Краденое солнце

Прошло уже действительно много времени с момента, когда пленный ощущал устойчивый пол под ногами во всех смыслах. Как бы ему трудно ни было, никто не предполагал насколько противоречиво он чувствовал себя, волоча за собой тотальное ощущение бесполезности. За прошедшее время у команды не выработалась ярая к нему неприязнь, даже после инцидента они засомневались, что этот медик способен на такое, он банально не вызывал никаких эмоций в их обычной жизни, едва ли он на что-то вообще был способен. Есть и есть, что поделать? Кроме него были другие проблемы, которые витали в воздухе. Скоро они прибудут в порт, а выторговать что-то было жизненной необходимостью, а здесь, на корабле – была буквально вся их жизнь. Нашли ли они в этой жизни то, что искали – сказать было сложно. В основном они были бесцельными, просто хотели жить. Кто-то даже подобно религиозным фанатикам искал общество, где он смог бы иметь место, таким был Смоук, таким был Балк. Кто-то пришёл сюда, спасаясь от гонений, как печально известный Магнус и не менее известный Уилджек. Кто-то решил уйти от прошлой жизни, попытаться начать заново, коими были Прайм и Би. А тот, кто остался – потерял смысл жизни, потерял себя, такой была Арси. И как можно посудить, несчастный врач был близок в своих причинах только к девушке, но в отличие от неё, он сразу попал во враждебную среду, а сейчас едва ли не стокгóльмским синдромом обзавёлся. Он заметил в ней что-то знакомое, отдалённо, очень размыто, но что-то уже когда-то знакомое, что не вызывало у него отторжения, а могло бы приковать внимание, будь он хоть немного не незванным гостем. Удивительно было ещё и то, как же они выживали в море столько времени не имея никакой медицинской помощи. Их навыки перевязок были не так плохи, но случись такое, что Уилджек украл бы не Ретчета, а его, скажем, товарища биохимика, то Арси не смогла бы этим днëм появиться в свете солнца. Конечно сравнение было некорректным, ведь тот самый товарищ биохимик явно не обладал качествами, очаровавшими оружейника, хотя их и сейчас было никак не определить, но факт остался фактом – Ретчет повлиял на команду пиратов. Он так и остался сидеть около двери, не желая двигаться, хоть и хотел бы перебраться на своё место, всë-таки уже привык. Устало смотрел по сторонам, держа голову на руках, а руки на коленях, медленно закрывая глаза, погружаясь в состояние, когда время перестаёт идти в голове, а звуки от эха становятся более резкими, если не начать засыпать, а после пробуждая себя, не чувствуя ничего. Наверное, оно и к лучшему. Пережив столько потрясений не думать ни о чем было диковинкой, хотя не всегда удавалось дать себе подышать... По дальнейшему плану корабль шёл по проторенному пути, огибая безветренные места в море, которые точно убили бы команду. На то заслуга капитана. А на палубе сегодня воцарилась жизнь. После стольких дней непогоды необходимо было проверить состояние корабля, чем все по возможности и занимались. — Би, ты Джека не видел? — Би поднял взгляд от кучи снастей в своих ногах на Смоука. — На бизáнь-мачте, кажется… — Взглядом вверх они оба стали приглядываться и искать их мастера парусов. Да, Джек был ещё и на этой должности, оказавшись почти единственным кто на этом судне умел иглу с ниткой держать. Смоук побрëл дальше, проходя мачту за мачтой по всему кораблю, пока ему на голову едва не упал молоток, от которого он чудом оказался всего в полуметре, но что всё равно заставило его отпрянуть в сторону и запнувшись с грохотом упасть в кучу грузил и буйков. — Какого чёрта там кто-то ходит?! — Смоук посмотрел наверх, видя как на него совсем недобро смотрит пропажа, упираясь ногами в мачту, держась на самодельной страховке из каната, а после заправляющего резак и стамеску в свой специальный пояс. И правда ведь говорил, ещё и нагоняй давал, но как юнг тянуло к неприятностям, так и не перестало. От замешательства парень ещё потупил на Джека, переведя взгляд на упавший молоток, а после опомнился и всë-таки поднялся, убирая с себя прицепившееся к поясу грузило. Сверху послышался звук трения, и вскоре Уилджек очень быстро оказался внизу на палубе, отвязывая от себя канат. На этот раз накидку он тоже не снял, а под ней таки появился вышеупомянутый ремень для инструментов, который мог бы понадобиться какому-то плотнику, но он приспособил его для себя. На руках у него были необычные перчатки из темной, почти чёрной плотной ткани и кожи, у которых кончики указательного и среднего пальцев были отрезаны, а на ладонях и месте сгиба больших пальцев были дополнительные подкладки, которые он точно так же когда-то сам смастерил, их особенность была в том, что с ними он мог быстро спускаться по верёвке не перебирая её, от чего они уже давно сильно затëрлись, а при спуске издавали такой звук. У него было много подобных самоделок, даже его гамак он сделал сам, до того был дотошным в некоторых моментах. — Мне нужно уронить вам на голову что-то тяжелее, чтобы вы поняли как опасно ходить под мачтами, когда я работаю? Чего хотел? Наклонившись за молотком и приспосабливая его в ремень, Уилджек ожидал услышать какую-то вескую причину его поисков. Смоук молча его выслушал, чувствуя каждый такой раз, что его журили будто кадета. Хотя в реальности это было не так далеко от истины. — Кхм...Капитан распорядился, чтобы мы всем составом начали подготовку груза. — На замявшийся поначалу голос юнги Джек отреагировал спокойнее, сложив руки на груди. — Остальным передал? — Передал, отчитываться велено Магнусу. Вокруг на секунду повисла тишина, пока оружейник не двинулся с места, направляясь ближе к носу корабля, где были основные входы в трюм. Потом и Смоук последовал за ним, но его остановили уперевшись рукой в грудь. — За твою дырявую голову сначала перенеси всю эту кучу, которую раскидал, на ту же палубу где сидит твой друг. Потеряешь хоть одну – будешь мыть все палубы на корабле. Один. — У смоука то и дело от подобных моментов мурашки по спине бегали, причём туда и обратно. Вселял он какую-то опасность. Их с Би постоянно учили уму разуму, что их обоих не очень радовало, так сказать, но поделать ничего было нельзя. Тем более они оба не замечали, что с каждым месяцем всё меньше по шее прилетало. — Будет сделано… — Парень остался, принимаясь за поручение, а Уилджек, не выразивший особых эмоций ушёл дальше. Это было похоже на случаи, когда он был чем-то явно озабочен, от чего на такие мелочи не проявлял ничего путнего, будучи отстранённым. Всё было как и обычно, но только вот в нём чаще проявлялись черты, пересекающиеся с чертами Магнуса. А это было совсем не многообещающим знаком, потому что спокойной жизни сам Магнус не давал никому, а заиметь второго было бы тихой катастрофой. И Уилджек этого не видел, а сказать ему никто особо не хотел, абсолютно по той же причине. И даже в его личном желании узнать, что же Магнус натворил с, на минуточку, его Ретчетом, явно виднелось многолетнее воспалëнное влияние. Уилджек имел свойство вспылить, не любил когда к нему в душу лезут, и ненавидел когда его вещи трогают без спроса. Но на секундочку стоило бы пояснить, что Ретчета он считал не вещью, а скорее своим человеком, от чего сам того не видя, взращивал беспокойство, очень похожее на ревность, которая в свою очередь была не менее больной его стороной, которая больно делала пока только ему, но не выступала наружу. Плохо это было или просто неприятно, по итогу — сам он просто не видел другого отношения, от чего даже к новичкам в команде относился подобно Магнусу. Уже на палубе Джека ожидал Балк, чтобы вместе начать поднимать ящики наверх, Би сегодня было поручено подготавливать сети для лова рыбы, поэтому он только иногда наблюдал за старшими со стороны, попутно ожидая когда Смоук перенесёт ему все грузила и буйки. В трюме было темно по углам, поэтому пришлось зажигать лампы. Запах древесины и сырости был вечным сопровождающим, погода тут была будто совсем другой, нежели наверху. Уилджек пошёл вперёд, в поисках награбленных ценностей. В этот раз это был фарфор, который они забрали у торгового судна, которое судя по всему было чем-то вроде семейного, едва ли принадлежало какому-то государству, а значит и спроса никакого не будет. Они брали ящики и неспеша перетаскивали ближе к выходу, те были небольшими, но из-за груза внутри требовали осторожности. Таких было четыре, полтора на полтора метра. Ещё у них были керамические приблуды уже из простой глины, больше всего было горшков для приготовления еды и несколько ваз. Немного драгоценностей, шкурки мелких пушных зверей, янтарь, пузырьки с чернилами кальмаров, какие-то разноцветные ткани. Много всего на самом деле, и всё это они отдавали прямо ящиками за приличные деньги, хотя чаще приходилось торговать выборочно. Постепенно на палубу поднимали эти ящики, вскрывали и проверяли, всё ли там на месте. Это и была их работа на ближайшие два дня, чтобы успеть к прибытию в порт. Парни начали помогать, когда закончили с сетями. Все эти новые разговоры и звуки стука и волочения вытягивали Ретчета из полусонного состояния, он вздохнул и с тяжестью потянулся, вытягивая ноги и руки. Он собирался перебинтовать свои руки, когда в дверь постучали. Надо ли было говорить, что это его напугало. — Док, это я. — Названный выдохнул, с трудом поднялся на ноги опираясь на стену. Когда он открыл дверь, Джек помог себе ногой, чтобы открыть её полностью, а перед только что севшим медиком поставил ящик. Это его озадачило. — Что это? — Уилджек снял крышку и поднял клубы пыли в воздух, заставляя Ретчета закашляться. В ящике оказались книги, на первый взгляд художественная литература, а если посмотреть глубже, то даже какие-то травники можно было заметить. Что ж, Ретчет был очень удивлён, он давно не видел книг, и тут же потянулся посмотреть. Руки всё ещё были слабыми, но на это он почти не обратил внимание. — Может найдëшь себе что-то, а то сидишь и чахнешь целыми днями. Я не разбираюсь, но ты-то думаю понимаешь в книгах. Уилджек на пару минут вышел, озадачивая только больше. Медик начал вытаскивать верхние книги, не зная что делать со слоем пыли, когда ему через плечо так кстати подали влажную тряпку. — Держи, может поможет. — Это книги, которые вы хотите продать? — Ретчет поднял взгляд на Уилджека, который на этот вопрос одобрительно кивнул. Под слоем пыли первой книгой оказался какой-то роман, в аннотации ещё и приключенческий. — Да, но их нужно протереть, думаю тебя это могло бы занять. Да и, если найдëшь что-то приглядное, то можешь оставить себе. Пленник в очередной раз посмотрел на пирата, будто не веря ему до конца, хотя причин шутить...кажется небыло. — Спасибо, я протру. — Книга за книгой оказывались на полу вокруг него, а в ящике оставалась только пыль и другая сухая грязь вместе с паутиной на дне. Джек даже сходил чтобы вытрясти всё это за борт, потом вернул на место, пока Ретчет неспеша поделил все книги на стопки по размерам и жанрам, больше для себя конечно, чем для продажи. Когда ему вернули ящик, краем глаза он зацепился за ногу пирата, тут же вспомнив о травме. Он так испереживался о себе, что совсем про это забыл... — Как закончишь позови, я ещё принесу. — Постой, можешь показать ногу? Уилджек остановился, не сразу поняв о чём речь. Точно, та его небольшая рана на голени…он помнил про неё, она отзывалась каждый раз, стоило ему активно чем то заняться, но лечить её он сейчас не хотел. Да и вообще не хотел, ему казалось что это не так важно, но медику видимо было не всё равно. — Она не болит. — Покажи. Они пересеклись взглядами, отвлекаясь от окружения. Непонятные сомнения начали обгладывать Джека, даже короткий запал его злости заискрился, он в итоге отвернулся первым. — Всё нормально, это пустая трата времени. — И не успев послушать очередной выговор, он ушёл к остальным, зная что медик не будет подавать голос, понимая что вокруг есть и другие. Дверь осталась открытой, а Ретчет наедине с книгами. Его в Уилджеке не устраивало несколько вещей, и одной из них было его отношение к своим очевидным ранам. Он как зверь едва ли доверял медику, не давал к ним прикоснуться, будто требуя сначала, чтобы его одомашнили. Но он всё же продолжил перебирать книги, шикнув от недовольства скорее для себя. Это занятие действительнои немного отвлекало, позволив подумать немного. Может быть это станет поводом начать разговор этим, или любым другим вечером, хотя врача это ожидание совсем не вдохновляло. Он с трудом мог держаться от тревожных мыслей, ему даже начало разное мерещиться в последнее время. Может быть из-за отсутствия очков, может быть из-за психологических проблем, или явных травм. Среди множества книг был сборник стихов, которые он в юношестве читал и любил. Возможно прозвучит смешно, но они были о лёгкой романтике с приятными описаниями всего что вокруг героев существует. Это было...давно, очень давно. Если бы его собственную историю кто-то сейчас и писал, то он не хотел бы знать что случится через сотню-другую страниц, зная только то, что он возможно проснётся следующим утром, не более. Буквы и слова не могли передать всю густоту эмоций, все консистенции и формы. А он бы ужасно хотел, чтобы боль ушла, чтобы по ранам не бил учащающийся пульс. От чего сейчас это беспокойство началось? Да кто бы ему ответил… Отвлечение на книги всё равно полностью не могло отгородить ни от чего. Тогда он уже подходил к концу, найдя совсем небольшую книжонку с, стыдно подумать, романом. Краем глаза убедившись, что рядом никого нет, он открыл последние страницы, чтобы узнать к чему в итоге привела история. Читать одним глазом было пыткой, на долго его не хватило. Пробежавшись по трём страницам из почти самого конца, стало ясно, что героев разлучила шальная пуля. Один выстрелил в другого, совсем без боли утраты. Книжка медленно опустилась вместе с держащими её руками. И на что надеялся…будто кто-то стал бы писать что-то оригинальное. — Какие-то романы читаешь? — Ретчет настолько этого услышать не ожидал, что его руки тут же рефлекторно потянулись к голове, от чего книжка должна была улететь в сторону, но попала ему в лоб, прежде чем упасть на пол перед Джеком. Он сдавленно выругался, схватившись за набитое место, а пират рядом едва ли сдержал хохот. Смешного тут было мало, но он искренне не со зла. Ретчет очень хорошо подумал, сдержав желание тоже метнуть какую-нибудь книгу тому в лоб, желательно посильнее, но тогда его могли бы заломать, наверное, поэтому он только сильно нахмурился, подняв голову. — Ладно-ладно тебе, я пришёл забрать ящик. И что ты тут такое читал? — Уилджек из интереса дотянулся до опасной книги, поднимая её с пола, пока медик чáек считал. — Эй, эй положи, она мне нужна. — Он хотел выхватить искренне не нужную ему книгу, но ловкости ему было очень занимать. Мало простого знания, что Ретчет хлопнул себя по лбу каким-то бульварным романчиком, так он ещё и удостовериться решил? Какая нелепость. — Хах, я как-то его читал, кажется. — На этом моменте пленник стянул с лица все ранее недовольные эмоции, удивлённо уставившись на пирата, будто засомневавшись что это тот самый. Джек сел на согнутых ногах, открывая и пролистывая разные, наугад выбранные страницы. Ретчет просто смотрел и ждал. — Вся эта писанина шлак на самом деле, но как тот парень пустил пулю в лоб той идиотке было хорошо. — Кому?.. Они посмотрели друг на друга, их взгляды встретились, оба едва ли друг друга понимали. Но Джек захлопнул книжку в руке и вернул медику, который не понимая того взял её в руки, а сам он начал собирать стопки книг с пола и складывать в ящик. — Монахине, или монашке… вроде. Та в общем силой забрала его девицу в монастырь, а этот парень любил её, поэтому пришёл поквитаться на молебне с револьвером в рукаве. Или не в рукаве…я уж не помню что там за чушь была, но этот момент самый интересный. Эта святоша ещё козам головы откручивала, что-то в общем мутное было, я пролистывал. — Ретчет сидел и слушал не моргая. А вернулся в мир только когда стало тихо. Его искренне удивило то, что Джек…читал книги? Пускай и когда-то. Он был уверен, что все пираты абсолютно безграмотные и едва могут корабли в порту сосчитать, потому что разбойникам такие навыки были и не нужны. А вдогонку удивил развернувшийся момент в книге, который он воспринял как предательство двух возлюбленных. Судя по сюжету, это явно была какая-то запрещённая церковью литература. Сколько тогда подобной было в других ящиках..? Уилджек отвлекся от своего занятия, когда книги закончились, а осталась только одна. — Так…хочешь её оставить? — Ретчет проморгал пару раз, тут же отдавая книжку. — Нет, просто задумался...Голова болит. — Благо на эту заминку внимание не обратили, не хватало получить ещё какое-нибудь прозвище. — Может выйти хочешь? — У Ретчета после этого предложения по спине прошлось болевое ощущение от одной мысли, что все будут смотреть на него, или то, что он увидит Магнуса и не совладав с собой просто сбежит. Потому что как только тот всплывал в воспоминаниях о недавних событиях, к горлу тут же подступала тошнота. Перед глазами замелькали жуткие образы. На плечо легла чужая рука и слегка сжала, вызывая только больше неконтролируемого смятения. Ретчет уже не дёргался, он едва поднял стыдливый взгляд на пирата, который смотрел на него... даже как-то сожалеюще. Врач не переставал ощущать себя испорченным, а Уилджек почти догадывался что у него в голове сейчас творится. Он огляделся и встал, закрыл дверь, а Ретчету стало только хуже, от чего он прикрыл рот правой рукой и взглядами пересекаться не хотел. Снова накатывало, но почему в такой момент, всё ведь было хорошо... Уилджек вздохнул, скорее от неприятного ощущения в своём теле, а не от ситуации с медиком, садясь на пол напротив него, опираясь локтем на ящик с книгами. — Этот выродок сильно тебя потрепал, да? — Звучит отсюда и далее приглушённый, спокойный голос. В ответ только едва сдержанный сухой всхлип. Импульсивный и резкий, Ретчету было ужасно стыдно, он опять не может взять себя в руки. А Уилджек, по его мнению, слишком сильно терпел его, от чего появился ещё и страх, что он однажды так же не выдержит, если медик не прекратит. Но он не мог и слова сказать, стараясь успокоить своё участившееся дыхание. Джеку было его жалко. До Ретчета он не думал, что может испытывать такие чувства, но как оказалось, он ещё не был их лишён. — Мне-то ты можешь рассказать что тебя так гложет. Или...я даже не знаю, может эээ… — Пират подыскивал выражения, которые на его личный слух звучали лучше, чем прямые слова. Но так тяжело сказать про объятия ему ещё не было. Странно это звучало в голове, сахарно. — ...Мне посидеть рядом с тобой? На тебе работало ночью. Ретчет сделал несколько громких вдохов и выдохов, убирая руку ото рта и потирая переносицу. — Ты даже не посмотришь на меня, если я …если расскажу про это… — Казалось, что жар к голове подступил, настолько выбивающей была тема их разговора, где кто-то со стороны даже близко не понял бы о чём они вообще говорят. Он продолжал с усердием натирать и так натëртое выработанной привычкой место на лице, пытаясь собрать всё в кучу. Пират призадумавшись отвёл взгляд в сторону, оглядывая дверь, затем пол, в это время выдавая фразу, с которой его взгляд постепенно возвращался на медика. — Но ведь на меня ты смотришь. — В первые несколько мгновений адресат не понял суть слов, его собственные мысли будто дорогу перебегали каждому услышанному слову. Когда же он понял, то ощутил себя словно обезоруженным посреди улицы, смотря на пса, который неспеша виляет хвостом из стороны в сторону и смотрит так внимательно. Вот такая тишина его стушевала, он опустил взгляд на ящик, только бы не смотреть в глаза… И ведь ничего не скажешь. Собеседник это тоже заметил, мысленно пометив насечкой правильно выполненный пункт. — …Я – не ты, может ты и не захотел бы. И у меня есть причины…вот на это всё...— Желая поставить точку, Ретчет едва ли поставил запятую. — Поэтому я и слушаю. — Прозвучало от пирата в тоне «ну-ты-и-глупенький», что однако не возымело должного эффекта. Уилджек теперь обеими руками, согнутыми в локтях, опирался на ящик, положив на них голову, что теперь нижняя часть лица была не видна, а на виду остался только терпеливый, буквально собачий взгляд. Эти странные и до жути подходящие аналогии вгоняли Ретчета в замешательство. В каюте было противоречиво светло. Все пятна от света, падающего на пол и на пирата, окрашивали всё в золотисто-жёлтый и нежный белый цвет, а в лучах приломлëнных стеклом летала пыль. Медик тяжело вздохнул, позволяя хрипотце от недавних всхлипов выйти наружу. Разум напрочь отказывался говорить ту самую причину, в которой он даже уверен не был, может это бред от недосыпа, может быть ром. Отчаяние от непонимания самого себя, Уилджека, всего что происходит вокруг требовало объяснения, без которого он и правда не мог успокоиться. — Тебя насмешит эта причина, я не могу назвать её…но и о событиях говорить тоже не хочу, почему тебе вообще это интересно? — Послушай, док. — Прозвучало резким и серьёзным тоном, когда прикрыв на секунду глаза, Уилджек поднялся с насиженного места и двинулся к врачу, чтобы в итоге заставить того вжаться спиной в стену от того, как расстояние между ними стало меньше, чем даже на вытянутую руку. Ему не нравились эти выражения от медика, то, как он ломается, как начинает переживать из-за несуществующих проблем, которых сам Джек не замечал. — Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы утверждать, буду я смеяться или плакать. Тебя в твоём-то положении это вообще беспокоит? Вот что я скажу… — Он приблизился к лицу врача ещё ближе, заставляя того поджимать руки к груди и бегать взглядом по всему вокруг, не зная что делать. А Джек начал терять самоконтроль. — Причина, по которой ты не хочешь говорить – это то, что я над тобой посмеюсь, проигнорирую, издеваться начну, или…может даже изнасилую? Ну, знаешь, чтобы я соответствовал твоим взглядам на мир, чтобы был таким, каким ты видел меня в самом начале. Скажи, ты ведь боишься меня, даже когда- — Нет! Замолчи!.. Между ними повисла тишина, Джек никак не изменил своего спокойного лица, лишь плавно, немного отстранился. Ретчет получил сильную встряску, трезвея от своей самоуверенности, переплетая страх и тревогу в голове, жмурясь, боясь увидеть как на него сейчас смотрят. Слова про изнасилование били особо больно, даже не потому что Магнус почти смог, а потому что Уилджек приводит такие примеры, которые от него слышать было особо неприятно. Будто он действительно мог так поступить, что Ретчет упорно отрицал. Между ними заискрилось сильное напряжение. Загнанный в угол был вынужден сказать хоть что-то, а в голове вертелся только ответ на заданный ранее вопрос и впившееся чувство вины. — Нет, не так…я просто...я боюсь что ты отвернешься от меня, я… Не знаю что мне делать если это случится! — С каждым словом, Ретчет делал более порывистые вздохи не открывая глаз, говоря всё быстрее и резче. — Я не…то есть да, я боюсь, но я не могу …я правда не знаю тебя, не знаю о чем ты думаешь и... — Как бы не было паршиво, как бы ни хотелось выдать всё сразу всё это не вмещалось в голову, дахания не хватало. Его в миг словно волной окатило, когда на его плечо легла рука Джека, заметившего что к нему подступает паника. Этот болван только сейчас опомнился, понимая наконец что у них разговор не клеится. — Тщщ… Эй, посмотри на меня… — Ретчет начал крупно дрожать, за последние несколько секунд испытав все плохие эмоции, а теперь ещё и забинтованной стороны лица что-то коснулось. Единственный здоровый глаз приоткрылся, а после распахнулся, суженым зрачком видя сначала часть чужой руки, которая пропала с плеча и теперь прикасалась к его забинтованной щеке. После осознания все мысли вылетели из головы, а зрачок сильно расплылся, когда в глаза стали набегать слëзы. Теперь они сидели лицом к лицу, хоть и на небольшом расстоянии, но Ретчет не мог поднять взгляд перед собой, он знал, что на него смотрят, но сам не мог этого сделать из-за сжирающего изнутри стыда. Направления своей внутренней неприязни метались от самого себя на пирата и обратно, мечась нескончаемыми кругами. Джек был поразительно терпелив, хотя было абсолютно ясно, что он был как на гвоздях сейчас. Дрожащей правой рукой, Ретчет с опаской, медленно накрыл чужую, всё ещё придерживающую его лицо, дабы он не отвернулся. Второй же рукой сжимая и переминая рубашку на своей груди, он старался вернуть себя в реальность. Они оба не понимали друг друга. Казалось бы, зачем такие привелегии как понимание - похитителю и его пленëнному? Тут происходило что-то другое, уже не первый день, далеко не первый. Ретчет бы всё равно хотел понять, что за чертовщина тут творится. А Уилджек не осмеливался разговаривать, решив только совершать действия. Но как и в обратном случае - действия без слов создавали твёрдое убеждение в том, что Джек что-то зымышляет, что у него как у маньяка есть какие-то планы на врача и далее по списку. — Мне ужасно…жаль, это очень…очень глупо...так глупо… — Ретчет с горечью в сердце и комом в горле позволял поглаживать себя по щеке. Он понял, что лучше быть послушным, чтобы на себя накакой беды не накли́кать. Уилджек себя тоже начал успокаивать, подозревая что "немного" перегнул. Для него было важно услышать то, что он хотел, поэтому с уверенностью в голове появилась и вторая засечка. Он стал мягче, покачав головой с выдохом. — Ты меня удивляешь с каждым днём всё больше… — Даже голос теперь не звучал как холодный гул, он пытался разрядить обстановку. А медик издавал тихие, обрывистые вздохи, едва похожие на очередные всхлипы, но теперь только сожалел, не знал даже о чём конкретно, но ужасно сожалел. У Джека, честно говоря, от этого спонтанного прикосновения импульс от кончиков пальцев отправлялся по руке и сразу в сердце, успокаивая его на деле ещё больше. Он мог вспылить, но отходил всегда быстро, чего не скажешь о враче... — Значит, ты правда боишься меня..? — Желание узнать ещё и этот ответ было сильным. По сути это была их общая проблема, о которой стоило бы поговорить, но возможно было бы лучше делать это не сегодня, но оружейник не был бы собой, не нарушая логику. Ретчет ещё удерживал начавшую слегка дрожать руку, даже так не желая терять ощущение, что он тут не один. Возможно это до сих пор позволяло ему говорить дальше. — Ты всегда немного пугал меня, это так...Но… — Тяжелый вздох. — ...Когда тебя нет рядом, мне становится в разы страшнее. Это...неправильно звучит, знаю. Это всё ужасно глупо… — Повисла пауза. Уилджек начал сожалеть о том, что так давит на него, так что тот теперь сглаживает углы своими фразами, боясь ощутить ещё больше боли, или как выяснилось - остаться в одиночестве. Он ощутил как в груди начало подпекать, когда Ретчет подрагивающим голосом продолжал, стараясь быть увереннее. — Но... Джек, я не понимаю почему ты даже сейчас успокаиваешь меня...ты не называешь причин, я не знаю что у тебя в голове, я не знаю совер-..шенно ничего. В этом вся проблема! — В этот момент Ретчет впервые за близкий разговор поднял взгляд на того, у кого сейчас сердце стянется узлом от такого вида. Как искренне на него смотрели, какой печальный блеск он видел по нижнему веку и на чужой щеке. Он тут же пожалел о своей вспыльчивости. — Если так и будет продолжаться...то я с ума сойду, понимаешь?!.. Ты хочешь моего доверия, но зачем..? Как я ещё должен понимать тебя и не бояться, н-не зная чего ты от меня хочешь... — Он изливал всё что думал, все страхи, все непонятные моменты. Он не просил снять ему звезду с неба. Не просил отпустить в ближайшем порту, не просил спасать его из раза в раз. И по нему теперь было видно, что душа на ласкуты изорвана от тотального страха и неизвестности. Он был сильно ранен, утратил свои силы, оказавшись не способным ничего сделать самостоятельно. И в таких условиях, зная, что он чувствует, Джек отказывал ему во всём, оставляя просто лежать и ничего не делать. Уилджек замер всем телом, почти даже не моргая отвёл взгляд. Возможно кто-то уже услышал импульсивные возгласы, хотя едва ли его это сейчас беспокоило. — Ретчет, я... — Уилджек медленно закрыл глаза, пытаясь сообразить что следует сказать. Ему очень нужно было время, а его совсем не было. Медик очень редко удосуживался чести слышать своё имя, это происходило в какие-то важные моменты, иначе Джек и дальше использовал бы прозвища, а от того только обратил на себя всë его внимание. — Я всё тебе расскажу, но не сейчас, я не хочу наговорить глупостей. — "Потому что уже наговорил" - пронеслось в голове. Ретчет промолчал, было видно что ему едва ли стало легче, ведь ни на один вопрос Уилджек не мог набраться сил дать ответ. Для него это было очень тяжело, если он и мог бы, то только тому, кому доверяет свою жизнь больше, чем самому себе, но эта жизнь давно показала, что доверять - опасно. Руку от лица врача он медленно убрал, положив на своё колено. Ему хотелось бы уметь доверять, но он не мог через себя перешагнуть, ему гораздо проще было показывать своё отношение делами, но в итоге это не всегда приводило к чему-то хорошему. — Просто...дай мне время и я всё расскажу. — Уилджек быстро потерял свою уверенную позицию, с которой он мог давить и манипулировать. Сейчас в этом не было надобности, но из-за этого его чувствительность повысилась, лишившись своей самой главной защиты. Тогда он неожиданно вздрогнул, ощутив что врач коснулся его руки, которую он только что опустил, поглаживая её тыльную сторону, проходясь пальцами по костяшкам, в попытке... успокоить? В этот странный момент в голову и попала мысль, как бы он мог по-своему дать понять, что всё действительно не так страшно, как врач мог предполагать, при этом не отвечая на вопросы в этот момент. — Обязательно расскажу... —Переворачивая свою руку, он ухватил чужую за пальцы, а после так и не подняв на медика взгляда поднёс её к себе поближе, едва прикасаясь уже к чужим костяшкам губами. Это не был поцелуй, скорее простое невесомое прикосновение, от которого внутри себя он сгорал от теплоты, взявшейся изнеоткуда. Ретчет совсем дар речи потерял, видя и ощушая эту картину перед собой: его похититель сидит на полу в тёплой от света каюте, закрыв глаза, невесомо целуя его руку. Вот как он это видел. Каким-то чудесным образом его тревога начала отступать, а недавно задушенные предположения о непутёвом пирате снова давали о себе знать. Такое количество чертовски странных, но безобидных вещей за последнее время выбивали его из колеи, а воздух из лёгких. Мало сегодня было пережить калейдоскоп чувств, так теперь подключилось и стыдливое смущение. Уилджек отпустил его руку спустя несколько тягучих мгновений, наконец поправляя повязку на шее и тихо в неё прокашляв, прочищая горло. — Я принесу ещё книг. Спасибо за...помощь. — После услышанных слов, сказанных тише обычного, Ретчет только проводил его взглядом, пока он брал ящик и снова открыл двери, впуская в каюту непривычно много света и звуков снаружи. В голове настал штиль, а на руке медленно остывал след, который он слегка потëр, понимая что это теперь точно приснится ему ещё раз. Чëртов Джеки...