Десять причин моей ненависти к Пэнси Паркинсон

— Что значит ты «хочешь остаться друзьями»? — веснушчатое лицо Рональда Уизли выглядело потерянным. Он впервые оказался в ситуации, когда его бросает девушка, а не наоборот. С Падмой и Лавандой всё было иначе, он управлял ситуацией. Сейчас же всё будто решили за него.   — Прости, просто мне кажется, что мы не подходим друг другу. Да и я ничего не испытываю, пока мы вместе, — Гермиона потупила глаза в пол. Для неё расставание тоже было в новинку. Она не хотела причинять боль Рону, но и смысла от их дальнейших отношений колдунья не видела.   — Я могу стараться лучше, чтобы ты что-то чувствовала. Ты только намекни, как, — долговязый юноша почесал затылок, пытаясь разгадать «загадку» Грейнджер. Уизли совсем не хотелось отпускать Гермиону, поэтому он всячески пытался задобрить её. Вдруг она передумает?   — Я не думаю, что дело в тебе, Рональд, — девушка сглотнула тяжёлый ком, понимая неотвратимость их разрыва.   Наверное, он думает, что я последняя сука, раз бросаю его после всего, через что мы прошли вместе.   — Тогда скажи, в чём, — продолжал наступать он. — Тебе не хватает разнообразия или я просто недостаточно хорош для тебя?   — Дело в том, что я должна разобраться в себе и понять, что и кто мне нравится, — уклончиво отвечала Грейнджер.   — Миона, прошу, всё ещё ведь можно исправить. Или нет? — юноша нежно провёл тыльной стороной руки по щеке подруги, но та лишь отпрянула, словно от горячего утюга.     — Понятно, значит, недостаточно хорош, — Рон кивнул будто в подтверждение своим мрачным мыслям. На его лице отразилась вся вселенская тоска. — Ты хоть когда-то любила меня?   И как после всего пережитого он может обвинять меня в том, что я никогда не любила его? — внутреннее возмущение Гермионы достигло точки кипения.   — Конечно я любила тебя, Рон, и всё ещё люблю, но как моего друга. Просто я не могу сказать, что вижу нас как пару в будущем. Прости.   Салазар Милостивый, ну почему это всегда должно быть так сложно с парнями? Сначала Крам, затем Кормак, а теперь Рон…   — Значит, ты видишь себя в паре с кем-то другим? — с каждой фразой юноша приходил во всё большее отчаяние. Его лицо стало совсем красным от негодования. — Кто он, Гермиона? Это Забини? Или Нотт? Хотя бы честно ответь, с кем ты проводишь вечера, если не своими друзьями. Ты стала такой скрытной, я не узнаю тебя.   С чего он решил, что мне интересны эти идиоты со слизерина? Джинни что-то ему рассказала?   Между ними повисла неловкая пауза, девушка собралась с духом, прежде чем ответить на тираду рыжеволосого волшебника. Она понимала, что Рон просто беспокоится о ней, но её не покидало чувство, что он слишком увлёкся своими подозрениями.   — Никакого «его» нет. Ты преувеличиваешь значение романтической составляющей в моей жизни. Я занята учебой и своими обязанностями префекта и не могу позволить себе отвлекаться на что-то или кого-то, кроме своих задач.   — Тогда зачем таскаешься в слизеринское подземелье и на астрономическую башню? Тебе есть, что скрывать?   — Ты что, следил за мной? Не припоминаю, чтобы давала повод для недоверия, — с каждой фразой Гермиона закипала всё больше. Вся эта ситуация порядком её выводила, она не понимала, почему должна оправдываться, где проводит свой досуг.   — Джинни проболталась о том, что вы были на вечеринке у змееголовых. А про башню… я случайно увидел, как ты поднимаешься по винтовой лестнице наверх, когда патрулировал школу с Малфоем, и надумал себе много чего.   Гермиона подозрительно сощурила глаза и подумала о том, что ей обязательно предстоит ещё поговорить с Джинни обо всём. После недолгих размышлений девушка выдала:    — И ты решил, что у меня роман с кем-то из слизеринцев?   — А что я должен был подумать, Миона? — обвинительный тон Уизли просто убивал девушку. — Ты вела себя странно, вот я и накрутил себя.   Гермиона вздохнула с облегчением, когда осознала, что Джинни всё же не выдала её тайну, и Рон не знал, с кем она на самом деле проводила время.   — Мы действительно были с Джинни на вечеринке, но лишь потому, что Пэнси Паркинсон пригласила нас с Джинни на день рождения. А насчёт астрономической башни… — она сделала паузу, пытаясь подобрать слова. — Я изучаю звёзды и астромагию. Это важно для моего обучения и дальнейшей карьеры.   Забираясь всё глубже в кокон собственного вранья, девушка сглотнула тяжелый ком в горле.   По крайней мере, Рон не будет думать, что мне нравится кто-то из слизеринских болванов, — мысль об этом грела её в достаточной мере.   — И с каких пор вы общаетесь с Паркинсон? — Уизли пребывал в полном недоумении от сказанного.   — С тех самых, как нас поставили в пару по дежурству. Мы пересекаемся иногда, и она не такая уж и плохая, как все думают.   Рон всё ещё выглядел настороженно, хотя видно было, что он унимается и начинает верить в её слова.   — Мне просто сложно поверить, что всё так просто, — заметил он. — Ты просто всегда такая скрытная.   — Это не загадка, Рон. Я просто уважаю своё пространство и время. Иногда мне нужно быть одной. Но это не значит, что у меня есть «он» или кто-то другой. Ты — мой друг, и я точно не хотела бы, чтобы наше общение напоминало допрос.   Рон, похоже, немного смутился, и Гермиона почувствовала, что он начинает её понимать.   — Извини, я, наверное, перегнул, — сказал он наконец, переминаясь с одной ноги на другую. — Просто я забочусь о тебе.   Гермиона кивнула и почувствовала, как напряжение в разговоре начинает спадать.   — Я это понимаю, и мне это приятно. Но давай постараемся не делать из мухи слона. Ты, как никто другой, должен понимать, что у меня достаточно обязанностей, и учителя ждут от меня много в этом учебном году.   Рон улыбнулся, и, хотя он все еще немного сомневался, у него не было выбора, кроме как довериться ей. И возможно, в будущем у них ещё будет шанс?   — Ты права, Миона. Я не должен давить на тебя, и я готов ждать столько, сколько потребуется.   — Спасибо, Рон. Это для меня действительно важно, — ответила она мягко.   Рон кивнул, и между ними повисло ощущение спокойствия и понимания. Какое-то время оба молчали, наслаждаясь моментом гармонии. Дабы окончательно развеять сомнения Рона и отвести от себя подозрения, девушка сказала:   — А теперь, — сказала Гермиона, беря книги с ближайшего стола, — давай займемся заданием Слизнорта. У меня есть пара идей для домашнего задания по зельям, и я подумала, что ты мог бы помочь мне проверить их на практике.   — Звучит как отличный план, — согласился Рон, подсаживаясь ближе к девушке. Ему и правда не помешала бы помощь с заданием Слизнорта. А кто, как не Гермиона, лучше всего разбирался в них?  

***

  — Грейнджер.   — Паркинсон.   Два слова. Неловкий кивок головой. Холодные зелёные глаза напротив тёплых карих.   Гермиона поправила школьную сумку, полную пыльных древних фолиантов, на плече и уже собиралась уходить из коридора, как негромкий девичий голос окликнул её:   — Постой. Нам надо…   — …поговорить, — закончила за неё предложение Гермиона.   Пэнси толкнула дверь в первый попавшийся кабинет и предложила девушке войти. К счастью, он оказался пуст: все ученики отдыхали от занятий в школьном дворе. Да и интимная обстановка располагала к откровенному разговору.   Паркинсон расположилась на краю ближайшей парты, предварительно закрыв дверь Коллопортусом   — Слышала, ты рассталась с Уизли, — с хрипотцой в голосе проговорила она.   — Откуда ты…? — недоуменно посмотрела на неё Гермиона.   — Блейз, — ухмыльнулась девушка. — В этой школе нет тайн, которые бы не знал Забини.   Ухватив логическую цепочку, девушка нахмурилась: никто, кроме Джинни, не мог рассказать Забини об этой новости хотя бы потому, что это произошло буквально день назад.   Джинни, чертовка! Напустить бы на тебя летучемышиный сглаз.   Она подумала о том, что отчитает подругу за утечку информации позже. Сейчас ей предстояло разобраться с чем-то более серьёзным. С кем-то, кто сидел прямо подле неё.   — Так вы расстались с ним из-за того, что произошло между нами?   Гермиона захотела рассмеяться от такой самонадеянности, но всё же передумала. Пэнси всегда умела сводить всё к своей персоне.   — Ты слишком много на себя берёшь. Мы расстались с Роном по другой причине.   Гриффиндорка не хотела объясняться по поводу своего недавнего расставания, уж явно не после того, что между ними произошло, поэтому решила не вдаваться в подробности.   — И по какой же? — Пэнси всё не унималась, продолжая расспрашивать девушку.   — Прости, но ты затащила меня в пустой класс, чтобы поговорить о моём бывшем, я правильно понимаю? — колдунья скрестила руки на груди, присаживаясь на парту рядом с Паркинсон. В её тоне сквозило неприкрытое недовольство.   И почему, спрашивается, я должна оправдываться перед ней?   — Возможно, мы могли бы поговорить о чём-то поинтереснее, — глаза ведьмы потемнели, и она, слегка прищурившись, ухмыльнулась одним лишь уголком губы.   — И о чём же ты хочешь поговорить? — Гермиона изогнула одну бровь, не понимая, к чему ведёт колдунья.   Темноволосая девушка набрала побольше воздуха в грудь, прежде чем произнести: — Слушай, я не умею извиняться и всё такое. Но я не жалею о нашем с тобой поцелуе, — в доказательство своих слов она перехватила слегка заледеневшие подрагивающие руки Гермионы, будто успокаивая и согревая.   — Правда? — Гермиона по-прежнему до конца не доверяла словам слизеринки, но ей хотелось поверить в правдивость её слов.   — Правда.   В тот же момент Пэнси перехватила кудрявый локон Гермионы, заправляя его за ухо. Она нежно провела тыльной стороной руки по бархатной щеке девушки, давая понять, что хочет большего, нежели просто дружбы. Темноволосая девушка наклонилась ближе и, не встретив сопротивления, коснулась мягких губ Гермионы. Это был не огненный взрыв, а нежное прикосновение лепестков к коже, шёпот тепла, распространившийся по телу как солнечный свет.   Дыхание Гермионы сбилось, захваченное нежным танцем их губ, и время, казалось, замедлилось тоже. Мир вокруг исчез, оставив только её вкус, сладкий и тонкий, как спелый нектарин. Это был поцелуй, который говорил о многом, не произнося при этом ни слова. Молчаливое обещание, прошёптанное на языке любви.   — Теперь веришь мне? — Пэнси отстранилась, давая Гермионе отдышаться после чувственного поцелуя.   — Да.   Пэнси нежно провела ладонью вдоль тела партнёрши, девушка вздрогнула, чувствуя мягкость её рук. Губы Пэнси спустились дорожкой поцелуев вниз, вдоль шеи Гермионы, оставляя чувственные розовые следы.   — Охх, ты… потрясающая, — колдунья едва нашла слова, чтобы выразить свой восторг.   Паркинсон выглядела достаточно довольной тем, какой отклик вызывают её прикосновения. Она ласково посмотрела на неё снизу, говоря:   — Но ведь я ещё даже не начала тебя как следует доводить до исступления.   Её лукавый взгляд и движения говорили красноречивее любых слов.   Охх, вот чертовка. Если бы я только знала, что будет так хорошо, то непременно занялась бы этим раньше.   — Боюсь представить, что же будет дальше.   Пэнси дерзко смотрит гриффиндорке в глаза, словно бросая вызов.   — Не терпится перейти к сладкому? — промурлыкала она, опускаясь на колени перед Грейнджер. Она невесомо провела ладонью по внутренней стороне её бедра, затем тихо сказала: — Кто же знал, что за невинной внешностью на самом деле скрывается такая развратница. Да ты просто дьявол в ангельском обличии, котёнок.   Гермиона прищурилась от удовольствия, когда руки Пэнси стащили с неё шелковые трусики, а сама девушка принялась выцеловывать её бедро, поднимаясь всё выше и выше. Она едва касалась чувствительных частей тела Грейнджер своими губами, дразня и соблазняя, прикусывает кожу на бедре.   Начиная невольно сравнивать, гриффиндорка осознала, что с Роном она не ощущала того же, к своему стыду. Более того, поцелуи Пэнси ощущались как что-то правильное, само собой разумеющееся.   — Sei come il miglior tipo di vino, — прошептала Пэнси что-то на итальянском, не отрываясь от поцелуев.   — Прошу, не останавливайся, — ведьма зарылась в тёмные как смоль волосы одной рукой, подталкивая слизеринку к греху, который им так давно хотелось совершить.   Пэнси улыбнулась, ощущая на своей макушке руки Грейнджер, перебирающие её густые волосы. Она медленно пробиралась своими губами по бедру, всё ближе и ближе к центру. Остановившись, она нежно провела языком по наиболее чувствительным местам, слегка посасывает клитор, пробуя смазку на вкус.   — Ты само совершенство, Грейнджер, — оторвалась она, но лишь на секунду. Затем снова провела языком по губам и клитору, пробуя каждую каплю её влаги. Тело Гермионы задрожало в исступлении, она выгнулась и простонала в ответ на ласку. Паркинсон почувствовала, как тело девушки реагирует на каждое её прикосновение.   Гермиона массировала свой сосок, пока колдунья выводила языком узоры на её нагом теле. Грейнджер изгибалась навстречу, и её сбивчивое дыхание переходило в рваные стоны. Она чувствовала, что вот-вот достигнет точки невозврата.   Не в силах больше сдерживаться, она подалась бёдрами вперёд, толкаясь навстречу движениям слизеринки:   — Да, вот так, я почти…   Пэнси совершила ещё несколько поступательных движения языком вдоль нежных складок ложбинки Грейнджер, пробуя гладкую кожу, чувствуя дрожь тела ведьмы. Испытывая сладкой истомой, не спешит доводит её до пика.   Гриффиндорка впервые в своей жизни кончила, и её тело содрогнулось в конвульсиях. К её щекам прилил жар, когда она осознала всю греховность их действий.   — Тебе понравилось, котёнок? — Пэнси посмотрела прямо в глаза, поправляя смявшуюся школьную форму.   Грейнджер выглядела мечтательно смущённой, её тело всё ещё содрогалось, а мышцы сокращались после оргазма. Наконец, переведя дыхание, она ответила: — Ты просто мастерски обходишься с языком, где ты этому научилась? — Я расскажу тебе, когда придёт время, — загадочно улыбнулась она. — И даже научу, — брюнетка подмигнула, убрав следы их недавней деятельности  с помощью магии, поправила макияж и победно поцелова гриффиндорку.   — Обещаешь? — в карих глазах теплился лучик надежды, что теперь всё будет совершенно по-другому.   — Обещаю, — хрипло прошептала слизеринка в ответ.