Краденое солнце

Каковó было удивление пришедших из леса пиратов, когда они увидели такую картину: их пленник сидит на берегу под навесом, рядом с ним на тряпках лежат какие-то непонятные инструменты, сам он сосредоточенно что-то делает с повязкой их товарища, которому в рот пихнули тряпку, а рядом стоит открытая бутылка с ромом, вокруг никого. Уилджек и Балк не остановились, но пошли медленнее, они догадывались почему они это сейчас видят. Ретчет не поднимал глаз от раны, но по его приподнятым плечам и общей скованности было понятно - он понял что кто-то пришел. Би, до этого шедший на легке сначала замер, пытаясь хоть что-то понять, он в отличие от старших ситуации не понял и тут же выхватил топор висящий за поясом, сорвавшись с места. Он так не пугался уже очень давно, а теперь тут этот прпроходимец что-то делает с его товарищем в такой обстановке, щелчок в голове был внезапным. — Эй! А ну стой! — Крикнул Уилджек, безуспешно попытавшись схватить его за руку, не вышло, но тут перед Би появляется Арси, он не заметил её секундами ранее, а вот она его очень даже. Тут же парень был схвачен за руку с занесëнным для удара топором, сразу получая удар коленом в живот, что заставило его рефлекторно отскочить и упасть на колени, выронив топор. А за его спиной в ступоре от увиденного стояли уже Балк и Джеки, смотря на свою подругу, которая села на одно колено и положила руку на плечо блондину. Тот тихо стонал от тянущей боли, синяк останется… — Никогда не хватайся за оружие не осмотревшись, со Смоуком всё в порядке. — Она протянула ему руку, помогая встать на ноги. Парень поднялся вслед за ней, принимая поднятый ей топор и держась одной рукой за живот отошел к костру. Медик не был уверен что не пережил остановку сердца только что, потому что хоть и сжал инструменты в руках посильнее, но не отвлекся от операции. Смоук под его руками снова сдавленно и болезненно стонал, кусая тряпку и пуская редкие слезы, у него за последние несколько часов поднялась температура, то ли от страха, то ли от алкоголя…было неясно. Би теперь понимал что убить его товарища никто не пытался и с чувством того что сильно оплошал сидел на одном из брëвен около костровища. Где-то в стороне он услышал смех Уилджека. Ну конечно… — Настанет время когда тебе не сможет навалять хотя бы Арси, так что есть к чему стремиться, парниш. Ахахаха...— Уилджек ощутимо хлопнул его в спину, продолжив смеяться даже сильнее от своих мыслей о том, что Арси могла бы на лопатки его уложить если бы он решил напугать её с топором в руках. — Поспешил ты, в следующий раз не хватайся за оружие не разобравшись. — Сказал Балк, когда принёс и поставил котелок для приготовления горячей еды. Он тоже тихо посмеялся, когда услышал смех оружейника, тот просто был заразительным и повар просто не мог не улыбнуться. Би только кивнул. Его тоже можно было понять, всë-таки самое главное что ничего плохого не случилось. Арси всё это время стояла поодаль сложив руки на груди и вздыхая покачала головой, парни… — Мне нужна помощь. — Она повернулась к зовущему голосу и подошла к медику опустившись рядом с ним. — Что такое? — Его нужно придержать, если будет дёргаться, то я не смогу закончить. — Ретчет совершенно спокойно, хоть и очень устало поднял голову посмотрев на вынужденную собеседницу и надзирательницу. Он сейчас выступал в роли врача в первую очередь, поэтому отбросил и страх и формальности, у него была задача. Арси молча стала помогать, села рядом и придавила руки Смоука к земле, а сама немного навалилась на его бок, чтобы он хотя бы из-за неловкости не думал двигаться, хотя в её планы это и не входило, простое совпадение. Потом за то четырежды подумает о своей безопасности. Ретчет протер лоб тряпочкой и поправил очки, толку от них было мало, но благо хотя бы одна линза улучшала обзор. Он начал прокалывать иглой края раны и с помощью щипцов, дабы как можно меньше касаться руками, начал делать швы и стягивать самые проблемные места. На это Смоук начал невнятно и громко мычать, пытаясь не дёргаться, но выходило из рук вон плохо, даже дышать было больно и отдавалось в раненном боку. Парень теперь и правда решил для себя, что постарается больше не подвергать себя риску, лишь бы не происходило вот этого. Он даже не ран боялся, а всего что следует за ними. Сердце начало биться сильнее и гонять кровь. Он ощущал боль слабее чем мог бы благодаря выпивке, да и сознание помутнилось из-за неё, но делать было нечего. Медик напряженно делал стежок за стежком, аккуратно затягивал нить и всё по новой. Сегодня утром его буквально встряхнули и выдернули из каюты, прихватили чемодан, потом связали сильнее и заткнули рот повязкой. Такого пренебрежения он до конца не понял, да и сейчас не понимает. С момента как он сюда попал, Арси вела себя очень настороженно, постоянно за ним следила и контролировала всё что он делает, держа руку на кабуре от револьвера. Потом так получилось, что ему понадобились дополнительные вещи и она их принесла. Он не сопротивлялся, не ругался, и кажется не хотел навредить ещё больше. В общем и целом потребовалось время чтобы друг к другу попривыкнуть. Потом уже они начали обмениваться односложными фразами, вопросами по делу и ответами на них. Поначалу она показалась Ретчету сварливой и излишне строгой ко всему, всё старалась контролировать, по итогу это было правдой лишь отчасти, потому что он прекрасно заметил её отзывчивость перед лицом общей проблемы, и как она сочувствующе смотрела на кривящегося от боли парня. Наконец всё было готово. Рана была зашита так, как только можно было это сделать в таких то условиях. Ретчет наконец выдохнул только после обратной перевязки, заменив только пропитанный кровью бинт и попытавшись очистить место травмы чем можно было, то есть спиртом. Да, он был не чистым, но в совсем небольшом количестве он таки решился нанести не на края повреждения, а рядом, даже не будучи уверенным что это хоть чем то поможет. Повязку он не стал полностью менять, она была сделана хорошо. Тогда Арси уже отпустила Смоука, убедившись что он в безопасности. Её взгляд и вид в последствии попавшие Ретчету на глаза, выражали какую-то благодарность, и они даже молча понимали о чëм она могла бы сказать. Арси не глупа, и теперь ясно видела, что врач не сможет убить нуждающегося, даже если у него будет такая возможность. Он это тоже знал, для него это было личной заповедью. Он никогда не убивал людей, но спасал почти каждый день, и держать в руках оружие ему было до боли некомфортно. Смоук смог задремать почти сразу как лечение закончилось. Тряпку изо рта у него вытащили, а под голову подложили свёрток из ткани и чего-то внутри для плотности. Бедолага не привык к подобным травмам, на открытых частях тела небыло никаких серьёзных шрамов, значит это был первый такой опыт. Как он попал на корабль Ретчет не знал, он не знал ничего и ни о ком. Для него все эти люди просто были теми, кто не пытался приложить усилия чтобы жить как праведный человек. Семьи их не помогали, может кого-то бросили, но медику было очень тяжело понять такой их жизненный выбор, и он не хотел становиться таким же… Уже смеркалось. За работой никто не обращал внимание на время. Как раз и Прайм проснулся ровно к моменту когда готовилась еда. Порой казалось, что Балк умел делать съедобное из несъедобного. Сегодня он сделал шашлычки из жареной рыбы, потроха вычищал всегда заранее, а потом промасливал и протирал солью. Специи у него тоже водились, но он их использовал не всегда, хотя сегодня было исключение. Они все были очень уставшими, всем хотелось есть, пить и спать. Они вместе сидели у костра, кто-то спиной а кто-то боком к пленнику. Ретчет из всего перечисленного хотел разве что спать, ужасно устал, под глазами появились темные пятна, а сам он стал худее и бледнее. Запястья были в мозоли стёрты верёвками, принять ванну не получалось уже давно, он ощущал себя просто ужасно. Спина упёрлась в мешки, он прилег боком ко всем остальным. Этот навес находился метрах в шести от костра и их зоны для отдыха, если можно так выразиться. Спину очень ломило при попытке расслабиться, ощущался будто бы каждый позвонок, но это нужно было перетерпеть, прежде чем с тяжелым вздохом выпустить горячий воздух из груди, который превращался в пар. Вечер становился холоднее, только горячие языки от пламени играли на окружении, отбрасывая колышащиеся тени. Ретчет закрыл глаза. Холод ложился словно покрывало на промерзшую землю, которую вполне можно было ощутить даже под досчатым настилом, прикрытым одеялами. Голоса говорили о чём-то, в чëм Ретчет не участвовал, о чем он никогда не мог знать и помнить, все их похождения, горести и радости. Он устало наклонил голову вбок и приоткрыл глаза. Все они…просто сидели и общались, вот кто-то ведёт спор на фоне которого слышатся другие голоса потише, а вот кто-то засмеялся. Ретчет слабо улыбнулся, он не хотел, но это вышло само по себе. Уилджек. В нём будто находилась какая-то искорка, которую можно было ощутить на контрасте с остальной командой, даже когда он был с ним один на один. Только со временем приходило страшное ощущение потерянности при взгляде вокруг. Ужасно хотелось домой… Медик лежал метрах в трёх от недавно зашитого пациента, отполз намеренно, чтобы ощутить себя хоть немного в безопасности. Тут не было его семьи, небыло друзей. Тут его жизнь не считается равной хоть какой-то из тех, кто сейчас травит байки у костра. Он окончательно закрыл глаза, свернувшись немного сильнее чтобы хоть немного спастись от холода. Может быть, он умрёт во сне, и может быть это стало бы его спасением. — Да да, тогда я мог бы перекинуть его за борт, это было бы эффектней. — Уилджек постучал по своему колену и посмеивался, съев уже пятую запечëнную рыбу. Сегодня приготовлено было достаточно, и вся она лежала в котелке, бери не хочу. Уилджек любил периодические посиделки со всеми, рассказать юнгам о его подвигах было делом чести. Хоть Арси порой посматривала на него как на наглого вруна, но не перебивала, потому что видеть реакцию парней было гораздо забавнее. Когда рядом небыло Магнуса, обстановка совсем менялась. С ним они обычно беседовали спокойнее и больше слушали, ну и ещё было прекрасно когда они с Уилджеком не грызлись из-за чего-то, что только они двое видимо и понимали между собой. Когда Балк стал рассказывать про истории из жизни, Уилджек успокоился, он уже слышал их. Потянувшись и посмотрев в сторону, он ненадолго перестал слышать всех остальных, увидев врача. Они так нормально и не смогли поговорить уже столько времени… Тут он задумался когда в последний раз его кормил. Вот же чëрт! Он сжал пальцы на колене, он дурак, совсем про это забыл. Взяв пять рыбок в тарелку он молча встал и покинул своих товарищей. Ретчет бесцельно смотрел на стволы деревьев. Эта неизвестность и дикость в близлежащем лесу нагоняла жути. — Док, я принес поесть. — Необычайно спокойно прозвучало со стороны, послышался шорох одежды и скрип досок настила. Ретчет даже не напугался, знал кто это пришёл, но у него в горле почему-то встал ком, что-то в груди щемило в присутствии этого пирата, и что было совсем непонятно, потому вызывало тревогу. Он чувствовал запах еды, от чего сразу едва не начал давиться слюной. Так он повернулся не без усилия. Перед собой он увидел сидящего Уилджека, который принёс ему еды в миске, действительно не обманул… Медик по привычке сел, протянув руки и получая тарелку. Это выглядело лучше чем всё то, что он ел последнюю неделю. — Я принесу ещё если съешь это. — Пират точно так же сел подобно Ретчету и они оказались почти плечом к плечу. И почему сразу не ушёл... Пленник начал неспеша есть немного подрагивающими от усталости и холода руками. От пирата пахло дымом сильнее чем обычно, а сейчас ощущалось ещё и тепло исходящее от одежды. Как бы сейчас хотелось погреться у костра… Врач ничего ему не отвечал. Рыба была действительно чудесной, это было самым хорошим что можно было испытать сейчас, ещё горячая, приятно пахнущая и похрустывающая. Наверное, можно было расплакаться. — Сегодня я сплю с тобой. После этой фразы Ретчет едва не подавился, убрал от себя еду и искоса, очень неодобрительно посмотрел в его сторону. — Нет. Голос немного сел, это было слишлом заметно. Уилджек невозмутимо сложил руки на груди. — Я тебя не спрашивал. Ретчета дико не устраивала эта перспектива. Он представить себе не мог что может лечь рядом с…с чëртовым разбойником! По телу прошла дрожь и он продолжил есть очень недовольно, пытаясь придумать как от этого отвертеться. В этом небыло ничего плохого если так посудить, но ему что-то в этом жутко не нравилось, чего он тоже к сожалению не мог распознать. — Ты уже будешь спать когда я приду, поэтому ты даже не заметишь. Или ты хочешь насмерть замерзнуть? О.ну или я могу попросить кого-то другого лечь с тобой. Конечно он не попросит. Он не отдаст кому-то то, что принадлежит ему. Поэтому в его каюту никто кроме Магнуса даже соваться не думает. Давно он таких смешанных чувств не испытывал, давно так пристально ничего не охранял. Ретчет начал его натурально игнорировать, будто рядом вовсе никого нет. Он уже знает что любой его ответ тут не считается ответом. Кому важно чего он сам хотел бы? Такое было выше его принципов. Дальше они сидели молча. Голоса всё ещё было слышно, а потом пленный заметил того самого Магнуса. Теперь то понятно, почему Уилджек не спешил возвращаться к остальным. Да и, таким образом часовым выберут сегодня не его. — Спасибо… — все же он благодарно прошептал и отдал тарелку назад, после чего уже его оставили одного и он лёг обратно, накинув на себя какую-то непонятную накидку. День уже пришел к концу. Как оказалось после, Балк и Джеки уходят на ночную охоту, поэтому вернутся позже остальных, а в лагере к тому времени все уже будут спать. Ретчет только краем уха об этом услышал, притворяясь уже спящим. В голове заиграла навязчивая мысль, селившая трепещущий страх, но от того ставшая живой. Уже зáтемно в лагере действительно никого не осталось. Тут был только шум воды. Днём был отлив, а сейчас вода постепенно приходила. В костровище тлели угли. Медик затаив дыхание выжидал несколько долгих минут, прежде чем осторожно оглядеться. В сумраке мало что можно было разобрать, только свет от ламп играл на окружении. Под навесом ночевали Прайм, Магнус и Би, вместе с раненным Смоуком. Последние двое действительно лежали совсем рядом спиной друг к другу, блондин оставался так близко чтобы сторожить его, и лежал со стороны входа. Капитан и его заместитель лежали таким образом, что какой-нибудь зверь или человек наткнулся бы в первую очередь на них, пытаясь подобраться к раненному. Не ясно было, специально так сделано или нет, но Ретчету это показалось очередным отголоском их дикости, вечером он слышал их беседу по поводу того отправить парня на корабль или оставить на берегу. Он приподнялся на руках, оглядывая всё вокруг, потом очень медленно принялся разрезать верёвку раскладным ножичком, который достал из своей сумки и припрятал в рукаве. Мысли бушевали дико, адреналин скоро начал зашкаливать, вызывая непроизвольные подёргивания при движениях. Верёвка, которой его привязали к дереву, поддалась, самые последние волокна оборвались сами по себе, и теперь Ретчет был…свободен. Ему потребовалось ещё несколько минут чтобы привести мысли в порядок, затем он опираясь на ещё связанные вместе руки привстал уже на колени, замирая каждый раз дабы убедиться что его никто не слышит и не замечает. Сопение вокруг давало ему добро продолжать, пока он покачиваясь и подрагивая не встал на ноги. Ножичек он в сумку бросил давным давно, думая что он никогда не пригодится, но теперь…он мысленно себя благодарил. Теперь, делая осторожные и медленные шаги, он смог покинуть навес, а после таким же тихим шагом пошёл в сторону леса. Сердце сейчас буквально выпрыгивало из груди, он уже свободен, осталось скрыться и спрятаться где-нибудь, а утром срочно искать людей или продолжать путь, чтобы его не нашли. Как только лагерь оказался достаточно далеко за спиной, начался дождь и Ретчет наконец сбросил с рук перерезанную веревку, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего рванул прочь отсюда как только силы позволяли, держа на плечах украденную накидку. Холод пробирал до костей, он весь трясся и даже зубы периодически начинали стучать, но он даже не думал останавливаться. Он точно знал что те двое взяли с собой лампу, поэтому он увидит их в случае чего. Вокруг сумрак, сухие ветки, бурелом и рытвины от кабанов, какие-то пригорки и скалы, местами поваленные деревья и всё это нужно было обходить. Дыхание участилось в сто крат и стало болезненным. Настало время сделать передышку. Дождь начинал расходиться, но теперь Ретчет был свободен. Свободен! Сейчас никто не видел его, вокруг ни души, бесконечное пространство для перемещения. Пока он сюда добирался лёгким бегом, несколько раз споткнулся о корни в темноте. Сейчас уже ничего небыло видно, ни ламп ни костра, вокруг только лес. Теперь весь холод и страх начал доходить, неспешно подкрадывался, вызывая тревогу. Сбежать то сбежал, но куда теперь деваться было неясно, но и назад повернуть мысли даже не возникало, это был единственный шанс сбежать. Вся его одежда была в грязи, вся промокла, даже накидка которую он схватил с собой не помогала. — Так…н.надо подумать, к...куда и…кх...идти… — Ретчет остановился у большого дерева и прижался к нему спиной. Погода совсем испортилась следуя закону подлости. Страшно было неимоверно. Холодная вода била по лицу и плечам, по груди и ногам. Вспомнилось как когда-то в раннем детстве он убежал за родительский дом к пруду с лягушками, а там уже заплутал в лесу. Ох как тогда он испугался, тогда как и сегодня начался дождь, и тогда за ним пришли родители и соседи с фонарями и вилами в руках, видимо на случай если дикий зверь на пути выскочит, только вот у него при себе нет никаких вил. Тёплые воспоминания смывались холодной водой, которую ужасно хотелось бы выпить, но небыло времени её собирать, нужно было идти дальше, он поднялся и поплелся дальше в лес. Медленным шагом Ретчет не знал сколько уже прошел, сколько времени он уже ходил бесцельно. И как на зло ни одного признака людского присутствия. Тогда и силки для птиц были бы обнадеживающим знаком, но, надежду терять не стоило. Всë-таки однажды он выберется, может не найдёт людей, но теперь хотя бы не будет паршиво на душе. Из глаз стали течь горячие слезы, шаг стал куда медленее, сердце билось все так же сильно. Эмоции в полном одиночестве начали бурлить сами по себе, и теперь он их не пытался так же сильно сдерживать. Где-то начал греметь гром, который ощущался будто бы всем телом, но это была лишь простая дрожь от холода. Запястьем он поспешил смахнуть слезы, они лились уже сами по себе. Но тут внезапно он услышал треск веток. В здешних лесах водились волки...да даже если это было другое животное, Ретчет был ему очень не рад. Сейчас обратиться к всевышнему было бы разумно. Он не до конца верил что такое бывает, скорее даже и не верил, но сейчас уже ничего не имело значения. — Боже, ..помоги мне… — Тут что-то заставило его пожалеть о том, что это прозвучало не в его мыслях. — Не думал, что ты обо мне вспомнишь. — Ретчет резко обернулся по сторонам, и где-то за своей спиной увидел силуэт. К сожалению это было уже не в его голове, он с ужасом рванул оттуда куда только мог, куда только видел. Он ощущал взгляд в спину, он кажется даже слышал хруст веток. До тошноты было страшно обернуться, но он это сделал. За спиной через шум ливня и собственный бег, он заметил что фигура движется за ним, она бежит за ним! Тут же тошнота подступила к горлу, но он едва её сдержал, в спине ощущалось дикое напряжение и покалывание от страха, а все внутренности будто затягивались в один узел и обливались кипящей кровью. Он уже скинул свою накидку и пытался сбежать как только мог, и тут под ногу попадает ещё один большой корень, заставивший его с силой упасть на землю и прокатиться немного по склону. Бока, грудь, руки и ноги ужасно болели, он уже не мог отдышаться, всё было разодрано в клочья и кровь. У него не получилось... Когда он с трудом развернулся на спину, то одним только полуприкрытым глазом смотрел на него. Блеск молнии осветил его на пару секунд, и в его руке блеснуло острие клинка. Ретчет из каких-то едва оставшихся сил и рвения отползал назад, пока человек не приблизился совсем близко и стал молча за ним наблюдать, зная что тот уже никуда не денется. — Оставь меня! Прошу оставь! Что тебе ещё нужно черт возьми?! — Ретчет закричал так, как пират ещё ни разу не слышал, но ему было всё равно, он молча встал перед ним, будто не устал преследовать, выглядел он именно так. Гром прогремел почти сразу после ещё одной вспышки молнии, в которой белый платок на человеке словно засветился, а накидка на плечах поднималась из-за ветра, стряхивая с себя капли воды, в которой она вся была вымочена. Свобода была так близко, но её тут же вырвало словно платочек ветром из рук, и унесло в непроглядную темноту, откуда он больше не вернётся. — Ничего личного, Док. Знакомый голос, к сожалению слишком знакомый, который больше не покинет его память никогда, выдавливающий слëзы. Уилджек наклонился к нему и взял за воротник, когда совсем ослабшие руки попытались отдалить его от себя. У Ретчета из груди выбили весь воздух, земля будто ушла из-под ног, когда он ощутил сильный удар по голове, после которого весь мир поплыл. Он понимал, что теряет сознание, и понимал, что это было грубейшей из его ошибок сразу после становления судовым врачом на шхуне. Силуэты деревьев растворялись в темноте, а человек перед ним склонился, кажется, взял за предплечья, но Ретчет уже ничего не мог делать от боли, которая разрывала его изнутри и окрапляла тело. И прежде чем уйти в небытие, он мысленно проклял себя, пока его руки не отпустили чужую, и пока он не провалился в темноту.