Forever young

      Вчера Феликсу так и не удалось поговорить с Лекси после её распределения. Всех первокурсников увели старосты после званого ужина, чтобы показать путь до гостиной факультета и объяснить другие тонкости жизни в замке, которые никогда не укладываются в голове с первого раза. Поэтому парень решил отложить встречу с сестрой до обеда, ведь у них с друзьями есть срочное дело, которое они спланировали ещё в прошлом учебном году.       Парень просыпается ни свет ни заря, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь плотный бордовый балдахин, который он плохо закрыл прошлой ночью. Он прислушивается к сонному сопению друзей и вылезает из постели, хватая палочку с прикроватной тумбочки. Глаза бегают по скромно обставленной комнате, где почти всё место занимают большие кровати, в поисках идей, чтобы разбудить соседей по комнате. Феликс, даже не стараясь идти тише, распахивает шторы на круглом окошке в их башне, а после делает то же самое с балдахинами на кроватях друзей. Этого шума хватает, чтобы разбудить Чонина, имевшего чуткий сон. Он приоткрывает опухшие глаза, поправляя сбившееся за ночь одеяло, и садится, громко вздыхая.       — Ты знаешь, сколько сейчас время? — спрашивает он тихим хриплым голосом, ладонью приглаживая взъерошенные рыжие волосы.       — Где-то около шести утра, — жизнерадостно отвечает ему Феликс, запрыгнув на кровать Джисона, и начинает трясти его за плечи.       — И как ты проснулся так рано?       — Я что, в кошмаре? — стонет не сразу проснувшийся Хан, закрывает лицо руками и слепо отбивается, когда Ли пытается отодрать его от постели. — Отвали от меня, чудовище.       — Вы забыли, о чём мы говорили вчера в поезде? — хмурится Феликс, уперев руки в бока. — У нас нет времени на сон!       Чонин устало переглядывается с Джисоном, хорошо знакомые с характером Феликса. Когда дело касается шалостей, которые занимают отдельное место в его сердце, он становится чересчур дотошным и раздражительным. Если он что-то задумал, то его невозможно остановить. И даже пропадает его проблема с ранними подъёмами, ведь от нетерпения он не может спать. Оба парня поднимаются с кроватей, борясь за первенство занять небольшую ванную комнату, где побеждает проворный Джисон, который даже умудрился нацепить на лицо свои очки.       — Осталось этого поднять, — Феликс тыкает пальцем в Чанбина, лежащего с закрытыми глазами. — А что, если он дерётся во сне?       — И что? — спрашивает всё ещё туго соображающий Ян.       — Ты видел вот это? — Ли приподнимает его руку с крепко сжатым кулаком. — Он же с одного удара вырубит меня, если попадёт.       Парень на пробу тыкает пальцем в мускулистое плечо, неприкрытое одеялом, и отдёргивает руку в сторону, будто действительно боится, что Чанбин начнёт отбиваться от него во сне, как от назойливой мухи, на убийство которой он ни за что не пожалеет сил. Когда Со никак на это не реагирует, он отходит в сторону, оценивая обстановку, и задумчиво покусывает губы.       — Чанбин, — громко зовёт Чонин, внимательно наблюдая за притихшим другом. — Он начинает думать.       Он, стоит услышать предупреждение, распахивает глаза, щурясь из-за редких осенних солнечных лучей. Феликс редко думает, предпочитая сразу действовать, потому что его мозговая активность обязательно приводит к катастрофе, которую приходится расхлёбывать не только им четверым, но и всем окружающим. И это действительно пугает, поэтому Чанбин нехотя приподнимается на локтях, чтобы Ли убедился, что он действительно проснулся.       — Я уже давно не сплю, — на всякий случай уточняет он и поворачивает голову в сторону ванной комнаты, откуда, помимо плесков воды, доносятся приглушённые звуки пения.       — А чего лежал тогда? — щурится Феликс, не веря ни единому слову.       — Надеялся, что ты отстанешь от меня, — честно признаётся Чанбин и откидывает тёплое алое одеяло в сторону.       Феликс ещё сильнее хмурит лицо, то и дело поглядывая на небольшие часы, стоящие на прикроватной тумбочке Чанбина — единственном чистом месте здесь, где нет ничего лишнего. Парни в комнате не спрашивают у него, что происходит, и молча занимаются своими делами. Чонин расчёсывает и укладывает непослушные волосы, Джисон продолжает петь в ванной, думая, что его никто не слышит, а Чанбин всё никак не успокоится, сокрушаясь из-за того, что его заставили встать слишком рано в субботу, когда он мог наконец-то отоспаться перед началом учебной недели. Его негромкое бормотание, пока он заправляет постель, забавляет, но совершенно сбивает с толку, так что Феликс запрыгивает на свою кровать, скрестив ноги по-турецки и барабаня пальцами по коленке.       — Когда наша певичка уже выплывет? — теряет терпение он, хватает подушку и метко запускает её в дверь.       Шум воды прекращается, и через секунду в двери появляется сначала лицо Хана, когда он проверяет обстановку, а следом и он сам.       — Наконец-то, — вздыхает Ли.       — К чему такая спешка? — спрашивает он, закидывая мокрое полотенце в комод.       — К тому, что нам нужно всё организовать до завтрашнего дня, — вскидывает бровь Феликс. — Мы это три месяца планировали, и я отказываться от нашей идеи не хочу.       — Мы тоже не хотим, — заверяет его Чонин. — Но времени в обрез.       — Вот именно! — вскрикивает брюнет. — Поэтому делаем всё быстро и чётко.       — Ну так бы сразу и сказал, — фыркает Чанбин. — Кто чем занимается?       — Вы с Чонином пишите пригласительные, а мы с Джисоном идём на кухню, а потом проверить место, — командует Феликс, доставая из своей тумбочки толстую стопку прямоугольных пустых открыток.       Ян молча забирает бумагу у Феликса, скептически оценивая её количество. Чанбин тоже мысленно прикидывает, сколько времени им придётся убить на это, и бросает на Ли вопросительный взгляд.       — Почему мы пишем? — спрашивает он.       — Вы наши с Джисоном почерки видели? — он дожидается, пока оба кивнут. — Ну вот, вопросы должны отпасть.       — К тому же, — добавляет Хан. — Домовики почему-то терпеть не могут Чанбина.       — Мерзкие создания, — бурчит себе под нос Со.       А потом говорит уже громче:       — Ладно, мы займёмся приглашениями.       — И сразу раздадим их, чтобы не терять время, — подключается Чонин и одним движением делит стопку пополам, протягивая часть Чанбину. — Только вернитесь до обеда, чтобы Макгонагалл не начала беспокоиться.       — Конечно вернёмся, — кивает Хан. — Я и так пропущу завтрак, так что обед — это святое.       — И смотрите, не пропустите ни одного семикурсника, — предостерегает их Феликс, уже направляясь с Джисоном к выходу. — И предупредите, чтобы нигде не болтали о нашей вечеринке.       Хан выходит из комнаты последним и осторожно прикрывает за собой дверь, боясь разбудить остальных жителей башни в такой ранний час. Несмотря на то, что у Хогвартса есть свои спонсоры в Министерстве Магии, которые не жалеют денег на нужды школы, стены в жилых башнях имеют ужасную шумоизоляцию. Никто в Гриффиндоре не знает, есть ли эта проблема у других трёх факультетов, но сходятся во мнении о том, что лучше тонкие стены, чем холодные подземелья без окон и возможности проветрить помещение.       Парни тихо спускаются по каменной винтовой лестнице и на всякий случай замирают, бегло осматривая круглую гостиную с большим камином и множеством кресел с подушками по углам. Утром, тем более во время выходных, здесь редко можно кого-нибудь увидеть, хотя обычно гриффиндорцы предпочитают проводить время все вместе, не разделяя друг друга по возрастам, как это у всех бывает. Догорающие в камине поленья негромко потрескивают и являются единственным издаваемым звуком. Приятное тепло обдаёт их лица, согревая и убаюкивая, но Феликс уверенно шагает к дыре в стене, которая прикрыта портретом Полной Дамы. Она нужна для того, чтобы охранять гостиную от посторонних людей, но за глаза её все называют бесполезной. В лицо никто не говорит, ведь она может разозлиться и отказаться пропускать ученика внутрь, даже если тот назвал верный пароль.       Джисон догоняет Феликса и толкает портрет, воровато выглядывая наружу, чтобы убедиться, что их путь чист. Такие запрещенные вылазки бодрят, как самый лучший кофе. Покидать гостиную факультета после отбоя и до завтрака строго запрещено, а за непослушание студенты получают соответствующее наказание и штрафные очки. За порядком в школе следит завхоз средних лет, которого ненавидят все до единого. Мужчина обладает необычно скверным характером, проявляя агрессию к каждому, кто способен творить волшебство. Проще говоря, ко всем студентам вне зависимости от факультета, крови, пола и возраста. Стоит подумать о Филче, его длинных сальных патлах и мерзкой кошке, которая чует нарушителей правил за версту, Феликса крупно передёргивает, и он только надеется на их удачу и на то, что Аргусу слишком лень подниматься на седьмой этаж по вечно меняющим направление лестницам.       — Вроде чисто, — шёпотом сообщает Хан и, наклонив голову, первым выбирается наружу.       Ли незамедлительно следует за ним и оборачивается, чтобы закрыть за собой проход, сталкиваясь с сердитым взглядом полной женщины в розовом шёлковом платье.       — Вы меня разбудили, — Полная Дама сводит брови к переносице и упирает руки в мясистые бока. — Куда это вы собрались?       — Доброе утро, леди, — Джисон отвешивает ей шутовской поклон и нервно оглядывается по сторонам, ведь глупый портрет даже не пытается говорить тише.       Здесь на этой лестничной площадке они как на ладони. Нет мест, чтобы спрятаться, а солнечный свет, пробивающийся сквозь окна, убирает даже тёмные тени по углам, в которых можно затаиться, если не шевелиться и даже не дышать. Феликс улавливает настроение друга и бормочет просьбу простить их, прекрасно зная о скандальной личности женщины с портрета, которая от скуки ругается с каждым, кто посмел бросить на неё неосторожный косой взгляд. Конечно же, такими скупыми извинениями она остаётся недовольна, но, прежде чем она успевает наделать ещё больше шума, друзья почти бегом направляются к лестнице, уповая только на своё везение. Стоит ступить на первую ступень, как вся лестница с громким грохотом приходит в движение, задумав изменить направление и увеличить студентам путь. Не сговариваясь, парни перепрыгивают одну ступеньку за другой, пока злополучная лестница окончательно не сменила маршрут, и за считанные минуты преодолевают семь этажей, оказываясь недалеко от Большого Зала, чьи двери плотно закрыты в такой час. Короткими перебежками они пересекают коридор, останавливаясь и прижимаясь к стенам каждый раз, когда слышат шум, подозрительно похожий на чьи-то шаги. Несмотря на всю свою любовь к таким вылазкам, которые нарушают школьный устав, все четверо ужасно боятся попасться и получить отработку. Ничего страшного или опасного их делать не заставляют, но приятного тоже мало, особенно когда за наказание отвечает Филч, чтоб его.       — В подземельях может оказаться Филч, — предупреждает Феликс, замирая в нерешительности перед очередной лестницей.       — Мы в любом случае сначала увидим его ободранку, — дёргает щекой Джисон, не питая к миссис Норрис — кошке завхоза, — никаких положительных чувств.       — Странно, что мы ещё не наткнулись на него наверху.       — Может, он наконец-то, ну, это, того, — с нескрываемой надеждой в голосе произносит Хан, проводя большим пальцем по своей шее и забавно вываливая язык.       — Если да, то я обведу этот день красным в календаре, — хмыкает Ли, щурясь, чтобы привыкнуть к темноте подземелий, где единственным источником света являются почти перегоревшие свечи, которые домовики ещё не успели сменить.       Температура здесь намного ниже, чем на верхних этажах, а света катастрофически мало, поэтому Феликс с Джисоном вынуждены прижиматься друг к другу, чтобы в случае чего не разделиться и не попасться кому-нибудь из преподавателей или Аргусу. Чаще всего все свои ночные похождения они проводят именно в подземельях, потому что здесь удобно прятаться от посторонних глаз и здесь редко можно встретить профессоров, не считая Горация Слизнорта, чья личная комната находится где-то возле его кабинета.       Несмотря на то, что Феликс ненавидит ранние подъёмы, ему нравится утренняя атмосфера замка, когда все ещё спят, а солнце только начинает вставать, окрашивая мрачные стены замка приятным малиновым цветом. Они с друзьями часто возвращаются в башню на рассвете, и тогда он специально медлит, вдыхая свежий воздух, просачивающийся сквозь многочисленные щели и распахнутые окна. И даже сейчас, когда у них времени в обрез, он замедляет шаг, жалея о том, что в подземелье никак нельзя услышать пение птиц, которые скоро улетят зимовать в более теплое место, погрузив Хогвартс в удушающую тишину.       Парень напрягается, когда краем уха улавливает громкий звук, похожий на кошачье мурчание, а потом резко тормозит, вынуждая Джисона сделать то же самое.       — Ты чего? — удивляется он и указывает рукой в прямом направлении. — Мы почти пришли.       Он прав, потому что им осталось только дойти до конца коридора, где недалеко от гостиной Хаффлпаффа висит непримечательный на первый взгляд портрет с фруктами, который на самом деле является хорошо замаскированным проходом на кухню Хогварста.       — Кажется, я слышу её, — он оборачивается, вглядываясь в полутьму, но звук пропадает так же внезапно, как и появился.       — Ободранку? — уточняет Хан и смотрит в том же направлении, что и Феликс, зачем-то приспуская с носа очки. — Там никого нет.       Они ещё минуту осматриваются, чтобы точно быть уверенными, а когда убеждаются, что лохматое чудовище не преследует их, разворачиваются и почти одновременно вскрикивают от испуга, сталкиваясь взглядами с огромными, похожими на блюдца, жёлтыми глазами сидящей на полу миссис Норрис.       — Пиздец, — выдыхает Феликс, не решаясь прервать их внезапную игру в гляделки с животным.       Они думают, что хуже быть не может, но когда кошка встаёт и громко мяукает, чтобы позвать хозяина, приходят в ужас.       — Пиздище, — ошарашенно шепчет Хан, пытаясь медленно обойти вдруг зашипевшую на него кошку. — Что делать будем?       До того как здесь появится Филч, у них есть всего несколько минут, если повезёт. Их завхоз имеет особую связь со своим животным, которое каким-то образом успевало предупредить хозяина о нарушителях.       — Уже иду, моя милая, — раздаётся скрипучий голос где-то вдали, и Феликс готов поклясться, что все волоски на его теле встали дыбом.       — Бежим, — одними губами шепчет Хан и первым срывается с места, перепрыгивая через любимицу Аргуса.       Феликсу везёт не так сильно, как другу. Он едва уворачивается от проворной кошки, когда та пытается зацепить его когтями, и морщится, слыша прямо позади себя оглушительное мяуканье, которое даже мёртвого поднимет из могилы. Джисон успевает добежать до портрета и, не позволяя себе отдышаться, быстро щекочет указательным пальцем пузатую грушу, слыша её довольное хихиканье. Вскоре на её месте появляется резная деревянная ручка, и парень резко дёргает на себя получившуюся дверь, запрыгивая в проход одним махом.       — Да отвали ты от меня! — шипит сквозь зубы Ли и смачно пинает укусившую его кошку, отправляя её в дальний полёт в противоположную стену.       Он успевает закрыть дверь за секунду до того, как в коридоре раздались быстрые шаги запыхавшегося Филча, прибежавшего на зов миссис Норрис. Понимая, что теперь ободранка, как её ласково прозвал Джисон, так просто не уйдёт отсюда, он отряхивает штанину и проходит дальше на кухню, где их уже ждёт толпа домовых эльфов с одинаковыми большими глазами навыкат и забавными ушами, похожими на крылья летучей мыши. Они все затихают, рассматривая незваных гостей и отвлекаясь от работы. На них всех надеты чистые полотенца с гербом Хогвартса, а одинаковое выражение обожания, застывшее на их маленьких лицах, только придаёт им схожести с уродливыми человеческими детьми, смешанными с гномами.       Домовики являются неотъемлемой частью жизни волшебников. Их семейства клянутся в верности магам и добровольно сдают себя в рабство, прислуживая хозяевам во всём на протяжении многих веков. Они не имеют права на голос, являясь тенью в домах состоятельных людей и будучи связанными с ними мощной магией. У Феликса, Джисона и Чанбина нет семейных домовых эльфов. От своих отец Ли отказался добровольно, Ханам он никогда не был нужен, а Чанбин попросту не знал, что они существуют. О них ему рассказал Чонин — выходец из древнего рода чистокровных волшебников, где домовики передаются по наследству.       — У нас гости! — нарушает тишину один из эльфов в толпе.       Стоит прозвучать этой фразе, как на кухне, которая является абсолютной копией Большого зала, поднимается оглушающий шум. Феликс с Джисоном закрывают уши ладонями, не сопротивляясь, когда несколько домовиков усаживают их на высокие стулья с мягкой обивкой, а потом почти насильно суют в руки различные пирожные и прочие сладости, которые успели приготовить к завтраку.       — Это я хотела сделать им чай! — зло выкрикивает домовиха с необычными голубыми глазами.       — Кто дал им мои эклеры? Это должна была сделать я! — рыдает вторая.       — Может, вы хотите что-нибудь ещё? — вежливо спрашивает у них третий.       Феликс понятия не имеет, как у него ещё не лопнула голова от такого количества шума.       — На самом деле, у нас есть к вам небольшая просьба, — повышает голос он и облегчённо выдыхает, когда эльфы замолкают, обращая на него любопытные взгляды.       — Какой вежливый мальчик! — восхищается кто-то в толпе, и все домовики, как один, согласно кивают.       — Завтра у нас будет небольшой праздник, о котором никому нельзя знать, — начинает Ли, бросая на набивающего рот Джисона короткий взгляд. — Мы бы хотели, чтобы вы приготовили еды для нас.       — Если вас это не затруднит, — невнятно бормочет Хан, запивая печенье сладким чаем.       — Ну конечно не затруднит! — заверяет их ранее рыдавшая домовиха. — Мы сделаем всё, что вам нужно!       — Какие будут предпочтения? — хлопает редкими ресницами пожилой эльф и едва сохраняет равновесие, когда мимо него проносится домовик с серебряным подносом, на котором возвышается гора восхитительно пахнущих шоколадных печений.       Феликс молчит, пытаясь привыкнуть к столь резкой смене настроения домовиков, и пихает Джисона локтем, бесясь из-за того, что тот никак ему не помогает, а лишь ест всё, что ему предложат.       — Хватит уже есть, — цедит сквозь зубы.       — Если перестану, то они обидятся, — беззаботно отвечает он, но жевать прекращает.       Он с благодарностью принимает из тоненьких ручек эльфа стакан с ледяным тыквенным соком и сыто вздыхает, осушая тот залпом.       — Можете приготовить всё, что вашей душе угодно, — говорит Хан и поднимается со стула, тяжело вздыхая. — Кажется, я переел.       — Но желательно что-нибудь полегче, — добавляет Феликс. — Наш праздник начнётся после ужина.       — Будет сделано, сэр! — серьёзно кивает престарелый домовик. — Можете на нас рассчитывать.       — Тогда не смеем вас больше задерживать.       Феликс хватает Джисона за ворот толстовки, когда тот не двигается с места, продолжая сыпать комплиментами в сторону готовки эльфов, и тащит к выходу, надеясь, что Филч уже ушел отсюда вместе со своей бешеной кошкой. Хан упирается ногами в пол, когда домовики предлагают ему взять с собой конфет, и только потом перестаёт сопротивляться, уверено шагая к выходу.       — Как думаешь, Филч ушёл? — озвучивает он мысли Ли, занося руку над небольшой дверью.       — Наверное, да, — отвечает ему Феликс. — Обычно в такое время он гоняется за Пивзом.       Хан кивает, распихивая угощения по карманам, и толкает дверь, выбираясь наружу. Феликс ждёт несколько секунд и, когда не слышит криков Джисона, выходит следом за ним, заново привыкая к полутьме. Дружба дружбой, но когда дело касается отработок, то каждый сам за себя.       Они молчат, медленно продвигаясь по коридору, чтобы не привлекать к себе внимание. Замок начинает потихоньку оживать, наполняясь шумом редких голосов студентов, которые проснулись к завтраку. Подземелья хранят в себе гробовую тишину, которая нарушается звуком шагов и шуршанием фантиков в карманах Джисона. Парни без приключений поднимаются на первый этаж и пересекают светлый коридор, ненадолго задерживаясь возле Большого Зала.       — Интересно, а мы успеем к завтраку? — с надеждой произносит Джисон, ускоряя шаг, когда они слышат какой-то шум.       — Ты ещё не наелся? — округляет глаза Феликс и хлопает друга по животу.       — Ты серьёзно думаешь, что я наемся конфетами? — вопросом на вопрос отвечает Хан.       — Но ты сказал, что переел.       — Это чтобы домовики не обижались, — заверяет его Джисон и натягивает капюшон на голову, когда они выходят на улицу.       Трава мокрая от росы и неприятно мочит ноги, обутые в лёгкие кроссовки. Феликс обхватывает себя руками, когда прохладный ветерок пробирается под тонкую одежду, и ускоряет шаг, чтобы немедленно выйти со двора замка, где случайный прохожий может заметить их. Где-то в небе слышно крик улетающих подальше птиц, которые благоразумно избегают Запретный лес и выбирают сделать широкий крюк, а не лететь напрямую. Небо потихоньку начинает затягивать серыми дождливыми тучами, скрывая от глаз ярко светящее солнце, и Ли думает только о том, чтобы завтра ночью не пошёл дождь, хоть это и не такая уж и помеха для волшебников. В голове тысячи мыслей о предстоящем мероприятии, из-за которого он не может спать и поэтому хочет реализовать это как можно скорее. До следующей безумной идеи. Парни доходят до крутого спуска и замедляются, боясь поскользнуться на траве и сломать себе ноги или руки. Оба знают, что такое ночь в Больничном крыле наедине с самими собой после приёма Костероста — специального зелья, способного срастить кости после перелома. Феликс на всю жизнь запомнил этот отвратительный травянистый вкус и поэтому отказывается садиться на метлу, которая и стала виновницей его перелома. Джисон же предпочитает наступать дважды, а то и трижды на одни и те же грабли.       — Зайдём к Хагриду потом? — Хан поворачивает голову в сторону небольшой хижины.       Феликс тоже обращает внимание на жилище их лесничего, которое находится прямо на границе со страшным лесом, который огибает всю территорию Хогвартса, то ли охраняя от внешнего вмешательства, то ли, наоборот, подвергая опасности. Директор Дамблдор с самого первого курса твердит ученикам о том, что заходить туда категорически запрещено из-за страшных тварей, обитающих там. Ходят слухи, что там даже водятся оборотни, но Хагрид, который периодически ходит туда на поиск раненых зверей, опроверг это, чем подкрепил уверенность парней обследовать лес как можно лучше. И, когда они всё же решились нарушить чуть ли не главное правило Хогвартса, проблемой оказались не жуткие чудовища, которыми их запугивали, а непроходимые дебри, где любая ветка способна выколоть глаз неосторожному человеку. К тому же, как они выяснили, там очень легко потеряться без знающего местность человека, поэтому эту идею они отложили на неопределенный срок и записали карандашиком в свой список дел на школьный год. Последний, на минуточку!       — Кажется, он ещё спит, — предполагает Феликс, замечая едва видный дым из трубы и плотно задёрнутые шторы в цветочек.       — Когда нам это мешало?       — Тоже верно.       Они проходят мимо дома лесничего и замирают у кромки леса, ещё раз внимательно оглядываясь на жилище Хагрида. Он не будет наказывать их за то, что они хотели попасть в Запретный лес, но если узнает, зачем они туда ходили, то запретит им приближаться сюда. Убедившись в том, что он действительно спит и выходить не собирается, Феликс с Джисоном заходят в лес, где деревья растут ещё не так плотно друг к другу.       Когда они только думали о том, чтобы устроить подобие вечеринки для выпускников Хогвартса, им долго пришлось ломать головы над местом, где можно провернуть это втайне от преподавателей и Филча. Обход замка на предмет тайных помещений не увенчался успехом. Был, конечно, туннель под Хогвартсом, который ведёт прямиком в магазин в Хогсмиде под названием «Сладкое королевство», но вместить туда всех семикурсников просто нереально, поэтому Чанбин предложил поискать поляну в Запретном лесу. Затея была глупой, необдуманной и опасной, но никто не возразил, и уже следующей ночью они начали свои поиски. Главной задачей было не уйти глубоко в лес, ведь тогда они не только могут потеряться, но и напугать гостей, потому что не все жаждут так сильно нарушать школьный устав. И, когда они уже отчаялись спустя месяц бессмысленных поисков, им пришлось убегать и прятаться от Хагрида, который решил устроить внезапный ночной обход. Тогда они случайно наткнулись на просторную поляну, которую не сразу можно заметить за плотно растущими деревьями и поняли, что это идеальное место для их задумки.       Сейчас они медленно пробираются по въевшейся в память дороге, прочищая достаточно широкую тропу с помощью заклинаний. Джисон, после того как напоролся на очередную ветку, начинает убирать и их, со свистом срезая те режущими чарами.       — Ты идиот? — Феликс, идущий спереди, опускает палочку и смотрит на беспорядок, который устроил Хан.       — Что? Она мне чуть глаз не выколола! — возмущается Джисон.       — А зачем мусорить, когда я только убрал здесь?       — Ну давай я тогда впереди пойду.       — Вовремя ты сообразил, — фыркает Ли и пропускает друга вперед.       — Знаю, — кивает тот и снова начинает рубить мешающие им ветки. — Я же гений.       — Ага, конечно, — голосом, пропитанным сарказмом, отвечает ему Феликс.       Дорога у них занимает почти десять минут. Когда они доходят до поляны, пробираясь сквозь толстые стволы деревьев, Ли оборачивается на оставленную им дорогу, думая над тем, заметит её Хагрид или нет. А если и заметит, то что подумает? Джисон придирчиво осматривает местность и взмахом палочки убирает опавшие оранжевые листья, оставаясь довольным собой.       — Завтра кому-то нужно будет прийти чуть раньше, чем остальным, — говорит он. — Пледы постелить и развести костёр.       — И еду принести, — напоминает Феликс.       — Кто пойдёт?       — Мы с Чонином, — чуть подумав, отвечает брюнет. — Или с Чанбином.       — Я не хочу вести сюда людей, — возражает Хан.       — Макгонагалл сразу что-то заподозрит, если ты вдруг уйдёшь посреди ужина, — усмехается Феликс и, быстро прикинув, во сколько завтра нужно будет выйти, кивает Хану на тропу. — Пошли, может, мы на завтрак успеем.       Джисон мигом забывает о том, что хотел поспорить с Феликсом, стоит услышать про завтрак в теплом Большом Зале. Животы, как по команде, начинают урчать у обоих, а когда Хан вдруг начинает бежать, устраивая импровизированные гонки, Ли тоже забывает об этом, отправляясь в погоню за Джисоном.       — Осторожнее! — кричит Феликс вдогонку Джисону.       Хан оборачивается на него через плечо, даже не думая снизить скорость, и показывает язык. А через мгновение спотыкается через выступающий корень, который они всего двадцать минут назад переступали и говорили о том, что нужно будет передать всем, чтобы были осторожнее, и только успевает подставить руки, прежде чем упасть с приглушённым звуком. Феликс, ещё толком не отдышавшись, подбегает к лежащему ничком Джисону и сгибается, упираясь ладонями в колени. Он считает себя отличным другом, поэтому, как и положено, вместо помощи начинает громко хохотать, задыхаясь от смеха и падая рядом с Ханом, когда не может устоять на ногах.       — Не смешно, — дуется Джисон, садясь на корточки. — Я чуть без зубов не остался.       — Замолчи, — просит его уже задыхающийся Феликс, хватаясь за живот. — Ты сейчас только хуже делаешь.       Хан тоже улыбается, когда Феликс начинает специально шепелявить, изображая его без зубов, и вместе они кое-как поднимаются с земли. Все грязные, а Джисон с ссадинами на ладонях, но в целом полностью невредимые.       Шторы у Хагрида всё также плотно задернуты, поэтому они идут прямиком в замок, по пути безуспешно отряхивая пыль и грязь с одежды. Из-за промокшей обуви Джисон то и дело поскальзывается, утягивая за собой и Феликса, который теряет бдительность из-за того, что вытягивает из своих волос и из волос Хана грязные листья и ветки. Несколько раз они всё же падают, поэтому в замок они попадают с небольшим опозданием.       Парни понимают, что теперь им придётся наспех завтракать, потому что в Хогвартсе всё делается по расписанию и время на еду тоже ограничено и, если придёшь позже, то либо ты ешь, запихивая всё в рот без разбора, либо пьёшь чай с булочкой. Феликс часто перебивался чем-то лёгким благодаря своим трудностям с подъёмом, а вот Джисон почти никогда не допускал опоздания в Большой Зал. Когда их цель оказывается в нескольких шагах от них и они уже видят полусонных Чонина и Чанбина, дорогу им преграждает Минерва Макгонагалл, изрядно пугая учеников.       — Где вы были? — спрашивает она, строго уперев руки в бока.       Феликс тут же опускает голову, чтобы не встречаться с разозлённой женщиной взглядами, ведь каким-то чудом та всегда распознаёт ложь, стоит посмотреть в лицо Ли.       — Мы проспали, профессор, — сразу же отвечает Джисон и лучезарно улыбается, пытаясь задобрить декана.       — И ваши друзья не разбудили вас? — приподнимает брови она. — Мистер Ли?       — Не смогли, профессор, — отвечает Феликс, подняв на неё глаза.       Минерва поджимает губы, и парень снова опускает взгляд, боясь, что если продолжит удерживать зрительный контакт, то улыбнётся или, не дай Мерлин, рассмеётся и получит выговор.       — Почему вы такие грязные? — спрашивает она, не прекращая попыток докопаться до правды от самых бессовестных студентов Хогвартса. — И где ваша форма?       Феликс сдерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Они так торопились на завтрак, чтобы не вызвать подозрений у преподавателей, что совсем забыли о школьных мантиях, которые остались в комнате.       — Так сегодня же выходной, — округляет глаза Джисон, оставляя первый вопрос без ответа. — Да и мы бежали сюда, чтобы поесть, поэтому забыли.       — Можно мы пойдём? — подключается Феликс, пытаясь придать лицу как можно более просящее выражение лица. — Мы очень голодные.       — Да, профессор, — Хан хватается за живот рукой, а второй незаметно щипает Феликса за руку, когда тот начинает улыбаться. — Клянусь, я сейчас упаду в голодный обморок!       — Идите уже, — вздыхает Минерва. — И если я узнаю, что вы мне соврали, то заставлю чистить кубки.       Два раза повторять не пришлось. Феликс с Джисоном одновременно срываются с места, обходя профессора с обоих сторон, и не смеют даже дышать, пока не оказываются на безопасном от неё расстоянии в конце стола.       — Что она хотела от вас? — спрашивает Чанбин, перемешивая овсяную кашу ложкой.       — Спрашивала, где мы были, — Феликс садится рядом с Джисоном и залпом осушает стакан с апельсиновым соком.       — И как сходили? — Чонин перелистывает страницу газеты, бегло пройдясь глазами по её содержанию.       — Всё в порядке, — говорит Джисон с набитым ртом. — Завтра кто-то пораньше пойдёт и закончит дела.       — Я пойду, — отвечает Чанбин.       Феликс кивает, молча соглашаясь, и следующие несколько минут они спокойно завтракают, изредка перебрасываясь короткими фразами о том, чем бы им заняться до обеда. Зал постепенно пустеет, и некоторые преподаватели тоже уходят. За столом сидит только Минерва и новый молодой профессор по Защите от тёмных искусств, которого не было вчера на званом ужине, поэтому никто не знает, как его зовут. Чонин хмурит брови, натыкаясь на что-то в газете, и поднимает глаза, чтобы рассказать друзьям, как выражение его лица принимает непонятное выражение и он закрывает рот, так ничего и не сказав.       — Что там? — интересуется Феликс, привставая с места, чтобы заглянуть в газету.       — Не что, а кто, — уныло говорит Со и указывает подбородком за спины Хана и Ли.       Оборачиваться Феликс не видит смысла. Сначала он ловит на себе взгляды сидящих неподалёку студентов, а потом смотрит на Джисона, закатывающего глаза, что может означать только одно. Парень угрюмо пялится в свою пустую тарелку, понимая, что их декан внимательно за ним следит. Два человека за их спинами тоже сохраняют молчание и, если Минхо в принципе почти никогда не разговаривает, предпочитая сверлить всех своим фирменным надменным взглядом, то молчащий Хван неприятно удивляет.       — Чего вам? — сдаётся Джисон, чувствуя пристальный взгляд где-то у себя на лопатках. — Пришли пожелать приятного аппетита?       — Ещё чего, — фыркает Хенджин и Феликс сжимает руки в кулаки, слыша этот его мерзкий тон. — Хотим кое-что уточнить.       Феликс ненавидит себя и своё дурацкое любопытство. Он оборачивается, не понимая, о чём идёт речь, как раз в тот момент, когда Хёнджин достаёт из кармана слегка помятое приглашение, подписанное аккуратным витиеватым почерком. Хван встречается с ним взглядами и издевательски машет открыткой прямо у него перед лицом. Секунды хватает на то, чтобы схватить того за руку и дёрнуть её вниз, чтобы не привлечь внимание Макгонагалл, которая уже отложила свои приборы.       — Совсем идиот? — шипит Ли. — Хочешь, чтобы кто-то из преподов увидел?       Хёнджин без усилий освобождает руку и лениво отряхивает её, словно запачкался в чём-то. Он всё же убирает приглашение обратно в карман, но Феликс по улыбке видит, что это ещё не конец. Парень бросает на Чонина рассерженный взгляд, на что тот приподнимает руки, мол, сам попросил позвать всех, я тут не причём.       — Интересно, что скажет ваш декан, если узнает, — ядовито шепчет он и отходит на шаг назад, когда Феликс поднимается со своего места.       — Зачем тебе это? — спрашивает Чонин и кивает Хану на Ли, чтобы предотвратил драку, если понадобится.       — Я же сказал, что мне просто интересно, — повторяет Хван, не удостоив брата даже мимолётным взглядом.       — Засунь свой интерес куда-нибудь поглубже, — встревает Чанбин.       Несмотря на свой внушительный внешний вид, Чанбин абсолютно неконфликтный, но когда дело касается Хёнджина или других слизеринцев, которые не брезгуют обзывать его грязнокровкой или отродьем, то становится неуправляемым, готовым рвать и метать. Чонин сдвигается ближе к нему и кладёт руку на плечо, пытаясь успокоить.       — И как вы с ним только разговариваете? — склоняет голову Хёнджин, не собираясь отступать. — Он же не умеет вести себя в обществе. Животное.       Кровь начинает кипеть в жилах, словно лава. Феликс всегда быстро заводится и никак не может с собой совладать. Он хватает Хвана за грудки, натягивая идеально выглаженную рубашку до противного треска, но в глазах Хёнджина нет даже намёка на страх. Минхо дёргается в его сторону, вынимая палочку, но Джисон преграждает ему путь, надеясь только на то, что Чонин сможет удержать Чанбина. Руки трясутся от гнева. Он пытается сдерживать себя, чтобы не набить лицо Хёнджину перед преподавателями, но тот продолжает издевательски смотреть на него сверху вниз, только подливая масла в огонь.       — Можете сидеть в своих пещерах сколько угодно, вас на празднике никто не ждёт, — цедит сквозь зубы Феликс и жалеет о том, что не может придушить Хёнджина. — Но не смейте портить его остальным. Узнаю, что ты или твой дружок настучали преподам, и я за себя не ручаюсь, будешь зубы с пола подбирать.       — О, нет, мы обязательно придём, — Хван мастерски пропускает угрозу мимо ушей. — Всё же нас пригласили.       Феликс стискивает зубы, понимая, что любая сказанная им фраза может пойти против них. Атмосфера только накаляется, когда остальные ученики, которые остались, чтобы понаблюдать за продолжением конфликта, начинают подначивать и без того туго соображающего Ли сделать что-то максимально безрассудное. Он часто и шумно дышит, концентрируясь только на этом, и ослабляет хватку, открывая Хёнджину доступ к кислороду.       — Что здесь происходит? — впервые Феликс рад услышать этот голос.       Макгонагалл дала им пять минут на то, чтобы самим разрешить конфликт, но когда увидела, как Феликс схватил Хёнджина, не смогла оставаться в стороне. Гриффиндорец отпускает Хвана, не дожидаясь, пока она скажет ему сделать это. Сейчас он не опускает голову и не прячет глаза, ведь отрицать свою вину глупо, когда все в Большом зале всё видели. Хёнджин даже не пытается скрыть надменную улыбку, будучи уверенным в том, что эту битву он однозначно выиграл. Парень небрежно поправляет рубашку и серебристо-зелёный галстук, цепляя на лицо привычное скучающее выражение.       Хёнджин не из тех, кто вступает в открытый конфликт. Он постоянно ищет лазейки, с помощью которых можно будет не заморачиваться и не сдирать костяшки на кулаках из-за постоянных драк. А ещё никто не доложит родителям и не испортит его идеальное портфолио ученика. Ещё на втором курсе он пообещал Феликсу, что превратит его жизнь в ад, что звучало довольно смешно от двенадцатилетнего непропорционального мальчишки, который носил дурацкую зализанную укладку и неуместные семейные перстни на тонких бледных пальцах. Ли помнит, что тогда рассмеялся ему в лицо и впервые влез в драку, за что получил не просто отработку, а выговор и обещание, что его отчислят из школы за неподобающее поведение. Именно так началась их детская вражда, когда Хван заверил профессора Слизнорта в том, что Феликс сам на него напал, а тот поверил. На протяжении шести лет он продолжает подставлять его, искать способы вывести из себя и публично унизить. И ведь Феликс знает, что на эти нападки лучше никак не реагировать, но каждый раз ведётся, закапывая себя всё глубже в пучину бесконечных наказаний. Со временем он научился спокойно реагировать на несправедливость, но в глубине его души уже готов план мести.       Хёнджин ещё не знает, что Феликс тоже способен превратить всё его существование в сущий кошмар.       — Он напал на меня, профессор, — спокойно говорит Хёнджин. — Вы сами всё видели.       Феликс хмыкает, не собираясь оправдываться. Была бы возможность, он бы разбил ему лицо прямо здесь, но тогда его точно отчислят. Мысленно он приказывает себе не забыть как следует врезать ему, когда они выпустятся. Тогда ему точно никто не помешает.       — Он всегда нападает на вас, — саркастично замечает Минерва. — На вашем месте, я бы просто не подходила к нему и не провоцировала конфликты.       Ли ошарашенно пялится на декана. Ещё никогда прежде она не обращала внимания на то, кто именно первым разжигает ссору. Все преподаватели наказывали только Феликса, потому что именно он всегда срывается и затевает драку или дуэль. Он краем глаза косится на Хёнджина, пытаясь прочесть эмоции на его лице, но тот даже бровью не дёрнул.       — Простите? — наконец спрашивает он.       — Вы что-то не поняли, мистер Хван? — издевательским мягким тоном спрашивает женщина.       — С чего вы взяли, что я его провоцирую?       — Феликс, — она переводит взгляд на него. — Разве я не права?       — Правы, профессор.       Впервые маска хладнокровности спадает с лица Хёнджина. Впервые что-то идёт не так, как он задумал.       — И вы поверите ему на слово? — не сдаётся он.       — Вы в равных условиях, мистер Хван, — её губы сжимаются в тонкую полоску, что говорит о том, что она выходит из себя. — Если я верю вашим словам, то слова мистера Ли имеют такой же вес.       — Но…       — Довольно, — она поднимает руку, обрывая ещё не начавшуюся фразу. — Минус десять баллов с Гриффиндора и Слизерина. Я буду снимать их каждый раз, когда буду видеть вас друг рядом с другом, поэтому, если вы не хотите лишить свой факультет кубка, держите дистанцию.       Новости лучше Феликс и представить себе не мог. Хёнджин же выглядит так, будто съел целый лимон за раз.       — Идите в свои гостиные, — приказывает Минерва.       Спорить с ней никто не решается. Четверо друзей первыми следуют за ней, определяя степень злости декана по тому, как сильно развевается её ярко-изумрудная мантия, расшитая звёздами. Обычно она ходит осторожно, со строгой прямой осанкой, и парням страшно представить, в каком она настроении, раз забыла о собственных правилах поведения.       — Ну, зато отработку не назначила, — подытоживает Феликс, сбрасывая с себя лишнее напряжение.       — И Хвана опустила, — напоминает Джисон. — Ну что за прекрасная женщина.