Краденое солнце

Ночь действительно обещала быть долгой. Ретчета не покидало чувство тревоги, оно сжимало горло и путало мысли, будто он что-то упустил. Глянув на гамак, он тихо поднялся в сидячее положение, оперевшись о стену за своей спиной. В подобные этому моменты, когда вокруг сумрачно и тихо, из щелей под дверью поддувает холодный ветерок, а подвешенные предметы покачивались из стороны в сторону, постукивая о ближайшие поверхности – ощущение времени пропадало. Время оказалось самым сложным соперником сейчас, как неспешно заключил он в мыслях. Ещё одна ночь, но после сна всë не закончится и это деревянное колесо покатится дальше, пока, вероятно, не разобьётся о камни, или не улетит с дороги. Вот и он себя ощущал так же. В предыдущей жизни оказался не при чем, а сейчас слыл мертвецом, наверняка же… Подняв и приложив руки к лицу ощущался их холод, жаль что они не могли согреть его, им самим нужно было тепло. Закрыв лицо, прохладой от рук он смог слегка себя успокоить, свои мысли и то неприятное понимание, что так жить просто невыносимо. Он схуднул, волосы заметно стали выпадать, под глазами уже давно проявились следы прогулянного сна, внутри спирт и боль. Безвольный странствующий врач с потухшей лампáдкой где-то под неровно вздымающимися рëбрами. Хотелось больше никогда не открывать глаз. Скрип вбитых в потолок и стену петель держащих гамак немного отвлёк от потока мыслей. Время было раннее, солнце едва ли показывалось из-за горизонта, пока только осветляя его. Пират под полухрип-полустон поднялся, свесив ноги с гамака. Ретчет никак не понимал, каким образом они вообще встают по утрам, зная что это именно утро. А тот вытянул сцепленные в замок руки над своей головой и наклонился сначала вправо, потом влево, после тяжело спрыгивая на пол и не сгибая коленей склонился к полу всё ещё сцепленными руками, прежде чем разогнуться и шумно выдохнуть, его кости, или вернее, суставы всё это время издавали глухой, теряющийся в мышцах хруст, пока сам он издавал какой-то странный звук не поддающийся описанию, но явно от приятных ощущений. Уилджек сразу заметил бодрствующего соседа, поэтому в, на удивление, спокойном расположении духа уделил его наблюдению своё внимание с почти автоматической улыбкой. Сейчас Ретчет снова спустя кучу времени обратил внимание на его шрамик, рассекающий губы слева. Наверное, этот был самым заметным, но ранее ему не доводилось замечать такие вещи. Возможно всё из-за единственной, разбитой линзы в оправе его очков. — Чего засмотрелся? Может тебе глаза выколоть? Ретчет уставился на него так, будто услышал какой-то бред и приподнял одну бровь, не выражая страха. Когда они успели перейти на «ты» не в контексте общения, а в контексте взаимоотношений друг с другом он упустил, но сейчас мог бы даже возразить. Пирата такая реакция только позабавила, он бы не смог сказать это так же серьёзно, как раньше. Они друг друга поняли. Увидев только пожимание плечами в ответ на свой немой вопрос, Ретчет закатил глаза, прежде чем ответить. — Просто надеюсь что ты ничего сегодня не сломаешь, а твои…шутки очень странные. — Его прохладный тон вызвал у оружейника усмешку, когда тот затягивал на себе ремешки портупеи. Есть вероятность, что она просто ему нравится, потому что револьвер он в этой кобуре не держит, модник. — С каких пор ты такой заботливый? — Это уже пустой разговор, я врач, а ещё я не хочу заниматься лишней работой. Просто чтобы ты имел в виду. — Но ты ведь всё равно будешь, я видел как ты зашивал бедолагу, а вчера помог нашей сестрице. И ты прекрасно помнишь мою ногу. — Напомни сменить на ней повязку. Уилджек даже похихикал, он по какой-то причине чувствовал себя лучше сейчас, но сама причина его не волновала, главное что хорошо. Ретчет поверить не мог что этот болван не додумался сам сменить бинты, он же знает где они лежат. Но…хах, кажется обстановку разрядить удалось, медик почти не хмурился, выскабливая у пирата хоть крупицу совести своим оттаявшим взглядом, касаемо всех шуточек и недальновидности. Уилджек все-таки принял свой спокойный вид, больше не имея цели подцепить врача. — Знаешь, я всё ещё думаю что ты светский зануда, но с тобой хотя бы жить не скучно. Но всё-таки не пытайся больше ничего натворить, а ещё… — Уилджек сделал паузу и убедился что его слушают. — Сторонись Магнуса. Каким бы он джентльменом себя не выставлял. Пират вскоре ушёл, оставив Ретчета наедине с мыслями, но нельзя сказать, что в спокойствии. Было неясно, от чего он так хорошо относится к врачу, будто выделяет его среди всех остальных, для чего всё это в итоге нужно и к чему же всё это приведёт… В некоторые моменты проскальзывала мысль, очень нехорошая и обвиняющая, говорящая что оружейнику вероятно понадобится от врача что-то, что тот не в силах будет отдать, и тогда вся доброта растворится. Но такие мысли тут же гнались из головы, возможно они просто были неизбежны. Другие мысли твердили что это всë просто глупости, опаска как будто не имеет под собой почвы, хоть что-то не позволяло рассказать больше о себе и до сих пор. Столько раз тот принимал все удары на себя, что в голове не укладывались мотивы такого поведения, только ситуация у озера немного приоткрывала дверцу, но не позволяла разглядеть что там за ней. Вся эта ситуация с Магнусом разъедала изнутри, пробирая до злости. Они с Уилджеком не были друзьями, но кем тогда? Врагами с привилегиями? Какой сюр… Ретчет потëр переносицу приподнимая очки, снова. Так прошло бы ещё довольно много времени в раздумьях и все же он смог прилечь и поспать ещё немного, прежде чем уже по-настоящему наступило утро. Тогда-то всë и началось… Некогда тихий корабль превратился в поле ругани так быстро, что Ретчет едва глаза открыть успел, когда дверь едва не слетела с петель. Его окатил такой страх, которого он не испытывал уже пару недель, интуитивно вскочив и прижавшись спиной к стене. Дверь была в смежной стене, а не напротив. От неё с недовольными возгласами оттащили молодого парня, он узнал его голос и сердце кровью облилось – это Смоук. Видимого света снаружи стало меньше, когда в проёме появился рослый мужчина, хватая его за воротник и силой вытягивая наружу. У Ретчета оказались содраны колени, когда он почти плашмя был брошен на палубу перед несколькими пиратами, сердце забилось бешено. Тяжелые шаги отдалились и встали напротив, оставляя присутствующих за своей спиной. Мужчина смотрел сверху вниз таким взглядом, который заставлял почти не дышать, а внутри от его холода связывался один узел из всех органов. Ретчет не поднимал взгляда, опираясь руками о палубу, когда принял более-менее сидячее положение. Что-то ужасное явно произошло… И это был вовсе не самосуд. Уилджек стоял справа от Балка и Смоука, а за руки его держал Би, не давая вырываться. Он бы смог при желании, но новость так повергла его в шок, что он не знал как ему быть. Боковой стороной крюка Ретчету подняли голову за подбородок, сталь ощущалась холодной и неприятной, это не было чем-то живым, а когда он дёрнулся прочь от накатившей тихой паники, ему тут же прописали этим крюком пощёчину, вызвав вскрик и заставив очки полететь незнамо куда. От такого удара невпопад он свалился на бок, подставляя локоть чтобы не упасть окончательно, и только тогда поднял звенящую голову, видя перед собой присутствующих, они как волки стояли перед ним, но только один взгляд из прикованных к нему был другим, Ретчета до самого нутра что-то прокололо. Уилджек взволнованно смотрел на него, настолько, что ему стало страшно от этого взгляда, его держал юноша, а он просто молча ждал хоть какого-то ответа, пальцы на его руках подрагивали, он то и дело бросал взгляд на Магнуса, и в один из таких кратких моментов, Ретчета толкнули на спину пинком в плечо, он тут же попытался откинуть боль, когда его уже прижали к палубе, наступая ногой на грудь, вытягивая болезненный вскрик и панику, он не мог нормально дышать, а его ребра, казалось скоро не выдержат и затрещат. Уилджек тут же очнулся и сделал рывок, получилось у него освободить только одну руку, тут же попытавшись в порыве злости схватить Магнуса, но тот был далеко для этого. — Ублюдок, прекрати! Он безоружен, ты поступаешь как псина, шлаков ты..! — Уилджека тут же схватил и Смоук, оттаскивая назад и закрывая ему рот через его же белый платок на шее, вызывая только больше попыток вывернуться из хватки. Что здесь чёрт возьми происходит?! Магнус сплюнул в сторону, не обращая внимания на оскорбления. — Так то ты бросаешься защищать убийцу , Уилджек… Я говорил тебе избавиться от него ещё раньше, но ты ведь знаешь лучше… — У Ретчета дыхание сбилось, а по телу прошёлся холод, что-то начало трескаться внутри, и это совсем не рëбра. Со стороны послышалось только более яростное мычание, после которого внезапный вскрик Смоука, его сильно укусили за руку. — Ретчет, скажи что ты не травил Арси! Они же врут?! — Отчаянный крик не мог заставить взглянуть на себя, Ретчет не сопротивлялся Магнусу, который уже перевернул его спиной вверх и надавил коленом на спину, пока пытался завязать его руки. Уилджек ждал ответ, хоть какой-то, крича остальным чтобы немедленно отпустили его, иначе он им ещё отомстит. Парни сами были в глубоком недоумении. В душе оружейника билась горящая птица, когда он наблюдал за происходящим, он так сильно жалел врача всё это время, что его разум затмило приятное чувство, от чего он не понимал как он мог кого-то подпустить к себе. Ретчет на палубе изо всех сил сдерживал слëзы, он не знал как такое могло произойти, непереносимость или аллергия...но он не мог знать, к чему его лечение приведёт. Оружейник тяжело дыша начал злиться сильнее, уже на свою глупость и доверие. — Тогда хотя бы скажи, трусливый идиот, как вылечить её от того что ты наделал?! Отвечай и смотри сюда! — Слова резали по сердцу врачу, пока он не осознал их смысл. Если его тело заставляли подняться на ноги, если уже несли повязку... он с надеждой резко поднял голову и взглянул на своего соседа, который сейчас источал только чистое презрение и разочарование. Она была ещё жива. Магнусу этот спектакль приносил душевную благодать, он готов был простить выпады Уилджека, только чтобы посмотреть на этих двоих вместе. Врач прокашлялся, прежде чем впервые ответить. Он был шокирован предательством, но если он ещё мог что-то сделать, чтобы его совесть была чиста, он обязательно это сделает. — Я не знаю что произошло..! — Ответ наконец прозвучал, прервав Джеки в его попытке высказать то что думает, уставившись на предателя. Через скрежет разумных шестерёнок что-то пробилось, ведь заставить его заткнуться без применения силы не мог никто. Магнус слишком быстро заметил сомнения своего подчинённого, поэтому поспешил сделать повязку. — Бесполезно теперь о чём-то говорить. А с тобой, Уилджек, я позже разберусь, ты ведëшь себя неподобающе. — Но кто бы мог подумать, именно он Магнуса и перебил. — Завались, кэп! Она отравлена. Это был яд, не знаю где ты его взял, но ты должен это исправить, не будь ублюдком, док! — Уилджек рявкнул на Магнуса, прежде чем снова обратиться к медику, ощутив при этом только слабое тревожное покалывание, но лишние побои не спасут Арси, в отличие от шанса узнать у врача что делать. Ретчет уже видел что повязку почти подготовили. Сейчас было только желание, чтобы Уилджек послушал его, последний чертов раз, но послушал и поверил. Он сам уже ничего не хотел, ничего не ждал… Где-то в голове проскальзывало понимание, что скорее всего следующие мучительные часы пройдут просто кошмарно, было страшно, было неприятно, хотелось возможно плакать, но при всех глубокие чувства просто запечатались. Он с хрипом начал говорить, стараясь не забыть ничего. — Промыть желудок водой...долго и много, в моей сумке настойка в зелë-! — Тут же его рот заткнули тканевой повязкой и затянули на затылке, заставляя чувствовать боль от давления и невозможность нормально дышать. Балк, до этого помогавший делать повязку в силу присутствия обеих здоровых рук, немного скептически отнёсся к этой необходимости, ослушаться конечно было нельзя, но ему глубоко в душе стало жаль Ретчета, потому что он с какой-то стороны не совсем верил в то, что виноват он, хотя по большей мере больше просто некому, банально некому… Арси имела огромную ценность для всей команды, и Балк даже не думал о том, чтобы прощать какого-то пленника с мутной историей нахождения с ними. — Эй! Он не договорил, шлаков ты идиот! — К кому оружейник обратился было непонятно, но Магнуса уже вдоволь этот цирк утомил. — Захлопни пасть, не смей говорить со мной так. Вы двое, заприте его в каюте, живо! Иначе я со всех шкуру спущу, чтобы никто больше в мыслях не имел так говорить. Уяснили? — Магнус здоровой рукой схватил врача за шею со спины и сдавил, заставляя его едва не на колени упасть от боли. Никто и не смел слова ему сказать. Капитан тогда стоял у штурвала и всё слышал, лишь ненадолго отвлекаясь и подходя к перилам, ограждающим эту крохотную часть палубы в сравнении с остальным кораблём. Он лишь молча наблюдал, не встревая в разборку, потому что сам поручил Магнусу с этим разобраться. Возможно, они все ошибались в Ретчете с самого начала. А ведь всё могло сложиться так, что тот либо покинул бы их раз и навсегда, либо остался с ними, но уже как часть команды. В его способностях не приходилось сомневаться, но в нём самом… Капитан тяжело вздохнул, в сердце безудержно билась тревога за Арси, она потеряла очень много, а в итоге оказалась слабее остальных в ненужный момент. Магнус тащил Ретчета в самую дальнюю часть корабля, а тот просто шёл смиренно. Смирение было таким фальшивым на самом деле… всё от того что не хотелось получить только больше боли. Сложно было хорошо разглядеть что именно окружало их во время пути, в глазах скоро начало двоиться от потревоженной травмы. Под ногами попадались то верёвки, то ещё какой-то хлам, в этой части корабля было особо тихо, тут преобладал сам корабль, звуки, запахи. Тут пахло чем то старым, возможно намокшей пылью, веревками, тканями и древесиной, где-то был и странный затхлый запах, где-то запах мертвечины. Магнус то и дело с силой дёргал пленного за предплечье и толкал вперёд, пока они не упёрлись в какой-то закуток, это не было каютой, но тут был какой-то навес. Врача с силой заставили упасть на колени, сдирая их только сильнее и вызывая мычание, но после всё стало хуже, когда парой цепей с замками его приковали к этому жалкому, холодному углу. Глаз он не мог поднять, да и не увидел бы ничего, но внутри беспомощные рыдания уже рвались наружу, спирая недостаточное дыхание только сильнее. Магнус иногда боролся с желанием свернуть ему шею прямо сейчас, но это было бы слишком просто, на Уилджека ещё нужно было надавить… Тем временем парням не без драки удалось наконец запереть оружейника в его же собственной каюте. Тут он устроил погром, бросая пустые бутылки о стены и пол, а за ними и вовсе целый ящик, пытаясь хоть как-то выбить дверь или достучаться. — Так вы послушали этого шакала ободранного, а?! Ну молодцы, что сказать, сразу видно кто тут пресмыкается. Би и Смоук сидели на палубе за дверью, первый изредка вздрагивал, когда по ту сторону стены опять что-то прилетало. — Почему ты защищаешь этого...ну, пленника? Ты же не ответил Магнусу. — На повышенных тонах проговорил Би, чтобы его хоть немного услышали. — А ты что-то знаешь об этом? Тебя спрашивали?! Нос не суй куда не просят, хорошо вам держать меня запертым? Вы оба слышали что надо делать и сидите тут как два болвана. — Уилджек говорил таким тоном, который пробирал до косточек, почему-то очень сильно отдавался он именно у Би, который не знал больше как с ним разговаривать. — Мы слышали, и мы заперли. И вообще, я ему не верю! Он уже достаточно сделал для Арси... — с болью проговорил Смоук, его тон был уже осуждающим, что задело некоторые струны у запертого, вызывая желание показать кто тут не прав. — А не ты ли его позвал, герой? Если бы ты этого не сделал, она сейчас была бы в порядке. Как там твой бок кстати? — Прозвучало, казалось, над самым ухом у парня, из-за чего он вздрогнул и поëжился, тут же придумывая что ответить, но слова как-то не подбирались. Би сидел себе тихо, лишь бы лишний раз никого не спровоцировать. В голосе из каюты слышалась неподдельная злоба и рычание, Уилджек принял тот факт, что по большому счету он в этом виноват, виноват в том что не убил пленного ещё тогда, в том что не бросил его сгорать в пожаре, но эти двое даже близко ничего не знали, поэтому по его мнению не могли ничего утверждать. И что-то всë равно противно протискивалось в мыслях, что он пока отрицал. Погром продолжался пока было чем его устроить, уцелел только гамак и пара ящиков. Кровь била в голову, потому что каким бы ужасным не был этот поступок со стороны Ретчета, Уилджек не мог себе места найти от того, что без его ведома тот остался в досягаемости Магнуса. Он бился так добрые несколько часов, когда его уже оставили в одиночестве, а он потерял свои и так немощные силы, сидя вжимаясь спиной в дверь, откинув голову назад с ударом о неё. На глазах скапливалась влага, все равно всем на него плевать, куда девать эмоции тоже никто не посоветует, не было никого кто мог бы сейчас успокоить его терзания. Вокруг валялись осколки стекла, руки были слегка поцарапаны ими же. А в тени под гамаком тихо лежала та самая сумка, когда взгляд упал на неё, он смахнул свои эмоции. В голову пришла идея, странная, но её возможность немного освежила буйную голову. Он подполз к сумке, не вставая на ноги, иногда попадая на осколки стекла в полумраке каюты, руки больно резало и на пол уже капала кровь, а он тихо ругался. Если те слова были правдивы, он сделает всё чтобы попробовать, им просто нельзя было тянуть. Найдя в сумке бинт, он обмотал им руки неаккуратно, оставив только пальцы, чтобы кровью не замазать вообще всё вокруг. Порывшись во всех карманах, он вытащил все баночки которые нашёл, и их тут была настоящая уйма, но интересовала его только одна, которую он с ощущением внутреннего счастья заметил одной из последних. Та самая в зелёном стекле, в которой была видна какая-то тёмная жидкость почти до горлышка. В другой каюте лежала и бредила в разы побледневшая девушка, судя по всему яда было немного, она ещё держалась. Изредка, будто изо всех своих оставшихся сил сжимала одеяло, стараясь его с себя спихнуть, жар не давал ей покоя, и даже думать было тяжко. Она понимала, что не выберется, и как же ей до боли и слез было страшно и больно, тяжесть и колкости во всём теле не давали уснуть, а тряпочки пропитанные холодной водой быстро нагревались от её лба. Всё это время рядом с ней находился Балк, время от времени меняющий тряпочки, промакивая и выжимая с них лишнюю воду. Ему было морально тяжело тут находиться, он больше и чаще всех приглядывал за ней в последние часы, остальным просто было тяжело видеть это. Капитан места себе не находил, он отвечал за всю команду, за корабль. Такие случаи с тяжёлым состоянием были не редки на таких судах, но в этот раз тоска тянула за нити куда пуще. Балк видел чужие тяжкие смерти, порой было бы правильно закончить их мучения, добив их до конца, но он никогда не мог занести над ними нож или направить дуло револьвера, просто не мог и всё. В этот раз он снова вспоминал те ужасы, но решил поступить по-другому, и в очередной раз поменяв тряпочку отправился к Уилджеку. Когда оружейник услышал шаги, то тут же встал на ноги. К огромному счастью эти шаги он узнавал из десятков других. — Джеки, это я. Хотел с тобой посоветоваться. — Да, Балк, я уже понял. Открой дверь, я помогу с Арси. Но звука открытия не последовало, Уилджек стукнул её. Балк за ней продолжил, выдержав паузу. — Я не могу выпустить, но пожалуйста, дай мне лекарство и я позабочусь о ней, я обещаю что сделаю всё как только смогу. — Невольный заключённый вздохнул и отошёл от двери, на уступки ради этой цели не составило труда пойти, поэтому когда дверь приоткрылась, они увидели друг друга. Уилджек кивнул на пол, показывая на поставленную им баночку, которую Балк забрал. То, что они подружились очень давно, стало какой-то отдушиной по крайней мере для одного из них. — Ради всего святого не подведи меня...— Злость отходила медленно, как отлив. Его друг за дверью сжал баночку в руке и одарил пленного уверенным взглядом. Но только дверь хотели закрыть, как пленник поставил ногу чтобы её остановить. — Послушай, я обещаю что никуда не уйду, можешь мне в голову выстрелить если я это сделаю, но не закрывай её. — Они обменялись долгими взглядами, оба понимали какая авантюра сейчас происходит, но Балк верил Джеки, а тот верил Ретчету, оставалось надеяться, что не напрасно. Дверь оставили закрытой только на словах, они сделали друг для друга что смогли. Но как же безумно хотелось вырваться и найти Магнуса, убедиться, что врач ещё на корабле, эта неясность разрывала изнутри почти буквально. Теперь оставалось только ждать наступления темноты.