Forever young

      Феликс громко чихает, когда зола попадает в нос, и ударяется макушкой об камин, накрывая её руками и наклоняясь ниже, чтобы пройти. Он прикусывает язык, чтобы из рта не вырвался поток ругани, который не понравится родителям, а затем чихает ещё один раз, отходя в сторону.       — Будь здоров, — говорит Чонин, выходя следом за ним.       Ли кивает, окидывая гостиную быстрым взглядом. Мама никогда не допускала, чтобы в её доме царил беспорядок, но сейчас, глядя на запачканный сажей пол с многочисленными разводами, будто по нему просто поелозили мокрой тряпкой, он сомневается, что попал в нужное место. Чонин так и стоит около камина, стряхивая в него пыль с волос и одежды, стараясь не попасть на ковёр, постеленный рядом. Это не сильно помогает, потому что вся копоть намертво осела на вспотевшей коже, превращая её в одно сплошное тёмное пятно. Феликс же не церемонится. Он одним взмахом палочки отправляет учебники в свою комнату и трясёт головой, избавляясь от грязи после их путешествия.       — Ты сейчас на домовика похож, который живёт у меня, — отмечает Чонин, не без улыбки окидывая брюнета весёлым взглядом. — Только он лысый.       — Да что ты? — усмехается Феликс, собирает в руку побольше сажи с одежды и подходит ближе, впечатывая ладонь в лицо другу. — А ты теперь похож на жертву взорванного зелья.       Прохожий со странным посланием и встреча с Йеджи быстро забываются, когда Чонин, не оставаясь в долгу, умудряется ткнуть Феликса лицом в камин, завязывая шуточную драку, в ходе которой они пачкаются ещё больше и обращают гостиную в хаос. Весь негатив, преследовавший их со вчерашней ночи, отходит на второй план, оставляя вместо себя двух веселящихся подростков, которые, как и должны, весело проводят своё последнее беззаботное лето перед самым сложным учебным годом и началом взрослой жизни.       Миссис Ли незаметно спускается со второго этажа, когда слышит шум, и останавливается в проходе в гостиную, окидывая быстрым взглядом весь беспорядок, который устроили подростки. Грязный пол, смазанные отпечатки ладоней на мебели и облако сажи в комнате раздражают её до невозможности, но она заставляет себя успокоиться, видя счастливые улыбки на лице сына и его друга.       Семнадцать лет — это не просто цифра. Это особенный возрастной порог, где тонка грань между детством и шалостями, и взрослением, где преобладают мудрость и зрелость. Люди продолжают совершать ошибки в силу юношеского максимализма, когда бушуют гормоны и любая мелочь кажется вселенской катастрофой. Но они учатся на них, стараются принимать взвешенные решения и справляться с эмоциями. И именно это делает их ответственными, но всё ещё способными на ребячество.       Злость на детей пропадает так же внезапно, как всегда появляется. Становится стыдно за то утреннее шоу, что женщина устроила перед ними, ведь она уже давно не семнадцатилетняя девчонка, которой всё сходило с рук. Она мать и должна быть примером своим отпрыскам, а не сплошным разочарованием и причиной для стыда. Первым её замечает Чонин, случайно оглянувшийся после неудачной попытки Феликса швырнуть в него очередной комок золы. Он замирает на месте, пихая Ли локтем под ребра, и на его лице расцветает виноватая улыбка, когда он видит, что они сделали. Феликс тоже оглядывается, округляя глаза, и по привычке пытается найти отговорку, чтобы избежать наказания, открывая и закрывая рот.       — Ой, мам, а ты дома? — говорит он первое, что пришло в голову.       — А где я должна быть? — спрашивает женщина, скрещивая руки на груди.       — Ну, просто было очень тихо…       — Я отдыхала.       Феликс сразу понимает, что влип. Прерывание отдых его мамы карается самым жестоким наказанием, под названием «стрижка газона», где противниками являются старая газонокосилка и огромная вероятность получить солнечный удар. Он отводит взгляд в сторону, ногой растирая пятно на полу, что никак не спасает ситуацию, и женщина сдерживает улыбку, видя в этом подростке своего малыша, который также стоял перед ней много лет назад, елозя ногой по полу, чтобы создать видимость, что ему правда стыдно. Чонин следует примеру друга, смахивая пальцами копоть с кресла, но, в отличие от брюнета, он действительно чувствует себя виноватым. Об этом говорят его красные щёки, которые он упорно пытается спрятать за короткими рыжими волосами.       — Закончили громить дом? — спрашивает тихо, пугая двух парней ещё больше.       — А? — переспрашивает Феликс, удивляясь столь спокойному тону.       — Говорю, дом закончили крушить? — невозмутимо повторяет темноволосая женщина.       — Мы всё уберем, — уверяет её Ли, хватая Чонина под руку.       — Конечно уберёте, — кивает она. — А потом я, может быть, отпущу вас к Джисону.       Феликс мигом оживляется, стоит ему услышать знакомое имя. С Хан Джисоном они знакомы ещё с тех самых пор, как были маленькими детьми. Их отцы были хорошими друзьями и мальчики часто гостили друг у друга, называя себя братьями. Они делили игрушки, воспоминания и моментами собственные семьи. Джисон и Феликс идеально дополняют друг друга, удивительно хорошо сходятся характерами и будто делят на двоих одни и те же мысли. В Хогвартсе они живут в одной комнате, и Ли, если честно, уже не может представить себя без Хана, поэтому даже месячная разлука является невыносимой. Джисона всегда слишком много в жизни Феликса, поэтому летние каникулы, проведённые порознь — словно пытка. У них куча планов, как на лето, так и на учебный год, и Ли уже забывает, что ещё утром был обижен на мать, потому что в голове мелькают грандиозные идеи того, как сделать их последний учебный год незабываемым.       — Не знаю, что у вас там за планы, о которых писала Хэсоль, но вы не уйдёте отсюда, пока не наведёте порядок, — говорит миссис Ли, ставя точку в разговоре, и уходит на кухню, чтобы приготовить обед.       — Знаешь какие-нибудь бытовые заклинания? — с надеждой в голосе спрашивает Феликс у Чонина, оценивая масштаб нанесённого ими ущерба.       — Нет, — чуть подумав, отвечает тот.       — Точно?       — Я похож на человека, который интересуется посудомоечными заклинаниями?       Феликс жмёт плечами, оставляя вопрос без ответа. Он задумчиво постукивает кончиком палочки по подбородку и напрягает мозг, пытаясь вспомнить хотя бы одни чары, которыми пользовалась мама Джисона, пока готовила или убиралась. В голове у него только одно заклинание, которым он очищал котлы во время отработок, но оно не пригодно для уборки. Феликс редко думает. Обычно он не заморачивается и сразу приступает к действиям, даже если последствия приходится расхлёбывать всем вокруг, поэтому такая активная мозговая деятельность пугает Чонина. Он с опаской поглядывает на волшебную палочку, которую Ли вертит в руках и уже боится представить, что он придумает.       — Может, просто возьмём вёдра с тряпками? — предлагает Ян.       — Да мы это всю жизнь убирать будем! — возражает Феликс. — Тем более я могу законно использовать магию, так что я не собираюсь ползать по полу с мокрой тряпкой.       Чонин не спорит, прекрасно зная, что это бессмысленно. Феликс сам должен оступиться и понять, что иногда его затеи чересчур бредовые и очень часто приводят к катастрофе. Он только отходит в сторону, чтобы не попасть под влияние заклинания, которое Ли, судя по всему, собирается придумать прямо сейчас.       — Это не должно быть сложно, — бубнит себе под нос, пока пытается понять, как правильно взмахнуть палочкой.       — Феликс, твоя мама убьёт нас, — предупреждает Чонин, на всякий случай закрывая руками уши и готовясь к взрыву.       — Не может быть, что очищающие заклинания сложнее боевых, — стоит на своём парень.       От провала его спасают снопы изумрудных языков пламени из камина. Феликс отскакивает назад, когда очередной столп сажи окутывает гостиную, и закрывает лицо руками, чувствуя как, его нос снова начинает чесаться от дурацкой золы, которой пропитан весь воздух. Когда огонь гаснет, парни видят мистера Ли с Лекси, таких же грязных и с кучей пакетов в руках. Сонхун первым входит в комнату, ставя покупки на пол, и округляет глаза, видя весь этот хаос.       — Ого, что здесь случилось? — открывает рот Лекси, прижимая к груди свою волшебную палочку.       — Пап, смотри, что ты наделал, — выдаёт Феликс, радуясь тому, что решение проблемы нашлось само.       — Всё же мама была права, когда говорила мне отключить наш камин от сети, — шмыгает носом мужчина и одним движением палочки убирает всю грязь и пыль, в том числе и со всех присутствующих.       — Мы к Джисону, — заявляет Ли и хватает подошедшего Чонина за руку, собираясь уйти на второй этаж, чтобы собрать вещи.       — А ты не хочешь получить свой подарок? — удивляется отец, тормозя сына.       — Вы приготовили мне подарок?       В его глазах загораются огоньки интереса, что напоминает о том, что Феликс всё ещё ребёнок, который только старается казаться старше. Он, всё ещё держа Чонина, подходит к мужчине и сестре и молча ждёт, думая, что его подарок прямо сейчас у Сонхуна.       — Мы вручим тебе его во время обеда, — мягко улыбается он, кладя руку ему на плечо.       — Ну хорошо, — секунду подумав, отвечает Феликс. — Сначала обед, а потом Джисон.       Вещи давно собраны и ждут возле двери. Феликс тоскливо посматривает на них, сидя за столом рядом с Чонином и умирая от любопытства. Его родители прекрасно знают о его нетерпении, особенно когда дело касается подарков. Ещё будучи маленьким мальчиком он постоянно переворачивал всё вверх дном, чтобы найти заветную коробку в цветастой упаковке, которая предназначалась ему на день рождения или на какой-нибудь другой праздник. Он понимал, что портит сюрприз, который мама с папой так сильно старались ему устроить, но ничего не мог с собой поделать. Родители смирились с этой чертой характера сына и вскоре перестали покупать подарки заранее, оставляя всё на последний день.       Парень старательно пережёвывает кусок мяса, пытаясь не показать того, как сильно у него дёргается глаз, пока Лекси увлечённо рассказывает о том, как её выбрала палочка и какие яркие искры из неё выскочили, стоило ей взять её в руки. Уже в пятый раз. Он чувствует ноющую боль в висках и откладывает вилку в сторону, украдкой поглядывая на Чонина, внимательно слушающего девочку с легкой улыбкой на лице. Феликс всегда удивляется, как Ян может так убедительно изображать заинтересованность, кивая когда нужно и вставляя свои реплики тогда, когда от него этого ждут. На его лице застыло выражение абсолютного спокойствия и только опустевшие глаза выдают то, что он уже даже не пытается вникнуть в суть беспорядочной болтовни, от которой хочется закрыть уши и спрятаться там, где он сможет побыть в тишине.       — А ещё я встретила девочку, которая тоже получила своё письмо! — неожиданно громко заявляет Лекси, активно жестикулируя. — Она такая милая. Я надеюсь, что мы попадём на один факультет.       — В Хогвартсе нет факультета надоедливых болтунов, — не выдерживает Феликс.       — Но тебя же как-то взяли, — обиженно парирует сестра.       — Меня взяли, потому что я рассказываю интересные вещи, а не повторяю одно и то же по сто раз.       Лекси замолкает, когда Феликс начинает пародировать её, размахивая руками и подпрыгивая на стуле, пока писклявым голосом повторяет всё то, что она рассказывала последние пятнадцать минут. Она хмурится и отодвигает свою тарелку в сторону, собираясь уйти, но отец останавливает её.       — Что? — спрашивает Феликс, когда видит на себе два осуждающих взгляда. — Вам же тоже надоело это слушать.       Девочка шмыгает носом и вырывается из объятий отца, быстрым шагом покидая кухню, чтобы спрятать слёзы. Ли чувствует укол вины, смотря ей вслед, но сделать с собой ничего не может.       — Иногда лучше промолчать, чтобы не задевать близких тебе людей, — спокойно говорит Сонхун, возвращаясь к недоеденному обеду.       — Не могу я молчать! — повышает голос Феликс.       — И ты доволен тем, что довёл сестру до слёз? — не отстаёт от него отец.       Парень замолкает, не желая признавать правоту мужчины. Да, ему стыдно, что он не способен контролировать себя и то, что говорит, но одно дело понимать это, а другое открыто признаться. Сонхун прекрасно понимает, что сейчас чувствует его сын, ведь сам когда-то был таким же вспыльчивым и неуправляемым. Его вечная злость не привела ни к чему хорошему, но он не собирается упрекать Феликса и пытаться исправить его, потому что однажды он сам всё поймёт, когда столкнётся с последствиями своего гнева и упрямости.       — Жаль, что всё получается не так, как должно было быть, — вздыхает отец, доставая из кармана брюк черную коробочку. — Но я обещал, что ты получишь свой подарок.       Ли поднимает взгляд, сгорая внутри от стыда, но старается не подавать виду, всё также продолжая молчать. Он медлит, когда мужчина протягивает ему то, чего он так ждал, а в голове проносятся сотни мыслей о том, что там может быть. Коробочка маленькая, не больше ладони. Феликс забирает её, отмечая то, какая она лёгкая, и, не сдержавшись, открывает её, натыкаясь взглядом на гладкий ключ, лежащий на бархатной подушечке.       — Что это? — спрашивает он, вытаскивая предмет и вертя его в руках. — Точнее, от чего он?       — Мы с твоим папой долго думали, что же тебе подарить, — начинает мама. — Всё же в мире магов ты уже совершеннолетний и подарок должен быть соответствующим.       Феликс видит, как сложно ей даются эти слова, ведь ещё утром она говорила совершенно другое. Но он не злится, занятый тем, что строит догадки в голове, пока ждёт продолжение её монолога, вертя ключ в руках и чувствуя, как нагревается металл от его прикосновений.       — Мы решили, что тебе уже пора начинать взрослую жизнь, и поэтому дарим тебе дом, — продолжает Сонхун, когда жена не может подобрать нужные слова.       Парень округляет глаза от шока, поворачиваясь к Чонину, чтобы убедиться в том, что ему не послышалось. Его друг широко улыбается, шепча слова поздравления, пока Феликс всё ещё пытается принять факт того, что это не шутка.       — Вы серьёзно? — на всякий случай спрашивает он.       — Абсолютно серьёзно, — кивает мать, не сдерживая улыбки.       — С днём рождения, сынок, — добавляет отец и заливисто смеётся, когда Феликс налетает на них с мамой с объятиями.       Обычно он старается не выражать эмоции столь открыто, ведь подростковый мозг активно выступает против проявления нежности и доброты, но сейчас он не смог держаться, оттесняя все свои принципы и обиды, радуясь так, будто ему пять и он выиграл чемпионат мира по Квиддичу. Родители стараются не показать удивления, ведь их сын уже давно так открыто не радовался тому, что для него сделали они. Оба взрослых молча наслаждаются, пытаясь уловить тот момент, когда их маленький мальчик, которого они назвали в честь зелья удачи, вырос и возмужал настолько, что готов покинуть семейное гнездо и отправиться в собственный путь.       — А где он? — отстраняется Феликс, крепко сжимая ключ в руке.       — В Годриковой Впадине, — отвечает Сонхун. — За кладбищем.       Феликс готов заплакать от радости или, как минимум, порвать рот от улыбки. Он ещё несколько десятков раз благодарит мужчину и женщину и, словно вихрь, тащит Чонина наружу, не забывая про вещи, которые они в спешке собирали тридцать минут назад. Ли уже во дворе кричит слова прощания и машет сестре, которая выглянула в окно, забыв о недавнем инциденте. Чонин молча следует за другом, останавливаясь на тротуаре, когда Феликс поудобнее перехватывает рюкзак и, оглянувшись по сторонам, быстро взмахивает палочкой.       — О, нет, — тянет Чонин, когда понимает, что за транспорт они ждут. — Только не это.       — Он быстрее всего, — отмахивается Феликс и отскакивает назад, когда огромный двухэтажный автобус появляется из ниоткуда.       Ночной Рыцарь славится тем, что это самый удобный вид транспорта, который не видят маглы, не знающие о волшебстве. Фиолетовый автобус выглядит слишком ярко на фоне обычных серых и жёлтых, но вся его прелесть в том, что он движется на такой большой скорости, что способен преодолевать огромные расстояния за считанные минуты. Многие не любят Ночного Рыцаря за то, что персонал там иногда бывает чересчур груб, а контингент пассажиров и вовсе не внушает доверия, но Феликсу плевать. Всё лучше, чем камины или порталы, после которых тошнит ещё некоторое время.       Двери со скрипом разъезжаются в стороны, и парни видят худощавого мужчину в старой потрёпанной форме кондуктора, который осматривает их со смесью отвращения и усталости на лице. Он изображает подобие улыбки, когда понимает, что багажа у подростков с собой нет и, забыв о приличиях, приглашающе машет рукой внутрь, не удосужившись поздороваться.       — Куда путь держите? — жутким хриплым голосом спрашивает он, показывая им на их места.       По ночам в автобусе всё место занимают железные многоярусные кровати, созданные для того, чтобы пассажиры смогли отдохнуть во время поездки. Но сейчас вместо них на первом этаже автобуса тянутся обычные кожаные сидения, которые, к счастью брезгливого Чонина, почти все свободны.       — Годрикова Впадина, — отвечает Феликс, протягивая несколько серебряных сиклей.       — Проезд подорожал, — гаденько ухмыляется тот, забирая деньги у Яна.       — Не заливай. Если бы это было так, то об этом давно бы уже написали в Пророке.       — Хорош обманывать людей, мелкий! — доносится грубый мужской голос с водительского места.       — Желаете какао? — закатывает глаза он и молча суёт деньги в карман.       — Нет, спасибо, — отвечает Чонин, прежде чем Феликс откроет рот.       — Ну тогда держитесь крепче, — жмёт плечами кондуктор и спешит занять своё место.       Парни только и успевают схватиться за ручки, а потом автобус трогается с места с нечеловеческой скоростью, объезжая машины и прочие препятствия так, что Чонину приходится до побелевших костяшек вцепиться в своё сиденье, каждую секунду рискуя вылететь. Феликс тоже следует его примеру, думая о том, чтобы заказать какао, и не обращает внимания на то, что уже дважды чуть не улетел со своего места, отказываясь пристёгиваться.       — Может, всё-таки выпьем какао? — спрашивает он у друга, отчаянно старавшегося удержаться.       — Даже не смей, — поворачивает к нему голову Чонин и кривится, когда кого-то начинает тошнить. — Помнишь, что было в прошлый раз?       Феликс усмехается, вспоминая их первую поездку на этом автобусе. Тогда они вместе ехали до вокзала Кингс Кросс и накупили кучу еды и какао, не ожидая, что они поедут так быстро. В итоге они с Джисоном разлили все свои напитки на Чонина и на родителей, а тыквенные пирожки разлетелись по салону и даже попали в лицо какой-то старушке, которую и без того сильно укачивало. С тех пор они зареклись покупать что-либо в Ночном Рыцаре, но Феликс периодически забывает об этом, устраивая всем пассажирам душ из отвратительно холодного какао.       — Больше никогда не поеду на этой штуковине, — сквозь зубы шепчет Чонин, когда на очередном повороте на него заваливается женщина в остроконечной шляпе, которая готовилась к выходу.       — Куда ты денешься? — веселится Феликс, вертя головой в разные стороны.       Он чувствует на себе тяжёлый взгляд и поворачивает голову, всматриваясь в тёмный угол в самом конце автобуса. Люстра, подвешенная на потолке, опасно качается в разные стороны и на мгновение освещает темную часть салона. Феликс выпрямляется, когда понимает, что взгляд принадлежит человеку в тёмном балахоне. Точно в таком же, в котором был странный мужчина, подаривший им рисунок змеи, написанный кровью. Ли пихает Чонина в бок и кивает в его сторону, чем привлекает к себе его внимание.       Человек поднимается со своего места, когда объявляют очередную остановку и, сложив руки за спиной, медленно идёт не к выходу, а прямо к ним, натягивая капюшон ещё ниже на лицо. Феликс напрягается, крепче сжимая палочку в руках и готовый в любой момент защищаться, но, когда автобус тормозит, волшебник просто ненадолго задерживается возле них, не меняя позы и не открывая лица.       — Тoujours Pur, — чётко произносит он и, как и в прошлый раз, стремительно исчезает.       — Что он сказал? — спрашивает Феликс, видя нахмуренное лицо Чонина.       — Ты не знаешь французский? — удивляется Ян. — И никогда не слышал эту фразу?       — Конечно знаю! Просто тебя решил проверить, — язвит Ли.       — Он сказал: «Чистота крови навек».       Феликс сводит брови к переносице, обдумывая сказанное Чонином. В их мире много фанатиков чистокровных волшебников, взять только одних слизеринцев, среди которых редко можно встретить полукровок, не говоря уже о маглорождённых. Но они ещё никогда не одевались так скрытно и не пытались пропагандировать чистоту, которой так сильно восхищаются древнейшие семейства волшебников. Тревога незаметно подкрадывается сзади, словно хочет предупредить о чём-то, но, как бы Феликс ни пытался услышать этот голос, он всё время убегал от него, как вода сквозь пальцы.       — Годрикова Впадина, — громко произносит кондуктор, и Ли окончательно теряет нить своих мыслей.       Чонин выходит первым, подхватив рюкзак и даже не попрощавшись с водителем и противным кондуктором, которого ненавидит вся магическая Британия. Феликс, всё ещё размышляющий о странностях, с которыми они столкнулись за сутки, непривычно притих, опустив голову.       Годрикова Впадина представляет собой небольшую деревню, где волшебники живут бок о бок с маглами и где каждый знает друг о друге всё. Легенды гласят, что когда-то здесь жил сам Годрик Гриффиндор — один из основателей Хогвартса, в честь которого и был назван их факультет. Феликс знает здесь каждый уголок и каждый аккуратный домик, которые здесь абсолютно одинаковые. Светлый кирпич, небольшой заборчик, отделяющий плотно стоящие друг к другу коттеджи, и идентичные садики с одинаковым ровно постриженным газоном. Сначала ему это казалось странным — жить в доме и знать, что соседний ничем не отличается от твоего, но сейчас Феликс перестал зацикливаться на этом, находя некоторые удобства.       Парни молча идут по площади, мощёной камнем, и вежливо кивают каждому прохожему, с которым познакомились, будучи здесь частыми гостями. Уличный шум ничуть не раздражает, пока они следуют по давно выученному маршруту, но на развилке, где им нужно повернуть налево, чтобы попасть к кладбищу, Чонин вдруг тормозит, заставляя Феликса сделать то же самое.       — Ты чего, дорогу забыл, что ли? — усмехается Ли и указывает рукой в нужном направлении. — Нам туда.       — Без Джисона? — выгибает бровь Ян. — Если он узнает, что мы не позвали его смотреть твой новый дом, то он обидится.       Феликс поморщился, вспоминая то, как Джисон умеет обижаться. Хана довольно сложно обидеть, но когда это всё же случается, то всем вокруг становится тошно. Нет, он не хранит молчание, как это делают многие. Он намеренно забалтывает обидчика до смерти, указывая на его ошибки и огрызаясь на любую попытку возразить. И самым сложным является то, что его прощение практически невозможно заполучить. Джисон сам скажет, как это сделать, когда придумает то, что ему нужно.       Ли кивает, соглашаясь с Чонином, и они идут в противоположную сторону. К месту, где живёт Джисон. Феликс крепче сжимает заветный ключ в руке, представляя то, как они с Ханом будут ходить друг к другу в гости. Они с детства мечтали быть соседями, и спустя десять долгих лет родители Феликса осуществили их мечту. Он уверен, что мама долго спорила с папой о том, что не стоит селить их настолько близко, ведь их дуэт непредсказуем и каждая их встреча заканчивается очередными безумными идеями, за которые их обязательно наказывают. Парень улыбается, понимая, что это его отец настоял на покупке дома именно здесь, и шагает быстрее, спеша поскорее рассказать Джисону новость.       Он сильно стучит в дверь кулаком, игнорируя звонок, на что Чонин тяжело вздыхает и хлопает себя рукой по лбу, никак это не комментируя. Спустя десять секунд, когда им никто не открывает, Феликс уже сильнее тарабанит по двери и успевает отскочить в сторону в последнее мгновение, прежде чем она открывается, показывая недовольное лицо Хана.       — Я так и знал, что это ты, — недовольство на лице сменяется широкой улыбкой, и он расставляет руки в стороны, налетая на Ли с крепкими объятиями. — С днём рождения!       Феликс вжимает голову в плечи, когда Джисон начинает орать ему в ухо слова поздравления, и задевает его очки в круглой оправе, которые падают на землю, разбиваясь. Ещё минуту он мучает Ли, тормоша его в разные стороны, а потом переключается на Чонина, обнимая так, что становится сложно дышать. Ян молча терпит, когда, по ощущениям, у него начинают трещать рёбра, и освобождает руки, обвивая их вокруг плеч Джисона.       — Я тоже рад тебя видеть, — хрипит Чонин, отпихивая от себя друга, когда дышать становится всё сложнее.       — Вы когда успели встретиться? — щурится Хан, поднимая разбитые очки и протягивая их Феликсу. — Чини теперь.       — Он ко мне вчера ночью приехал, — отвечает Феликс, одним взмахом палочки восстанавливая очки и водружая их Джисону на нос.       — Да, я сбежал из дома, — подключается к разговору Чонин.       — И вы мне ничего не сказали?! — возмущённо выкрикивает Джисон, скрещивая руки на груди. — Предатели.       Феликс быстро переглядывается с Чонином, быстро пытаясь должное оправдание, чтобы Хан не обиделся. На помощь им приходит миссис Хан, показавшаяся за спиной сына. Она мягко улыбается гостям и поправляет очки, сползающие с носа, свободной рукой приглаживая взъерошенные тёмные кудри на голове Джисона.       — Милый, может, ты впустишь друзей? — спрашивает она. — Неприлично стоять и разговаривать через порог.       Ли любил маму Джисона. Она всегда была добра к друзьям сына, прощая им все их проделки, а иногда даже подкидывая им идеи для новых шалостей. Хан вырос полной копией мамы, унаследовав от неё всё, кроме взбалмошного характера, с которым иногда уж очень сложно совладать. Но больше всего Феликс любит эту женщину за то, что она за минуту может отвлечь Джисона, и даже сейчас он мигом забывает о своей зарождающейся обиде, отходя в сторону и пропуская в дом друзей.       — Обед скоро будет готов, — уведомляет их женщина, закрывая за ними дверь.       — Мам, ну я же просила не шуметь!       Парни одновременно поворачиваются в сторону лестницы, по которой спускается низкая девушка с короткими тёмными волосами, стянутыми в хвост, и с нахмуренным выражением на лице. Джисон не похож со своей младшей сестрой. Они с Рюджин являются копиями своих родителей и противоположностями друг друга, из-за чего многие сомневаются в том, что они родные. На начальных курсах, когда девушка только поступила в Хогвартс, Хан любил говорить всем, что она приёмная, из-за чего постоянно получал от родителей, пока не успокоился.       — Ой, привет, ребята, — машет рукой она, когда замечает Феликса с Чонином. — Я не знала, что вы собирались приехать.       — Мы тоже не знали, — жмёт плечами Ли.       — П-привет, — заикаясь, тихо здоровается Чонин, густо краснея.       Хан с Феликсом одновременно начинают негромко смеяться, за что получают недовольный взгляд Чонина, что веселит их ещё больше. Ян начинает краснеть сильнее, когда натыкается на вопросительный взгляд Рюджин и умоляюще смотрит на своих друзей, не находя себе места.       — Ладно, мы пойдём в комнату, — отсмеявшись, говорит Джисон, украдкой вытирая слёзы, выступившие от смеха.       Чонин облегчённо выдыхает и, неуклюже наступая друзьям на пятки, следует за ними в спасительную комнату Джисона, где не будет Рюджин и где его сердце не будет громко стучать, заглушая все звуки вокруг.       — Ну ты даёшь, друг, — улыбается Феликс, ободряюще хлопая Яна по плечу. — Клянусь, никогда не видел тебя таким красным.       — Отвалите, — отмахивается от них Чонин. — Будто я специально.       — Не понимаю, почему из всех девчонок ты запал именно на эту? — не унимается Джисон, плотно закрывая за собой двери. — Я, конечно, не против сродниться и всё такое, но Рюджин та ещё стерва. Она иногда даже зубы по утрам не чистит!       — Она девочка популярная, — замечает Феликс, наблюдая за тем, как Хан роется в своём шкафу. — Так что пора действовать, пока её не увели у тебя из-под носа.       Чонин закрывает лицо руками, жалея, что когда-то поделился с друзьями своим секретом о том, что он влюблён в сестру Джисона. К их вечным подколам он уже привык и научился пропускать их мимо ушей, прекрасно понимая то, что они не уймутся, если как-то на них реагировать. Но вот к советам он оказался не готов. Ян прикладывает похолодевшие ладони к горящим щекам, надеясь, что краснота скоро спадёт с них, и угрюмо молчит, пока Феликс с Джисоном перебирают варианты того, как именно он должен ей признаться.       — А, стоп, — говорит Хан, прерывая их обсуждения. — Она пол-лета с кем-то переписывается. Мама говорит, что у неё есть парень, но мне Рюджин ничего не рассказывает.       — Чонин лучше, — отмечает Феликс и приобнимает притихшего друга за плечи. — Был бы я девчонкой, то давно бы уже запрыгнул на тебя.       — Лучше бы ты молчал, — кривит губы Ян.       — Мерзость, — комментирует Джисон.       Хан наконец-то перестаёт копаться в шкафу, найдя то, что так долго искал. Он жестами показывает Чонину, чтобы тот закрыл Феликсу глаза, и Ян, радуясь тому, что они отстали от него, выполняет просьбу Джисона, накрывая ладонями лицо Ли.       — Мне страшно, — бормочет Феликс, но подглядывать не пытается. — Вы что задумали?       — Подарок тебе дарить будем, — заявляет Джисон и начинает чем-то шуршать.       — Это что? — спрашивает Чонин.       — Теперь мне ещё страшнее.       Ян убирает руки, и Феликс недоверчиво приоткрывает глаз, видя в руках Джисона ярко-желтый свёрток в форме маленького трёхколёсного велосипеда. Он поднимает брови в немом вопросе и видит точно такое же выражение на лице Чонина, что говорит о том, что он тоже не в курсе, что задумал Хан.       — Мы не это собирались дарить, — говорит ему Чонин.       — Всё под контролем, — уверяет его Хан и швыряет подарком в Феликса.       Ли ждёт, что сейчас будет больно, но этот велосипед оказался слишком лёгким, и он понимает, что это всего лишь упаковка. Странная, но вполне соответствующая личности Джисона. Он вертит в руках подарок, пока не додумывается перевернуть вверх ногами, где виден шов упаковочной бумаги.       — Как ты это сделал? — спрашивает он, разрывая обертку и натыкаясь на обычную коричневую коробку, которая удерживает всю эту конструкцию.       — Неделю мучился, — гордо заявляет Джисон, откидывая остатки велосипеда в сторону. — Чанбин тоже должен был дарить его тебе, но он, как всегда, уехал с родителями на море.       — И он ещё говорит, что у него нет денег, — хмыкает Чонин.       Феликс с нетерпением открывает коробку, видя внутри кучу бумажек, которыми Джисон прикрыл подарок, и, не думая, начинает раскидывать их по комнате, чувствуя пальцами что-то кожаное. Он вытаскивает предмет, узнавая в нём новенький альбом для фотографий коричневого цвета, украшенный глупыми рисунками и надписями, которые, судя по почеркам, оставили Чанбин, Джисон и Чонин. Счастливая улыбка сама по себе появляется у него на лице, когда он открывает альбом и видит несколько фотографий, сделанных в разное время. На первой странице красуется колдография с маленькими Джисоном и Феликсом, которых грязных и растрепанных сфотографировала миссис Хан. В тот день они играли с магловскими детьми в футбол и сильно испачкались. Мальчишки с фото недовольно машут руками, когда замечают, что на них обращают внимания, а затем поворачиваются спинами. Феликс опускает взгляд ниже и видит фотографию с их первого учебного года в Хогвартсе, где четверо мальчишек, всё ещё плохо знакомых друг с другом, широко улыбаются, радуясь летним каникулам. Ли пролистывает ещё несколько страниц, где криво наклеена ещё пара фото, а потом они заканчиваются, оставляя место для новых снимков.       — Ты говорил, что хочешь запечатлеть все свои воспоминания, поэтому мы сделали его своими руками, — Чонин тыкает пальцем в крошечные рисунки и подписи, которые они старательно вырисовывали в тайне от Феликса.       — Вы когда успели? — всё ещё не отлипая от альбома, спрашивает парень.       — Когда вы с Джисоном были на отработках или когда ты был там один.       — Там ещё камера есть, — Хан ныряет рукой в коробку и достаёт оттуда новый фотоаппарат с плёнкой.       Он осторожно берёт его в руки и осматривает со всех сторон, прежде чем развернуться к сидящим возле него друзьям и быстро сфотографировать каждого, слепя их вспышкой.       — Ракурсы у тебя ужасные, — смеётся Джисон.       — Где я ещё вас увижу таких косых? — шутит Ли, осторожно приклеивая две фотографии на новую страницу. — Вы не представляете, как сильно я вас люблю.       — Сильнее, чем Чонин Рюджин? — не сдерживается Джисон, получая подзатыльник от него.       — Не преувеличивай, — отвечает Феликс и ойкает, когда Чонин бьёт и его тоже.       Всё же день рождения вышел не таким уж и плохим.