мою первую любовь звали ненависть

17 марта 2016 года, 11:43 Санкт-Петербург Обеденные перерывы в этой странной новой школе были чересчур длинными. Наспех перекусив принесенной из дома гречкой с курицей – или, как сказал бы истинный петербуржец – гречей с курой, Вика решила, что оставшиеся двадцать пять минут большой перемены она потратит на прочтение одной-другой глав новой книги, которую она неизменно таскала с собой повсюду. Бернар Вербер, «Империя Ангелов». Она расположилась на широком подоконнике в коридоре школьного холла, достала книгу и, отыскав закладку, прочитала новый абзац. «Каждый год на Земле рождаются миллионы людей. Они превращают тонны мяса, фруктов и овощей в тонны экскрементов. Они движутся, размножаются, а потом умирают. В этом нет ничего необычного, но именно здесь и заключается смысл нашей жизни: Родиться. Есть. Двигаться. Размножаться. Сдохнуть. В промежутке создается впечатление собственной важности, потому что мы с помощью рта издаем звуки, шевелим руками и ногами. Но вот что я скажу: мы мало что значим и мы вынуждены стать гнилью, а потом пылью». Едва девушка, внимательно перечитав абзац на второй раз, переместила взгляд на следующую страницу, как в нее вдруг на скорости впечатался младшеклассник со стаканом, до краев заполненным морсом. Точнее, до краев полным он был за мгновение до столкновения, а теперь добрая половина стакана расплескалась на белоснежные страницы новенькой книги и на рукава такой же белоснежной рубашки Вики. Она сверкнула на ребенка гневным взглядом, но тот лишь нелепо ойкнул и, хохоча, бросился прочь. Шатенка глубоко вздохнула и огляделась по сторонам. Пожалуй, это было не самое удачное место для чтения. В надежде на то, что полюбившийся тихий уголок под лестницей на второй этаж на этот раз будет свободен от целующихся парочек и рубящихся в стрелялки на телефоне учеников средней школы, девушка поднялась с подоконника. Но сначала нужно было спасти книгу от катастрофического утопания в ярко-розовом морсе. Юркнув в школьный туалет, Вика расположила книгу на сухом участке раковины и оторвала пару бумажных полотенец от рулона, висевшего в диспенсере на стене слева от умывальников. Промокнув пострадавшие страницы, она постаралась хотя бы чуть-чуть оттереть следы сладкого напитка с рубашки, однако, осознав, что это бесполезно, лишь вздохнула и сполоснула руки. Чуть поодаль от нее стояла небольшая компания девушек, в которых Вика узнала своих одноклассниц. Одна из них поймала ее взгляд, с дерзким прищуром посмотрев в ответ. Шатенка отвела глаза, промокнув руки одноразовым полотенцем. – Че палишь? – раздался у нее за спиной голос. Вика молча пожала плечами, собираясь забрать книгу и удалиться под лестницу – дочитывать главу. Не тут-то было. – Эй, а ты разговаривать вообще умеешь? – скрестив руки на груди, преградила ей путь одноклассница-блондинка. Блондинку звали Юлей и она, вроде как, была одной из тех самых «популярных девчонок» класса, в который Вика перевелась в январе. Она была глупой, неприятной и постоянно норовила кого-нибудь зацепить. Такие люди ей были неинтересны – Вика знала, что так себя ведут не от хорошей жизни. Но и жалеть Юлю она была не намерена. Все же нужно как-то налаживать свою жизнь, а не самоутверждаться за счет окружающих. – Немая, походу, – хохотнула другая девчонка из кучки «элиты». – Новенькая, алло, – помахав ладонью перед лицом Вики, продолжала доставать Юля. Вика никогда не любила выделяться. Ей было наплевать, что думают о ней сверстники, ей нравилось оставаться незаметной и приходить в эту странную новую школу лишь для того, чтобы получить знания. Но сейчас почему-то стало обидно. В непривычной для себя манере Вика ощутила, что обида почему-то перерастает не в слезы, как это обычно случалось, а в злость. Сама от себя такого не ожидая, шатенка развернулась и выпалила прямо в лицо Юле: – Слушай, я учусь здесь уже почти три месяца, неужели нельзя было за это время хотя бы имя мое запомнить? – А ты не дерзи мне, – тут же включая режим быдло-телки, та выпрямилась, расправив плечи, и угрожающе нависла над Викой. Подопечные самопровозглашенной королевы класса тут же шагнули к ней, плотным полукругом окружая посмевшую перечить девушку и заставляя ее вжаться в стену. – Чего заткнулась? Опять дар речи потеряла, или как? – фыркнула в окружении свиты почувствовавшая себя еще сильнее и уверенее Юля. – Ты меня типа тупой назвала? Типа я твое имя запомнить не могу? – Я такого не говорила, – пролепетала Вика. В такой ситуации она оказалась впервые и понятия не имела, что могут сделать озлобленные гормонами и жизненными обстоятельствами стервы. Юля властным кивком головы указала своим пешкам на испуганную девушку, и те тут же схватили ее за плечи, прижимая к холодной кафельной стене. Четвертая, словно по давно заученному алгоритму, отошла к двери и оперлась на нее спиной, блокируя вход в школьный туалет. Вика попыталась вырваться, но хватка была на удивление крепкой, и вместо свободы она получила короткий удар острым локтем одной из девчонок по ребрам. Она резко выдохнула, с ужасом почувствовав, как от боли, обиды и неожиданности на глаза наворачиваются слезы. Ну нет, нет, нет. Не хватало только расплакаться перед ними. – Извиняйся, – приказала тем временем Юля. – П-прости? – сдавленно пискнула Вика. – Нет, так не пойдет, – мерзко расхохоталась та. – На колени. Девушка уставилась на нее круглыми глазами. В ее картине мира подобная ситуация просто не могла существовать. Такое Вика видела максимум в редких новостных постах паблика «Плохие новости», на который подписалась совершенно случайно – она не терпела негатива в своей жизни, даже если он самой ее никак не касался. Только там она периодически натыкалась на видео, снятыми жестокими подростками – видео, на которых сильные измываются над слабыми, только подобным образом чувствуя свое превосходство и получая тем самым низкосортный дофамин. То, что сейчас это происходило в реальной жизни, казалось ночным кошмаром или очень плохой шуткой. – Теперь ты не немая, а глухая? – продолжала глумиться над ней блондинка. – Я сказала, на колени. Девочки, помогите ей. Две девчонки, что держали ее, резко оторвали ее от стены и грубо надавили руками на плечи, заставляя опуститься на пол. Вика упиралась изо всех сил, мотая головой из стороны в сторону, однако когда ей снова прилетело кулаком под дых, тело расслабилось от резкой боли, и девушка все же упала на колени. – Давай, извиняйся, я жду, – небрежно бросила Юля, смотря на девушку сверху вниз. Вика молчала, буравя взглядом пол, и зачем-то высчитывала в голове секунды – как будто внутри себя бессознательно ставила ставки о том, когда же закончится терпение блондинки. И чем все закончится, когда оно все-таки иссякнет? Где-то в глубине сознания отчего-то зародился нездоровый интерес, вырисовывая в воображении блеклые картинки: вот эти трое поочередно пинают ее в живот, а она беспомощно лежит на грязном кафельном полу, пытаясь свернуться в клубок, избегая ударов, но тем самым делает лишь хуже. Вот куда-то в сторону, под расшатанную дверь одной из кабинок улетают, разбиваясь, ее новые очки, купленные в Швейцарии совсем недавно, после Нового Года. Вот раздается звонок, извещающий об окончании большой перемены, и четыре, в классе казавшиеся совершенно безобидными, девчонки наконец оставляют ее корчиться на полу туалета, напоследок брезгливо сплюнув себе под ноги, и чужая слюна с мерзким характерным шлепком плюхается возле нее, чудом не долетая до лица. От представленных кадров Вика поежилась. Она знала, что картины, нарисованные ее воображением, вот-вот воплотятся в жизнь. И вот Юля, теряя остатки терпения, раздраженным жестом грубо пихнула ее ногой. – У тебя ровно три секунды, новенькая, – процедила одноклассница. – Я клянусь, если ты сейчас не извинишься, я испорчу тебе не только этот день, но и каждый последующий, и даже после выпускного ты будешь, блять, ходить и оглядываться. Слова Юли явно не были пустой угрозой: Вика понимала, что накопленной годами злости в этой миловидной девчонке для этого будет более чем достаточно. И она правда была способна испортить Вике жизнь. Подобная перспектива пугала куда больше, чем секундное унижение, потому девушка открыла было рот, чтобы произнести эти треклятые слова. – Хватит, – вдруг донесся со стороны тихий, но твердый ледяной голос. Подняв взгляд от пола, она отыскала источник звука у окна школьного туалета. Только сейчас до Вики дошло, что так холодно ей было не от страха. Окно было раскрыто на распашку, а на подоконнике, притянув к себе одну согнутую в колене ногу, а вторую свесив вниз, сидела девушка в короткой клетчатой юбке и заправленной под нее белой футболке. Длинные черные волосы были собраны в небрежный хвост, а между средним и указательным пальцами левой руки была зажата сигарета. И как она не заметила Леру Ярскую? Леру Ярскую было очень сложно не заметить. Она была, пожалуй, самым противоречивым персонажем их десятого «бэ». Перейдя в новый класс, Вика довольно быстро обосновалась на месте первой ученицы класса, не имея ни малейшего намека на четверку в будущем аттестате, однако Лера обходила ее в каждом тесте, в каждой контрольной и в каждом эссе – по крайней мере, в тех, которые она вообще писала. Несмотря на редкий ум, эрудированность в любых областях знаний и начитанность, руководство школы Леру недолюбливало. Она пропускала добрую половину занятий, грубила учителям и никогда никому не подчинялась. А еще консервативным сотрудникам учебного заведения в особенности не нравился внешний вид Леры Ярской. Единственным предметом гардероба, являвшимся элементом школьной формы гимназии № 405, который можно было иногда заметить на черноволосой девушке, была клетчатая юбка. Вот только регламентированная правилами гимназии длина Леру не устраивала, поэтому юбка была неизменно подвернута на несколько оборотов и едва прикрывала бедра. Зато она совсем не прикрывала многочисленные татуировки, покрывавшие стройные ноги шестнадцатилетней девушки. Несколько новых тату Лера недавно добавила и на руки. Признаться честно – Вика не раз разглядывала черные узоры, на некоторых предметах сидя через проход от давно излюбленной и забронированной Ярской задней левой парты. – Чего? – ошарашенно переспросила Юля, неотрывно глядя на девушку на окне. – Ты меня слышала, – даже не глядя в ее сторону, ответила та, и, на полкорпуса высунувшись на улицу, выдохнула дым. Не то что бы это помогало избавить помещение от едкого сигаретного запаха. – Не поняла, – слова девушки звучали наполовину вопросительно, наполовину угрожающе. – Ты тупая? – в отличие от Вики, которая даже намекнуть не намеревалась на умственные способности одноклассницы, черноволосая говорила прямо и без капли страха и смущения. – Я сказала, оставь новенькую в покое. Вику невольно передернуло от ненавистного прозвища. От того, что и Лера понятия не имеет, как ее зовут, стало гораздо обиднее и показалось, что быть настолько незаметной ей уже вовсе не хочется. – Борзеешь, Ярская, – прищурилась Юля. – Огляделась бы сначала по сторонам. Нас четверо. Может быть, тебя рядом с этой поставить? Лера внезапно расплылась в улыбке, а после и вовсе рассмеялась. Девушка спрыгнула с подоконника. Заливистый смех прекратился так же резко, как и начался, и выражение ее лица вновь стало безразличным и холодным. Не выпуская из пальцев уже тлеющую на уровне фильтра сигарету, она подошла к Юле практически вплотную, уставившись ей прямо в глаза. – Я сделаю вид, что не слышала этого, а ты прямо сейчас молча развернешься и выйдешь нахуй отсюда, – спокойно произнесла она. – Не надо забывать, с кем разговариваешь. Высокая блондинка неподвижно стояла, смотря на Леру слегка сверху – та была буквально на несколько сантиметров ниже, однако превосходства – даже визуального – эта разница в росте Юле не давала. Девушка напряженно сжимала и разжимала челюсть, очевидно взвешивая в голове последствия своих дальнейших действий, а затем медленно кивнула, отступила на шаг назад и лишь после этого с наигранным смешком сказала: – Ты с каких пор пацифисткой заделалась, а, Ярская? Лера шагнула вперед, вновь сокращая расстояние, и, не разрывая зрительного контакта, прислонила продолжавший медленно истлевать переливающийся ярко-оранжевыми искрами окурок к тыльной стороне левой ладони Юли. Вика, которая по-прежнему продолжала сидеть на коленях, охнула, закрыв рот рукой, одна из приспешниц задиры коротко сматерилась, а сама «пострадавшая» взвизгнула, резко отскочив назад, и, от резкой боли опускаясь на пол, круглыми одичавшими глазами уставилась на черноволосую. – Хули ты творишь?! – Ой, смотри-ка,– издевательским псевдосопереживающим тоном проговорила Лера, состроив грустную гримасу. – Не заделалась. А затем, метким щелчком отправив потушенный о чужую ладонь бычок в унитаз, присела возле Юли на корточки, вновь переходя на холодный безразличный тон: – Я же сказала, Антонова, молча. Учись слушать. На этот раз Юля усвоила урок. Не произнося ни слова и опустив глаза в пол, она махнула своим «подругам» и, пару секунд подержав обожженную руку под струей холодной воды, выскочила из туалета. Свита спешно последовала за ней. Проводив их равнодушным взглядом, Лера обернулась к Вике. – Вставай, – протянув потрясенной девушке руку, сказала она. Та приняла помощь и, поморщившись от тупой боли в боку, поднялась на ноги. Черноволосая достала из бокового кармана черного кожаного рюкзака телефон и отвернулась к окну. Пару минут Вика продолжала тупо стоять посреди туалета, не зная, как быть дальше. Просто уйти, не провоцируя очевидно не менее (если не более) опасную и непредсказуемую одноклассницу? Поинтересоваться, почему та за нее заступилась? Упасть ей в ноги и благодарить за спасение? – Слушай... – наконец решилась девушка в очках. – Я хотела сказать... Ну, в общем, спасибо тебе. Я не знаю, что бы я... – Угу, – не отрываясь от телефона, перебила Лера. – Не за что. – Я, кстати, Вика, если что... – Я знаю, кто ты, – усмехнулась девушка. – Пианистка. От осознания того, что Лера Ярская на самом деле знала не только ее имя, но и помнила об их совместных уроках в музыкалке, у Вики отчего-то вспыхнули щеки. Она мотнула головой, скрывая смущение за длинными волнистыми волосами – хоть Лера по-прежнему не удостоила ее ни единым взглядом, казалось, что залившееся краской лицо шатенки в очках несложно почувствовать даже спиной. – Тогда почему ты... – Вика, – вновь перебила Лера, наконец обращая на нее взгляд завораживающе зеленых глаз. – Проехали. А теперь свали, пожалуйста. Мне позвонить надо. – Да, конечно, – вновь стушевалась девушка. – Прости. Вика подняла с пола тетрадь и ручку, выпавшую из ее сумки, и торопливо двинулась к выходу. На мгновение задержавшись возле раковины, она еще раз промокнула уже успевшую подсохнуть книгу салфеткой. – Хорошая книга, – бросив короткий взгляд на обложку романа, отметила Лера. Шатенка молча улыбнулась и кивнула. – Вика, – вдруг снова окликнула ее девушка, когда та уже почти покинула помещение. – А? – обернулась она, отпуская ручку двери. – Не будь жертвой. – Чего? – удивилась Вика. Лера глубоко вздохнула, словно объясняла очевидные вещи неразумному ребенку. –Здесь так устроено. Здесь и везде вокруг. Нельзя быть слабой, даже если ты – слабая. Хочешь жить – научись притворяться сильной. Есть хищники, а есть – жертвы. Типичное поведение жертвы всегда привлечет хищника. Вика бросила задумчивый взгляд вслед исчезнувшим пять минут назад за дверью одноклассницам. Она могла назвать их как угодно – хулиганами, мразями, вредителями. Но никак не хищниками. – Это они-то – хищники? – озвучила она свои мысли. – Они – гиены, – поморщилась Лера. – Падальщики. Но все же – хищники. Шатенка согласно кивнула. – Просто запомни. На каждую жертву найдется свой хищник, – медленно проговорила зеленоглазая. – Меняй модель поведения, пока не поздно. Не будь жертвой. Little did I know – she is to become the worst predator to my prey.