума песня, или же то, как близок Ману и как еще ближе хочется быть Омару. Он бесшумно выдыхает — на фоне музыки и криков фанатов никто этого не замечает, а затем без стеснения и промедления поворачивается к Ману и шепчет: — Поедем потом к тебе? Омар не знает, куда. Сам он остановился в отеле, а Ману живет где-то на вилле на берегу океана. Возможно, им стоит пойти вообще в другое место, но ни Ману, ни Омар об этом не думают. Как и о том, что их кто-то может увидеть. Пусть они и уединенны на одной из дальних трибун, и люди, которые и могут их заметить, увлечены концертом намного больше. Так и должно быть, когда ты на концерте Мадонны. Но как она и поет в своих песнях — иногда чувства преобладают, становятся сильнее и фактурнее, выступают на коже мелкой дрожью и холодным потом, даря сладостные мгновения. Ману беззвучно шепчет Омару на ухо в ответ: да, да, да. Он понимает, что напряженное тело молит о том, чтобы концерт побыстрее закончился, и все оставшиеся пять песен ему приходится сдерживать себя от того, чтобы уйти чуть дальше. Руки Ману обнимают Омара сзади, нежно поглаживая и пощипывая. Они танцуют, прижимаясь друг другу ещё теснее. Так что когда музыка стихает, парни оказываются уже почти на выходе из зала. Мадонна бы ими гордилась.

***

Лопатки трутся о нежную прохладу шелковых простыней, и Омар выгибается в руках Ману. Он не помнит, как они приехали, но зато отлично помнит, как Ману с порога стянул с него блузку и выкинул куда-то в сторону, а затем потянул за ремень брюк, издав при этом протяжный стон. Ману настолько растворяется в своей страсти и желании быстро раздеть Омара, что не замечает, как в какой-то момент он сам переворачивает его на спину и оказывается сверху. Пальцы чуть ли не разрывают белоснежную рубашку, проникая под нее и помогая губам беспрепятственно коснуться теплой кожи. Омар целует его в солнечное сплетение, подключая язык и вырисовывая им узоры. Они вдвоем разгоряченные и готовые наконец-то продолжить, лежат полуголые и смиренные собственными желаниями — настолько, что хочется ущипнуть друг друга. Como puede ser verdad? Омар опускается ниже, причмокивая на каждом поцелуе — особенно на пупке, и когда останавливается на ремне, то кусает его за край. Все это время Ману поглаживает Омара за волосы, не позволяя ему уйти от него настолько далеко. Он тоже хочет оказаться на его месте, но с прикосновениями Омара становится сложнее сопротивляться. Тело приятно сводит, а нежность поцелуев и мягкость волос Омара в руках Ману окончательно его порабощает. — Ты такой послушный и податливый подо мной, — тихо и чертовски сексуально по версии Ману смеется Омар, решив оставить джинсы в покое. Он возвращается и наклоняется над Ману, касаясь его пухлых жаждущих губ. Сначала нежно и едва чувствуя его вкус, а затем легко покусывая, как десерт, который обещал себе только попробовать, но с каждым кусочком его хочется все больше. Ману не решается ничего ответить, но улыбается и старается поймать его губы своими, чтобы уйти глубже и подключить язык. Это единственное, что Ману еще может сделать в таком уязвимом состоянии, но он всегда будет пытаться сделать приятно Омару. Пусть это и может быть их последней близостью. В своих снах он будет гладить его по волосам, по тонкой шее и изящным ключицам, чтобы наконец заключить талию в своих больших крепких руках. Прямо как сейчас. Омар не может отвести взгляда с Ману и медленно, но ритмично начинает тереться о его член, отводя руки парня от талии и заводя их ему за голову. Ему нравится как они близки, и как тесно и горячо становится — прямо как в брюках, которые от постоянного трения готовы пойти по швам. Омар становится еще раскованнее, представляя, как сильно его унесет, когда они избавятся от остатков одежды. Ему уже сложно дышать и что-то говорить. Он прерывисто дышит в промежутках поцелуев — уже далеко не нежных, а страстных и ненасытных. Оба сгорают не только от страсти, но и от любопытства, сколько долго они продержатся, так лаская друг друга. Но Ману держит ритм, смотря на Омара, как на божество. Все те месяцы после встречи в Испании он задавал себе этот вопрос постоянно: неужели в человека можно настолько упасть? А, может быть, даже влюбиться? Ему интересно получить ответ даже сейчас, ощущая каким твердым и настойчивым становится член парня. Омар не перестает его удивлять, и Ману почти признается себе, что захотел его еще в первую встречу. Как и Омар. Просто они постоянно находят отговорки — прежде всего ради себя, потому что оба знают, что такие отношения обречены. Особенно когда вы знаменитости, у которых своя устоявшаяся жизнь и даже с другими людьми, в разных странах. Возможно, им стоило трахнуться еще тогда. В тот вечер, когда Ману подошел к нему на танцполе, а потом они уединились в туалете… Но тогда бы всего этого не было. И даже если после секса они расстанутся, то у них все равно останется этот год. Очень сложно продолжать, и Омар чувствует, что если не избавится от брюк прямо сейчас, то он лопнет. Поэтому жадно поцеловав Ману в последний раз, Омар тянется к ремню, но его опережают ловкие пальцы парня, который сразу берет инициативу в свои руки. Они успевают встать на колени друг перед другом, чтобы синхронно расстегнуть застежку ремней, и в этот момент раздается звонок в дверь. Парни вздрагивают, и не сразу понимают, что происходит, все еще увлеченные ласками и предвкушением желанной близости. Только когда звонок вновь нарушает их уединение, они понимают, что кто-то настойчиво ждет, пока ему откроют. Ману без удовольствия отстраняется от Омара и прошептав, что сейчас вернется, все-таки идет проверить, кто к нему ломится. По камере около двери он видит, что это Рафаэль. Он стоит с букетом в руках и смотрит в телефон — кажется, решив, что Ману не хочет ему открывать, он звонит ему на мобильный. Омар, оставшийся в кровати, чувствует вибрацию телефона Ману, который выпал из джинсов. На экране горит имя: Раф ❤. И его вдруг ударяет током. Ману рассказывал о Рафе многое, не только плохое, но и много хорошего. Но ему казалось, что теперь их почти ничего не связывает. А теперь… Омар чувствует, что в груди начинает колоть неприятная ревность. И это плохо, очень плохо. Внезапная боль накрывает с головой, и с ней приходит чувство отвращения к себе: он не собирался влюбляться, он не собирался влюбляться, он не… В этот момент экран гаснет, а вдалеке слышатся два мужских голоса.