Forever young

      Время беспощадно. Оно всегда тянется медленно, как смола, когда хочется поскорее пережить злосчастный день, и слишком быстро, как вспышка фотоаппарата, когда жизнь наполнена яркими красками. Кому-то всегда будет недостаточно самой короткой секунды, а кто-то даже её будет сравнивать с бесконечностью.       Прошло сорок семь дней со дня рождения Феликса. Почти два месяца назад его жизнь, пусть и не так масштабно, но изменилась, открыв новую ступень в его взрослении. Знойное лето сменилось прохладными утрами и вечерами, оставляя приятную осеннюю теплоту днем, а солнце всё реже показывалось из-за облаков. Феликс любит осень не за вечные дожди, которые частые гости в Британии, не за цветной ковёр из опавших листьев и уж тем более не за пик простуд, благодаря которым он может неделями лежать в больничном крыле. Осенью он всегда возвращается в Хогвартс, где провёл всё своё детство и сегодня, первого сентября, начнётся его последний учебный год. В это сложно поверить, ведь, казалось бы, ещё вчера он получил свою сову с письмом, хотя на деле прошло уже семь долгих лет. Лето пролетело, словно птичья стая, пока парень метался между своим домом, домом родителей и Джисона. И вот прошлой ночью они впопыхах собирали чемоданы, стараясь вместить туда всё необходимое, а в голове до сих пор крутится начало июня, когда они так же в спешке разбирали их, отправляясь на каникулы. Первое сентября подкралось слишком незаметно.       — Да как он ничего не слышит? — Чонин упирает руки в бока, уже в третий раз выключая будильник, который не справляется со своей задачей.       Феликс лежит, развалившись на кровати и укрывшись одеялом так, что видно одну только тёмную макушку. Миссис Хан отправила их собираться ещё час назад, который Джисон с Чонином потратили впустую в попытках разбудить крепко спящего друга. Они пробовали всё: стягивали с него одеяло, толкали, громко разговаривали и даже подносили старый будильник к уху, который и мёртвого разбудит, но Феликс продолжал спать, мирно посапывая и ни на что не обращая внимания. Чонин ещё раз наклоняется к Ли, убирая одеяло и подушку, и начинает активно трясти его за плечо. Безрезультатно. Спустя несколько минут тряски его рука начинает болеть, а Феликс сквозь сон взмахивает ногой и отпихивает его в сторону, не открывая глаз.       — Почти проснулся, — оживляется Джисон и жестом просит Чонина отойти, после чего выливает на парня стакан воды.       Ли шумно выдыхает, на мгновение приоткрывая глаза, но почти сразу же закрывает их, переворачиваясь на другой бок, где постель не такая мокрая.       — Он издевается? — разводит руками Чонин. Впервые он видит человека, который не проснулся после того, как его облили.       С Феликсом всегда было тяжело, и парни поняли это ещё семь лет назад, когда их поселили в одну комнату в Хогвартсе. Соседом Ли был отличным. Он не шумел по ночам, не ссорился с друзьями по пустякам и, в отличие от Джисона, не мусорил и не раскидывал свои вещи где попало. Подвох оказался в том, что Феликс абсолютно ненавидел вставать по утрам и разбудить его очень сложно. Сначала Чонин и Чанбин думали, что он специально игнорирует их, чтобы пропускать занятия, но Джисон, который был знаком с ним намного дольше, рассказал, что это его проблема с детства. Иногда он просыпается от малейшего шороха, но почти всегда спит так крепко, что даже взрыв ему не помеха.       — Давай его просто скинем с кровати? — предлагает Джисон, хватая Феликса за ноги.       — Чтобы он опять попытался ударить нас? — отзывается Ян, потирая ушибленный бок, куда брюнет попал ногой.       На часах уже половина десятого, а Хогвартс-экспресс уезжает ровно в одиннадцать. Чонин сдаётся, когда не находит другого способа разбудить Феликса, и залезает на кровать с ногами, держа Ли за руки. Джисон следует его примеру и скидывает на пол подушки, чтобы смягчить падение, а потом они вдвоём приподнимают Феликса, раскачивая его из стороны в сторону. Одновременно отпустить его у них не получается. Сначала Ян бросает руки Феликса, а потом и Хан отпускает ноги с небольшим опозданием, чуть не свалившись следом, из-за чего Феликс падает мимо подушек с громким грохотом, резко поднимаясь и дезориентировано хлопая сонными глазами.       — Вы дебилы? — хрипло спрашивает он, держась за ушибленную голову.       — Доброе утро, солнце, — мило улыбается Джисон, слезая с кровати.       — Ненавижу вас, твари.       — Мы из-за тебя завтрак пропустили, так что кто тут кого ещё ненавидит? — не соглашается Чонин, указывая пальцем на часы.       Феликс следит за направлением руки Яна, всё ещё пытаясь заставить мозг соображать, что получается из рук вон плохо, и медленно поднимается с пола.       — А почему я мокрый? — хмурится он, оттягивая влажную ткань пальцами.       — Обоссался, — любезно поясняет Джисон.       Ли уже открывает рот, чтобы ответить что-нибудь привычно грубое, но ему мешает вошедшая в комнату Рюджин, которая не затруднилась постучать, так и замерев на пороге при виде погрома в комнате.       — Мама сказала, что приехала машина из министерства, — говорит она, переводя взгляд с мокрого Феликса на красного Чонина и смеющегося Джисона. — Пожалуй, не буду спрашивать, чем вы тут занимались и что это был за шум.       — Мы пытались его разбудить, — Джисон указывает на Феликса.       — Охотно верю, — незаинтересованно отвечает девушка, наклоняясь за своим чемоданом. — Не задерживайтесь, мама оставила вам вафли.       Услышав про завтрак, которого они лишились по вине Феликса, все трое мигом оживляются, хватая чемоданы, палочки и прочие мелкие вещи, которые не успели запаковать, при этом погружая комнату в ещё больший хаос. Рюджин благоразумно выходит первая, волоча за собой неподъёмные вещи и едва успевает отойти в сторону, прежде чем её сносит спешащий Феликс, который ещё не до конца проснулся.       — Тебе помочь? — робко спрашивает у неё незаметно подошедший Чонин, опуская взгляд на обклеенный наклейками и вырезками из журналов чемодан.       — А тебе не будет тяжело? — приподнимает брови Рюджин, рассматривая худощавого Чонина.       Ян снова заливается краской и, на всякий случай решив молчать, чтобы не заикаться, поднимает два огромных чемодана, отмечая то, что у Рюджин он намного тяжелее. Девушка ещё пару мгновений смотрит на парня, а потом, когда видит, что он идёт ровно, будто его ноша ничего не весит, следует за ним, обгоняя наблюдавших за сценой Джисона и Феликса.       — Феликс, тебе нужна помощь? — передразнивая Чонина, выпячивает губы Джисон и даже отсюда видит, что его уши приобрели яркий алый оттенок.       — Конечно, если тебе не будет сложно, — включается Феликс, выдавливая голос, чтобы изобразить Рюджин.       Они оба начинают хохотать, обмениваясь любезностями, убедительно пародируя друзей, пока Джисон не вручает свой чемодан Феликсу и они не устраивают перепалку, перекидываясь им между собой. И, так как к компромиссу им прийти не удалось, Ли спускает чемодан Хана вниз по лестнице, почти сбивая Чонина и Рюджин с ног, и наблюдает за тем, как Джисон проделывает то же самое и с его вещами тоже. Но не рассчитывает силу и чуть не попадает в миссис Хан, которую привлёк шум на втором этаже. Она успевает отойти в сторону, держа в руках тарелку с пышными вафлями, политые сиропом, и стреляет в сына строгим взглядом.       — Это он сделал! — одновременно выкрикивают парни, указывая пальцами друг на друга.       — Поторопитесь, машина уже ждет, — говорит женщина, сдерживая улыбку, и протягивает Чонину тарелку с едой.       — Простите, у меня руки заняты, — отвечает он, приподнимая чемоданы.       — Я возьму, — вмешивается Рюджин и берёт с тарелки вафлями, разворачиваясь к Яну. — Кусай.       На миг Феликсу кажется, что Чонин сейчас взорвётся, и поэтому спешит к нему, хлопая по спине, чтобы тот не забывал дышать.       — А ты меня так покормишь? — хлопает глазами Джисон, наблюдая за тем, как Феликс запихивает целую вафлю себе в рот.       — Чтобы ты мне руку откусил? — неразборчиво бубнит Ли с набитым ртом, беря с тарелки ещё одну.       — Потом доедите, идёмте уже, — торопит их женщина, опуская тарелку, где уже ничего не осталось.       Дом Ханов почти всё лето был наполнен шумом смеха и голосов четырёх подростков, делая это место живым. Миссис Хан ненадолго задерживается на кухне, проверяя, всё ли забрали дети, и неуютные мурашки ползут по её телу, вслушиваясь в гробовую тишину. А ведь ещё минуту назад она слушала шутливые перепалки между сыном и его друзьями, обсуждение их планов на этот год и видела, как зарождается самая крепкая в мире дружба, которую невозможно сломить временем. Расставаться с детьми всегда сложно, пусть и на определённый срок. Взрослые остро чувствуют перемены в своих отпрысках, тщетно пытаясь отсрочить неизбежное. Женщина в который раз не сдерживает слёзы тоски, выходя следом из опустевшего дома и заключая недовольного Джисона в крепкие объятия, уткнувшись лицом ему в плечо.       — Ну, мам, — тянет Хан, неловко приобнимая её за плечи. — Я же не навсегда уезжаю. Хватит плакать, пожалуйста.       — Не могу поверить, что ты уже так вырос, — выдавливает улыбку та, отстраняясь. — Раньше тебе нравились мои объятия.       — Мне становится неловко, когда ты начинаешь плакать.       — Не смей обижать эту шикарную женщину! — шипит ему в ухо внезапно появившийся Феликс, который до этого разговаривал с мистером Ханом.       — Дорогая, им уже пора ехать, — рядом появляется отец Джисона, приобнимая жену за плечи, чтобы успокоить. — Будьте осторожны, не лезьте на рожон.       — Хогвартс — самое безопасное место в мире, зачем там быть осторожными? — хмурится Джисон, слыша в голосе мужчины неприсущие ему нервные нотки. Будто он что-то не договаривает.       — Просто берегите себя.       — Хорошо, мы поняли, — быстро отвечает Феликс, прекрасно зная, что упрямый Джисон будет стоять на своём до последнего. — До свидания.       — Увидимся на Рождество, — машет рукой Хан, спотыкаясь из-за того, что Ли буквально тащит его за собой к машине, где их уже ждут Чонин с Рюджин, сидящие на разных концах сиденья.       Лето официально закончилось.

* * *

      Подростки молча грузят свои чемоданы на специальные тележки под недовольное бормотание их водителя, которого отправил с ними мистер Хан. На больших часах Кингс-Кросс показывает половину одиннадцатого, только добавляя стресса и резкости движениям. Феликс вертит головой по сторонам, пытаясь найти светлую макушку своей сестры, которая должна приехать с мамой, так как отца срочно вызвали на работу. Повсюду снуют толпы людей, мешая как следует осмотреться, и он резко толкает свою тележку вперёд, не обращая внимания на прохожих, которые с шумом отскакивают от него, когда колёса начинают ехать им прямо по ногам.       — Откуда здесь столько маглов? — бубнит себе под нос Джисон, едва не сбив маленького ребёнка со школьным ранцем. — Как через барьер проходить?       — Как обычно, — фыркает Рюджин, внимательно всматриваясь в лица прохожих.       Она выходит вперёд, равняясь с Джисоном, и не обращает внимания на то, как тот кривит лицо, стоит ей оказаться рядом. Феликс с интересом поворачивает к ним голову, чтобы узнать, почему Хан так среагировал, как тут ему в нос ударяет резкий запах ванили, мешая свободно дышать. Он закрывает нос свободной рукой, чувствуя, как щекочет горло в удушающем приступе кашля, и отскакивает в сторону, когда ветер начинает дуть ему в лицо, принося за собой еще больше запаха.       — Ты искупалась в духах? — спрашивает Ли сквозь рукав своей кофты.       — Отойди, мне дышать нечем, — просит её Джисон, отпихивая от себя рукой подальше.       — И от меня тоже, — присоединяется Феликс.       — Тоже мне, нашлись красавцы, — закатывает глаза девушка, ускоряясь. — Я пойду, меня уже ждут.       Махнув им рукой, девушка ныряет в толпу и вскоре пропадает из виду. Феликс осторожно убирает рукав от лица, принюхиваясь и вновь чувствуя витающий вокруг них стойкий аромат ванили, который, по ощущениям, впился в кожу и рецепторы, сжигая их заживо. Они переглядываются с Джисоном, ведя молчаливый диалог, а потом одновременно оборачиваются к притихшему Чонину, сделав одинаковые выражения лиц.       — Что? — с опаской спрашивает он, когда замечает столь пристальное внимание к себе.       — Ты как с ней рядом шёл? — округляет глаза Джисон. — От неё же воняет.       — Я старался не дышать, — морщит нос Ян. — И зачем она так надушилась?       — Парня своего травить побежала, — говорит Феликс, кривя губы.       Чонин, услышав это, перестаёт улыбаться, опуская взгляд на свой чемодан. Парни тоже замолкают, погружаясь в непривычную тишину, и продолжают распихивать людей, подбираясь к девятой платформе. Никто из них понятия не имеет, что нужно говорить в таких ситуациях, чтобы приободрить, а не сделать хуже.       По дороге они успели встретить несколько учеников из Хогвартса, которые тоже жаловались на огромное столпотворение и на очередь к барьеру — столбу между девятой и десятой платформами. Все трое обречённо вздыхают, понимая, что на поезд придётся бежать, ведь им нужно оставаться незамеченными, чтобы маглы не узнали про их волшебный мир. Краем глаза Феликс замечает знакомые лица, а после встречается взглядами со своей мамой, которая стоит в стороне вместе с Лекси.       — Займите купе, я пойду к мелкой, — просит друзей Ли, получая в ответ тихое угуканье.       Его матери, как и всем маглам, чьи дети являются волшебниками, всегда было неуютно на этом вокзале. Миссис Ли, сколько Феликс себя помнит, постоянно стоит вдали ото всех, опасливо оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видит, как студенты преодолевают барьер. Она крепко сжимает ладонь Лекси, ни на секунду не отпуская, боясь неизвестности, с которой борется уже много лет, начиная со дня знакомства со своим мужем. Женщина никогда не была на платформе девять и три четверти. Она видела только то, как её муж и сын уходят туда, оставляя её совершенно одну, пока поезд не тронется. Каждая мать, с которой она знакома, рассказывает ей истории о том, как тяжело собирать ребёнка в школу, делать с ним домашние задания, посещать мероприятия и родительские собрания. Мама Феликса была лишена этого, когда выяснилось, что её дети волшебники, которым она ничем не сможет помочь. Это заставляет её чувствовать себя бесполезной, ведь для её особенных детей единственной точкой опоры является её муж, который сможет дать им полезный совет, защитить и обсудить то, о чём она понятия не имеет. Первым от неё отдалился Феликс, когда впервые поехал в Хогвартс. Она отпускала своего мальчика в неизвестность, а он крепко обнимал её, обещая, что будет скучать, растапливая материнское сердце и уверяя, что всё будет хорошо. Но вернулся он уже совершенно другим человеком. В глазах не было искры, когда женщина общалась с ним. Он односложно отвечал на её вопросы о магическом мире, твердя, что это даже ребёнок знает. Всё своей время он старался проводить с отцом, умоляя его рассказать побольше о его семье. Сын отдалился от неё, выбрав более интересную сторону своей жизни. Теперь настала очередь Лекси. Миссис Ли готовилась отпустить её с тех самых пор, как она впервые сотворила волшебство, будучи совсем ещё малышкой. Она знала, что настанет тот день, когда её дочь покинет её, растворившись в новых эмоциях и впечатлениях. Но всё равно оказалась не готова, стоя в шаге от места, где всё навсегда изменится, сжимая маленькую ладошку своей большой дрожащей.       — О, вы привезли Хейли, — не здороваясь, улыбается Феликс, гладя птицу через прутья клетки. — Вы давно тут стоите?       — Около получаса, — сверяясь с часами, отвечает миссис Ли.       — И ты до сих пор не прошла через барьер? — удивляется парень, обращаясь к сестре.       — Мама сказала, что не отпустит меня без тебя, — надувается девочка, освобождаясь от цепкой хватки женщины. — Когда мы уже пойдём?       — Сейчас, — говорит Ли, ставя клетку с совой сверху на свой чемодан. — Прощайся с мамой и идём, поезд скоро отправляется.       Лекси довольно улыбается, бросаясь в объятия к матери, чуть не сбивая ту с ног, и почти сразу отстраняется, не позволяя обнять себя в ответ. Девочка привстаёт на носочки, хватаясь за ручку своей тележки и уверенно шагает к нужной колонне, оборачиваясь, чтобы убедиться в том, что Феликс идёт следом.       — Присматривай за ней, — просит женщина, на мгновение сжимая плечо сына рукой.       — Обязательно, — кивает Феликс, разворачивая свою тележку, чтобы догнать сестру. — Встретимся на Рождество.       Миссис Ли натягивает на лицо слабую улыбку, отходя дальше, чтобы не мешать прохожим. Феликс небрежно машет ей рукой, прощаясь привычным для себя способом, и ускоряет шаг, останавливаясь рядом с взволнованной Лекси.       — Видела, как другие проходят через барьер? — спрашивает он, указывая на стену в нескольких метрах от них.       — Мама сказала, что нужно пройти сквозь эту стену, но разве это не больно?       — Конечно не больно, — отвечает Ли, сдерживаясь от того, чтобы не съязвить. Поезд отправляется через десять минут и пугать и без того нервничающую девочку не стоит. — Можешь разбежаться, чтобы было не так страшно, но главное, чтобы тебя не увидели маглы, поняла?       Лекси кивает, быстро смотря по сторонам, но так и не двигаясь с места. Феликс ждёт позади неё, присматриваясь к проходящим мимо людям, которые даже не смотрят в их сторону. Он поднимает голову к часам, видя, что времени остаётся всё меньше и меньше, и подталкивает девочку в спину, боясь, что барьер вот-вот закроется. Лекси начинает неуверенно шагать к стене, постепенно ускоряя шаг, и Ли толкает её уже ощутимее, радуясь, что тележка слишком тяжёлая, чтобы она смогла затормозить прямо перед проходом на платформу. Он чувствует, как напряглась девочка, и вспоминает свой первый поход сюда, когда отец тащил его за руку. Столкновения со стеной не произошло, и Лекси уже смелее открывает глаза, удивленно оглядываясь. Привычная им платформа пропала, а вместо неё появилась другая, где на рельсах уже ждёт гудящий алый поезд, а повсюду снуют взрослые в мантиях, остроконечных шляпах и с волшебными палочками в руках, которые пришли проводить своих детей в школу. Феликс, услышав, как кондуктор объявил о скором отправлении, хватает сестру за руку и тащит к открытому вагону, на ходу подхватывая свой чемодан, а уже после и её тоже, вручая ей клетку с недовольной совой, которой предстоит путешествие в отдельном вагоне для животных.       — Нужно было приходить раньше, — недовольно ворчит Феликс, открывая одно купе за другим.       Несмотря на то, что Хогвартс-экспресс — магический поезд, мест здесь катастрофически мало. Каждый год студенты борются за полностью свободное купе, где смогут посидеть вместе со своими друзьями. Феликс раздражённо закрывает очередную дверь, борясь с желанием вытолкнуть одинокого старшекурсника, которых слишком много в последнее время. Они взяли в привычку занимать отдельное купе, пугая первокурсников и не пуская их к себе, из-за чего бедным детям приходится сидеть в коридоре на собственных чемоданах, пока не придёт женщина с тележкой для сладостей и не выгонит наглых подростков.       — Неужели! — всплёскивает руками Феликс, когда находит пустое купе почти в самом конце вагона. — Тебе повезло, мелкая. Не придётся ехать с нами.       Парень заходит внутрь, закидывая чемодан девочки на верхнюю полку, и, когда поезд начинает движение, усаживает сестру на мягкое сиденье изумрудного цвета.       — Но я не хочу ехать одна, — возражает девочка, складывая руки на груди. — Почему нельзя было сесть к остальным ребятам?       — Поверь, будет лучше, если к тебе подсядут, а не ты к уже сформировавшейся компании, — наставническим тоном объясняет Феликс.       — Правда?       — А ты думаешь, как я познакомился с парнями?       — Вас на один факультет распределили.       — А познакомились мы в поезде.       — Ну, ладно, — сдается Лекси, отворачиваясь к окну. — Останусь тут.       — Не скучай, мелкая, — подбадривает её парень, растрепав все волосы. — Найду тебя, когда приедем в Хогвартс.       Он оставляет ей немного денег, чтобы та смогла купить сладостей в дорогу, и выходит из купе, таща за собой тяжёлый чемодан. Сейчас в коридорах почти пусто. Большинство разбрелись по своим местам, обсуждая с однокурсниками свое лето, а кто-то, как и Феликс, бродят вдоль вагонов, чтобы найти, где остановились их друзья. Обычно Ли со своей компанией занимают определённое купе, где познакомились, но когда Феликс пришёл туда, то оно оказалось занято Рюджин и её подругами, которые, словно по команде, затихли и уставились на него, как на что-то инородное.       — Где мои? — спрашивает он у девушки, морщась от смеси парфюмов.       — В следующем вагоне, где-то в конце, — не сразу отвечает Рюджин, а после возвращается к прерванному диалогу с девушкой из Рейвенкло, кажется.       Феликс быстро закрывает дверь, пока не услышал лишнего, и шагает в нужном направлении, ненавидя парней за то, что выбрали место так далеко. Он уже в красках представляет, что скажет им, но ход его мыслей прерывают двое юношей, появившихся из ниоткуда и идущих прямо на него. Ли сжимает руки в кулаки, узнавая в темноволосом высоком парне человека, которого ненавидит с самого первого курса. Хван Хёнджин — яркий пример того, что случается с детьми, которые родились с золотой ложкой во рту. Наглый, высокомерный, думает, что ему всё позволено, и пользуется своим статусом наследника древнейшего чистокровного рода везде, где только можно. Большинство своих отработок Феликс получил из-за него, когда всячески пытался досадить ему и победить в их негласной войне. Его раздражает в нем всё, начиная с идеально выглаженной одежды, уложенных волос и заканчивая странной манерой медленно разговаривать скучающим тоном, будто он делает одолжение, когда открывает рот. Хёнджином восхищаются все на его факультете и даже за его пределами, но к себе он подпускает только одного человека — Ли Минхо, на которого брюнет даже смотреть не может.       Его аккуратно постриженные серебристые волосы, точёный профиль, ужасающая хладнокровность и манера держаться являются неприятным напоминанием о его недостатках, на которые ему никто никогда не указывают, но обязательно отмечают, стоит узнать, что они кузены. Об истории братьев Ли-старших знает чуть ли не вся магическая Британия, но не Феликс, чей отец напрочь отказывался говорить о своём младшем брате, который является отцом Минхо. Именно это в далёком детстве заставляло его чувствовать себя неполноценным, когда все вокруг твердили, что он ошибка в их роду, потому что внешностью пошёл в мать, унаследовав все её черты.       Он прикусывает язык, не желая даже смотреть на этих людей, и специально замедляет шаг, чтобы не показалось, будто он убегает от встречи с ними.       — Стой, — властным тоном говорит ему Хёнджин, смотря прямо в глаза.       Феликс сильнее стискивает челюсть, заставляя себя молчать, иначе без драки не обойтись. Он, конечно, не против устроить дуэль, но тогда их выкинут из поезда, чего ему очень не хочется. Парень игнорирует просьбу, прозвучавшую как приказ, и почти проходит мимо, когда его останавливает Хван, хватая за запястье ледяными бледными пальцами.       — Руку убери, — возмущается Феликс, отпуская чемодан, чтобы в случае чего нанести удар.       — Разве ты не слышал меня? — слегка приподнимает брови Хёнджин, даже не думая о том, чтобы выполнить просьбу Ли. — Я сказал тебе остановиться.       — А разве то, что я тебя проигнорировал, не говорит о том, что мне плевать? Или ты тупой?       — Где ваше купе? — пропустив оскорбление мимо ушей, спрашивает Хван.       — А тебя это ебать не должно, — огрызается Феликс и вырывает руку, когда Хёнджин сильнее сжимает пальцы. — Ещё раз так сделаешь и пожалеешь.       Лицо Хёнджина не выражает никаких эмоций, но Феликс замечает прозрачную ухмылку на его губах, которая будто бы подначивает парня осуществить свою угрозу. Именно поэтому Ли и попадал на отработки. Постоянно вёлся на дешёвую провокацию, хоть и знал, что Хёнджин не из тех, кто любит пачкать руки, предпочитая, чтобы его враги сами загоняли себя в ловушку, и лишь подталкивая их к пропасти.       — И что же ты сделаешь? — склоняет голову парень, будто ему правда интересно узнать. — Заколдуешь меня?       — Разобью твоё смазливое личико, — без окраски отвечает Феликс. — Не забывай, что физически я намного сильнее тебя.       — Точно, совсем забыл, что такие магловские отродья, как ты, совсем не соблюдают приличий и всюду размахивают кулаками, — не торопясь, проговаривает Хван, ударяя по самому уязвимому месту Феликса.       Кровь кипит внутри него, обжигая кожу и внутренности. Феликс знает, что Хёнджин лишь пользуется его вспыльчивостью, давя на особенно болезненные синяки и ссадины, но ничего не может с собой поделать, когда желание размазать его по стене пульсирует в нём, как сигнальная ракета. Парень понимает, что у него будут проблемы после спровоцированной им драки, но он никогда не отличался сдержанностью, чем Хван активно пользуется.       — Феликс? — доносится неподалёку, отвлекая от совершения очередного необдуманного поступка. — Вот ты где, мы тебя везде ищем.       Спасение от выговора прибыло в лице Чонина, который появился как раз в тот момент, когда Феликс замахивался на Хёнджина кулаком. Ян придаёт лицу безразличное выражение, когда видит, кто задержал Ли, и смотрит прямо ему в глаза, специально игнорируя Хвана и Минхо, который не проронил ни слова с тех пор, как подошёл.       — А вот и тот, кого я искал, — нарушает тишину Хёнджин, мигом теряя к Феликсу весь интерес. — Не против поболтать, братец?       — О чём? — небрежно спрашивает Чонин, не удостоив старшего брата даже мимолётным взглядом.       — О том, что ты рассказал Йеджи.       Чонин хмурится, попадаясь на крючок, и смотрит на Феликса, будто ждёт от него какого-нибудь знака. Ли хочет увести его отсюда, выкрикнуть пару оскорблений в наглое лицо Хёнджина, но молчит, позволяя Яну самому сделать выбор. Он едва заметно жмёт плечами и отводит взгляд в сторону, дожидаясь решения друга.       — Что ты хочешь знать? — вздыхает Чонин, впервые посмотрев на парня.       — Этот разговор не для лишних ушей, — говорит он, подбородком указывая на стоящего рядом с братом Феликса.       — Хорошо, — легко соглашается Чонин и переводит взгляд на Минхо. — Тогда он уходит тоже.       Минхо, не дожидаясь, что на это скажет Хёнджин, разворачивается и уходит, медля, когда слышит позади шаги недовольного Феликса. Он тормозит у двери в своё купе и провожает взглядом спину уходящего брюнета, крепко ухватившись за скользкую ручку.       — Подожди, — наконец решается он, когда Ли уже собирается пройти в следующий вагон.       Он ожидает, что Феликс поступит так же, как несколькими минутами ранее, когда его попытался остановить Хёнджин, но, к его удивлению, парень действительно останавливается, не оборачиваясь на кузена.       — Чё надо? — спрашивает он таким тоном, будто вся эта встреча утомила его больше, чем что-либо.       — Это я хотел с тобой поговорить, а не он, — говорит Минхо, не обращая внимания на его враждебность.       — Всё ещё не заинтересовал.       — И даже не планировал, — парирует он и опёрся спиной на дверь. — Хотел сказать, что буду смотреть за Лекси.       Феликс, собиравшийся уже уйти от бессмысленного разговора, тормозит, полностью оборачиваясь к абсолютно спокойному Минхо. Он всматривается в его лицо, в попытках найти намёк на шутку, но тот одаривает его точно таким же пустым взглядом, как и обычно.       — Нет, — запоздало отвечает Феликс.       — Это была не просьба. Просто предупредил, чтобы не возникло недопониманий.       — Зачем тебе это? Она тебя даже не знает.       — Она и моя сестра тоже, — без промедлений говорит Минхо, приоткрывая дверь купе. — Хочешь не верь, но я никогда не отворачивался от своей семьи, какой бы она ни была.       Он заходит внутрь, не дожидаясь ответа Феликса, и так же тихо закрывает за собой дверь, опуская шторки. Ли ошалело смотрит на то место, где ещё секунду назад стоял Минхо, и не двигается с места, прокручивая в голове каждую сказанную им фразу. Что он имел в виду, когда сказал, что не отворачивался от семьи? Неужели ему хватило наглости соврать, глядя прямо ему в глаза? Парень наполняется решимостью, чтобы узнать, что всё это значит, но так и не двигается с места. Не хочется сейчас копаться в шкафу своей родни, который полон скелетов.       — Так, один нашёлся, а второй пропал, — хмурится Джисон, когда Феликс находит их купе, устало приземляясь на свободное место рядом с Ханом. — Где Чонин?       Он встаёт с сиденья, выглядывая в коридор, будто их друг спрятался где-то там, но сразу возвращается обратно, когда не видит его там.       — Болтает с Хваном, — чуть помолчав, отвечает Феликс, пока копается в горе сладостей на столе в поисках любимых шоколадных лягушек.       — Если бы со мной сделали то же самое, что и с ним, то я бы даже не посмотрел в сторону чокнутой семейки, — замечает Чанбин, протягивая Феликсу последнюю из лягушек.       Ли кивает, соглашаясь со словами друга, и крепко сжимает его руку в качестве приветствия, внимательно разглядывая загоревшего за лето друга. Семья Чанбина работают в турагентстве, где им часто выдают путевки в различные страны в качестве отпуска, поэтому Феликс редко видится с ним вне школы, из-за чего они находятся не в таких тёплых отношениях, как с Чонином и Джисоном, но парень всё равно глубоко уважает Со и ни разу не подумал о том, чтобы прекратить общение.       — Он рассказал уже? — спрашивает он, откусывая сразу половину шоколада.       — Да, пока мы тебя ждали, — кивает Чанбин. — А ты где был?       — Искал купе с Лекси. Эти придурки опять сели по одному и никого не пускали.       — Мы тоже долго искали пустое из-за них, — хмурится Джисон, отвлекаясь от созерцания мелькающего пейзажа за окном. — Чанбин, ты там на море скалы двигал?       Чанбин, услышав вопрос Хана, давится лакрицей, вопросительно глядя на друга. Феликс тоже вскидывает брови, пытаясь понять суть вопроса Джисона. Парень вместо ответов садится на сиденье напротив и хлопает ладонью по смуглому мускулистому плечу Со так сильно, что на месте удара остается белый след от его руки.       — У тебя бицуха скоро будет больше твоей головы, — говорит он, уворачиваясь от ответного удара.       — Пенелопе нравится, — говорит тот, потирая ушибленное место.       — Вы всё ещё вместе? — удивляется Феликс, вспоминая рыжеволосую надоедливую подружку Чанбина, которая не давала ему прохода. Благо Хогвартс она окончила два года назад. — Разве она не уехала в Румынию?       — Уже приехала и устроилась в Мунго.       — В отдел умалишённых? — фыркает Джисон, за что всё же получает подзатыльник, громко ойкая. — Ты мне чуть голову не снёс!       — Жаль.       Феликс смеётся, пытаясь скрыть всё за кашлем, и действительно давится шоколадным батончиком, чем смешит остальных двух парней. Он уже и забыл за эти два месяца, каково это — проводить время с друзьями и смеяться до болящих животов и тошноты. Ли понимает, что не хочет взрослеть, чтобы никогда не расставаться с этими людьми, которые делают его по-настоящему счастливым, как никто другой. Их купе наполняется звонкими голосами, когда они обсуждают каникулы и их планы на последний год в Хогвартсе, к осуществлению которых они приступят уже сегодня вечером, когда запрутся у себя в спальне, подальше от любопытных глаз остальных Гриффиндорцев. Всё нутро наполняется предвкушением и Феликс забывает о стычке с Хёнджином и разговор с Минхо, о которых хотел рассказать друзьям.       Когда за окном начинает темнеть, парням приходится прервать разговор, затянувшийся на много часов. Поезд начинает замедляться, и они одновременно тянутся к своим чемоданам в поисках школьной формы, в которую должны переодеться до того, как Хогвартс-экспресс достигнет станции возле чёрного озера. Феликс скептически оглядывает свою мятую рубашку, которую запихнул в багаж, не удосуживаясь аккуратно сложить. Мысленно извинившись перед миссис Хан, которая гладила её накануне, он быстро натягивает её, не заправляя в чёрные брюки. Он прислушивается к тому, как Джисон негромко ругается себе под нос, пропустив пуговицу, из-за чего ему приходится застегиваться заново, и смотрит на Чонина, который по привычке закатил рукава, чтобы было не так жарко. Чанбин тоже полностью оделся и вышел, отправившись на поиски женщины с тележкой сладостей.       — Как ты это делаешь? — спрашивает Феликс у Чонина, наблюдая за тем, как быстро он завязывает красно-золотой галстук.       Он со вздохом берёт в руки свой, не представляя, как именно его нужно завязывать. Парень думал, что за семь лет он должен научиться, ведь это главный атрибут школьной формы, которая показывает твою принадлежность к тому или иному факультету. Но, как бы он ни старался, дурацкий галстук никак не желает ему поддаваться, поэтому обычно он просто перекидывает его через шею, за что постоянно получает нагоняи от их декана.       — Я тебе сто раз показывал, — напоминает Чонин, надевая тёмную мантию с гербом Гриффиндора на неё, где изображён огромный лев.       — Завяжите мне кто-нибудь, — просит он, пытаясь распутать узел.       — Я только на себе умею.       — А я сам не знаю, как это делаю, — жмёт плечами Джисон, закончивший переодеваться.       Феликс сдаётся, закрывая чемодан, и поплотнее запахивает мантию, скрывая свой неопрятный вид. Он кладёт волшебную палочку в карман и вместе с парнями направляется к выходу, когда поезд с громким скрипом останавливается. Выйти первыми они не успевают, утопая в огромной толпе, где каждый стремиться первым выйти наружу. Пожалуй, это самая неприятная часть путешествия на Хогвартс-экспрессе. В этом хаосе они находят Чанбина, хватаясь друг за друга, чтобы случайно не потеряться. Сначала Феликс терпит, когда чей-то локоть врезается ему под рёбра, но когда это повторяется ещё два раза, он не выдерживает и начинает бить в ответ в несколько раз сильнее, заставляя людей расступаться.       Ли помнил о своём обещании Лекси найти её, когда они прибудут на место, но выходят они слишком поздно. Свежий вечерний воздух приятно обдувает вспотевшее после давки лицо, а мягкий желтоватый свет фонарей открывает вид на внушительную платформу, где их уже ждут запряженные невидимыми существами кареты, которые приходят в движение одна за одной. Феликс щурится, понимая, что не видит маленьких первокурсников и огромную фигуру Хагрида — их школьного лесничего, и понимает, что опоздал и Лекси уже уплыла в замок на лодке.       — Скорее, вон свободная стоит, — торопит их Чанбин, хватая стоящего рядом Чонина за широкий рукав мантии.       Мальчишки успевают залезть в роскошную карету, привыкая к тесноте после просторных купе поезда, и погружаются в молчание, которое нарушается редким урчанием животов одного из них. Вскоре показываются огромные внешние ворота замка, украшенные уродливыми каменными горгульями, и кареты ускоряются, желая поскорее доставить учеников в школу. Феликс видит Хогвартс уже на протяжении семи лет, но каждый раз не может оторвать взгляд, жадно вглядываясь в каждую деталь архитектуры, которая уже настолько въелась в мозг, что он может воспроизвести всё с закрытыми глазами с точностью до камушка возле фонтана, который никто никогда не замечает, но он там есть.       Карета останавливается, и Феликс первым выходит наружу, чувствуя, что наконец-то вернулся домой. Он говорит друзьям, что пойдёт до комнаты, где собирают первокурсников, и, переходя на бег, взлетает вверх по ступенькам, чудом не снося спокойно идущих учеников. Тусклый оранжевый свет от свечей в коридорах успокаивает, и он, перепрыгивая через ступеньку, направляется к задней двери, которая ведет в Большой зал, где ученики собираются во время важных мероприятий, а также во время завтрака, обеда и ужина, проходящих строго по расписанию. Двойные деревянные двери закрыты, но даже так Феликс слышит гул радостных голосов, когда столы заполняются детьми, которым не терпится поговорить с товарищами.       — Мистер Ли, — Феликс резко тормозит, стоит ему только услышать строгие нотки в высоком женском голосе.       Он цепляет на лицо невинную улыбку, оборачиваясь к женщине в изумрудной мантии и высокой остроконечной шляпе. Профессор Макгонагалл, пожалуй, была единственным преподавателем в Хогвартсе, которого Феликс не столько уважал, сколько боялся. Она отличается особой строгостью, которую направляет на всех без исключения, особенно когда дело касается студентов её факультета. Минерва одним взглядом приказывает парню подойти, и тот не смеет ослушаться, строя из себя примерного ученика, мельком взглянув на её лицо, чтобы оценить степень злости. Но, к его удивлению, декан не злится. Наоборот, на её лице вместо плотно сжатых губ и нахмуренных бровей, которые Ли видит слишком часто, сейчас можно заметить небольшую улыбку, что определённо является хорошим знаком.       — Далеко собрались? — спрашивает она, сложив руки за спиной.       — Я хотел увидеться с сестрой, профессор, но не успел, — он указывает себе за спину, где спрятана дверь в круглую комнатку, куда отправили всех первокурсников.       — Вашу сестру? — Феликс готов поклясться, что у неё дёрнулся глаз, когда она услышала это.       Он медленно кивает, пытаясь придать лицу нейтральное выражение лица, но улыбка так и рвётся наружу, когда он смотрит на вмиг поникшую Макгонагалл. А ведь она надеялась, что в этом году распрощается с Ли и его друзьями раз и навсегда…       — Что у вас с внешним видом? — поджимает губы она, указывая на мятый низ рубашки и на галстук, болтающийся на плечах.       — Ничего, — по привычке выпаливает Феликс, пряча руки за спину.       Женщина вздыхает, подходя ближе, и жестом показывает Ли снять с себя мантию. Парень замирает, широко распахивая глаза, когда Минерва поднимает ворот его рубашки, быстрыми движениями завязывая галстук и туго затягивая его.       — Профессор, мне нечем дышать, — жалуется Феликс.       — Отлично, — невозмутимо отвечает женщина, затягивая галстук ещё туже. — Идите в зал. Церемония сейчас начнётся.       Она сказала это таким тоном, что Феликс не посмел ослушаться, и быстро зашагал к большим дверям под внимательный взгляд профессора. Четыре стола, привычно стоящие вдоль помещения, наполнены шумом. Ли уверенно идёт к крайнему слева и замедляется, пробегая глазами по каждому знакомому лицу. Своих друзей он находит в самом конце и садится рядом с поникшим Джисоном, который держится за свой живот и угрюмо смотрит в одну точку.       — Нашёл Лекси? — спрашивает сидящий напротив него Чонин.       — Нет, Минни остановила, — качает головой Ли, бросая недовольный взгляд на женщину, которая вышла из комнатки со старой потрёпанной шляпой в руках.       В зале ненадолго воцаряется тишина, когда на Распределяющей шляпе появляется рот и она начинает петь нескладную песню, слова которой выдумывает на ходу. Раньше Феликс внимательно слушал её, наивно полагая, что она обязательно скажет что-нибудь важное, но шляпа неугомонно продолжает петь про свою любовь к тыквенным пирожкам, хоть и ни разу не пробовала их. И так на протяжении семи лет.       — Ну зачем они дают ей петь? — ноет Джисон, опуская голову на пустой стол.       — Что это с ним? — спрашивает Ли.       — Он голодный, — фыркает Чанбин и запускает руку в свой карман, доставая из него припасённую шоколадную лягушку. — Держи.       — Меня уже тошнит от них, — Хан приподнимает голову и рукой отпихивает сладость, а затем снова утыкается лицом в гладкую поверхность. — Хочу мясо.       — Скоро церемония закончится, — уверяет его Феликс и устремляет внимание на трёхногую табуретку, куда уже сел первый ребёнок.       И хоть церемония состоит из того, что Макгонагалл зачитывает фамилию и имя со свитка, а затем шляпа выкрикивает факультет, куда отправляет первокурсника, она всё равно тянется невыносимо долго. Глазами он быстро находит Лекси, крепко сжимающую рукав своей новенькой мантии, и ждёт, когда назовут её фамилию. Джисон продолжает лежать на столе, изредка вставляя комментарии о том, что люди слишком шумные и жизнерадостные, с чем Феликс не мог не согласиться. Всякий раз, когда шляпа объявляла факультет, один из столов взрывался аплодисментами, оглушая всех присутствующих. Но самым громким, несомненно, оставался стол Гриффиндора. К ним попало уже шесть человек, что пока что меньше, чем у остальных, но каждого из шести студенты встречали радостными криками и даже свистом. Посоревноваться в шумности с ними мог только Хаффлпафф, которые как следует приветствуют новых членов своей семьи.       — Ли, Лекси, — громко произносит Макгонагалл, вырывая Феликса из его мыслей.       Он мигом оживляется, пихая Джисона в бок, и разворачивается всем корпусом к стулу, когда к нему подходит белокурая девочка на дрожащих ногах. Краем глаза он видит, как ранее безразличный Минхо тоже выпрямился, впервые проявляя интерес к церемонии. Феликсу кажется, что Лекси сейчас упадёт в обморок, настолько сильно она побледнела.       — Ждём тебя на Гриффиндоре, мелкая! — кричит он, поднимаясь со своего места.       Лекси поднимает на него перепуганный взгляд и выдавливает подобие улыбки, когда по залу проносятся смешки, а у Минервы определённо начинает дёргаться глаз, что видно даже через её очки. Ли ни на секунду не отводит взгляда от сестры и смотрит даже тогда, когда шляпа закрывает её глаза, погружая ту в кромешную темноту. Феликс знает, что сейчас она ведёт диалог с первокурсницей, хоть в зале этого и не слышно. Он нервно постукивает пальцами по столу, надеясь только на то, что её не отправят в Слизерин. Минхо сказал, что будет присматривать за ней, но к змеям у него никогда не было доверия.       — Почему так долго? — раздражённо спрашивает он, когда проходит уже больше минуты. — Меня за секунду распределили.       — Видимо, у неё мозгов больше, чем у тебя, — хихикает Джисон, уже занося руки для аплодисментов.       А в следующую секунду у шляпы снова появляется рот, и она выкрикивает громкое:       — Рейвенкло!       Лекси поправляет растрепавшиеся волосы и поднимается с табурета, смотря таким же шокированным взглядом на Феликса, рот которого заботливо закрыл Джисон. Справа от них аплодируют студенты, облачённые в синие одеяния, и девочка неуверенно идёт туда, прерывая зрительный контакт.       — Я был прав, — гордо заявляет Хан. — Мозги у неё и правда больше, чем у тебя.