Краденое солнце

Приятное ощущение закрытых от усталости глаз постепенно таяло по мере ухождения в сон. В полудрëме все ещё было слышно то что происходит вокруг, за стеной, над головой, под полом… Утренний сумрак в каюте. Снаружи ветер обдувал корму́, на которой то и дело болтались грузы для сети которую вот вот будут спускать в воду. Волны сегодня были небольшие, корабль размеренно покачивался уже почти незаметно для привыкших, но на Ретчете это хорошо не сказывалось. Когда всю эту громаду переставало ощутимо качать, подступала тошнота, которая вывела из состояния сна и заставила закашляться и перевернуться на бок. Он попытался привстать, но безуспешно. Под рукой на зло оказался не твердый пол, а край мешка, по которому рука соскочила и пришлось случайно удариться головой о выступающее подобие полки, висящее на самой ближайшей стене. Из-за резкого движения голова снова покатилась кругом, от чего тошноту было тяжелее сдерживать, а мы́сли встать и уйти уже подавно небыло. Скрип со стороны, и вот перед страдальцем оказывается деревянное ведро, и не будь его, медик мог бы вероятно не сдержаться, но тут словно подсознание сработало само за себя, малейшее упущение и контроль теряется. И все что было внутри оказалось снаружи в тот же момент, даже мысли толком не складывались в логические цепочки, но он был благодарен за этот жест. Хотя, возможно это всего лишь уступок, дабы потом не оттирать пол от следов невесть чего. Горечь во рту заставляла откашливаться сильнее, голова гудела, и все шло по кругу добрые минут пятнадцать. Пират по соседству признаки жизни подавал когда что-то случалось, или может так казалось, потому что если оглядеться, то вещи в обстановке менялись местами, что-то пропадало, что-то появлялось, а на полу оставались мокрые следы с палубы. — Живой? Может тебе выпить? — Уилджек опирался на дверной косяк одной рукой, будто ища себе опору. Ретчет поднял усталый взгляд и встретился с чужим, но он ничего плохого кажется не выражал. И что означало «выпить», врач не сразу сообразил, но дал ответ. — Не откажусь. Пират кивнул и вышел, захлопнув дверь обратно, из-за чего в каюте стало гораздо темнее. Запахи вокруг мешались между собой, и куда уж хуже… Ретчет перевернулся на спину и стал часто дышать, стараясь успокоить организм хоть немного, когда дверь открылась снова и на стенах зажгли лампы. — Давай помогу подняться, стоять то можешь? — Почему-то теперь этот голос звучал как источник кое-какой заботы, успокаивал мысли. Если бы это были охотники, его едва ли попытались бы вы́ходить, но делать окончательный вывод пока было невозможно. Медику протянули руку — Я посижу…гх. — боль резкими уколами накатывала время от времени, особенно когда он двигался. К нему присели рядом, беря за здоровое плечо и помогая принять положение. Он едва ли что-то перед собой различал, потому что голова все равно кружилась. Тут он ощутил знакомый запах спирта и рефлекторно от него отвернулся. Тут же за плечо тряхнули. — Пей давай, легче станет. Ретчет помотал головой на сколько это было возможно, но его взяли за челюсть снова и заставили пить из бутылки даже при довольно значительном сопротивлении. Во рту растекалось что-то терпкое и неприятное на вкус, глотать это совершенно не хотелось, но и тут его черт возьми заставили. Ничего не оставалось кроме как это проглотить, и тут же ему влили ещё. И все-таки он вырвался, потому что начал кашлять. В его практике был случай, когда пациенту было так больно, что он все время просил спиртного, а Ретчет на это никак не мог согласиться потому что это было против правил, а теперь почему-то про это вспомнил. — Ну ты и изнеженый — Уилджек поставил бутылку куда-то в сторону, заберет ее позже. — Это ужасно, как это можно пить?! Тс но …спасибо — вот благодарность услышать пират точно не ожидал, от чего сразу заметно улыбнулся. — Хах, привыкнешь Очень хотелось выйти наружу, подышать свежим воздухом. Медик молча попытался встать, опираясь на стену справа от себя. И тут его подхватили после падения в самый нужный момент, когда ноги его не послушались и подкосились. Пару секунд звона в ушах и ощущение тяжести собственного тела, давление на что-то, и он по началу не мог разобрать что случилось, а потом он понял что его держат под руки, а лицом он упирался во что-то теплое. — Эй эй, куда это ты собрался? — хватка у разбойника была надежная, от него чересчур сильно пахло морской солью и дымом. Перед глазами сразу всплыли осенние вечера, когда только éли не сбрасывали хвою, а по улицам деревушки растекался дымный шлейф в котором можно было увидеть редкие лучи заходящего солнца. Тогда ещё небо делилось пополам, когда свет уступал густой синей темноте, а на противоположной от солнца стороне горизонта уже различались первые звезды. Ретчет даже зажмурился от резкого запаха перед собой, откуда тут мог появиться запах древесного дыма было непонятно. Он едва понял в каком он положении и опираясь на того кто его поймал все-таки предпринял ещё одну попытку встать, и на этот раз получилось лучше. Теперь он мог ближе, хоть и не по своему желанию, разглядеть его внешность. На пирате снова был платок из белой потертой ткани с неясным символом, какая-то накидка на плечах буро-зеленого цвета, почти походившая на брезент и закрывающая его тело и спину почти полностью, имея только странную брошь для закрепления на груди, немного ободранная кое-где, но в остальном выглядела почти опрятно. Хотя для пиратов его внешний вид был очень даже презентабельным. На теле поверх рубахи из плотной ткани на первый взгляд было что-то из ремней, похожее на портупею, может быть это она и была? Дальше было плохо видно, но скорее всего был ещё и особый ремень для сабли, которые все они будто берут из воздуха когда угрожают врачу, ей богу. Больше Ретчет ничего не приметил особенного, что могло бы объяснить происхождение или принадлежность этого бандита. — Мне нужно подышать… — он держался за пирата как за последнее что его держит пока он тонет в море, стиснул руки на его предплечьях, что вызвало только какой-то тихий недовольный звук напротив. Поверить в свою беспомощность было неприятно, признать ее было ещё страннее. Совсем недавно он словно загнанный зверь скалился на похитителя, а теперь не хватало только с рук начать есть… Но ради возможности попасть наружу можно было наступить себе на горло. — Попробуешь сбежать и я тебя прирежу. — с улыбкой, Уилджек сделал шаг назад, потянув горе-врача за собой чтобы он интуитивно понял что нужно идти. В его голове в последнее время играла мысль о том, как ему несказанно повезло получить в подчинение кого-то, за кого явно заплатят. Помогать врачу было не сложно, хотя его забавила и его беспомощность в том числе. Ощущение живой тяжести перед собой было забавным, от Ретчета пахло…да чем только не пахло, и кровью, горечью даже немного, дымом, но ещё от него слабо пахло каким-то парфюмом. Он скоро выветрится к сожалению. Да и проветрить пленного тоже не помешало бы на самом деле. Они делали шаг за шагом, можно было подумать что они могли начать танцевать, прямо так, в каюте, прихрамывая. Ретчет опустил взгляд в пол, он немного размывался сам по себе, ещё и линза из оправы выпала. Он присматривался дальше, пока его не потянули через дверь, где он едва не оступился и снова не поймал палубу лбом. Свежий прохладный воздух ударил по лицу и телу, по нему сразу пошли мурашки, ощущение прохлады так бодрило, ещё и соленый воздух впридачу. Только вот насладиться видом хоть каким-то не получалось ибо перед лицом маячил его вынужденный проводник. Сам Уилджек сказал бы «ухажер» не желая принимать что это слово имеет свое значение, да и врач его явно невзлюбил, чего уж тут. На палубе было пусто, они находились где-то в носовой части корабля судя по мачтам, хоть в них Ретчет не разбирался. Что-то просто подсказывало. Где-то с корабля слышались чужие голоса, и тут уже стало не по себе, даже страшно. Все эти разбойники явно не были настроены на позитивное общение с каким-то там пленником и пересекаться с ними не хотелось. Но теперь стало ясно и четко понятно, что это действительно не корабль охотников. Медик сам сделал шаг в сторону и оперевшись спиной о стену справа от двери сполз по ней вниз, чтобы сесть на палубу, да ещё и за ящиками его не так уж хорошо видно. Обстановка будто сама по себе становилась лучше, но душа никак не могла угомониться. Это все ещё был плен, и все ещё без какой-то возможности выбраться прямо сейчас, прямо как из плохого сна. Он приобнял себя одной рукой, делая вид что просто придерживает поврежденную. Хотелось только назад, в порт, домой. *** — Капитан, судя по моим наблюдениям скоро погода изменится — девушка стояла в каюте капитана с очередным отчетом. Арси была их навигатором, одновременно с этим следя и за погодой. На ней был темно синий сюртук, высокие сапоги и штаны из какой-то плотной ткани. Надо сказать, что такая ткань у них была в приоритете на ближайший сезон. В море гораздо холоднее чем на суше, отсюда и такое разнообразие тканей для защиты от ветра и частично от холода. Статный мужчина в кресле ознакамливался с судовыми картами. Сейчас они плыли в направлении архипелага, где планировали зайти в бухту в которой уже когда-то бывали. Пробоина в верхней части судна им дорого могла обойтись, то что они ушли от врага на приличное расстояние ещё только полдела, высокие штормовые волны могли спровоцировать сильный крен* и в худшем случае этот огромный корабль мог пойти на дно. Ситуация требовала срочного вмешательства. — Передай Магнусу координаты и направляй его до места стоянки, я поднимусь позже — Прайм явно выделялся среди всех остальных капитанов, которых можно было встретить. Начнем с того, что этот огромный фрегат принадлежит ему. Он выходец из высокопоставленного рода, но жизнь заставила покинуть родной дом и увести корабль, потому что как известно, дерево не любит огонь. Проникновенный взгляд светло-голубых глаз и будто нарочно тягучий спокойный голос вселяли какую-то уверенность в его словах, действиях и решениях. Капитаном он стал не только потому что корабль принадлежит ему, а ещё и потому, что в прошлом он был молодым офицером и имел опыт в управлении людьми. Он очень хорошо располагал их к себе. — Принято. — девушка забрала со стола увесистый компáс вместе с двумя картами, которые в совокупности представляли собой нужный участок водной глади, где они должны были пройти прямо к их убежищу сквозь череду препятствий. Арси не была самоуверенным человеком на своем посту, всегда перепроверяла все варинты маршрута и все координаты. Кто бы что ни говорил, но как бы ты не знал местность где ходил не один десяток раз — никогда нельзя играть с погодой и миром вокруг. Уровень воды мог упасть, что могло заставить некудышных мореплавателей сесть на мель и распрощаться с судном, которое либо получит пробоину и пойдет ко дну, либо их настигнут разбойники и живого места не оставят. Она удалилась из кабинета, сразу напрвившись к Магнусу на капитанский мостик. Уже с утра на палубе предвиделось много работы. Для того чтобы временно закрыть дыру, нужно было найти и достать из огромного трюма такой же большой кусок паруси́ны и брезента. Под утренними лучами уже взошедшего над горизонтом солнца поблескивал голубой иней в районе стыков досок, на выпирающей в сторону палубы стене кают, на железных катушках и на всем, что только могло ощутить на себе разницу температур. А по инею уже были видны следы, ведущие к спуску в трюм. — Ты нашел что-нибудь? — юноша обратился к кому-то, кто рылся в противоположной части трюма, что-то постоянно передвигая и стаскивая. Это Би — тот самый юнга, который не так давно самым первым заметил корабль врага. Он был блондинчиком с вьющимися волосами, смотрящимися как-то по-глупому мило. Он попал на корабль не так давно, поэтому ещё не дослужился ни до какого звания или должности, но очень хотел бы стать частью абордажной команды в роли настоящего бойца. Для пирата у него было доброе сердце. Ну и свойственная для его 19ти летия эмоциональность, когда ты ещё не мог унять пышащие чувства в груди и получал нагоняй от старших за несоблюдение субординации. В остальном он подавал большие надежды для команды. — Неа, но тут что-то накрыто брезентом кажется, может капитан имел в виду его? — юноша с пепельными волосами откликнулся как раз с той стороны где было слышно бурную деятельность. А это Смоук — недавно попавший на борт юнга без гроша за пазухой но с большими амбициями и воинственным сердцем, в его 19 он как подабает обладал свойственной прытью, пока ещё не бывавший в настоящих сражениях и передрягах. Они с Би были ровесниками, но попали сюда с разницей в три месяца. Сейчас им было поручено найти все что нужно для временной заплатки. Би обошел груду вещей, где Смоук сидел на согнутых ногах и пытался отцепить брезент от пола, когда заметил друга. — Залезь дальше и отцепи его там, я тут пока оторву. — Нужно ещё найти гвозди…знаешь…эти. — Би хотел что-то сказать, но забыл как такие гвозди называются, он видел их на заплатках других кораблей. Его чертой было частое жестикулирование, потому что он довольно долго общался с глухим дедушкой у которого жил, и жестами ему что-то показать и рассказть было куда проще. — Длинные, как спицы. — Хм…— Смоук отпустил край брезента который оторвать ему удалось вместе с заклепкой которая его держала. Он приложил кулак с немного отогнутым указательным пальцем к подбородку, изображая задумчивость. Он такие где-то уже видел… — Точно, такие должны быть у Уилджека, он же занимается парусами и мелкой починкой. Парни посмотрели друг на друга, прежде чем дальше о чём-то своем разговаривая доставать брезент. Когда они смогли, то оказалось что под ним стоят закрепленные веревками ящики, видимо чтобы они не катались по полу во время шторма. При близком рассмотрении это оказался запас чего-то съедобного, кажется. — Зачем это закрыли? — новичок постучал по ящику. — Наверное чтобы крысам было сложнее добраться, или…может быть чтобы не попала вода сверху. — В данной ситуации было очевидно, что этот кусок ткани был куда нужнее в другом месте, поэтому блондин взял его за углы словно простыню и потащил наверх по лестнице. Смоук же отправился за остальным. *** Медик так замерз на улице, что пришлось отдать ему одну из накидок и под очень недовольные слова его затащили обратно в каюту чтобы он там случайно не заработал простуду. Вот кажется, что такого? Но на корабле в открытом море даже этот пустяк часто может оказаться смертельным. Уилджек строго контролировал все действия пленного, его жизнь. И он точно мог сказать что, его пленник намеренно ничего не ест. Не мудрено схватить какую-то болезнь, а у того и так целая цветочная аллея собралась из различных травм. Он снова достал ту бутылку и поставил ближе к Ретчету, после куда-то ушел. Медик уже ощущал озноб, знал что это очень плохо, кому как не ему знать. Раны саднили и тянули, некоторые пульсировали в такт ударам уставшего сердца. Он смотрел из-под полуприкрытых век, заворачиваясь в накидку сильнее. Ощущение холода на носу и кончиках пальцев. Ничего хорошего снова не происходило. Он просто не успел бы простыть за несколько минут на палубе, дело было в другом. Он был голоден, опустошен, и в переносном смысле и буквально. Взгляд не на что было фокусировать, пока дверь снова не открылась. Уилджек захлопнул её ногой и держа в руках миску с какой-то странной едой присел напротив пленного, поставив миску перед ним. — Слушай, судочóк, я не знаю чем тебя кормили на той шхуне твои друзья, но тут у тебя нет выбора. Ты не жрешь то что я приношу, потому что ты выше этого, да? Так слушай, из-за тебя мы не ели уже двенадцать часов просто чтобы Балк сделал что-то более наваристое, и если ты не будешь это жрать, я запихну все это в тебя силой, ты меня понял? Так что бери и дерзай, потому что ты так просто тут не откинешься, а я послежу чтобы ты не учудил какую-то фигню, раз не хочешь по-хорошему. — От такого напора медик дернулся, он почти отвык от излишней грубости, как же тоже… Его пытались накормить уже два дня, а он действительно ничего не трогал, счет времени размылся и он только сейчас заметил, что не понимает сколько сейчас времени. Когда он посмотрел на пирата, тот уже будто ждал этого, и своим иниевым взглядом как бы намекая указал на тарелку. Ретчет снова почувствовал обжигающую ненависть, слабые искры от которой принялись разгораться до появления слабого пламени, словно от свечи. Миску он взял, судя по запаху было что-то рыбное, и кажется там была какая-то крупа. Ретчет на секунду замер. Запасы именно этой крупы они везли на шхуне, не рассчитанной на полугодовое плавание. Внутри что-то снова начало стягивать, болевые узелки славливали сосуды, вызывая учащенное сердцебиение, а на глазах начала слабо проступать влага. Молча он стал отпивать импровизированный суп, на вкус было пресно, но сейчас ему уже было без разницы. Это последнее что его связывает с недавними событиями. Уилджек тихо выдохнул, иней во взгляде начал оттаивать от фантомного тепла. Откуда оно было он не знал, но теперь ему просто стало спокойнее. Тут в дверь начали настойчиво стучать. Ретчет будто опомнился и едва не подавился, прибившись спиной к стене и почти закашляв. Уилджек словно дикий зверь встрепенулся и постепенно встал на ноги, чужаков тут небыло, но он очень не любил когда его кто-то трогал. — Эй, Джеки, мне нужны твои гвозди и ненужная паруси́на. Капитан просил залатать про- — тут пепельноволосого парня прервали открывшейся дверью. — Кто тебе разрешал меня так называть, парниш? Не дорос ты еще. Вот, в ящике гвозди, парус можешь взять в трюме, там есть с неровным краем. — Уилджек протянул замершему юноше деревянный ящик для инструментов, тот чувствовал себя щенком, которого отчитали за что-то. У оружейника читался игривисто — опасный тон, вот почему-то только у него одного на корабле такой был. Смоук ему сейчас ничего не ответил, только кивнул в своей манере и поспешил удалиться. Слыша этот короткий диалог, Ретчет думал что ему уже что-то начало слышаться, галлюцинации или ещё невесть что. Он был подавлен бóльшую часть времени и даже сейчас, но одна единственная фраза его из этого состояния на пару секунд вывела. Его даже новое прозвище не так привлекло, в негативном плане конечно, но тем не менее. Он распробовал то что ему дали, допивая все до конца, позволяя физическому горячему теплу разливаться внутри, согревая его помимо всего прочего. Сейчас он тоже ощущал себя уличным подобранным щенком, которого ткнули носом в перевернутый горшок с цветком. Впервые за долгое время глаза закрывались сами собой после кое-какой горячей еды, и кончики пальцев уже не были такими, словно прикоснулись ко льду. Хотя, они действительно прикоснулись к нему сегодня… Где-то вдали слышались глухие звуки ударов и неразборчивые голоса, тихая громада постепенно сходила с «проторенного» пути, направляясь на северо-запад, к неспокойным скалистым берегам.</center>