Краденое солнце

Когда весь корабль уже спал, Ретчет не мог сомкнуть глаз. Вернее сказать – он искренне пытался, но один и тот же кошмар сразу всплывал в голове. Всё вокруг ощущалось твёрдым и непривычным, хотя и прошло уже несколько недель и пора бы было привыкнуть к условиям. Переворачиваясь с бока на бок, он с тяжестью в груди чувствовал себя осквернённым, в какой-то степени ненавидя своё существование ещё больше. После произошедшего с ним он не мог выбросить это из головы, а сейчас пытался отстраниться от силуэта во сне, который, к несчастью, имел обе руки. Всё это было просто невыносимо. В какой-то момент он поднялся в сидячее положение с трудом, шурша покрывалом, болезненно выпуская воздух. Голова при таком действии начала кружиться и он тут же закрыл оба глаза рукой, даже забинтованный. Вокруг всё ещё темно, прохладно, шумело море. В груди щемило то ли от какой-то травмы, то ли от слишком глубокой грусти. Когда голова переставала кружиться с такой силой, ничего в темноте не видя он вспоминал хорошие моменты, которые успокаивали его. Когда он после работы в университете шёл к своей квартире, останавливался, о чём-то раздумывал, а после садился на скамейку в ближайшем саду, около одного и того же пруда. День прожит, люди получили помощь, впереди горячий чай и пособие по гистологии. Тогда на теле не было ни единой раны, которые вообще имели бы право так называться. Сейчас же, в сырости корабля медик ощущал себя изрешечëнным, но мало того, оказалось что прошлая жизнь и прошлые убеждения были такими хрупкими… Он прижал руку к лицу сильнее, игнорируя режущую, а после пекущую боль в месте разреза. Слëзы истощали его, но остановить их он был не в силах. Каким же никчёмным он себя считал… Вторая рука сжала покрывало, начав дрожать от приложенных сил. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не начать проглатывать всхлипы. Плачет, он снова плачет. Прямо так, посреди ночи, когда уже совершенно ничего небыло видно, и его в том числе, когда помочь мог только слух, а он улавливал только стук висящих на стене гру́зил для сети, погашенных ламп и его изнемождëнного сердца. Новый позыв зарыдать в открытую тут же был погашен, после чего Ретчет замер и прислушался, надеясь что не разбудил пирата. Ох, Уилджек… он почти не отдыхал, а на ногах стоял каждый день, возможно сбить его могли только волны, которые били судно в шторм, сбивая вообще всё что не приколочено. При мыслях об оружейнике в груди кололи иглы стыда. Медику бы никогда не пришло в голову, что живому человеку может быть настолько чудовищно стыдно и неприятно одновременно. Сердце ощутимо сжималось, выгоняя кровь из желудочков и снова вбирало её в себя, ставшую горячее прежнего. Почему же стыдно было? Ему было морально сложно проявлять признаки слабости при других людях, он должен быть стержнем для них, потому что когда врач ничего не может сделать – пациент теряет последние крупицы надежды, а после умирает беспокойным. Если же выживает – больше не сможет верить врачам и так до бесконечности, пока все люди на земле не поднимут медицину на вилы. Врач должен быть уверен. Слабым нужна защита, раненным нужна поддержка, чтобы их жизнь кто-то взял в свои руки и поставил на ноги. У Ретчета руки были стёрты и огрубели от количества маленьких порезов и использования многочисленных инструментов. Для него же таких рук небыло, как и впрочем настолько патовых ситуаций. Он верил, что всегда сможет помочь себе, но когда оказался в нынешней ситуации, то оказался загнанным в угол. Не смог. Возвращаясь к мыслям о пирате, который пока был спящим, Ретчет безумно сострадал ему, хотя внешне старался этого не показывать, вообще никому. То, что Джек пережил и переживал сейчас, вдобавок страдая от наличия пленника – последнего душило. Но даже при этих трудностях умудрялся идти дальше, не унывать, не расклеиваться как медик. Да только знал бы Ретчет, что не "благодаря", а "вопреки". Слëзы начали горячо стекать в больших количествах, а максимально заглушенные всхлипы прорываться наружу, вызывая только больше тревоги и попыток всмотреться и вслушаться, надеясь что проблем он не наскребëт ещё больше. Он всегда был до жути холодным и самоуверенным человеком, отстранял от себя всех кого мог, но из-за своего состояния уже трескался по швам, не в силах жить так, как умел раньше, как было безопасно и привычно. Уже явно забывая, что это не было его обязанностью с рождения, а он сам избрал такой путь в одиночестве. Нужно было успокоиться, он попытался начать дышать, да только вот…очередной полустон-полувздох разрезал тишину, после которой даже в ноги отдалась боль, стовно его нервы, протянутые через всё тело, произвольно кто-то дëргал и перекручивал. В голову билась одна, самая навязчивая мысль, которую к его пущему страху перебил уже вполне реальный, хриплый и сонный голос. — Снова кошмар, док..? — Гамак заскрипел, а Ретчет двинулся к стене, упираясь в неё спиной, будто бы надеясь что его тут не найдут. Уилджек уже последние минут десять лежал не двигаясь, слушая эти хрипы. Виновник начал паниковать. — Н-нет...просто боль и..и всё. Ничего такого...— Голос-то как дрожал...даже повидавший виды пират слишком не привык его слышать. По полу стали слышны неспешные шаги, пока медик не понял, что напротив него на согнутых ногах уже сидел пират. — Я даже представляю, где у тебя болит… Такой тихий, спокойный с хрипотцой голос будил в Ретчете странные чувства, страх будто не мог пробиться выше в этой пирамиде чувств, а вот сожаление начало течь через край. Страдалец закрыл рот одной рукой, почти боясь дышать, ведь не видел насколько близко к нему сидит этот гость из ночного кошмара. Сейчас ситуация почти перекликалась с той, где его в следующую секунду должны схватить за руки, но напротив послышался только шорох. — Не пугайся, не укушу…черт, лампы как на зло под рукой нет... — Ретчет было поверил что его обман сработал и Джек просто хочет посмотреть на раны, что заставило немного расслабиться. В темноте его ноги́ коснулась чужая рука, вызвав вздрагивание. Не поняв чем думал, врач сам протянул свободную левую руку и накрыл ей чужую, не успевая сообразить как это странно – его руку уже ловко, но аккуратно перехватили и он почувствовал чужие пальцы между своими, которые слегка сжались. Не этого Уилджек хотел, но наверное хорошо, что врач туго соображает. Тут же раненный попытался ненавязчиво освободить руку, но её не отпускали. — Я…извини, рука не болит… — Враньё. Его забинтованная рука уже начала гореть от неловкости и теплоты чужой, Ретчет постепенно точно так же начал гореть. Джеки распирало от робости напротив, он почуял её нотки, даже не видя собеседника. Пока они сидели в такой неловкости и пират был слегка отвлечён, вспомнив о своей идее Ретчет потянулся правой рукой к, предположительно, боку Уилджека, но сначала столкнулся с накидкой, сделав вид что случайно. После скользнул под неё, почувствовав только пустые ремешки, к своему несчастью забыв, что на портупее пирата нет ни кобуры, ни револьвера, поэтому сразу убрал руку. — Извини…хотел убедиться насколько ты близко… — Прошептал врач. Его враньё видно даже в кромешной темноте. Джек сначала и правда подумал про то, что это случайно, но когда его уже начали трогать по ремням на боку, то понял, что у его пленника возможно беда с головой, но ничего не сказал сразу. В ответ ему тоже начали шептать. — Револьвер мне ещё не вернули, извиняй. Ретчет уже в край отчаялся и хотел просто исчезнуть, просто пропасть чтобы никто не видел его больше. О чём он думал он сам уже не знал, какая-то абсолютно тупая идея накаляет их взаимоотношения только сильнее. Но чëртова рука его не отпускала. Видимо, Уилджек не видит в нём угрозы, или хоть немного способного быть ему соперником. — Джек, мне очень жаль… — произнося на выдохе, сливая слова и дыхание врач ощутил, как вторая рука Уилджека точно так же накрыла его левую руку, но уже с тыльной стороны, буквально заключая в замок. За глупость врача уже простили, снова. — Я...то-есть мне...просто.. — Давай лучше разберёмся с твоим кошмаром. — По тону у фразы должно было быть продолжение, но Уилджек замялся. — ..Я не могу спать спокойно, когда тебе плохо. Сердце медика забилось сильнее, когда его руку куда-то утянули, пока он не ощутил, что Уилджек кладёт её на...свою грудь? Что за прояления сострадания и тактильности напали на оружейника даже предположить было не просто. Даже если сначала Ретчет почти испугался, то сейчас всеми клеточками чувствовал, как неспокойно бьётся и чужое сердце тоже. Его руки, испещрëнные и шрамами и когда-то стёртые о инструменты, вспомнили кому принадлежат и он интуитивно начал отсчитывать пульс под своей рукой. В голове что-то как-будто переключилось. Уилджек не понял что происходит, почему тот внезапно притих, но кажется, что врач начал успокаиваться, а значит всё идёт хорошо. Спустя недолгое время, Ретчет тихо проговтрил. — Девяносто три… — Его рука уже самостоятельно держалась на чужой груди, когда Джек её едва придерживал, зная что без него она снова начнет трястись. — О чëм ты? — Пульс. Ты…и правда беспокоишься.. — Сечас пират больше всего жалел, что не видит чужого лица. Уилджек подсел уже на пол, придвинувшись поближе. — Пульс ведь дольше считают? И...на груди? — Бывают ситуации, когда пользуешься всем что есть. Но…ты в чём-то прав, лучше считать вот тут. — Ретчета вся эта тема с подсчëтами пульса отвлекала, перетягивала из страха в более здоровое состояние. Чем он руководствовался тоже не до конца понимал, но желанный и необходимый покой как-то сам между ними начал появляться. Его немного дрожащая рука двинулась выше, невольно проходясь по чужой накидке, по плечу…пока пират на секунду даже дыхание задержал, не понимая чего же ожидать. Когда же рука чуть примяла платок, закрывающий шею, Джек почувствовал прикосновение к шее, совсем под головой. Внутри поползли приятные чувства, вот откуда они опять? Потому что погладили? Тс..какой кошмар. Это самое банальное и простое действие, но ведь движемое не необходимостью, не просьбой… Джек невольно, слегка наклонил голову, чтобы прижаться к приятному прикосновению ещё теснее, от чего рука вздрогнула, но не пропала. — Сто двенадцать. — тихо прозвучало через примерно минуту. И это был совсем не просчёт. — Теперь веришь, что переживаю? — Ретчет как-то опомнился, и неспеша забрал руку. Он же буквально касался его шеи, а он ему позволил, да ещё и сам поспособствовал… Стало вдвойне неловко, а печальные мысли понемногу вернулись в голову. — Я не хотел будить тебя…поэтому, спасибо, но иди спать. — Насколько бы правильными эти слова не звучали, Ретчет, погрязнув в глубоких переживаниях, хотел бы, чтобы то спокойствие продлилось подольше, его ведь было очень мало, но так было бы правильно. — Сон твой не уйдёт, ты же из-за него душу рвёшь? Возможно, я бы мог помочь. — Упрямства пирату конечно было не занимать. Ретчет начал сдаваться, не желая тянуть время Джека на бестолковое, как он думал, молчание или ещё более бестолковые разговоры. — Я не уверен…я не встречал способов лечить кошмары. — Тебя наверное никто лечить и не пытался, кхм... Сначала скажи, что там происходит? Врач тут же сжал покрывало в руках, может соврать? Но..а если он и правда знает? А если разозлится…? Плечи слегка задрожали, совсем растерялся, зная что главный герой сна – сам Уилджек. Раньше такие стрессовые реакции едва ли медика касались, но сейчас он переживал буквально по любой причине, не в силах что-то сделать. Тихое ожидание всё же поторапливало, и решение было болезненно принято. — В толпе людей надо мной...издевался человек. По-особенному издевался...— Ретчет утаил то, кто же был этот человек, не особо веря, что какой-то совет может помочь. В кромешной тишине напротив было слышно чужое дыхание, которое прервалось сонным вздохом. — Когда этот человек снова окажется перед тобой, попытайся обнять его. — …Что? — Сейчас, Джек поднял бы взгляд на него и молча кивнул бы, подтверждая свои слова. На самом деле он и правда так сделал, по привычке, зная что такой совет прозвучит странно. — Просто попробуй, не обещаю что получится, но мне помогло. — «Мне помогло» отозвалось в медике очень тоскливо, наверняка это было связано с небезызвестным заместителем капитана. Наверное, если это работало с ним, то и правда стоит попытаться. — Хорошо... Уилджек обронил тихое «ну вот и славно», протягивая руку к предполагаемому плечу пленника, чтобы похлопать по-дружески, или даже погладить будто случайно, но он никак не ожидал, что эту руку перехватят. Остатки сна медленно начали улетучиваться, когда по этой найденной руке чужая забинтованная пошла в сторону плеча, за ней подключилась вторая, найдя по рисунку в голове второе плечо, после чего обе незаметно скользнули под руки пирата на его спину, попутно притягивая к телу врача, заключая в односторонние объятия. Слегка дрожащие, то ли от тремора, то ли от стресса пальцы, совсем чуть-чуть сжали ткань рубахи где-то на уровне лопаток. Джек как завороженный замер, а потом позволил притянуть себя и даже сам придвинулся ещё ближе, на этот раз благо не раздвигая ничьи колени, а сидя сбоку. От этих нéкогда исцеляющих рук словно оставались призрачные дорожки, которые медленно гасли, концентрируя всё робкое тепло под собой в конечной точке. Уилджек придвинулся навстречу, обнимая уже поверх рук, и с какой-то предусмотрительной заботой положив руку на затылок медика, дабы тот снова не набил себе кошмаров об стену. Мысли в голове у виновника страшных снов начали накапливаться, а тем временем к нему с ещё большей для него неожиданностью прильнули как можно ближе. Ретчет едва ли отдавал отчет своим действиям, он не был уверен, что после этого Джек не разозлится, но надеялся, что если выполнит этот совет по-настоящему, то после будет куда проще уже во сне. Почувствовав одну чужую руку на своей спине, а вторую на голове, он совсем отключил свои предрассудки, будто где-то повернули вентель, от чего он сам начал льнуть, как только ощутил эту раздражающую пустоту между ними. — В будущем…надеюсь я не буду мучить тебя в твоих снах. — Соблазн обнять крепче вызывал у оружейника ощущуение не вымещенных чувств, от которых он бы сейчас хоть в стену вгрызся. Но только намекнул, чтобы на его плечо положили голову, разрешая расслабиться и, может даже поплакать, как тогда у озера. Ретчет ему внимал, поэтому прямо-таки вжался переносицей в его плечо и сильнее стиснул пальцы на чужой спине, заставляя руки работать на пределе сил, но не отпускал. Этот монстр вовсе не жаждал крови. Когда трение и шуршание ткани прекратилось, Ретчет тихо подал голос. — Почему ты такой…ненормально нежный... — Кое-кто приучил. Эффект кошмара совсем улетучился, когда рядом с Ретчетом оказалось что-то теплое, мягкое и...доброе? Совсем как в детстве. Уилджек же чувствовал едва ли когда-то испытанное ощущение, очень похожее на чувство врача, но оно уже вполне могло показаться сном, прикинуться воспоминанием, но это было настолько тепло и значимо, что уже точно существовало и происходило наяву. Тяжко было от того, что именно он был кошмаром своего пленного, хотя врач в том вовсе не виноват. Джек это на удивление очень хорошо понимал. Он мог понять людей, но не мог, или не хотел говорить им об этом. Возможно, он был даже более ласковым и любящим ребёнком, чем многие из тех, кого он знал. Не умел, но старался. Не получалось, но верил. Он не ощущал через свою накидку ничего необычного, кроме того, что она медленно нагревалась в районе плеча и ключицы. Теперь он хотел, чтобы если пальцы врача и оставляли царапинки на его спине, то только в такой ситуации. В силу каких-то барьеров, может каких-то травм, он разумеется допускал мысль, что с этим случайным пленником он хотел бы проводить больше времени в совершенном отрешении от остальных, но всë-таки, с их первой встречи много крови и слез утекло, поэтому причинить ему ещё больше боли Джеку просто не хотелось. Тогда он был бы ничем не отличен от Магнуса, что уже поставило бы крест на дальнейших попытках вырваться из его цепи. Тепло между телами циркулировало словно в правильной живой системе, как вода на суше. Когда тепло уходило, то обязательно возвращалось снова. Ретчет перестал сопротивляться желанию закрыть глаза, надеялся что не уснёт, когда казалось, что начавшиеся поглаживания на его спине способствовали обратному, что не могло остаться незамеченным. Чертовски тепло и приятно. Словно проклятый, Ретчет очень хорошо ощущал эти чистые прикосновения, в какой-то мере думая, что это просто сон забирает его. — Девяносто четыре… — Раненный приоткрыл один глаз, подумав что ему голос над ухом причудился, но это снова оказалось вполне реальным, как и то, что его сердце после этого забилось куда быстрее, чем голос назвал, едва ли не доходя до сотни с небольшим, заставив стыдливо вжаться в изгиб плеча около его шеи в платок, будто кто-то может заметить его...смущение. — Помолчи… Джек был более чем…счастлив?.. Больше тут нечего было описывать, чистое счастье от учащенного ритма второго сердца, накрытое сверху тактильным наслаждением около своей шеи, куда уткнулись только плотнее, а пират начал поглаживать его по голове, будто одобряя такое своевольничество. Ретчет рвался пополам, не зная что за чертовщина каждый раз происходит, стоит оружейнику обнять и погладить его. Он уже догадывался, что собственная проблема с головой переросла в уже явную и заметную гематому, потому что ему чëрт возьми не хотелось прекращать. Добивал его не сложно догадаться кто. — Мне тоже нравится сидеть и нежиться с тобой. Мило. — По одному голосу разбойника читалась улыбка. Вот же...морской чëрт. Как не стыдно… — Джек!.. — Тут же слабый, но бесспорно грозный удар в спину едва не вызвал тихое хихиканье, но Уилджек сдержался, только бы это продолжалось ещё, только бы не пришлось снова подбивать клинья к врачу. Ретчет уже был не в силах держать руки в таком положении, поэтому они и начали дрожать с новой силой, что означало приближающийся конец сенса обмена теплом. — Мне полежать с тобой? — Уилджек первым отстранился, тут же ощущая контрастную плохладу на плече и теле, но ещё придерживал Ретчета за предплечья. Тот в бессилии опустил руки, где-то в сознании желая согласиться, но совесть его ещё не покинула. — Это уже лишнее…иди спать, и так я снова..- — Договорить он не успел. — Мне понравилось. — Жаль, что лиц друг друга они не видели, тогда бы Джек с уверенностью выдохнул, заметив как Ретчет смотрит на него, неоднозначно, но без злобы, а после отводит взгляд и слабо кивает, одним своим тихим тихим дыханием соглашаясь, говоря «мне тоже». И его услышали бы. Как и сейчас. Уилджек ещё посидел рядом, пока медик снова не улёгся на свое место, только после этого вставая с хрустом в коленях и потягиваясь, после чего уже лёг в гамак, слегка покачиваясь в нём. Теперь, Ретчет чувствовал приятную теплоту под глазами, ещё помня ощущения от этого живого тепла, приобнимая себя руками, дабы ещё немного удержать его рядом с собой и искренне, втайне ото всех в своих мыслях, желая ещё разок вот так посидеть, прижавшись к…к чëртовому разбойнику. Эти странные наклонности своего похитителя Ретчет понемногу стал принимать и мириться с ними, потому что ему самому начинали нравиться некоторые моменты. Всë-таки, если он и сможет вернуться и стать наконец свободным, то никто на материке не узнает про его главную тайну, которую он оставит на этом корабле.