Forever young

      Новость о комендантском часе все восприняли в штыки. Особенно та часть студентов, которая привыкла пренебрегать школьными правилами, исследуя замок по ночам. Со смерти Ханны прошло две недели и все словно забыли о ней. Сначала на каждом углу Феликс слышал, как с десяток раз кто-то упоминает её имя. Некоторые строили догадки внезапной гибели ничем не примечательной студентки, другие же пытались вспомнить, как она выглядит и с кем дружила, чтобы устроить допрос её знакомых и утолить своё бессовестное любопытство. Но спустя всего три дня даже самые наглые студенты оставили свою затею и просто продолжили жить дальше. Жизнь продолжается, как бы странно это ни ощущалось для Ли и его товарищей, которые лично видели труп и то, на что способен человек ради собственной выгоды. Несколько раз они пытались незаметно покинуть гостиную и всё же добраться до странной комнаты, не дающей покоя с самого момента обнаружения, но были неудачно пойманы Кристофером, после чего Гриффиндор стали охранять непосредственно у портрета Полной Дамы, отрезая все пути к манящим похождениям по Хогвартсу. Феликс никогда бы не подумал, что это для него так важно, но теперь, когда он лишён, ставших родными, вылазок, желание сладкой отравой согревает нутро, мучая весь организм, как самая сильная ломка. Вечный контроль душит, а один и тот же маршрут, по которому их водят учителя, раздражает. От гостиной до Большого Зала. Затем оттуда до нужного кабинета в расписании и всё это с назойливым сопровождением. Будто кто-то станет нападать на них днём в оживлённом коридоре.       Феликс, погрязший в болоте собственных мыслей, совсем не заметил, как профессор Макгонагалл, монотонно объясняющая теорию переноса предметов из одного места в другое, вдруг замолкает и оказывается возле их с Джисоном парты, которую женщина насмешливо называет галёркой. Ли понятия не имеет, что это, но быстро свыкся с этим названием, лишь бы декан не трогала их лишний раз, когда единственное, чего ему хочется — это спать.       — Мистер Ли, — громко зовёт его Минерва и хмурит брови, когда студент не реагирует, смотря перед собой на широкую спину Чанбина.       Джисон, не рассчитав силы, грубо пихает его локтем под ребра, и Феликс недовольно шипит, уже собираясь сказать в адрес Хана пару ласковых, но вовремя замечает стоящую над ним женщину.       — Вы с нами? — спрашивает она.       — Всегда с вами! — живо отзывается Ли, понятия не имея, что от него хотят. — Как и вы всегда в моём сердце, профессор!       — Оставьте своё пустозвонство, — осекает его Минерва. — Полагаю, что вам неинтересен урок лишь потому, что вы прекрасно владеете заклинанием?       Феликс понял, что попал, в ту секунду, когда увидел недовольно поджатые губы профессора. Семь лет Ли видел это выражение лица и давно привык, что после него следует либо очередное наказание с сопутствующими фразами о том, что декан бесконечно от них устала, либо выговор и искреннее обещание, что она обязательно отправит сову его родителям. Отца Феликс не боится, ведь тот и сам часто пренебрегал школьными правилами, а вот мать — целеустремлённая отличница и жёсткий адвокат, всё же вызывает страх. Не из-за возможного домашнего ареста, а из-за долгой и нудной беседы о том, как стоит подобающе вести себя в обществе. Особенно в таком, где на каждом шагу выдающийся волшебник с многолетним опытом и заслугами за спиной.       — Заклинание? — глупо переспрашивает он.       С Трансфигурацией у него никогда не было проблем. Ли схватывает всё на лету и уже не один год держит планку лучшего на курсе по этому предмету. Проблема в том, что он прослушал абсолютно всё и даже не знает, чего от него хотят. Он с надеждой косится на Джисона, и тот тыкает пальцем в учебник, который до этого использовал, как подушку, раскрытую на нужной странице. Пробежав глазами по содержанию и выцепив оттуда магическую формулу, Феликс снова поднимает взгляд на теряющую терпение женщину и вынимает из внутреннего кармана мантии волшебную палочку.       — Вы хотите, чтобы я перенёс сюда что-то? — уточняет он, всё ещё плохо соображая.       — Неужели догадались?       — А что именно? — не обращает внимания на упрёк.       — На ваше усмотрение, — позволяет ему Макгонагалл, оборачиваясь на настенные часы. — И поживее. Практическая часть занятия относится ко всем.       Феликс кивает и задумывается, злясь на то, что в голову ничего не приходит. Как именно работает волшебство он не услышал, да и не собирался слушать, поэтому радуется, когда в памяти всплывает благополучно забытое домашнее задание на столе в комнате. Он сосредотачивается на этом образе, чётко представляя нужный ему предмет, и слегка неуклюже взмахивает палочкой над партой. Несколько искр выбивается из неё, и на поверхность плюхается небрежно свёрнутый свиток, чуть порванный из-за того, что Ли замешкался в самом конце и повредил его во время перемещения. Парень хватает его, сминая ещё больше и с широкой улыбкой на лице протягивает женщине, будучи счастливым по причине того, что всё получилось с первого раза.       — Что это? — спрашивает Минерва, оценивая, пусть и не идеально, но выполненное задание.       — Эссе, которое я забыл принести на прошлый урок, — поясняет Феликс. — За которое вы сняли с факультета три балла.       — Не за него, а за его отсутствие, мистер Ли, — поправляет его декан. — Пять баллов Гриффиндору.       — А можно я следующий? — оживляется Джисон, сияя не понравившейся профессору улыбкой.       Минерва в ответ строго смеряет студента тяжёлым взглядом и коротко кивает, не забыв предупредить о том, чтобы он не совершал глупостей. Хан клятвенно обещает, что даже не смел думать ни о чём плохом, широко машет палочкой, и на парте появляется один грязный носок. Ещё в прошлом году Джисон забросил пару под кровать Чонина и за полгода из белоснежного он превратился в серое, отвратительно пахнущее, нечто. Второй ему перенести не удалось, но даже это развеселило клевавших носом однокурсников. Феликс прикрывает нос рукой и отсаживается подальше от носка и довольного собой Хана, а потом опасливо поднимает глаза на Макгонагалл и замечает на её шее красноватые пятна, вызванные гневом. Чонин с Чанбином тщетно пытаются скрыть смех за кашлем и спешат отвернуться, пока не попали под раздачу.       — Я справился, профессор? — невинно хлопает глазами Джисон.       — Вам кажется это смешным?       — Конечно нет! — театрально вздыхает Хан. — Это просто единственное, о чём я вспомнил.       Скрипя зубами, Минерва всё же хвалит его за удавшееся заклинание и переключается на остальных двух друзей, заранее сказав, что такой «оригинальности» она больше не потерпит. Играть на нервах и без того уставшей после дежурства женщины ни Чонин, ни Чанбин не стали, и со второй и третей попытки смогли перенести свои учебники.       Макгонагалл удовлетворённо кивает и в конце занятия, пусть и нехотя, но хвалит Джисона с Феликсом, освобождая их от домашнего задания, состоящего из практики над, как оказалось, сложными для подростков чарами. Несмотря на их взбалмошный характер, оба гриффиндорца являются способными учениками, ловко справляясь с каждым заклинанием. Пусть они и набили руку своими бесконечными шалостями, требующими отличной магической подготовки, которые Минерва не любит поощрять, но и смысла отрицать очевидного тоже не собирается. Всё же такой подход, пусть и странный, но действенный, и она твёрдо уверена в том, что скоро взросление и становление мужчинами выбьет из них ребячество и откроет дверь в перспективное будущее.       Стрелка часов показывает, что урок закончился, но студенты, помня о новых правилах, собираются неспеша, ведь им в любом случае придётся ждать остальных и только потом выйти из кабинета, где их уже ждёт профессор Слизнорт, чтобы отвести на занятие по Зельеварению. Макгонагалл не двигается с места, следя за тем, чтобы все дети покинули кабинет одновременно и не вздумали бродить по коридорам в одиночку. Её взгляд задерживается на четвёрке неугомонных мальчишек, спокойно сидящими на своих местах, в то время как их однокурсники уже выходят ровной шеренгой. Феликсу кажется, что на секунду у женщины задёргался глаз, но упрямо продолжает стоять на своём.       Целых две недели они искали повод поговорить с деканом с глазу на глаз, но та всё время выпроваживала их из своего кабинета, ссылаясь на то, что они не имеют права задерживать преподавателя, ведь это отнимает лишнее время, которое они тратят на то, что сопровождают своих учеников по всему замку. Но сейчас она не спешит их выгонять. Смиренно ждёт, что они сами догадаются уйти, а после, выйдя на минуту, возвращается и закрывает за собой дверь, накладывая на неё заклинание, заглушающее все звуки как снаружи, так и изнутри.       — Профессор, что нам делать? — спрашивает Феликс, догадываясь, что Минерва не собирается начинать разговор.       — Собрать свои вещи и присоединиться к профессору Слизнорту, мистер Ли, — сухо отвечает женщина, садясь на свой стул.       — Я не об этом.       — А о чём же?       — Что делать с Ханной? — приходит на выручку Джисон, которому эта история также не даёт покоя. — Уже нашли, кто её убил?       Декан поджимает губы, стоит ей услышать о погибшей девочке, и не спешит отвечать.       — Соблюдать правила, только и всего, — медленно проговаривает она тоном, не терпящим возражений.       — Но это мы нашли её! — возмущается Хан.       — Мы имеем право знать, — согласно кивает Феликс.       Чонин тоже склоняет голову, молча поддерживая друзей. Жить в неведении невыносимо, ведь убийца может быть где-то рядом. Сейчас каждый в Хогвартсе вызывает подозрения, а голова уже болит от количества опасений, что убийцей может оказаться даже тот, кто живёт с ними в соседней комнате. Парни чувствуют, как медленно сходят с ума, каждый вечер накладывая на дверь слабые защитные заклинания, которым им пришлось научиться за четырнадцать дней, проведённые в одном здании с монстром, сотворившим ужасное с семикурсницей. После слов о Сынмине Феликс теперь боится за Чанбина, который по всем параметрам подходит под новую жертву. Со сам говорил, что Ким мог погибнуть, выполняя условие их сделки, и паранойя накрыла Ли с головой, потому что он точно не переживет, если во время объявления очередной смерти назовут имя дорогого ему человека.       — Мы можем помочь, в случае чего, — сглаживает углы Чанбин, замечая, как раздуваются ноздри профессора от едва сдерживаемой злости.       — Вы находите это забавным? — тихо, ровным голосом, спрашивает Минерва.       Феликсу думается, что лучше бы она кричала на них, грозилась отчислением или чем-нибудь похуже. Этот тон пугает до мурашек, и парню вмиг хочется отмотать время назад и никогда не начинать этот разговор. Но пути назад нет, как и нет желания отказываться от своей идеи.       — Думаете, что это легко — искать убийцу и нарываться на неприятности? — продолжает она. — Если вы забыли, то я напомню, что вы дети и это не ваша работа. Вы можете быть лучшими на курсе, но реальная борьба и учёба — это абсолютно разные вещи! Единственное, что вы можете сделать — это следовать уставу и находиться в безопасности.       — Но, профессор…       — Если не беспокоитесь о себе, то подумайте о своих семьях, — перебивает женщина. — Каково им будет получить сову с известием о том, что их сын погиб?       — Очевидно, что моей семье будет плевать, — жмёт плечами Ян.       — Мракоборцы занимаются этим вопросом, — не обращает внимания на реплику Чонина Минерва. — Если вы не хотите поделиться тем, что вспомнили с того дня, то я вынуждена потребовать, чтобы вы больше не смели даже думать о том, чтобы устраивать собственное расследование.       — Мы поняли, — вздыхают гриффиндорцы, ощущая себя провинившимися котятами.       — Я ценю то, что вы хотите помочь, но это слишком опасно, — уже мягче добавляет декан, пряча от студентов заблестевшие от слёз глаза. — А сейчас собирайтесь, я провожу вас до кабинета.

* * *

      Вздохнуть полной грудью без назойливого контроля, который будет только увеличиваться, удалось после обеда. Профессор Слизнорт после урока сопроводил учеников Гриффиндора в Большой Зал, а перед этим друзьям удалось выкроить минуту для того, чтобы придумать целый план того, как им сбежать от вездесущих профессоров. Сейчас у них есть свободный час, выделенный семикурсникам для самостоятельной подготовки к экзаменам, но сидеть за грудой книг Феликс не собирается. Он вяло ковыряет вилкой уже остывшую куриную ножку и украдкой поглядывает в сторону стола Рейвенкло, сразу находя глазами светлую макушку своей младшей сестры. Лекси, строго следуя новым правилам, о чём-то весело щебечет с однокурсницами и не собирается покидать зал в одиночку, несмотря на то что её тарелка уже давно пуста. Ли, поначалу терпеливо дожидаясь, когда девочка обратит на него внимание, сейчас хмуро буравит взглядом её прямую спину и мысленно возмущается тому, что она этого не чувствует. План прост до безобразия: всего-то пробраться в гостиную орлиного факультета, где находится Сынмин, у которого сегодня в расписании был всего один урок в начале дня. Но проблема в том, что сестра Феликса — ключевое звено, без которого осуществить задуманное не выйдет.       — Ты доел? — спрашивает брюнет, отвлекаясь на Джисона.       — Давно уже, — отмахивается от него Хан, обсуждавший с Чанбином квиддич, а точнее тот факт, что тренировки отменили, а значит, и матчей в этом году тоже не будет из-за нехватки времени для подготовки.       — Тогда идём.       Из-за того, что теперь студенты могли пообщаться в неформальной обстановке только во время приёмов пищи, преподаватели стали лояльнее относиться к перемещениям по Большому Залу и к тому, что теперь столы факультетов пестрели разными цветами из-за бесконечных пересадок. Только стол Слизерина оставался в стороне, но отпрыски аристократов и без того всегда держаться особняком. Поэтому никто из профессоров не обратил внимания на то, что четверо Гриффиндорцев одновременно встали и направились к столу Рейвенкло. Феликс кладёт ладони на узкие плечи сестры, и та испуганно дёргается на месте, резко оборачиваясь.       — Мерлин, ты с ума сошёл? — охает Лекси, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.       Ли улыбается, когда замечает, что девочка спустя всего несколько месяцев обучения вместо привычного ей «Боги!» стала использовать имя великого волшебника, но не заостряет на этом внимания, понимая, что времени на осуществления их плана у них почти не остаётся.       — Что случилось? — уже спокойнее спрашивает она, замечая друзей брата, а особенно выражения их лиц, которые она привыкла видеть в моменты, когда те что-то замышляют.       — Давай отойдём, — Феликс подбородком указывает на её подружек, затихших, как мышки, и наверняка собравшихся подслушивать.       Лекси послушно поднимается с места и следует за парнем к выходу из зала, но профессор Макгонагалл, заметив движение, приподнимается со своего стула, и Феликс, чертыхнувшись, уводит сестру в противоположную сторону — к столу Слизерина. Девочка замедляется в самом конце и приветливо машет Минхо, на что тот дружелюбно улыбается и смотрит на кузена, недовольно поджавшего губы. Ли понимает, что ему следует принять то, что сестра успела привязаться к слизеринцу, но он привык ждать от змей только плохое и контролировать себя пока не способен. Всё ждёт, когда Минхо оступится и тогда наконец-то сможет спать спокойно, больше не переживая о том, что за спиной у Лекси стоит потенциальный враг. Признавать то, что в нём попросту проснулась братская ревность, он отчаянно не желает, потому что проще думать о плохом и не терзать себя мыслями о том, что это с ним что-то не так, раз за семь лет он так и не смог наладить контакт с двоюродным братом.       — Что вы уже задумали? — с ходу нападает девочка, унаследовавшая наблюдательность матери.       — Ничего противозаконного, — неубедительно успокаивает её Джисон.       — Разгадай нам загадку, — подбирается к сути Чанбин, решивший не ходить вокруг да около.       — Вы хотите попасть в нашу гостиную? — приподнимает брови младшая Ли и ойкает, когда Феликс шикает на неё. — Но сейчас нельзя посещать другие факультеты.       — Это не запрещено, — жмёт плечами Чонин. — В уставе об этом ничего не сказано.       — А всё, что не запрещено уставом — автоматически разрешено, — важно добавляет Ли.       Лекси недовольно поджимает губы, вовлекая себя во внутреннюю борьбу, где в схватке сошлись слепое послушание ради безопасности студентов и безумная хаотичность, присущая компании её брата. Когда-то девочка мечтала о том, чтобы её приняли в ближний круг этих сорванцов. После рассказов брата она представляла, как носится вместе с ними по ночному Хогвартсу и нарывается на неприятности и это казалось ей забавным. Но после прощания с Ханной что-то перевернулось в юном сознании. Теперь она считает, что даже за небольшую шалость иногда можно заплатить большую цену. Последствия есть у всего, и смерть девушки прямое тому доказательство. Но навязчивая мысль о том, что её брат не может быть причастен к убийству, а значит, вероятность того, что случится что-то ужасное, до смешного мала — подкупает.       В глазах сестры Феликс замечает не свойственное ей озорство, вспыхнувшее всего на секунду, как солнце, закрытое облаками, и сам невольно растягивает губы в улыбке.       — Сначала скажите, куда вы собрались, — требовательно просит Лекси и упирает руки в бока. — Иначе можете на меня не рассчитывать.       — Много будешь знать и нос вырастет таким же огромным, как у того мальчика из магловской сказки, — журит её Ли.       — У Пиноккио нос рос из-за вранья, — поправляет его девочка. — Так что смотри, как бы у тебя он не удлинился на несколько дюймов.       — Мелкая манипуляторша.       Рассказывать Лекси о своих похождениях в планы Феликса не входит. Но и врать ей тоже не выйдет, ведь она больше не маленькая девочка, которой можно помыкать. Младшая Ли остро чувствует ложь, а из Феликса лжец так себе. Идеальный дуэт для того, чтобы всё пошло не так, как он задумал. Парень задумывается над тем, чтобы попросить кого-нибудь ещё провести их в гостиную, но сомневается, что ученикам факультета Рейвенкло хватит смелости прямо нарушить приказ заместителя директора. В Лекси же дух авантюризма присутствует с рождения, и оттого она становится чуть ли не единственной надеждой на то, что они смогут избежать контроля их декана и остального преподавательского состава. К тому же есть ещё Кристофер, который за милю чует нарушителей, словно у мужчины встроен датчик для слежки.       — Ну ладно, — сдаётся Феликс. — Слышала что-нибудь о секретной комнате на восьмом этаже, которая появляется только по желанию?       — Так вы в Выручай-комнату попасть хотите? — глаза девочки загораются. — Я читала о ней в Истории Хогвартса, но думала, что это просто миф!       — Тише ты, — морщится Джисон, когда замечает, как голова Хёнджина чуть поворачивается в их сторону.       — Довольна ответом? — спрашивает у неё Ли.       — Вполне, — кивает девочка. — И как вы сбежите из-под надзора?       — А это уже оставь нам, — вмешивается Чанбин. — Просто выйди из гостиной где-то минут через двадцать.       Преподаватели, закончив с обедом, одновременно встают со своих мест и останавливаются у двойных дверей. Больше нет необходимости напоминать ученикам о новых правилах, потому что те уже послушно выстраиваются в четыре шеренги и молча ждут, когда процессия двинется в путь. Ладони Феликса потеют от предвкушения и шалящих нервов. У них будет всего несколько секунд на то, чтобы скрыться с глаз профессора Бана, который должен сопровождать студентов седьмого курса в гостиную Гриффиндора. Ли с парнями заранее выбирают место, замыкающее линию однокурсников, и спокойно ждут, когда мужчина всех пересчитает.       Кристофер монотонно прохаживается вдоль своих подопечных и слегка хмурит густые брови, всматриваясь в безмятежные лица своих самых беспокойных студентов. Внутреннее чутьё, натасканное во время работы, разворачивается внутри, как ядовитая гадюка, готовящаяся к атаке, но вместо раздражения вызывает одно только веселье. Правила писаны для тех, кто страшится будущего, а для четырёх гриффиндорцев это лишь небольшая помеха, преграждающая дорогу к забавам. Их легкомыслие может дорогого стоить, и именно поэтому было принято решение следить за каждым шагом подростков. Но утренний разговор с Минервой всколыхнул в Крисе осознание того, что эта четвёрка полностью отдаёт отчёт своим действиям. Несколько сумбурно, но всё же львиная доля логики встаёт перед долгом службы.       — Что задумали? — понижает голос он, упираясь взглядом в застывшего Феликса.       — Как что? — выручает друга Джисон. — Пойти в любимую гостиную и грызть гранит науки, профессор!       Их механизм отлажен до идеала, проверенный годами дружбы. Они прикрывают друг друга не только в бою, но и неосознанно делают то же самое даже в простых бытовых ситуациях. Феликс не умеет врать, и поэтому дипломатию берёт на себя Джисон, у которого прекрасно подвешен язык. Если и его природное обаяние не спасает, то на помощь приходит Чанбин в дуэте с Чонином, а против этого тандема вопросов ни у кого не возникает. Если бы Бан плохо знал этих четверых сорванцов, то обязательно повёлся бы на эти невинные взгляды, но опытный глаз сразу распознает волков с неумело накинутой овечьей шкурой поверх.       — Врёте, — не спрашивает, утверждает Кристофер.       — Ну ладно, раскусили, — наигранно расстраивается Хан.       — Мы будем спать и ничего не делать, — строит виноватый вид Чонин, но от цепкого взгляда мужчины не ускользает лукавая ухмылка.       — А потом, когда станет скучно, закидаем навозными бомбами чью-нибудь комнату, — добавляет Чанбин.       Бан качает головой, в который раз удивляясь их наглости. На его памяти ещё никто ни разу не смел так открыто врать ему прямо в лицо. Но именно это его и подкупает.       — Хорошо, что вы собрались пакостить только в гостиной, — подмигивает он. — Я сегодня не выспался и могу не уследить за всеми вами.       Не дожидаясь реакции, он возвращается к началу шеренги и жестом приказывает семикурсникам следовать за ним.       — Это можно считать за официальное разрешение не идти в гостиную? — хлопает глазами Феликс, не веря в их удачу.       — Это оно и есть, — широко улыбается Хан и бодро шагает вслед за однокурсниками.       Несмотря на завуалированное предложение Кристофера воспользоваться шансом и спокойно уйти, сердце Феликса всё равно раз за разом тревожно пропускает один удар. Одна только Макгонагалл иногда закрывает глаза на их шалости и к этому привыкнуть он успел, а вот к добрым побуждениям новенького профессора — ещё нет. Вдруг это проверка? Они попытаются сбежать, а Бан, готовый к этому, остановит их и накажет. И на этот раз вместо боггартов и ночных путешествий по Хогвартсу, они точно получат прямую путёвку в загрязнённую совятню с лопатой наперевес! Но, присмотревшись к друзьям и увидев, что на их лицах ни грамма страха, Феликс заставляет себя расслабиться и довериться случаю. Им в любом случае нужно сбежать из-под контроля Кристофера, которого так некстати приставили к ним, так что возможной неудачи им не избежать.       Время поджимает, и парни плотнее становятся друг к другу, нарушая строй. Рыжая девчонка — староста их факультета, подозрительно оборачивается на них, но её тут же увлекают в разговор близнецы Пруэтты, неосознанно приходя на помощь главным хулиганам их школы. Студенты поочерёдно встают на движущуюся лестницу, и Ли незаметно оказывается на самой нижней ступеньке. Башни Гриффиндора и Рейвенкло находятся не так далеко друг от друга, но, чтобы добраться до винтовой лестницы кратчайшим путём, им необходимо юркнуть в неприметный проём на этаж ниже портрета Полной Дамы, за которым спрятана дверь. Перед тем как бесшумно соскочить с лестницы, Феликс ловит на себе внимательный взгляд Кристофера и пихает локтем Джисона, кивая в нужную сторону. Хан мигом оборачивается, едва не пропускает их «остановку» и обескураживающе улыбается, одними глазами обещая, что всё будет хорошо.       — И всё же он реально крутой мужик, — посмеивается Чанбин, по привычке проверяя, нет ли за ними хвоста.       — Что-то подсказывает мне, что потом он спросит у нас, где мы были, — озвучивает свои мысли Чонин.       — Значит, расскажем, — жмёт плечами Джисон. — Всё же эта комната не такая уж и секретная, раз мелкая Ликса тоже в курсе о её существовании.       — Бан видит нас чересчур любопытными, так что поймёт и расспрашивать не станет, — соглашается Феликс и прошмыгивает к укрытой от лишних глаз лестницы, не забывая сверяться со временем. — Мы уже опаздываем.       — Девчонки тоже никогда не приходят вовремя, — расслабленно машет рукой Со, у которого, в отличие от троих друзей, уже есть опыт с женским полом.       — Моя мелочь пунктуальна, как и моя мать, так что проблема только в твоей даме.       Чанбин шутливо замахивается в сторону Ли и не сдерживает смеха, когда тот отпрыгивает в сторону и спотыкается о ступеньку, чуть ли не скатываясь кубарем вниз.       Днём преподаватели почти не патрулируют коридоры, будучи уверенными в том, что студенты и без этого находятся под их чутким присмотром, поэтому на отдельную площадку восьмого этажа парни выходят, особо не скрываясь с опозданием в пять минут. Лекси, как и ожидал Феликс, вышла вовремя и теперь нервно озирается по сторонам, мысленно проклиная мальчишек за их извечную привычку опаздывать.       — Ну наконец-то! — выдыхает младшая Ли, стоит знакомой компании попасть в поле её зрения. — Я уже подумала, что вас поймали.       — Не в этой жизни, — гордо заявляет Феликс, опуская факт того, что Кристофер сам разрешил им прогуляться по замку в одиночестве.       Лекси привстаёт на носочки, заглядывая за широкие спины гриффиндорцев и убеждаясь в чём-то своём, шепчет ответ на загадку двери и пропускает брата и его друзей первыми внутрь.       — Пока вас не было, я нашла комнату Сынмина и попросила спуститься, чтобы вас особо никто не заметил, — пряча вдруг заалевшие щёки, тараторит девочка.       — Спуститься в общую гостиную, куда в любой момент может зайти каждый? — саркастично переспрашивает Джисон. — Ты точно не хочешь, чтобы нас наказали?       Лекси нарочно игнорирует вопрос Хана и опускает голову, позволяя светлым прядкам прикрыть её смущение. Никто не обращает внимание на то, что она так резко замолчала и девочка несказанно этому рада, но, подняв взгляд, встречается с лисьими глазами Чонина. Он не глумится над ней, как Феликс. Не язвит, как Джисон, и не адресует ей усмешку, как Чанбин. Ян просто смотрит и слабо улыбается, словно читает её, как открытую книгу. Всё понимает и даже не собирается смеяться, потому что понимает, что такое детская влюблённость, в которой стыдно признаться, но отказаться от моря эмоций ещё невыносимей.       Гриффиндорцы нечасто посещают гостиную Рейвенкло. Раньше в этом просто не было смысла, а с появлением в их компании Кима, казалось бы, появилась необходимость иногда захаживать к орлиному факультету, но староста и сам почти поселился в громком и уютном львином факультете и оттого друзья совсем забыли о том, что парень живёт в совершенно другом месте. Здесь просторно, много удобных диванов и мягких кресел, стоящих рядом с прямоугольными дубовыми столиками, на которых кто-то оставил засыхать чернила на домашнем задании. Совсем не похоже на всполохи алого в гостиной Гриффиндора, где на небольшую комнатку поставили всего один низкий стол, который никогда не используется для выполнения домашнего задания. Популярностью пользуются продавленный диван и кресла, которые давно облюбовали любящие отдых студенты. Феликс рассматривает упирающиеся в потолок книжные стеллажи, забитые до отвала, и адресует Джисону искрящийся весельем взгляд.       — Тоже навевает на мысль, что наша гостиная буквально кричит о том, что мы тупые? — фыркает Хан.       — Ага, — кивает Ли. — Выглядит, как комната для пыток.       — И как рай для ботанов, — ухмыляется Со, стреляя взглядом в Чонина.       — Если гостиные олицетворяют каждый факультет, то боюсь даже представить, что же там у Хаффлпаффа, — говорит Ян.       — Плантации с травкой? — предполагает Джисон. — Они по-любому там что-то курят. Причём все, начиная с одиннадцати лет.       Лекси слушает их вполуха, то и дело посматривая на красивую винтовую лестницу, ведущую в башню для мальчиков. Феликс беспардонно запрыгивает с ногами на диван, смахивая рукой чью-то чернильницу, и откидывает голову на спинку, смотря в ту же сторону, что и сестра, только вверх ногами. Сынмин не заставляет себя долго ждать. Сменил школьную мантию на привычный растянутый свитер, и Ли отмечает, что волосы его находятся в лёгком беспорядке. До дружбы с ними Ким тщательно следил за внешним видом, и Хан не отказывает себе в удовольствии шутить про то, что с кем поведешься, от того и наберёшься.       — Удобно? — спрашивает Ким у Феликса, замечая растекающиеся по ковру чернила.       — Слишком пусто, — качает головой Ли. — Вы серьёзно не проводите тут время после уроков?       — Редко, — вместо старосты отвечает Лекси. — И не так, как вы привыкли.       — Скукота, — показушно зевает Феликс и вскакивает со своего места. — Пошли, дела не ждут.       Незнакомый с Лекси лично Сынмин замедляет шаг и отстаёт от друзей, по одному покидавшими давящую на них гостиную. Девочка замирает и, кажется, даже отказывается дышать под тяжёлым, пробирающим до костей, взглядом старосты. О нём всякое говорят в Хогвартсе. Многие предупреждают, что Ким не брезгует чужими секретами и обожает подслушивать. Другие же твердят, что это он вечно сдаёт всех преподавателям, а не они сами попадаются завхозу или его кошке. Лекси старалась избегать его, наивно поверив в каждое сказанное слово, но теперь ей стыдно перед ним. Она знает, что Феликс не стал бы дружить со стукачом и предателем, а друзей брата она привыкла по-своему уважать. Именно это повторяет у себя в голове девочка, а не то, что этот до ужаса умный и взрослый парень всколыхнул её девичье сердце. Она не глупа и понимает, что между ними не только пропасть длиною почти в семь лет, но и Феликс, который точно отчитает сестру за глупые мысли.       — Никому ничего не говори, ладно? — просит её Сынмин.       — Я и не собиралась! — возмущается девочка.       — Точно, ты же сестра Феликса. У вас шалости в крови, — улыбается ей Ким и исчезает за волшебной дверью.

* * *

      — Что, прямо взял и отпустил? — спрашивает у друзей Сынмин, когда они, крадучись, покидают гостиную Гриффиндора спустя несколько часов.       Пойти сразу в комнату они не смогли, так как после окна между уроками за ними должна была прийти Минерва, поэтому парням пришлось отложить вылазку до глубокой ночи. Сердце бешено колотится от каждого шороха, ведь попасться сейчас означает вылететь из школы без возможности отделаться простой отработкой. С одной стороны, мальчишки понимают, что столь строгая санкция необходима для того, чтобы не позволить остальным студентам развязать руки и остаться безнаказанными. Подростки часто понимают всю степень опасности только после живого примера, а становиться им Феликс с друзьями не планируют. Но, с другой стороны, когда у тебя в голове ветер, а сердце вопит о несправедливости по отношению к себе, любой запрет автоматически становится прямым вызовом, брошенным прямо в лицо. Грубо и бесчестно. Прямо как взять на слабо. Понимаешь всю абсурдность ситуации, но всё равно позволяешь дёргать за ниточки просто для того, чтобы доказать, что ты можешь это сделать.       Феликс думает о том, как отреагирует отец, если их поймают. Он будет разочарован. Не станет кричать, и именно это медленно убивает Ли. Лучше бы Сонхун ударил его. Прямо показал своё недовольство и наказал сына так, что совершать что-то подобное ещё раз ему бы больше не приходило в голову. Феликс знает, как он может злиться, и знает, что во многих случаях заслуживал его гнев, но вместо криков всегда получал лишь тяжёлый, вымученный взгляд, прямо говоривший об усталости и нежелании исправить того, кого попросту невозможно, потому что это безнадёжный случай. Больше чувствовать ничтожеством он себя не хочет, поэтому сейчас с особой осторожностью проверяет каждый закоулок.       На площадке между седьмым и восьмым этажами они чуть не натыкаются на профессора Флитвика, который скучающе рассматривает картины, чьи персонажи то и дело перебегают с одного портрета в другой. Парни вовремя успевают юркнуть в нишу и затеряться в тени ночного коридора. Все пятеро даже не дышат, когда Филиус проходит мимо их укрытия, особо никуда не всматриваясь. Кажется, он вообще жалеет о том, что на общем собрании преподавателей голосовал против привлечения к патрулям специального отдела мракоборцев. Недосып снижает эффективность работоспособности, а у многих его студентов в этом году самый важный экзамен, о чём он и причитает, бубня себе под нос.       Воспользовавшись его невнимательностью, друзья по одному перебегают в безопасное место и, стараясь издавать как можно меньше шума, начинают ходить перед картиной с танцующими троллями, усиленно представляя в голове картину нужной им комнаты. Сначала у них ничего не выходит, и Чанбин тормозит, то и дело оглядываясь назад из-за чёткого ощущения, что кто-то за ними наблюдает. Следом за ним останавливается и Сынмин, понимая, что так они только создают лишний шум.       — О чём вы вообще думаете? — шёпотом спрашивает Чонин у двух неугомонных из их компании.       — О комнате для отдыха, — одновременно выдают Феликс с Джисоном.       — А я о той комнате с боггартом…       — И я, — признаётся Чанбин.       — А я просто следом за вами ходил, — жмёт плечами Сынмин.       — Тогда вы, — он тычет пальцем в троицу. — Вообще не думайте больше.       Спорить с ними никто не намерен, поэтому парни послушно отходят в сторону и глазами следят за тем, как сосредоточенно Джисон с Феликсом начинают ходить. И, когда всякая надежда на успех развевается, а Сынмин уже негромко обсуждает с Чонином и Чанбином то, как они будут расходиться по своим гостиным, вместо картины со странным сюжетом перед ними появляется дверь.       На этот раз она ничем не отличается от обычной двери в замке: старая, потёртая местами, а кое-где и неровная, но, за счёт магии, всё еще сохранившая функцию плотно закрываться. Воровато оглядевшись, Феликс хватается за пыльную круглую ручку и смело толкает дверь, заходя внутрь. Их встречает мягкий ковёр с длинным ворсом приятного кофейного цвета. Ли ловит себя на мысли, что ему хочется разуться и не пачкать ковролин грязью из коридоров Хогвартса, за которыми слишком плохо следит Филч. Вдоль стен тянутся книжные шкафы, на полках которых можно найти всё, начиная от скучной классики, до которой уже подошли Ян с Сынмином, и заканчивая свежими выпусками магловских комиксов о супергероях с яркими иллюстрациями. Ровно пять мягких кресел стоят вокруг дубового стола, где разложены всяческие настольные игры и ими тут же заинтересовывается Джисон, отбрасывая в сторону коробку с нарисованным на ней мозгом. А прямо над ними мягко светит свисающая вниз люстра, погружая остальную часть комнаты в приятный полумрак.       — Это у кого из вас такая богатая фантазия? — спрашивает Чанбин, удобнее устраиваясь в одном из кресел.       — У комнаты, — улыбается Феликс. — Она сама создала всё это.       Хан на несколько мгновений прикрывает глаза, выставив вперед руку, и в ней тут же появляется большая креманка с мороженым.       — Она и еду может создавать? — будто сам не верил в свой успех, широко распахивает глаза Джисон.       — Может, с кухни, — предполагает Сынмин.       — Это магия!       — Доброе утро, тупень, — щёлкает пальцами у него перед лицом Феликс. — Прикинь, у тебя ещё и семья волшебники.       Парни смеются, наблюдая за импровизированным боем подушками, которые появляются по их желанию, между этими двумя. Проблемы настоящего отходят на задний план. Не было никакого убийства, истерзанного тела Ханны с уродливой надписью, вырезанной прямо на руке. Не существует никаких новых правил, перекрывающих доступ к кислороду. Есть только пятеро подростков, которые пожелали вписать себя в историю Хогвартса. Не с помощью скучных достижений по учебе. Они хотят стать легендами среди самых отпетых шутников и сделать всё, чтобы их имена надолго сохранились в этих стенах. И своего они добьются, ведь в их команде целых четыре упрямца с львиного факультета и один гордец с орлиного, у которого креативность в крови.       — Мило, что вы нарушили все возможные правила, только чтобы покидаться друг в друга подушками.       Все пятеро испуганно оборачиваются на внезапный звук надменного голоса и бросают истерзанные подушки на пол, когда, прищурившись, узнают в двух высоких силуэтах своих однокурсников со Слизерина. Хёнджин, расслабленно засунув руки в карманы неизменных классических брюк, проходит вглубь комнаты и останавливается напротив пяти сдвинутых с мест кресел. Минхо тенью следует за ним и переводит задумчивый взгляд на свободное пространство, где тут же материализовались два стула с мягкой обивкой.       — Признаться честно, я успел подумать, что вы действительно храбрецы, но ошибся, — продолжает Хван, «седлая» свой стул.       — Как вы сюда попали? — скрещивает руки на груди Хан. — Комната не может раздвоиться.       — Читаем мысли друг друга, — ухмыляется Минхо.       — Пираты должны думать о сокровищах, а не о том, как бы пробраться в занятую комнату.       — Пираты живут по своим правилам, — парирует Ли.       — Оставьте свои ролевые игры для следующего раза, — морщится Феликс и отворачивается от кузена как раз в тот момент, когда тот прикрывает чуть отросшими волосами кончики покрасневших ушей.       Он понимает, что они пришли сюда не для того, чтобы пожаловаться профессорам. Хёнджин с Минхо преследуют какую-то цель, и, хоть всё его нутро решительно выступает против, Феликс всё равно заглушает приятную злость и позволяет мозгу достучаться до него.       — Что вы хотите? — спрашивает брюнет.       — С каждым днём ты пугаешь меня всё больше и больше, Ли, — притворно удивляется Хёнджин. — Когда это ты перестал кидаться на меня, как псина?       — Сейчас допиздишься, и я с удовольствием вышвырну тебя отсюда.       — Мы хотим узнать об убийстве Ханны, — Минхо нехотя разворачивает разговор в нужное им с Хваном русло и перестаёт беззастенчиво рассматривать Джисона. — Вы были там в ту ночь.       Чонин, до этого предпочитавший отмалчиваться и делать вид, будто не чувствует пропитанного льдом взгляда брата, поднимает голову и думает, что ему послышалось. Хёнджину всегда было плевать на всё, что происходит в Хогвартсе. Он жил здесь от каникул до каникул, считал школу вынужденным, а главное временным, обстоятельством и только и делал, что торчал в своей комнате после уроков. Слышать о том, что им интересно узнать, что на самом деле случилось с убитой девушкой, непривычно и чересчур подозрительно. Но о своих переживаниях Ян предпочитает умолчать. Потому что хочет верить в то, что его брат действительно мог исправиться. Особенно если он это делает ради него.       — Говорят, у неё на руке было написано «грязнокровка», — подавшись вперёд, понижает голос Хван. — Это так?       Феликс вдруг вспоминает о теории Сынмина про культ чистоты крови. Семья Хёнджина — древнейший чистокровный род, в котором годами практиковалась тёмная магия из поколения в поколение. Если кого и подозревать, то его в первую очередь, но в ледяных глазах Хвана нет фанатизма. Унизительное оскорбление он произносит сквозь зубы, словно презирает само его существование. И если Ли уже решил прислушиваться к разуму, а не к сердцу, то самое время признать, что в этом деле два слизеринца им не враги. По крайней мере, до тех пор, пока не покажут свои истинные лица.       — Вырезано, — поправляет его Чанбин.       — И кого вы подозреваете?       Парни молча переглядываются между собой, решая, могут ли они посвящать в эту тайну тех, кто случайно оказался втянут в это дело. Феликс приподнимает брови в немом вопросе, смотря в упор на притихшего Чонина, и показывает, что выбор за ним. Потому что Ян знает их дольше и может трезво оценить их полезность. Сам же Феликс сдерживается, чтобы не выступить против. Иметь что-то общее с Хваном противно, а от мысли, что им придётся действовать сообща, и вовсе тошнит. Появившийся на полу глубокий тазик красноречиво намекает на ход его мыслей, и Ли быстро отпихивает его ногой в сторону.       Минхо сидит неподвижно, сжимая и разжимая кулаки. Ему плевать на то, что им не доверяют. Но впервые Феликсу становится стыдно за эту мысль. Лекси верит в Минхо. Он мил с ней и за всё время знакомства ни разу не дал повода усомниться в себе или в своих намерениях. Если быть честным, то и самого Феликса он никогда не задевал, а только делал вид, словно его не существует. Поэтому если насчёт Хвана он не может быть уверенным, то Минхо, скрипя зубами он готов поверить. Хотя бы только для того, чтобы обезопасить Лекси.       — Мальсибер, — говорит Чонин, всё же решив шагнуть навстречу пропасти.       — Бред, — качает головой Хван. — Это бесхребетное существо не смогло бы сделать это самостоятельно.       — Ты о чём? — хмурится Феликс.       — О том, бестолочь, что его кто-то направляет, — ровным голосом сообщает Хван. — И этот кто-то хочет крови.