Краденое солнце

Солнце завершило свой путь, пропадая за горизонтом и давая небесному куполу открыть тысячи мерцающих звёзд. Для людей из прибрежного городка и близлежащих поселений это было прекрасной природной картиной в окнах их домов. А для пиратов, обдаваемых холодными ночными ветрами – точная карта, выстраивающая путь по следам огней. Сегодня они хорошо уложились в сроки, все ящики были выгнужены на палубу и закрыты брезентом. Все собрались на местной кухне спустя кучу времени, жизнь, казалось, начала налаживаться. Из окон горел свет, был слышен стук и скрежет по полу, голоса новичков, которые о чём-то расспрашивали Балка, а где-то более неприметно было слышно и самого капитана. На палубе местами горели лампы, от кáчки заставляющие тени плясать в оранжевом свете. Такой вот эффект от давно потемневшего в них стекла. Спокойный вид. Под постукивания ламп кто-то затягивал канаты над ящиками через вбитые в палубу железные петли, заставляя волокна скрипеть от натяжения. Верёвки наматывались на левую руку, а нога упиралась в ящики, когда затягивался очередной узел. Скрипнули дверные петли, по палубе разлился свет, обрамляющий бесформенную тень. Уилджек поднял голову к ночному гостю. Надо сказать, что сам он выглядел из-за несменной накидки так, что его можно было принять за разбойника, который под покровом темноты пробрался на корабль, иронично... — Что, док, не спится? — Ретчет делал успехи, стоя на ногах самостоятельно и уже как несколько часов ходя по каюте. Сейчас на его плечах было покрывало, в которое он довольно комфортно кутался, держа его края левой рукой, а правой старался опираться на окружающие предметы, не без опасения подходя к борту. Упасть через него было сложно, он был довольно высок, но неизвестность за бортом пугала так же, как в самый первый раз. — Возможно свежий воздух мог бы мне помочь… — Отрешённо и приглушённо ответил медик, опираясь на борт и смотря куда-то в густую тьму, едва различая блики от света на воде. В темноте он видел ещё хуже, поэтому своей медлительностью просто старался ни на что не наткнуться. Сейчас он был слеп, закрывая глаза совсем, вдыхая холодный воздух, который выходил из лёгких едва различимым паром. Рядом на край борта опустились локти пирата, смотрящего так же куда-то за борт, так же бесцельно. Тихий шум воды, рассекаемой огромным деревянным массивом сливался с шуршанием ткани от ветра. Пальцы уже начинали замерзать, не подготовленные к тому что холод будет облизывать их, но это хорошо отрезвляло голову, насколько это вообще было возможно. Тихий собеседник то и дело поглядывал на врача, зная, что тот точно не видит его взглядов. Сколько бы ни смотрел, всё равно находил за что зацепиться, всё равно что-то тянуло. «Я бы так хотел, чтобы ты успокоил моё сердце, доктор…» –единственная мысль в голове, затмевающая все остальные, из-за которой под глазами теплело, а на душе скребли кошки, всё от одного только долгого взгляда. Они так мало говорили друг о друге, что было непонятно, что же именно в них переплеталось, из-за чего теперь Уилджек ощущал себя выброшенным на остров. Когда вроде бы жив, дышется спокойно, стрелы нигде не торчат, а всё равно что-то нависает, играет на тревожных струнах. И тут то же самое, словно дворняжка увязался, зубы скалит, но не кусает. Но то сложно поддающееся ощущение было так глубоко, что он только прикрыл глаза, чувствуя как оно сидит там и хладеет, остужает жар от вновь,спустя столько лет,загоревшегося фитиля в лампадке. От моря пахло потерянными шансами на счастье, но замеревшим временем. У них ещё было время. — Эй, док… —...м? — Хочешь, я покажу тебе самую яркую звезду, которая нравится мне больше всех? Я смотрю на неё прямо сейчас… — Кажется, Джеку действительно нравилась та звезда, которую Ретчет видел тысячи раз, но не мог увидеть к сожалению именно сейчас. Наверное, если даже пирата эта крохотная мелочь зацепила, то там действительно было на что посмотреть. — Я бы рад взглянуть, но я едва ли вижу тебя, что там о звёздах… — Притих едва слышный голос, чтобы сразу вернуться. — ..Подскажешь? Это Сириус, Капелла?..— Вздохнул врач, однако подкидывая свои догадки ровным голосом, пряча замерзшую руку под покрывало. Становилось разительно холоднее, даже единственный глаз хотелось закрыть от чувства, близкого к анабиозу, но он так и смотрел бесцельно куда-то в темноту. Пол рядом заскрипел от переступающего на одном месте человека. Видимо тоже подзамëрз. — Я бы просто назвал её "путеводной", не знаю как она называется, поэтому, надеюсь ты мне когда-нибудь подскажешь... — С лёгкой улыбкой сказал пират, после чего впервые за вечер поднял взор на усыпанное звёздами небо. * Та ночь была самой тихой, именно её воздух распирал грудь от всепоглощающей свободы так, что тот и не умещался. Ранним утром на горизонте среди тумана прорезался свет маяка, берегущего суда в скалистых водах близ крупного промыслового поселения, чьи огоньки уже были видны в подзорную трубу. К утру на всех поверхностях источающих тепло поблескивал иней, красиво переливаясь в свете всё так же качающихся ламп. На календаре начало апреля. Ближе к утру зазвенел небольшой колокол на одной из мачт близ штурвала, призванный собирать команду для общего дела, будь то враг на горизонте, или прибытие в важную точку. Не спал к тому времени только оружейник на посту. Вчера, когда Ретчет ушёл обратно в каюту, Прайм неспеша подошёл к Уилджеку, стоящему тогда около мачты только-только собирающегося подниматься. После недолгого разговора было решено, что утром он останется на корабле на несколько часов, чтобы выспаться, пока все остальные, исключая только Арси, разбирались с грузом и обязанностями на ближайшие трое суток. Прайм не редко давал поблажки, надеясь что это поможет команде, а не учинит в ней беспорядки. С этой ролью прекрасно справлялся Магнус, что переставало устраивать капитана с каждым новым случаем. Несмотря на сложный разговор со своим заместителем, тот, кажется не стал вести себя как следовало бы, всё ещё выдавая поводы насторожиться. К примеру - стал куда тише обычного. Собственно, отчасти поэтому Прайм хотел поговорить ещё и с оружейником, что бы понять, кто из них какую роль играет в этом отравлении, которое из головы капитана ни дня не выходило. Так он получил согласие на то, чтобы посетить Ретчета, когда Магнус будет сменять капитана на берегу. Почему именно разрешение? Капитан не был извергом, он понимал, что так было бы правильнее поступить, отчасти и потому, что врач – под надзором Джека, а значит условно является чем-то вроде его собственности. Такие уж правила. Когда Уилджек тем утром спускался с мачты по канатам, то под конец он заметил Магнуса, спускающегося с капитанского мостика. Не самая приятная встреча была бы, спустись он на палубу и пятью минутами позже, поэтому он только бросил на старпома недобрый взгляд и молча пошёл к каюте. К тому времени на главную палубу уже вышли остальные, велением судьбы не позволяя абьюзерам пересечься. Открыв дверь, Джек увидел сидящего в своём углу Ретчета, перевязывающего свои руки бинтами. На этот раз их было меньше, наверное следы уже начали проходить. Держа почти закончившийся моток в зубах, стараясь обеспечить нужное натяжение, медик повернулся к нему, наконец бросая свои попытки. — Всё в порядке? — Убирая бинты и нож в сторону поинтересовался врач, видя что Уилджек выглядел недовольным. Но будто услышав звоночек, тот сразу поменялся в лице, становясь куда мягче. Он закрыл дверь, подходя ближе и садясь на согнутых ногах напротив, помогая натянуть и обмотать конец бинта, по итогу разрезая его пополам и обвязывая бантик вокруг больного запястья. Ретчет за этим наблюдал, приобретая внутреннее успокоение, о чём-то плохом он уже не задумывался. Одной рукой даже такой опытный врач не справлялся, всё время получалась какая-то чепуха. Старый Ретчет начал бы возражать и напрягаться, но теперь он был только искренне благодарен за такую внимательность. Для второго же - это было очередным неочевидным поводом прикоснуться к этим рукам. — В полном, давай помогу со второй. — Он развернул новый бинт, пока медик срезал старый затасканный узелок перочинным ножичком. — Я бы справился, ты разве не отдыхать пришёл? Резонным было уточнять это сейчас, всё таки время одного из них тратилось явно не по назначению. Джек был увлечён поставленной задачей, уже заматывая вторую руку, под тихие комментарии сдавшегося врача в стиле: «Тут нахлëст слишком сильный», «Тут расслабь немного». После чего Уилджек и ответил. — Успею отдохнуть, бывают дела поважнее. Так, они дошли до повязки на голове. Когда бинты снимали они потянули за собой и запëкшуюся кровь на щеке, заставляя глаза безвольно слезиться от тянуще-колющей боли. Джек смотрел на уродливый разрез, прикидывая как бы вернее свернуть Магнусу шею. Теперь уже всё равно ничего не попишешь, оставалось надеяться, что никаких осложнений не появится. Ретчет догадывался почему повисла напряженная тишина и к сожалению разделял неприятные эмоции, не желая пересекаться взглядами. — Выглядит слишком плохо..? — Шрам останется, лишь бы только он один, без всех этих...штук. — Ретчет начал снова ощущать жгучую боль на щеке, когда к ней ненароком прикасались, прижимая новый бинт. Её следовало бы обработать чем-то агрессивным, пускай это было дикостью в цивилизованном мире, но здесь любые способы были важны, только бы сохранить жизнь. Может быть запечь её раскаленной кочергой или ножом было бы не таким варварством, но о таком даже полумать было сложно, что уж говорить про приведение в реальность. Уилджек разделял теперь не ненависть, а глубинную печаль, почему-то сознанием ощущая, как меняется...обстановка рядом. Даже то, что не говоря ни слова, Ретчет кричит от боли. Никому такого не пожелаешь, а бедолага попал под руку неадекватного тирана не в том месте и не в то время. Из-за этого в воспоминаниях пирата всплыло кое-что, чем он решил перевести тему, пока старался над повязкой. — А знаешь как Магнус руку потерял? - Ретчет сидел с закрытыми глазами, не мешая ему делать то что делает, но этот вопрос вызвал в нём плавную смену настроения. Говоря и слыша о Магнусе, его бы бросило в дрожь, но когда с ним сейчас тесно контактировал непосредственный защитник, это обошло стороной. И как Джеку такое удавалось... — Может быть в бою..? — Да если бы. Разве что с самим собой. - Саркастично подметил пират. — Несчастный случай? - Уже с куда большим непониманием медик начал перебирать варинты. — Да зацепился обо что-то, не знаю как ему так свезло. Как зацепился так чернеть и начала, палец отвалился. — Гангрена? — Уже не выдержав поднял взгляд врач, застав Джека в расплох от неожиданности, так что тот на секунду непонимающе уставился в ответ. — Она так быстро охватила руку? — Не очень понял тебя, но всё с пальца началось, то ли сломал, то ли что. Мы подозревали что можно его отрезать, и может быть это остановит эту...гагрену, — Ненамеренно сделав ошибку сказал Джек. — но наш великий решил, что лучше знает. Такая история даже не веяла выдумкой, при желании можно было что-то и более обидное придумать, сродни особых чувств к дворнягам, например. А ведь кто этого офицéришку знает... Не зная всю его поднаготную, люди в портах наверняка думали так же, как и врач когда-то. Что же лично до него, то халатность людей по отношению к таким случаям повреждений вызывала только отторжение и непонимание, а он, с позиции человека, понимающего и изучавшего медицину, имел духовное право это осуждать и порицать. И думая сейчас об этом всём, он вспоминал о поведении Уилджека, который был в корне не прав, пряча все свои раны. — Когда ты уйдёшь в порт, найди мне пластыри. — После недолгой паузы снова заговорил врач. — А что это? — Ретчет приподнял голову, смотря на совершенно спокойного Уилджека, который в процессе завязывания последних узелков так же посмотрел на него в ответ. Конечно его наивный вопрос почти не удивлял, но выглядел пират забавно... Когда он закончил, то поднялся на ноги, оглядывая всё вокруг в поисках чего-то. — Полоски льняной ткани с клеевой прослойкой, ими можно закреплять куски бинта и делать точечные повязки. На моём лице, или на твоём плече. — Уилджек слушал поначалу с интересом, ему бы вероятно пригодилось это знание в будущем, когда…в прочем, об этом он не хотел думать. Но на последних словах он замер и уставился на Ретчета. Между ними даже пыль в этот момент не пролетала. — Откуда ты знаешь..? — Приглушенно, словно не желая подцепить незваных слушателей выдал оружейник. Предсказуемо, Ретчет этого ждал, поэтому совершенно спокойно продолжил. — Ты правша, но верёвки накидываешь на левое плечо, поднимаешь мешки левой рукой всё тяжёлое делаешь левой. Правое ты стараешься не трогать, признайся, где-то повредил? — Уилджек искренне надеялся, что хотя бы эта травма останется незамеченной, но то, как вообще Ретчет такое заметил повергало его в глубокое удивление. К тому же учитывая, что тот едва видел детали его внешности даже снйчас, но обратил внимание на движения и поведение. — Я поищу... — Он отвернулся, начав искать что-то в каюте по углам. То ли он такой недальновидный оказался, то ли кто-то на него слишком много смотрел. Ретчет сухо вздохнул, наконец одержав маленькую победу, не получив в ответ ярых отказов и отговорок. Он наблюдал за ним, отодвигающим ящики с привычных мест, что-то явно потерявшего. Про отдых он явно уже не думал. — Что ты делаешь? — Заначку ищу, ты же не думал, что я пойду воровать? Хах, я честный разбойник. А если медик и думал, то в целом не ошибался, что-то в людях не исправить. С хрипом, больной дотянулся до стоящей недалеко сумки, когда Джек нашёл под одной из досок свой тайник, где хранил собственными руками украденные украшения и самые разные монеты в мешочках. Настоящий клад под ногами. За спиной к нему снова обратились. — Возьми. — Обернувшись, Джек увидел протянутый ему тканевый свёрток, вопросительно смотря на медика и принимая этот странный артефакт. На его очевидный немой вопрос сразу последовал ответ: — Не кради, обменяй это на местную валюту. В свёртке лежал железный футляр для сигар, но внутри были совсем не сигареты и даже не табак, там плотно прижатыми лежали монеты из золота, мелкие камушки, цепочки из серебра и одно единственное треснувшее кольцо. Уилджек был заворожен, видя такое сокровище. На цепочке была подвеска с неясными ему символами, а на кольце выгравированы инициалы. При близком взгляде одна буква совпала с именем врача, из-за чего голову закрались вопросы… — Ого, док… Кольцо обручальное что ли? — Уилджек поднял взгляд от украшения на врача, увидев кивок. В сердце что-то тут же начало колоть и щемить, но он мастерски скрыл это под удивлением, кладя сломанное кольцо обратно. Как он умудрился не поинтересоваться про это раньше. — Но разве это не...ну знаешь, не важные тебе вещи? — Теперь нет. — Ретчет отпускал слова с лёгкостью, не думая над ответом. В его мире такие мелочи уже ничего не решали и ничего не стоили. В тайне от пирата он потерял любую веру в то, что когда-то вернётся домой, но для него старался не думать о ранней смерти, или о самых нехороших вариантах. До сих пор о нём ни слуху ни духу, корабль сгорел, экипаж пропал на корабле охотников, а его друзья и товарищи сгорели той ночью, когда его выхватили из пламени в последний момент. Тоска утягивала его куда-то вниз. От тех страшных видений в клубах дыма, кашле товарищей и писка в голове остался только пепел, разнесённый ветром по морю. Возможно, для всего своего окружения и маленького мира он так же где-то там. Да только знал бы кто, что не в виде пепла… В стороне снова послышался шорох, он совсем забыл что пират ещё тут. Он уже собирался уходить, забыв про заслуженные часы сна, набрасывая на правое плечо уже свою собственную сумку. И видя это, Ретчет многозначильно покашлял, привлекая внимание к себе и приподнимая бровь, когда на него всё же посмотрели. Джек, кажется, втянул воздух в лёгкие особо сильно, молча перекидывая лямку на левое плечо, получая одобрительно прикрытые глаза. У него появились какие-то свои причины уйти пораньше. — Ладно, я вернусь завтра. Когда захочешь есть - дай знать кому-то из парней, которые останутся в карауле. — А если... — Магнус уйдёт как и я, не переживай. Если кто-то из парней что-то тебе сделает, то передай им, что когда я вернусь, то оба полетят за борт. - От таких слов Ретчету стало дико неловко. Такой радикальной защиты казалось как-то слишком много. — Не думаю, что к такому придётся прибегнуть… — Просто имей в виду. Они обменялись взглядами на последок, убедившись что поняли друг друга, после чего Уилджек ушёл. А Ретчет снова остался один, желая поспать, но боясь делать это в полном одиночестве. Но рано или поздно он проиграет, уходя в сон. Тогда было раннее морозное утро. Корабль встал на якорь недалеко от порта, куда уже отправились две гружёные лодки. На пристани сейчас было тихо, только несколько рыбаков вернулись с ночной рыбалки и сгружали улов. Уилджек стоял у правого борта, приглядываясь к причалившим к пирсу лодкам, туда отправились Магнус, Би и Балк. Капитан к ним присоединится только поздним вечером, а Джек уже сейчас ждал своего отправления. К сожалению, или к счастью, старпом в скором времени опять пропадёт в ближайших барах, пропивая свои накопления, в то время как остальная команда будет заниматься всей работой. Смоук в это время мельтешил по кораблю, впервые оставаясь в карауле. За ним оставалась чистота палуб и выдача пайков всем оставшимся, от чего он заметно переживал, Джек на такое только хмыкнул, глядя со стороны. Первые ящики были выгружены, и обе лодки отправились обратно к кораблю. Они не хотели использовать все восемь, решив обойтись всего двумя, ведь за ними проще углядеть пускай третья всегда была готова к спуску. Би доплыл до корабля, за канат притягивая вторую лодку поближе, а после закинул этот канат на корабль, где его закрепили для спокойного спуска остального груза. На деле его было куда больше, но такой большой объëм такой маленькой командой они расторговать не смогут, да и оставаться тут надолго было небезопасно по ряду причин. Ближе к девяти часам утра всё было перевезено на берег. Когда после долгого путешествия по волнам ступаешь на твёрдую землю, морская болезнь из тебя всех демонов выворачивает в период адаптации, будь то от получаса и больше. Уилджек поначалу ощущал сильную слабость в ногах, уже забыв каким он мог быть немощным, падая на землю и опираясь на руки, под которыми был деревянный и устойчивый пирс. Голова то и дело кружилась, а к горлу подступал совсем не метафоричный ком, но к счастью всё это было временно и запросто переживаемо. В итоге один из пи́рсов был занят их «товаром», что местных уже не смущало за долгие годы "сотрудничества", а кто-то уже начал подходить и интересоваться кое-какими побрякушками. Жизнь даже в таком поселении уже была сравнима со сказкой для прожженных мореходов, люди тут были другими. Самыми диковинными были женщины и девушки в немыслимых количествах. Оно и не мудрено, после войны многие лишились сыновей, отцов и мужей, оставаясь следить за детьми и домом. Преобладание женщин было одним из главных факторов безопасности и того самого «тут на нас нет управы». За продолжительные месяцы в море многие моряки успевали изголодаться по дамскому вниманию, а здешние бары были рассадниками похоти и несчастных судеб. Джеку это было хорошо знакомо, и местные настроения он не сказать что разделял, чего не скажешь про морского офицера уже как с десяток лет в отставке, да ещё и с «боевым» раненем. Просто сюр, если так подумать. Знали бы все эти торгаши и барышни, с кем же на самом деле говорят, побоялись бы бога… — Эй, Джеки, ты пойдёшь в город сегодня? — Голос друга выдернул оружейника из клубка мыслей, он сразу зевнул и потянулся, глухо хрустя плечами и спиной. — Ага, чего-то надо было? — Добродушно последовал уточняющий ответ, когда Балк подошёл поближе и сел на один из закрытых ящиков, передавая товарищу узелок с монетами. — Провиант я буду пополнять вечером или завтра, но это моя личная просьба, принеси как можно больше специй и какой-нибудь чистой ткани. — Выслушивая все пожелания Джек кивнул, пряча деньги во внутренний карман накидки. Специи балк просил поискать почти всегда, так как оружейник всегда был занят поиском нужных снастей, принадлежностей, оружия и прочего-прочего, как самый умелый и уверенный заговариватель, а иногда и выбиватель, зубов. Тут уж как ситуация сложится, пускай такую политику Прайм не одобрял, наказывая поступать так только в слечае крайней необходимости. Оружие ему вернули этим утром, потому за ремень был заткнут револьвер. Продажи сейчас начались с чернил, за которыми приходило больше всего человек, и по мере того, как городок просыпался, интересующихся на пристани становилось больше. Тогда и пора была Джеку уходить, чтобы не привлекать лишних взглядов и мелких карманников. Торговая улица протягивалась сквозь весь город, особо концентрируясь на центральной площади. Под ногами дорожный гравий и колеи́ от тележек и повозок. Запахов тут было настоящее море, с непривычки от них даже голова могла начать болеть. Даже едва более чем десяток прохожих от создавали шум в голове. Уилджек оглядывался по сторонам, вокруг стояли крупные, в основном каменные дома от двух до четырех этажей. Вдоль улиц была какая-то зелень и кусты, а вот показался первый нужный прилавок. Там как и обычно сидел мужчина приклонных лет, пират его успел запомнить спустя столько посещений, а тот, кажется, взаимностью не располагал. Мужчина рассыпал разные специи и пряности по плотным тканевым мешочкам, каждый плотно укладывая в деревянную коробочку, простеленную куском ткани, это помогало лишней влаге оседать. Первые монеты были потрачены, но большинство нужных лавок было закрыто, а потому было решено пройтись по улице. Внимание привлекли ещё несколько прилавков, например тот с двумя девушками, у которых по корзинкам было разложено много разных засахаренных фруктов, что его внимание и привлекло. В голове проскользнула мысль, ценой в серебряную монету. Времени было придостаточно, команда разойдётся только ближе к вечеру, спрятав нераспроданное в один из складов в порту, схема уже пройденная десятки раз, и этот не стал исключением. Время близилось к полудню, тогда Джек уже успел ухватить горячий хлеб у семейной пары, которой он, неопрятный незнакомец, напомнил бездомного, к тому же голодного. Так получилось, что их навес сильно провисал, толком не выполняя свою функцию, поэтому Джек просто помог починить его, подвязать как следует, за что и получил овсяную булочку. Да…здесь он должен был играть роль простого скитальца, чтобы не вызывать у людей страха, который в свою очередь никогда ни к чему хорошему не приводил, да и, сам он не горел желанием использовать оружие по назначению. Может быть, если бы Магнус никогда не появился в его жизни, он умер бы почти честным человеком, пусть не прожив и до двадцати. Тут появлялось много причин подумать. От вида стольких простых людей в сердце опять щемило, кто знает, может он умрет от приступа, а сейчас просто происходит череда совпадений?.. Люди, люди, люди. Среди таких же жил и Ретчет. Теперь оружейник даже не удивляется, что в такой канители никому ты не нужен, если конечно не прибрал к рукам деньжат или чего-то ещё. Они вызывали странное отрешение, будто совсем другой мир, не тот же самый, в котором живут и пираты. Формально, у них действительно были разные миры, но фактически… Тут хотя бы была горячая еда, в чëм находился самый главный плюс, чего всегда было ничтожно мало. В остальном - не вдохновляло. На пристани дела шли не сказать что плохо, чернила разбирали как жемчуг, поэтому с корабля были привезены ещё около дюжины пузырьков. Магнус конечно же всем руководил, если его злые взгляды можно было назвать руководством, но надо отдать должное, боялись его не только дети, поэтому воров при нём особо не водилось. Интереснее всего во всём участвовать было конечно Би. Его доброжелательность и умение расположить к себе людей шли на пользу. Так например их фарфор неплохо разбирали для будущей перепродажи. Ткани тоже уходили, всё таки основной швейный контенгент присутствовал. После полудня людей стало меньше, шум стихал. Это было похоже на волны и шипящую между камней пену от них. Команде предстояло переночевать на берегу сегодня, к тому же к вечеру на берег ступил и сам капитан, когда крышки ящиков заколачивались и отправлялись на склад неподалёку. Магнус успел распорядиться последующими действиями и для товарищей уже были найдены места для ночлега в местном трактирчике. День близился к завершению. *** Возвращаясь немного назад, время тогда было около десяти утра. После ухода Джека, Ретчету было нечего делать, даже не за кем понаблюдать или поговорить. Оказалось, что даже это «бездействие» до этого скрашивало досуг, а сейчас у него едва ли спина от бессилия не болела. День обещал быть долгим. Но, раз уж никого на корабле нет, он решил выйти и посидеть снаружи, подышать. Хотя у него в голове на самом деле вертелась одна навязчивая мысль, которая не даст покоя пока он с этим не разберётся. Он осторожно поднялся, опираясь рукой о стену, прежде чем с учащённым стуком сердца взять дверь за засов, чтобы открыть. Выглядел он совсем не важно, от его одежды всё ещё несло кровью, которая багровыми, теперь почти чёрными пятнами была на рубахе, но делать было нечего, он давно попрощался хоть с малейшей опрятностью, так что и на голове творился полный бардак из-за повязки. Дверь открылась со скрипом, в лицо тут же подул ветер с моря, солёный и прохладный. Иней уже сошёл со стен кают и дверей, оставшись ещё только по низу стёкол. Смелым решением было выходить, может быть его всё ещё хотят прикончить за попытку убийства, которую он не совершал? Осторожность не была безосновательной, хоть открытой угрозы на корабле сейчас и небыло. Он вышел наружу, оставив дверь открытой на всякий случай, а сам сел на ящики, всегда почему-то стоящие у их каюты. Странное ощущение свободы за столь долгое время искренне радовало. В душе, но радовало. Смотреть на морской простор отсюда было захватывающим дух, хотя казалось бы – почему? Досадно было от того, что Ретчет едва видел детали мира вокруг себя. Очень не кстати было потерять очки неведомо где, хотя это едва ли чем-то сейчас помогло. И пока он так «гулял», с кормовой стороны судна в его сторону шёл парень. Медик сразу же напрягся, хотел было уйти, но даже встать не успел, когда его окликнули. — Доктор, подождите! — Смоук перешёл на лёгкий бег, добираясь до Ретчета, который стоял в замешательстве. Парень и сам то и дело оглядывался по сторонам, видимо опасаясь что о нём подумает капитан, увидев их рядом. — Вы не могли бы снять мои швы? — Непривычная для слуха тактичность прямо-таки удивила. А навязчивая мысль сама себя исполнила прямо сейчас. Она заклбчалась как раз в том, чтобы поинтересоваться о швах парня. Ретчет выдохнул. — Сниму, пока садись, я возьму пинцет. — Юнга послушно сел на те же ящики, выправляя свою рубашку из-под пояса. Ретчет вышел со свëртком, не став лишний раз трогать и разбирать инструменты, беря нужные уже на месте. Он опустился на колени сбоку от парня, когда тот молча поднял рубашку выше. Швы выглядели зажившими. Хотя риски инфекции в таких условиях были всегда, оставалось только надеяться, что хуже не станет. Раскусив инструментом нить, Ретчет осторожно её вытянул. Всё было просто, но хорошо, что пират не стал самостоятельно пытаться. Теперь на его боку хоть и был уродливый шрам, но кто тут был без них… — Спасибо. — Заправляя рубашку обратно, Смоук встал с места, наконец избавившись от стягивающего ощущения. Сам он хотел бы ещё задать вопросы, которые его юношеский ум глодали, но он просто решил тихо уйти, будто не пересекался с медиком. Смоук не знал что думать, ему почему-то тоже слабо верилось, что это врач виноват, но как бы то ни было – разговаривать с ним было нельзя. Ретчет лишь молча проводил его взглядом. Долгие три часа даже не текли, а капали. Было даже слишком тихо. Ретчет лежал в каюте, смотря в потолок всё это время. Он был переполнен странным чувством после пересечения с парнем, он снова на пару минут ощущал себя нужным, на контрасте понимая, что жить так он дальше не сможет. Если всё время гнаться за признанием, никогда не догонишь, всегда будет мало. Как бы ему хотелось уметь жить как Уилджек, он-то так не убивался по таким смешным поводам. И очередной парад мыслей был прерван. Раздался ненавязчивый стук в дверь, от чего по спине тут же побежали мурашки. Поднявшись, он не отрывал взгляда от дверей. Раздавать пайки было ещё рано. Только он хотел задать вопрос загадочному гостю, как весь воздух выбил повторившийся стук, но он уже ответить не мог. И только тогда услышал едва ему знакомый мужской голос, от которого холодок по спине так и проходил. — Это капитан, я хочу поговорить с тобой. — Ретчет был повершен в шок, неясно от чего больше, от персоны или услышанных слов. В голову полезли мысли о том, как ему сейчас не хватает Уилджека, он замешкался. В дверь постучали в третий раз, всё ещё терпеливо. Делать было нечего, засов пришлось отодвинуть. Он не стал открывать дверь сам, боялся, но хотя бы тут ему не пришлось долго готовиться. Когда дверь открылась, на пороге и правда стоял капитан. Он был похож на Магнуса, от чего только нагонял жути. Прайм демонстративно отошёл в сторону, намекая на то, что медику тоже стоит выйти. Конечно надо было полагать, что это вызовет панику внутри, но опять же делать было нечего, пленный повиновался. Уже на палубе капитан немного постоял молча, смотря куда-то за борт, а уже после обратился к врачу. — Думаю ты знаешь, почему я пришёл. — Полагаю из-за яда, сэр… — Чудом выдавил из себя медик, понимая что оказался прав, после кивка напротив. В капитане пугало его спокойствие, дикостью казалось, что он держал всё это судно и всех этих оторванных от мира людей в какой бы то ни было узде. — Предлагаю уговор. — Так же спокойно, но холодно произнес Прайм. Ретчет замер. — Если ты покажешь мне, откуда взял яд, то я просто сплавлю тебя в этот городок без шума, за твою честность. — Вытянутой в сторону рукой, Прайм указал на порт. Пленный совсем отчаялся, мечась взглядом то к порту, то к капитану. Это было неправильно, но если это условие поможет ему выжить, то выполнить его будет ещё паршивее. Неужели на него повесят попытку убийства вот таким образом, совсем без разбирательств. — Если же ты откажешься, или будешь водить меня за нос… — Рука прайма легла на неприметно закреплённый на поясе, так не кстати блеснувший на солнце револьвер. В тот момент внутри врача что-то с грохотом начало рушиться, в глазах помутнело, а к горлу подступила внезапная тошнота. Он тут же метнулся к борту, закашливаясь от накативших чувств. Мир из-под ног уходил со стремительной скоростью, колени подкосились, заставляя его упасть на палубу, опираясь боком о борт. Капитан же спокойно стоял на прежнем месте, было ясно, что всё уже решено, а врачу был дан выбор без выбора. Этот день не мог стать хуже, не мог же..? Прайм неспеша направился ко входу в трюм, повернувшись к врачу в ожидании. Это был конец, Ретчет больше ничего не видел, ни о чем не мог думать. И словно видя его нерешительность, Прайм добавил. — Но если ты решишь сбежать сейчас, то головой будет отвечать уже другой. Ведь зло должно быть наказано, правильно? Уилджек. Ретчет ощущал как глаза начинали болеть, слезиться словно от дыма. Против него только что использовали грязный трюк, давящий его чувство справедливости до треска. Он поднялся на ноги и пошатываясь направился к Прайму, будто на эшафот. Что в целом не было далеко от правды. В стискивающей тишине они спустились в трюм, окутанный сырой прохладой. Ретчет шёл впереди, беря самую ближайшую лампу, прокручивая вентиль холодными пальцами, прибавляя огонёк внутри. Он не знал куда шёл, он вообще лишился самоосознания, когда в спину в любой момент могла прилететь пуля. Может всё это было лишь предлогом, чтобы заманить его сюда, а после застрелить, списав на то, что его тут нашли за воровством и ликвидировали. Сейчас всё было правдой, всё было по-настоящему. Спустившись вниз, он начал искать пресловутый яд дрожащими руками. Сначала отодвигая всё, на что хватало сил, а после просто заглядывая в самые, на его взгляд, укромные уголки. От этого внезапного тремора в руках было слышно как гвоздики в лампе с постукиванием дрожали, а сам он так же судорожно припадал к полу, пытаясь найти хоть что-то во всех затенённых уголках. Тут было много паутины, пыли, где-то можно было найти старые листья и береговую гальку. Запылëнные бутылки оставляли на пальцах неприятное покрытие. Ничего и близко похожего на пузырьки с ядом, или какие-то коробочки и близко не попадалось. Тут было темно, а в спине было фантомное чувство, будто вот прямо сейчас её словно пронзит с хлопком, после чего перед глазами не останется больше ничего. Прайм шёл следом, наблюдая за ничтожными попытками и дрожащим лекарем. Они так обошли почти весь трюм, и с каждой минутой надежда таяла словно свеча, а паника подступала всё сильнее, пока Ретчет наконец не поставил лампу на пол. Всё это время он находился спиной к опасности, нервы постепенно давали течь. Он ничего не нашёл. Глаза намокли, рана на лице снова дала о себе знать, а все не прожитые чувства стали вытекать вместе с солью. Сейчас он хотел только ощутить знакомую накидку под пальцами, которые с нелепой силой вместо этого скребли пол. Шаги совсем стихли, над ними двумя повисла тишина. Тогда Прайм уже всё для себя решил, поняв для себя достаточно. Может всё это просто дурной сон, а он снова спит, а сейчас умирает от удушья, ведь и сейчас воздуха не хватало. Всё к этому шло уже много времени, а смириться с этим он так и не смог. — Боги, простите меня… Раздался шёпот, растворяясь в тишине вокруг. Сюда не пробивался звук ветра, совершенно ничего, а гул крови разгоняемой натруженным сердцем затмевал даже отдалённые звуки шагов над ними. Лишь спустя время и тайком пролитые слезы, где-то в темноте послышался глухой щелчок.