Десять причин моей ненависти к Пэнси Паркинсон

Жар твоих волос,

Угли в январском костре.

Я в нём сгораю.

       Цокот четырёхсантиметровых каблуков отражался от кафельного покрытия пола коридора. Мужская раздевалка насквозь пропахла потом, и за версту можно было учуять обильное количество одеколона и тестостерона. К счастью или к сожалению Джинни, в раздевалке никого не было, кроме одного наглого слизеринца.   — Блейз, нам нужно серьезно поговорить, — рыжеволосая девушка скрестила руки на груди, опираясь о ветхий дверной косяк.   — Я весь внимание, принцесса, — итальянец одарил колдунью белоснежной улыбкой. Он только что вышел из душа, о чём свидетельствовали капельки воды на его голом торсе.   — Я подумала и решила, что ты не можешь меня целовать вот так прилюдно.    — Как скажешь, львёнок, — присутствие Джинни в раздевалке, казалось, нисколько не смущало юношу. Он методично приглаживал пряди кудрявых волос.   — Это неправильно, ведь мы не встречаемся, и вообще, у меня есть парень, — протестовала Уизли.   — Хорошо, принцесса, — брюнет подозрительно соглашался со всем, сказанным колдуньей. Он подошёл достаточно близко, чтобы Джинни могла уловить тонкий запах мускатного ореха, исходящий от его тела. Набедренное полотенце опасливо покачивалось на его теле и грозилось сорваться в любой момент.   Его тело. Оно было слишком идеальным. Джинни сглотнула, подавляя в себе желание прикоснуться к рельефным мышцам груди. Его тело словно изваяли из мрамора мастера античности.   — Не зови меня так, я тебе не принцесса и не львёнок.   Расстояние между ними стремительно сокращалось, и Джинни сделала шаг назад к металлическим шкафчикам. Как назло, все ученики уже ушли, и никто не планировал возвращаться в раздевалку до самого утра.   Он прислонился совсем близко и, заправив выбившийся из-за уха Джинни волос, нежно прошептал:   — Ты хочешь, чтобы я звал тебя Джиневрой или Джинни, пока ты стонешь моё имя?   Джинни даже открыла рот, не найдя, что ответить на такую наглость. В его взгляде и словах она видела неприкрытый вызов.   Какая самоуверенность. Но ведь тебе это нравится? — противоречивые мысли роились в её кудрявой головушке.   Капельки пота сбегали по телу девушки, она прикусила губы, когда запах тела Забини забился в её ноздри. Его было слишком много. Он был повсюду.   — Я не…   — Тшш, — брюнет прислонил указательный палец к пухлым розовым губам Джинни, проталкивая его вовнутрь. — Ты ведь будешь хорошей ведьмочкой?   Рыжеволосая колдунья сглотнула ком в горле, нерешительно облизнув чужой вторгшийся в её ротовую полость палец. Джинни знала, что это было неправильно и что она чертовски пожалеет об этом впоследствии. Но сейчас огонь, разгоревшийся в её глазах, говорил об обратном. Сейчас это было самой правильной и желанной вещью в мире.   — Мерлин, ты сведёшь меня с ума, — тёплые карие глаза напротив льдисто-голубых. Оковы рухнули. Впрочем, как и полотенце Забини.   Глаза Джинни округлились, когда Блейз вжал её в школьный шкафчик и поцеловал с такой страстью и самоотдачей, что казалось, мир вокруг них обрушится, если он остановится. Даже в своих самых смелых эротических фантазиях она не могла представить такого.   Он поднял её за бёдра, усаживая на жесткую школьную скамью, не прерывая поцелуй. Эта девушка разжигала в нём невиданный ранее пожар. Мулат опустился на колени перед колдуньей, провёл рукой от бедра к паху и, отведя ткань девичьих хлопковых трусиков в сторону, провёл ещё влажным указательным пальцем по вульве.   Из горла колдуньи вырвался рваный стон, она извивалась от движений его пальца по клитору. Так сладко, как изощрённая пытка.   — Ещё, — потребовала девушка. В её глазах горело желание, и ей не терпелось его удовлетворить.   — Какая нетерпеливая кошечка, — Блейз хищно облизнулся, в его взгляде девушка заметила озорные искорки. — Придётся немного подождать. Я хочу вдоволь тобой насладиться.   Кареглазый слизеринец, окончательно стянул разделяющую их полоску ткани в мелкий цветочек, обнажая розовые складочки ведьмы. Он закинул её ногу на плечо, проводя мокрым языком по клитору, проникая во влагалище. Блейз хотел, чтобы она извивалась, стонала в его руках, чтобы выкрикивала его имя, пусть даже они перебудят всю школу. Ему было всё равно.   — Блееейз, — простонала девушка, её дыхание становилось всё более прерывистым.   Юноша наблюдал за реакцией Джинни, продолжая языком ласкать клитор, а средним и указательным пальцем он проник во влагалище. Её бедра слегка подались вверх, насаживаясь на его смуглые пальцы. Когда девушка начала привыкать к его плавным движениям, он смог увеличить темп. Левая рука слизеринца скользила по его члену, похоже, вид изнывающей от похоти девушки доставлял ему небывалое наслаждение.   Гриффиндорка стонала во всё горло, она извивалась и царапала спину Блейза своими «львиными» коготками. Будучи на грани, её девичье тело горело огнем, бёдра в страстном танце двигались под его руками, умоляя о большем.   Джинни в очередной раз содрогнулась, и юноша почувствовал, как сокращаются мышцы её влагалища, как пульсирует горячий клитор.   — Вот так, хорошая ведьмочка.   Изнемождённая девушка взглянула на юношу, по члену которого сочилась белая липкая жидкость. Похоже, ему было так же хорошо, как и ей.   — Спасибо, львёнок, мне было жарко.